Порочные существа

Когда медицинский дроид, издав на прощанье тонкий дребезжащий звук, внезапно отрубился, дремотное марево Асажж мгновенно рассеялось. Интуиция подсказала: "Не к добру!". Девушка не успела сориентироваться, что за ерунда происходит, как Скайуокер откинул неподвижного дроида и мгновенно очутился прямо перед ней. Она рефлекторно дёрнула плечами в надежде прикрыть грудь, но оковы не позволили этого сделать. Энакин схватил механической рукой за связанные вместе запястья пленницы, резким движением потянул вверх, вынуждая девушку привстать на цыпочках. В серо-голубых глазах ассасина читался страх, но она ещё не вполне понимала, что именно собирался сделать джедай. Когда же Скайуокер свободной левой рукой ухватил её грудь, зажав сосок меж пальцами, картинка в голове сложилась. — Совсем сбрендил? — закричала Асажж. — Что ты творишь?! Тот, проигнорировав возгласы пленницы, продолжил ощупывать красоты её тела. Глазомер Скайуокера не подвёл. Груди Асажж идеально вмещались в его ладонь. — Ты женат, придурок! — Вентресс отчаянно пыталась достучаться до свернувшего с истинного пути Скайуокера. — А ты что же, собираешься нажаловаться моей супруге? — усмехнулся джедай. Даже с учётом сильнейшей взаимной неприязни, Асажж была о Скайуокере лучшего мнения. От услышанного она пребывала в глубоком шоке. Девушка не понаслышке знала, что Скайуокер в своей жене души не чает. Если он готов наплевать на супружескую верность, взывать к совести, а тем более к Кодексу бессмысленно. Нет, Энакин не считал это изменой. Вернее, сам себя убеждал, что это не в счёт. Он ведь не своей похоти угождает, а деморализует неприятеля. Маловероятно, конечно, что Падме будет того же мнения, если узнает, но уж он позаботится, чтобы Вентресс никогда не пересеклась с его женой. — Ну и ну, ты снизошла до разговоров со мной, — съязвил джедай. — А ты молодец, в верном направлении мыслишь. Я собираюсь немного поразвлечься с тобой. Тебе решать: полюбовно или по-плохому. На окончании фразы юноша сильнее вцепился в сосок и немилосердно выкрутил его. Вентресс злобно зашипела на него сквозь испытанную боль. — Ты слишком долго была занозой в одном месте, дорогая, — сказал он ассасину. Произнося последнее слово, Энакин непроизвольно спародировал интонацию своего учителя. — Может, этот урок научит тебя примерному поведению. Он ещё сильнее потянул вверх, отрывая девушку от поверхности пола. Вентресс и до пленения была тощей щепкой, а в последние полтора дня скинула ещё пару килограммов. Энакин сам удивился, с какой лёгкость управляется с ней. Небольшие тёмные соски с нежнейшей кожей ареол притягивали взор, теперь они оказались почти на уровне глаз юноши. Молодой джедай не сдержался и коснулся одного из сосков языком, мягко лаская верхушку. Ощутив чужую слюну на своей коже, Асажж сморщила нос и попыталась отбрыкнуться. В их предыдущие столкновения ей ничего не стоило отпихнуть ногами молодого рыцаря, который по сравнению с худощавой девушкой казался скалой. В нынешнем положении из-за общей слабости и повреждённого бока получилось лишь смешное подобие её прежней ловкости. Механический протез, не знающий усталости и нечувствительный к боли, держал крепко. — Хватит дёргаться! — рявкнул Энакин, чьё терпение никогда не было велико. — Если я захочу, могу бросить тебя к клонам, прямо в таком виде. Они будут очень рады видеть ту, что уничтожала их братьев пачками. Джедай произнёс угрозу с такой злобой, что сомнений у пленницы не возникло: он действительно это сделает. Это был чудовищный по своей гнусности, но довод. Выбор между единственным Скайуокером и целой толпой был очевиден. Выбор ли? Что-то подсказывало Вентресс: Скайуокер, если ему заблагорассудится, может сотворить любую гадость независимо от её готовности подчиниться. Асажж знала отлично, что этот юнец с полпинка поддаётся влиянию Тёмной Стороны. Дразнить Скайуокера, будучи с ним на равных, казалось забавным занятием. Настолько забавным, что ассасин уже два раза чуть не заигралась до смерти. Внутренние демоны вновь вылезли из Скайуокера, только теперь у Вентресс не было никакой возможности избежать столкновения с ними. Безысходность, беспомощность, сжимающий внутренности ужас — такими были чувства Асажж. Всего за сутки она дважды пережила крушение всех надежд: сперва на признание учителя, после на новую свободную жизнь — девушка думала, что ничего хуже и быть не может. Видимо, всё же может. Может, сценарий джедая и включал подарочек личному составу, но, как бы то ни было, уступать своё право первому совокупиться со своим трофеем он уж точно не собирался. Покусившись на пленённого ассасина, Скайуокер нарушил не только обет, данный на свадьбе. Энакин вполне чётко понимал, что его действия — самое настоящее надругательство. А надругательство — одна из неотъемлемых составляющих рабовладельческой системы, с которую он стремился изничтожить всю сознательную жизнь. Но нет, Скайуокер не собирался останавливаться, даже из солидарности. Такое с ним было не впервые. Только засветившись на горизонте, Вентресс мгновенно пробуждала Тьму в юном джедае. "Это всё ты виновата, гадина! Ты и твоя гнусная аура! — сам себе твердил Скайуокер. — Вот и не жалуйся теперь!" Решив, что с Вентресс хватит нежностей, джедай небрежно кинул девушку обратно на койку и тут же навис над ней. С бюстом он ознакомился достаточно, настало время для более интимных зон. На уровне пояса возникли трудности в виде традиционной раттатакской застёжки. Джедай понятия не имел, как её снять. "Что за странная приблуда?" — злился Скайуокер, пытаясь совладать с подкинутой головоломкой. Энакин головоломки любил, но сейчас его интеллектуальные усилия были заточены под совсем другие задачи. Это занятие надоело ему на полпути. Генерал активировал световой клинок и двумя резкими движениями рассёк ремень, а вместе с ним ткань. На коже ассасина от паха до колен остались красные линии — следы неаккуратного применения меча. Вручную Скайуокер растерзал остатки одежды, что стояли у него на пути. Преодолев очередной протест ассасина кратким удушающим приёмом, джедай ухватился за колени девушки и развёл бёдра в стороны. Впервые в жизни бывшая ученица графа находилась в столь беззащитной и унизительной позиции. Двадцатиоднолетняя Асажж до сего времени даже не была на медосмотре у биологического существа, только у специализированных дроидов. Джедай с интересом изучал открывшееся его взору, чуть не истекая слюной от сладострастных чувств. Асажж сообразила, кого сейчас напоминал ей Скайуокер. В данный момент его взгляд был точь-в-точь, как у Дарта Сидиуса. Этого безобразного старикашки, источавшего из кривозубой пасти смрад, напоминающий смесь гниющего мяса и гари. Сидиус при первой встрече внимательно изучал Асажж, осыпая одобрительными возгласами. Он посмел (непростительная наглость!) ухватить её за лицо, чуть приподнять верхнюю губу, разглядывая зубы, будто она была племенным животным. Впоследствие Сидиус также не обделял ученицу Дуку вниманием. Например, мог, затеяв разговор, погладить по плечу. Оба ситха нередко называли Вентресс "дитя". От учителя Дуку, что годился ей в дедушки, такое обращение было даже милым, но если это словечко вылетало из ихорозной пасти Сидиуса, ассасину хотелось плюнуть Владыке в его гнусную физиономию. "Ты кого дитём назвал, стархолюдина?" — злилась Асажж. В действиях ситхского Лорда не просматривалось откровенного эротического характера. Более того, Вентресс была убеждена, что Владыка давно уже страдает старческой импотенцией, так что угрозы ее девичьей чести не несёт. И всё же от его касаний девушке было так же мерзко, как если бы её лизнул хатт. Да, спасибо заданиям от Дуку, она вдоволь насмотрелась на это отвратительное проявление симпатии. Вопиющая бесцеремонность, с которой приставал к ней Сидиус, только усиливала отвращение, без преувеличения, до рвотных позывов. «Выворачивать содержимое желудка на ситхского Владыку — как-то не комильфо», — решила Асажж и при очередной попытке прикоснуться к ней перехватила руку Сидиуса и заломила её до хруста стариковских суставов. После тут же дала дёру, порешив не дожидаться, пока Владыка соберётся с мыслями. После этого сплошной чёрной полосой последовали неудачи и промахи. Будь у АсажЖ свободны руки, она бы хлопнула себя по лбу: "Почему мне раньше в голову не пришло сопоставить два этих события?". Расчёт поглазеть на анатомическую экзотику не оправдался: у Вентресс не нашлось ничего такого, чего бы взрослый парень не видел. Тем не менее, заметив, какое воздействие оказывает его взгляд, он не торопился перейти к следующему этапу. Вид заклятого врага в столь незавидном положении дарил Скайуокеру неописуемое блаженство, которое он намеревался растянуть. На фоне болезненно бледной кожи это не бросалось в глаза, но при ближайшем рассмотрении Энакин обнаружил, что тело Асажж с головы до ног испещрено шрамами. Причём, насколько хватало квалификации молодого джедая в таких вопросах, среди рубцов не было ни одного хирургического, исключительно отметины, оставленные оружием. Отыскал Скайуокер и шрамы своего авторства. Получается, не только он имеет право предъявлять за подпорченную шкурку. Невольно Энакин задумался о том, сколько всякого дерьма довелось пройти совсем ещё молоденькой девушки. Чтобы высвободить руку, Энакин придавил одно бедро пленницы своим коленом. Скайуокер по-собственнически оглаживал по половым губам. «И кто бы мог подумать год назад, что мне доведётся схлестнуться с Вентресс в тако интимной обстановке? — подумал юноша. Что-то в этой ведьме притягивало его с первой встречи, с того самого момента, когда падаван, пребывающий в глубоком потрясении от учинённой жестокой расправы, увидел наконец саму убийцу. Тонкая фигура в плаще с пляшущими на нём отблесками пламени, отражённые огненные блики в серо-голубых, будто светящихся глазах — живое материальное воплощение Тёмной Стороны — такой предстала перед ним Вентресс. Ассасин ситхов напрочь поломала представления юноши о прекрасном поле. Лысый череп, татуированное лицо, костлявое телосложение — такая женщина никогда не привлекла бы внимание Энакина в мирной жизни. «Откуда ты вообще такая взялась?» — невольно задался вопросом юноша. На Татуине и во время миссий с Оби-Ваном Энакин встречал самые разнообразные расы и народы, и не смог причислить Вентресс ни к кому из них. Она до сих пор оставалась в глазах Энакина единичным экземпляром. Сложилось так, что из всех прочих недругов он выделял её особо. Прежде Скайуокер объяснял феномен тем, что Вентресс — худшее существо в Галактике. В первой битве Энакин порвал на лоскутки раттатаксий наряд Асажж, в последние минуты дуэли её грудь едва прикрывала жалкая полоска ткани. В разгаре сражения юный Скайуокер даже не обратил внимание на такой конфуз. Теперь, когда он прокрутил в голове все дуэли с Вентресс, ясно осознал, что обольстительность всегда веяла от этой женщины. Чего стоил один костюмчик с оголённой спиной во время ученичества у Дуку! Подручная Дуку была непревзойдённым мастером маскировки в Силе, без труда подбиралась вплотную даже к таким колоссам, как Винду. Энакин после дуэли в храме массасси стал безошибочно ощущать приближение ассасина, когда старшие джедаи, в том числе Кеноби, не могли её засечь. Про Связь между близкими существами любой юнлинг в курсе, но возможно ли такое между врагами? Этот вопрос оставался в значительной степени дискутабельным. В настоящий момент, когда между ними не стояли скрещенные световые клинки, Скайуокер не мог не отметить, что Вентресс — довольно неплохая дама. Конечно, до Падме ей, как до Татуина пешком, но очень даже... Как бы то ни было, сейчас Энакин сожалел, что не воспользовался Вентресс раньше, да хоть прямо на Явине-4. Или, что было куда удобнее, во время второй встречи на Корусанте. Фантазия дорисовала, как пикантно смотрелась бы она, связанная тросами, если бы в тот момент одежды на ней было поменьше. То была доселе неизведанная сторона страстных чувств. Энакин ещё не распробовал её до конца, но завязка, при всей своей противоестественности, пришлась ему по вкусу. Юноша приблизил корпус и наклонился вперёд. Сдерживала его лишь ткань своих же одеяний. — Чего ты так дрожишь? — спросил он у пленницы. Скайуокер ни разу до этого не играл с поверженным противником. В голове юноши всё ещё крутились сомнения, правильно ли он поступает. Пусть Вентресс — вовсе не та дама, в общении с которой уместны сантименты, настолько уязвимой перед ним она не была никогда. Ощущать себя монстром молодому джедаю не понравилось. Ненадолго его прикосновения стали предельно мягкими и плавными. — Не переигрывай. Будто в первый раз! — сказал Энакин, и с изумлением обнаружил по изменившемуся выражению лица Вентресс, что попал в точку. — Да ладно? — не поверил джедай. Видя смущение ассасина, Энакин еле сдержал улыбку. «Вентресс в краске — это что-то с чем-то!» — про себя умилился он. — Так ты невинна! Вот это подарок! Ох, даже и не знаю, готов ли я принять такой дар, — с нотками издёвки протянул Скайуокер. Удивление джедая было всамделишным. Он-то думал, что воплощению всего порочного, какой была Вентресс в глазах молодого джедая, будет свойственна и половая разнузданность. Энакин намеревался было по старой привычке бросить что-нибудь едкое в адрес внешности пленницы (мол, кто не неё позарится), но вовремя сообразил, что после его насильственных ухаживаний этот прозвучит нелепо. Он же и позарился прямо сейчас. Энакин уже совершал дефлорацию однажды, сам ещё являясь неуклюжим девственником. Сильнейшая влюбленность и чуткая забота юноши скомпенсировали сексуальную неопытность, и в итоге для партнёрши всё прошло с минимальным дискомфортом. Сейчас такой задачи у него не было. Чем больше пострадает Вентресс, тем лучше для него. Пусть запомнит его не просто как очередного любовника, а как своего первого мужчину. «А если нам повезёт, то и как последнего тоже», — усмехнулся про себя Скайуокер, рисуя в голове, как он снесёт Вентресс голову после соития. С последним, увы и ах, конечно же, придётся повременить: Оби-Ван расстроится. Столь сильного возбуждения Скайуокер не испытывал давно: свою роль в том сыграли и длительное воздержание, и жажда поквитаться с ученицей Дуку. Предэякулят пропитал ткань белья и начал выступать тёмным пятном на штанах. Длинная роба и накидка джедая пока успешно скрывали это непотребство от глаз его жертвы. Вентресс, видимо почуяв, к чему всё идёт попыталась вырваться и отползти в сторону. В её системе ценностей девственность не считалась чем-то архизначимым. Но эта гнусная радость в глазах Скайуокера, эта интонация, с которой он смаковал каждое слово, невольно внушила ей чувство, что сейчас над свершится нечто позорное, от чего отмыться будет невозможно. Гадостное ощущение от прикосновений джедая усилились. Сам джедай, как ни в чем не бывало, продолжал ласкать её пальцами, не слишком нежно, но с явным знанием дела. Несмотря на весь ужас положения, её тело стало предательских выдавать реакцию на движения кисти Скайуокера, что, лишь сильнее пугало девушку. Когда юноша с победным видом осмотрел блестящий влажный след, хорошо заметный на тёмной коже его перчатки, а затем дал полюбоваться и трофею, Асажж уже не могла более молча сносить это безумие. Она предприняла ещё одну попытку вывернуться, уже скорее от отчаяния, чем с реальной надеждой спасти свою честь. Поразмыслив, что брать её при таком раскладе не шибко сподручно, Скайуокер перевернул пленницу на живот и лёгкими пинками вынудил поднять зад. Джедай ослабил на себе пояс и приспустил штаны. Вдруг из-за спины раздался оглушительный писк, а вслед за ним дребезжащий машинный голос: «Согла…жжж…кодек-сшшш-у...трррр...пшшш...до....жжж...лет...». Медицинский дроид, отключённый Энакином, внезапно самоактивировался и принялся функционировать в ущербном режиме. Он беспорядочно мигал световыми индикаторами и шевелил манипуляторами, одновременно неся неразбираемую околесицу. Хватило дроида ненадолго. Минуты не прошло, как машина отключилась и вновь рухнула на пол грудой металлолома. — Грёбаная консервная банка! — прошипел Скайуокер. — Не пугай меня так больше! А ему было, чего пугаться. Если Оби-Ван преждевременно вернётся и застанет эту живую порнографию, то наверняка проделает с бывшим падаваном то же самое, что тот намеревался вытворять с Вентресс. Только вместо копулятивного органа использует световой меч (но это не точно). К радости Скайуокера, пока не ощущалось ни намёка на приближение Кеноби. Убедившись, что дроид больше не пытается самовольничать, Энакин вернулся к своей невольной любовнице. Ещё раз провёл пальцами , задержав их ненадолго на преддверии. Промелькнула мысль: "Может, стоит быть помягче с Вентресс? Первый раз, как-никак…" Однажды ему уже удалось вырвать у ассасина просьбу о пощаде, пусть и в завуалированной форме. И сейчас Скайуокер жаждал услышать мольбы. Энакин решил, что достаточно потрепал гадину, и был готов великодушно «простить» доставленные ему неудобства, если она сама признает свою ничтожность перед ним. «Давай, начинай умолять меня!»—мысленно обратился он к девушке. Ассасин дрожала, но, к неудовольствию Скайуокера, не выронила ни одного осмысленного слова. Взбудораженному Энакину и в голову не приходило, что Вентресс в таком потрясении, что, вероятно, просто не может догадаться до такого варианта действий. Или не верит, что Скайуокера можно разжалобить. "Упрямство" пленницы разозлило джедая. Раз так, то ей не полагается никаких церемоний. Одним резким движением он проник сразу на всю длину. От пронзившей тело боли пленница рефлекторно рванулась вперёд. Скайуокер предусмотрел всё: его хватка по-прежнему была нерушимой. Пальцы джедая так сильно сжали плоть, что на бледной коже выступили кровоподтёки. Не давая времени привыкнуть к новому ощущению постороннего внутри себя, Скайуокер начал движения тазом. Асажж до крови закусила губу, только бы не закричать. Орать, звать на помощь бессмысленно: на этом корабле друзей у неё нет. Выступившие слёзы она стёрла, уткнувшись лицом сгиб локтя. От всей души бывшая ученица Дуку надеялась, что её мучитель не успел их заметить. — Потерпи немножко, скоро станет приятно, — глумился Скайуокер. Предпринимать какие-либо усилия, чтобы сделать соитие более конформным для невольной партнёрши он даже не попытался. Скорее наоборот. Он вдалбливался в пленённого врага с такими силой и темпом, будто то была последняя женщина, с которой ему доведётся переспать. Даже раскрепощенная и опытная в сексе дама назвала бы такое сношение слишком жестким, что уж говорить про Асажж, для которой всё присоходило впервые. Кульминация полового акта наступила до обидного быстро. Даже в первую брачную ночь Энакин продержался дольше. Не успев ориентироваться и что-то предпринять, джедай излил весь накопленный заряд в пленённого ассасина. Столь мощного оргазма Скайуокер не испытывал уже давно, на миг он даже потерял контроль над собственным телом и всей массой навалился на любовницу, часто и глубоко дыша. Кончать в Вентресс он изначально не собирался. Осознав свой досадный промах, Скайуокер мысленно выбранился: "Она же понести от меня может. Это будет засада!" и тут же успокоил сам себя. "Какая разница, если весьма скоро гипотетический зародыш будет уничтожен вместе с матерью? — заключил он — А если и нет, это будут уже проблемы Вентресс". Энакин вынул член, блестящий от слизи и алых прожилок. Асажж рассудила, что и хорошо, что она не видит происходящего. Низ живота сводило от спазма, взбудораженное воображение в ответ на боль рисовало самые страшные картины того, во что превратились её половые пути. На коже внутренней поверхности бедра ощущалась струйка какой-то жидкости, и обесчещенной девушке не хотелось даже думать о том, что именно вытекает из неё: кровь, скайуокерово семя или что-то ещё. Когда джедай наконец отпустил её, бывшая ученица Дуку попыталась отползти, но ползти уже было некуда: Скайуокер и так вогнал её в самый угол койки, а противоположная сторона была под его контролем. От безысходности она сжалась в комок, стараясь хоть как-то скрыть лицо и тело. Скайуокер смотрел на обесчещенную девушку с нескрываемым злорадством. Ох, какое пятно он оставил на непревзойдённом ассасине! Такого джедай никогда не добился бы победой в поединке. На этом можно было и прервать экзекуцию, но вместо удовлетворения от достигнутого результата Скайуокер чувствовал, что распаляется ещё сильнее. Желание проверить, как далеко ему позволено зайти, поработило все прочие мысли. Надо было, к тому же, как-то выправить оплошность за преждевременную эякуляцию, а то, не дай Сила, так недолго и комплексами обзавестись. Энакину малость приелся однообразный нежный секс. Он давно хотел попробовать что-то эдакое, но Падме с сомнением относилась к подобным практикам. Делать что-то против воли жены Скайуокер не решался: для него это было немыслимым. А кто теперь ему помешает воплотить давние фантазии в реальность? Если поначалу Скайуокер опасался, что кто-то или кто-то может внезапно нагрянуть и застать его за этим совсем не джедайским делом, то сейчас риск казался ничтожным. Оби-Ван далеко, всем остальным нафиг не упёрлось соваться в камеру Вентресс. Член снова был эрегирован. Штаны откровенно мешали, и Скайуокер поспешно избавился от них окончательно, с сапогами заодно. Чуть поразмыслив, он скинул и верхнюю робу: скоро в помещении станет очень и очень жарко. Генерал настроился на длительное удовольствие. — Мы ещё не закончили! — обратился к пленнице джедай. Энакин сел рядом, погладил пальцами протеза вдоль хребта, потом прильнул к Асажж, словно пытался утешить. На деле он лишь проверил, достаточно ли крепко держатся блокирующие устройства. В мгновение ока ласкающие движения сменились жёсткой хваткой. Схватил он неаккуратно, случайно захватив вместе с оковами и кожу. Когда джедай грубо тряханул её, Асажж невольно вскрикнула. — Лучше тебе быть послушной, иначе станет гораздо, гораздо больнее! — предупредил Скайуокер. Асажж так хотелось выкрикнуть ему в лицо: "Что ещё тебе надо?", да только она опасалась, что именно этого мучитель и ждёт. Угождать ему не хотелось. Джедай подтянул пленницу за ошейник-блокатор, заставляя посмотреть на себя. В глазах пленницы джедай заметил отвращение вперемешку со страхом. Про себя он довольно хмыкнул, заприметив непривычный блеск и лёгкую красноту склер. — Что, ты даже обнажённых мужчин никогда не видела? — с усмешкой спросил Скайуокер. Асажж уже встречались джентльмены, и не только человеческой расы, готовые в первые минуты диалога вывалить своё хозяйство на обозрение (в последнее время, правда, это стало редким событием), но впервые она смотрела на половой признак человеческого самца с такого расстояния. Скайуокер указал пальцем в сторону своего паха. — Я хочу, чтобы ты приласкала меня языком. Огромные глаза Асажж расширились ещё больше. В них вспыхнула агрессия. — Т-ты безумен... Извращенец, чтоб тебя! — Извращенец? — с ноткой обиды переспросил Энакин. — Зачем же так грубо? Скайуокер, конечно, не ждал от Вентресс энтузиазма, но столь резкая реакция на его просьбу действительно покоробила его. Супругу даже просить не приходилось. В их чете предубеждений не существовало. Какая вообще возможна брезгливость, когда речь о любимом человеке? — Вот уж не думал, что придётся тебя учить любовным делам, — протянул Энакин. Вдруг Вентресс действительно не в курсе о таких формах секса? — Не беда, значит, сейчас узнает. Надо лишь немного подтолкнуть. Всё так же удерживая пленницу за ошейник, Скайуокер насильно подтянул её к себе. — Давай, хоть раз для разнообразия побудь хорошей девочкой, и я тебя отблагодарю ответным жестом. Может быть. Приобретённый сегодня опыт принудительного кормления пригодился Скайуокеру. Его механической руке укусы были не страшны, и по силе она превосходила биологическую материю, но на практике насильно открыть рот ассасину, которая вмиг резко оживилась, оказалась не так просто. Для убедительности джедай с размаху ударил Вентресс коленом в бок, прямо по месту ранения. На бинтовой повязке проявилось и стало медленно расползаться алое пятно. Вырвавшийся стон был тут же прерван: подловив момент, генерал зафиксировал челюсти пальцами протеза и следом вогнал и член. Трахать Вентресс в рот было лестно для самолюбия, но физического удовольствия — с гулькин нос. Отсутствие волос на голове ассасина стало проблемой: лысая черепушка выскальзывала из рук. Кроме того, в такой позиции у Вентресс оставалось слишком много простора для манёвров. Из-за повторяющихся время от времени попыток пленницы рвануться в сторону Скайуокер то и дело задевал членом резцы — ощущения на любителя. Скайуокер прервал траханье, повалил ассасина на спину и сам сел сверху, надавив всем весом на грудную клетку. Со скованными руками, прижатая к койке массивным организмом Скайуокера, пленница джедая больше не могла серьёзно ему противоборствовать. Энакин разместил инструмент в ложбинке меж грудей. Эта практика, однако быстро ему наскучила: у ученицы Дуку был не тот размер, чтобы сымитировать полноценное проникновение. Джедай придвинулся ближе к её голове. Два пальца механической руки он вставил в уголок рта, между зубов, как распорку, чтобы ассасин не смогла сомкнуть челюсти, левой рукой направлял её голову навстречу члену. На любые попытки воспротивиться он сжимал колени на грудной клетке Вентресс, давя на больное место. Вскоре джедай отметил, что сопротивление становится всё слабее. Собственная слюна, выработанная с избытком, затекла Ассаж в гортань. Пленница зашлась кашлем. Скайуокер, не сразу сообразив, что происходит, на всякий случай отпустил ассасина. Юноша порядочно струхнул: вдруг он перестарался, и сейчас из-за него Вентресс отъедет в мир иной. Приступ кашля при сломанных рёбрах — удовольствие ниже среднего, но угрозы жизни, к счастью, не нёс. Пленнице потребовалось минуты полторы, чтобы откашляться: теперь она лишь тяжело дышала, обхватив себя руками. Убедившись, что его трофей помирать не собирается, джедай хотел было продолжить, приблизился к пленнице. Энакин чудом увернулся от зубов, что клацнули в миллиметре от его носа. — Это что ещё такое началось? — осведомился Скайуокер. Он ещё раз попытался подойти к пленнице, и снова натолкнулся на отчаянный рывок. — Не подходи! — голос ассасина сорвался на визг. Ей теперь было по боку, как расценит это недруг. — У тебя совсем крыша протекла, Скайуокер! Ты мне чуть щёку не порвал своей граблей. Неожиданная агрессия от сломленного, как ему казалось, врага, едва не испортила весь настрой. Но вместо того, чтобы трезвым умом взглянуть на свои действия и признать, что жёсткий перебор имел место быть, Энакин поддался гневу. "Да как ты вообще смеешь что-то пищать против меня?" — негодовал он. — И порву, если не подчинишься! — пригрозил Скайуокер ассасину. Коли уж он решил, что сегодня лысая гарпия у него отсосёт, значит, так тому и быть. То, что Вентресс не даёт приблизиться, не такая уж и сложность. Есть, помимо грубой физики, и другие способы объяснить, что он своего добьётся в любом случае. В руках Энакина оставались все возможности использования Силы. Начал он с Удушения. — Может, договоримся по-хорошему, а? — предложил Скайуокер. Теперь он нависал над пленницей. Та всё ещё решалась, и Скайуокера скорость размышлений не устроила. Силовым воздействием он потеребил ей межрёберные мышцы. Повторить пришлось два раза. На всякий случай, чтобы до трофея точно дошло, джедай повторил свою раннюю угрозу: "Моё предложение насчёт клонов всё ещё актуально. Уж поверь, коллективно они точно сумеют раскрыть тебе рот. И не только. Может, лучше только со мной?" — Тут кое-кто всё ещё жаждет твоей ласки, — сказал Энакин, кивком указывая на свой половой орган. Механической рукой он мягко приподнял ассасина за подбородок. Член джедая теперь практически упирался ей в щёку. Внутренняя борьба Вентресс была позорно проиграна. Уже не в силах переносить болезненные воздействия, что наносил Скайуокер одно за другим, она открыла рот, позволив мучителю проникнуть. — Давно бы так! — похвалил джедай. "Для первого раза пойдёт," — добавил он про себя. Скайуокер больше не пытался применить грубые приёмы: зачем, если дама на всё согласная? Первые секунды он ещё страховал её челюсть, но вскоре вместо этого он одобрительно приласкал Асажж, сперва голову, затем шею и плечи (куда смог дотянуться). Задавать движение приходилось, правда, самому, что слегка скрашивало удовольствие, ну да ничего. У Энакина было время подумать, где он хотел бы видеть своё семя. Может, зачать маленького Скайуокера — не такая уж плохая идея? С дитём какой ей Орден джедаев? Нет уж, тогда она точно туда не попадёт. В юноше пребывала уверенность, что Вентресс вряд ли захочет рассказать кому-то о сегодняшнем свидании. Стало быть, после концовки надо будет лишь придать ей приличный вид, и дело в шляпе. — Достаточно, — распорядился Энакин. Больше он не тряс и не хватал пленницу, лишь подтолкнул, плавно опускаясь вместе с ней в горизонтальное положение. Скайуокер в данный момент не столько уповался властью, сколько предавался типичным для интимной близости эмоциям. Юноша почувствовал, как из скелетных мышц Асажж ушло напряжение, но вовсе не потому, что неожиданная поблажка от изверга пришлась ей по душе. То была полная капитуляция человека, чью гордость только что растоптали в хлам. Закинув ноги пленницы к голове, Скайуокер снова вошёл в ассасина. Даже для Вентресс, чьё тело обладало змеиной гибкостью, такая акробатика при наличии ранения была неуместна. Не то, чтобы Энакин намеренно собирался помучить её ещё, скорее не подумал.Каждое движение джедая отдавалось тупой болью в раздраконенной ране на боку. Это перекрывало даже боль, терзавшую ещё недавно бывшее девственным влагалище. У Асажж уже ни на что не осталось сил. Она лишь всхлипывала в такт фрикциям насильника в ожидании, когда же он наконец пресытится. Скайуокер внезапно ощутил на шее удушающий силовой захват, и в эту же секунду его впечатало головой в стену. В глазах юноши потемнело, он не успел оправиться от первого удара, как сразу за ним последовал и второй. Об стену приложилась уже вся скайуокерова тушка, да с такой мощью, что на металлической поверхности осталась приличная вмятина. Хватаясь за пострадавшую голову и одновременно пытаясь встать, молодой джедай увидел в дверном проёме фигуру учителя. Никогда он не наблюдал такой ярости от Оби-Вана. Растерянный Энакин забыл, как отбиваться. Удар башкой о стену вышиб разом всю похабщину, осталось лишь нерадостное осознание, что влип он по-крупному. Кеноби собирался сперва выволочь бывшего падавана из камеры в том виде, как он есть, и протащил Силой за шиворот метра полтора, но плюнул, отпустил Скайуокера, а затем швырнул тому в лицо оставленными на полу штанами. Бывший падаван поспешно натянул их и потянулся к сапогам. В торопях он перепутал левый и правый. Оби-Ван не мог подобрать никаких слов, не говоря уже о культурных, чтобы описать впечатления об увиденном. Впервые за много лет он изменил принципу "не рубить с плеча, не разобравшись толком и не рассмотрев ситуацию со всех сторон". Картина была слишком очевидной. — У тебя огромные проблемы, юноша! — сказал он бывшему падавану. — Оби-Ван, я... — пролепетал было Энакин. — Свалил отсюда немедленно! — приказал старший джедай, переходя на крик. Если я увижу тебя до прибытия на Корусант... Скайуокера не пришлось уговаривать, он в мгновение ока выскочил из помещения. С запозданием Кеноби подумал, что стоило бы приказать клонам взять бывшего ученика под стражу. Он встал перед выбором: броситься сперва отлавливаться Скайуокера или заняться Вентресс. Оби-Ван решительно остановился на втором: Скайуокер, справедливо полагал старший джедай, в любом случае никуда не денется.