Порочные существа

Оби-Ван пребывал в растерянности. Что ему делать? За что хвататься в первую очередь? Он старался не смотреть на Асажж, чтобы не смущать, и не причинить ненароком дополнительную психотравму. А как не смотреть, когда поверхность койки и стены заляпаны кровью? Воображение рисовало в голове жуткие сцены, предположительно творившиеся здесь недавно. Как назло, свой плащ Кеноби скинул ещё в ангаре: сейчас бы он ох как пригодился. Джедай попытался укутать девушку накидкой, но, увы, площади ткани едва хватало. "Нужно что-то ещё. Отдел со снаряжением в двух шагах, кажется, там оставались какие-то вещи из гардероба Асоки, — подумал Оби-Ван, и сразу же сам себя одёрнул: — Так, нет, нельзя трогать чужое без разрешения!" Дроид, до того, как Энакин вывел его из строя, передавал информацию напрямую Оби-Вану. Джедай в данный момент более всего опасался, что из-за грубых воздействий вновь откроется внутреннее кровотечение. Оби-Ван попробовал воскресить медицинского дроида. Все попытки джедая вернуть к жизни отключённый механизм потерпели крах. «Энакин, твою ж налево! — про себя материл бывшего падавана Кеноби. — Вроде руки из нужного места растут! Но уж если он что-то сломает, так лучшие умы потом замучаются чинить!». Джедай поднял отключенного дроида и с ним в охапку отправился на поиски Скайуокера. Энакин, очевидно, недопонял бывшего наставника. Вместо того, чтобы укрыться у себя в каюте и носа не высовывать, Скайуокер приземлил зад на полу в коридоре, неподалёку от камеры Вентресс. Кеноби рассудил, что оно и к лучшему: не придётся тратить драгоценные минуты, бегая за паршивцем. — Если через полчаса эта штуковина не будет работать, — предупредил он бывшего ученика. — Ох, Энакин, тебе лучше не проверять! — Не надо так кипятиться. Тут дел на пять минут, — бросил в ответ Скайуокер. По своему обыкновению он начал было дерзить, но, встретившись глазами со злым-презлым взглядом Кеноби, сообразил, что нынче любая неосторожная фраза и даже неверная интонация могут ему аукнуться ещё большими бедами. Молодой джедай тут же приступил к починке дроида. С того момента, как учитель вышвырнул его из камеры пленной, Энакин находился в полной растерянности. К нему быстро пришло понимание, что недолгое удовольствие от глумления над Вентресс определённо того не стоило. Перспективы вырисовывались неважнецкие: пинок под зад из Ордена, развод со скандалом, а то и тюремное заключение. Впервые со дня свадьбы Скайуокер радовался, что Падме сейчас не на Корусанте, а в очередной дипломатической поездке шут знает в каком секторе. Есть шанс, что супруга о его приключении не узнает, или узнает, но куда позже, чтобы Скайуокер успел придумать убедительное оправдание. В голове юного джедая крутилась сразу туча мыслей. Почему Оби-Ван вернулся так быстро? Как он мог не заметить приближение мастера? На второй вопрос Скайуокер ответил сам себе: а как иначе, он был так увлечён сношанием Вентресс, что не заметил бы даже взрыва на другом конце судна. На другой вопрос дал ответ Кеноби: — Как оказалось, магистр Фисто смог удалить большинство трудностей и без моего участия. Я уже выдвигался обратно к своему дорогому бывшему ученику, как вдруг не получил планового отчёта от медицинского дроида. И твой комлинк не отвечал. Это заставило меня понервничать. Я опасался худшего, что на судно напали войска Дуку, поэтому помчался к тебе на всех парах. Одновременно я попытался дистанционно восстановить связь с дроидом, но этого мне сделать не удалось. Кеноби уже приготовился, как с уст бывшего ученика посыплются оправдания, но этого не случилось. Скайуокер проводил ремонтные работы в полном молчании и даже не поднял глаз на Оби-Вана. Энакин не обманул, он уложился даже в четыре минуты. Приняв работу, Оби-Ван отправил дроида выполнять его обязанности. С одной стороны, Кеноби не хотелось задерживаться в обществе Скайуокера ни одной лишней секунды, и в то же время те бури, что разыгрались в нём, требовали выхода наружу. Оби-Ван с момента пленения Вентресс рисовал в голове идиллическую картину, как его бывший падаван и ученица графа Дуку оставят разногласия и обиды позади, сплотятся в одну могущественную команду. Как видел это джедай: Энакина и Асажж объединяло много общего. Если бы только они смогли посмотреть друг на друга под иным углом! Скайуокер разом похерил всё. — Зачем, Энакин? — спросил старший джедай. Прежде Кеноби гордился учеником. Вон какой мальчик молодец: на распутных девиц ноль внимания. Если не брать во внимание тот давний, ещё времён падаванчества, инцидент с сенатором Амидалой, Скайуокера можно было назвать настоящим аскетом. И тут на тебе, приехали! — Чего тебе не хватало? — спрашивал Оби-Ван. — Ты всегда мог поделиться со мной. Я сам был юн, и, каюсь, далеко не безгрешен. Оби-Ван не мог не винить себя. Определённо, не стоило пускать всё на самотёк. Ему следовало бы раньше поговорить с учеником, рассказать, что в удовлетворении сексуальных потребностей (при соблюдении, разумеется, ряда условий) ничего предосудительного нет, даже с точки зрения Кодекса. Тогда, вероятно, молодому парню не сорвало бы крышу, когда он вдруг остался наедине с раздетой девушкой. Да, Кеноби очень хотелось бы объяснить всё буйством гормонов. А перед глазами стояли жутковатые детали сцены, что он застал: следы принудительного раздевания с помощью светового клинка, развороченная рана и, главное, садистское наслаждение во взгляде Скайуокера. Будто то был вовсе не Энакин. Рад был бы Кеноби обманывать самого себя, да только дело обстояло куда хуже, чем просто насильственное соитие с неспособным дать отпор существом. А Энакин и сам не мог ответить, что за покойный ситхский лорд его дёрнул. После того, как Кеноби всыпал ученику по башке, в ней вроде и настало просветление, но, по всему видать, не до конца. На просветлевшую голову мысль о влечении к ненавистному врагу снова стала казаться фантазийной, только вот (отрицать этот факт Скайуокер не смог) уже не настолько, как это было прежде. Энакин с тревогой обнаружил, что произошедшее в камере Вентресс ему действительно понравилось. И чувство безграничной власти над поверженным противником. И эта женщина у него в любовницах. Не будь положение Скайуокера сейчас таким шатким, он бы мог и призадуматься: не напрасно ли он ограничивал себя одной единственной женой? И сам факт, что девственность ассасина досталась именно ему, а не какому-либо другому мужчине (да хоть бы тому же Оби-Вану). Если бы старший джедай не вмешался, кто знает, как далеко в своих извращённых желаниях Энакин мог бы зайти. Кеноби в худшем кошмаре не мог представить, что ему когда-либо придётся донести на собственного воспитанника. Как ни старался он уговорить себя, что поступает по совести, легче не становилось. — Совет решит твою судьбу, — объявил Кеноби. Поморщившись, глядя на бывшего падавана, облик которого выдавал его недавнюю деятельность, он добавил: — И приведи себя в подобающий вид, наконец. Старший джедай оставил Скайуокера в одиночестве. К Оби-Вану приблизился медицинский дроид, красуясь огромной свежей вмятиной на корпусе. — Пациент препятствует осмотру, — поломанным голосом сообщил он. "Милая, что же ты делаешь?" — подумал джедай. До прибытия на Корусант оставалось всего ничего. В ином случае, Кеноби, не мешкая, тут же бы помчался убеждать девушку не губить себя собственноручно. Оби-Ван полагал, что в Медкорпусе Храма Джедаев Вентресс смогут оказать необходимую помощь, в том числе психологическую. Госпожа Че неоднократно выручала и его самого, и Энакина, и Асоку. К тому же помощь женщины, что годится Асажж в матери, явно будет уместнее. Оби-Ван пообещал Скайуокеру, что доложит о случившемся Высшему Совету джедаев. Однако, взвесив всё, он решил, что если с порога вынесет на рассмотрение столь животрепещущую тему, заседание попросту превратится в балаган. Сложившаяся ситуация вынуждала взвешивать каждый шаг. После передачи Вентресс в надёжные руки целителей, Кеноби отправился напрямую к гранд-магистру Йоде.

***

— Магистр Кеноби, будет лучше, если вы тоже поучаствуете в этом разговоре. Верховный канцлер интересуется, почему генерал Скайуокер был отстранён от должности, — оповестил магистр Винду. Последние известия о юном Скайуокере не оставили равнодушным высшее должностное лицо Республики. Он лично заявился в Храм, к большому неудовольствию джедайского руководства. У Мейса закончились идеи, как намекнуть канцлеру, что в делах Ордена Джедаев его стало слишком много, не выходя при этом за рамки этикета. Вот и позвал на подмогу лучшего переговорщика Ордена. Тем более, упомянутый переговорщик непосредственно был причастен к истории со Скайуокером. Собственно, он и повинен в том, что на голову Винду свалились дополнительные хлопоты. Канцлер с порога принялся допрашивать джедаев. — Это полная нелепица! — восклицал Палпатин. — Энакин Скайуокер — один из ключевых командиров Великой армии Республики, и вдруг его отстраняют от командования. Хотите, чтобы сепаратисты нас голыми руками взяли? — Вы преувеличиваете масштаб потери, — возразил ему Винду. — Всего-то один молодой джедай. Скайуокер с таким же успехом мог выбыть из строя из-за ранения. И он уже так делал. Изволите видеть, катастрофы не случилось. — Нет, я требую ответа! Кто отстранил Скайуокера? Почему? — гнул свою линию канцлер. — Юный Скайуокер обвиняется в тяжком преступлении, — объяснил магистр Винду. — На время проведения внутреннего расследования Совет принял решение наложить на него ограничения. — Но у Совета нет судебных полномочий, — возразил канцлер. — Верно, — согласился магистр. — Но у Совета есть право применять дисциплинарные взыскания к членам Ордена Джедаев, вплоть до изгнания. Если Скайуокер будет исключён из наших рядов, его статус генерала-джедая автоматически аннулируется. На этот довод Мейса канцлер не смог найти контраргумент. — Да-да, вы правы. И всё же я поверить не могу. Энакин, и вдруг тяжкое преступление? Уж не знаю, что у вас произошло, но я более чем уверен: бедного мальчика просто оговорили. — Если вас так волнует этот вопрос, канцлер, то знайте: «бедного мальчика» «оговариваю» я, — вмешался в диалог Оби-Ван, стараясь не выдать своего раздражения. Палпатин не отрицал, что в силу возраста с его памятью иногда бывают досадные казусы, однако то, что сегодня не межпланетный день дурака, он помнил абсолютно точно. — Вы? — не поверил канцлер. — Право, магистр Кеноби, вы меня, должно быть, разыгрываете. Он же ваш бывший падаван! Вы всегда его защищали! «Дозащищался», — с грустью подумал джедай. — Не важно, кем мне приходится Энакин, — вслух озвучил Оби-Ван. — Он должен понести наказание за свой поступок. — Мне небезразлична судьба этого юноши. Я убеждён, что он ни в чём не виноват. Если требуется, я могу найти лучших детективов и адвокатов. Дайте же мне поговорить Энакином! — Это излишне, — отрезал Мейс. — Скайуокер под домашним арестом. Если у юноши возникнет потребность излить кому-то душу, у него для этого есть я, гранд-магистр Йода и, наконец, его бывший наставник. — Объясните наконец, что случилось? — потребовал канцлер. — В чём обвиняют Энакина? Ни Винду, ни Кеноби не горели желанием посвящать канцлера в суть дела, пока не завершатся внутренние разбирательства. Но Палпатин был настойчив: — Хочу напомнить вам, что Скайуокер, помимо того, что он джедай, также является гражданином Республики. Если он, как вы утверждаете, совершил преступление, его делом должен заниматься гражданский суд. Я могу немедленно призвать соотвествующие госорганы. Но, право, мне бы сильно не хотелось прибегать к радикальным мерам. Ведь дело, я так понимаю, деликатное? Джедаи переглянулись. Оби-Ван помотал головой в знак того, что он категорически против вмешательства Палпатина. У магистра Винду, который уже порядком устал и от разговора, и от нового "достижения" Скайуокера, была иная точка зрения: — Если канцлер может помочь разрешить это дело скорейшим образом, стоит принять это предложение, — сказал он. — Мне рассказать, или вы предпочтёте сделать это сами? — Да, магистр Кеноби. Эту историю хотелось бы услышать именно от вас, — поддержал канцлер. Оби-Ван с неохотой начал рассказ: — Во время последнего сражения была захвачена в плен вражеская командующая. — Погодите, — перебил его Палпатин. — Командующая? В смысле, женщина? — Да. Почему это так удивляет вас, канцлер? — спросил Кеноби. — В армии КНС не так много командующих женского пола... — протянул канцлер. — Всего одна, если быть точнее. И всё-таки мне совершенно непонятна ваша реакция. Оби-Ван сам не мог понять, с чего вдруг он стал таким нервным. Интонация приблизилась к откровенно хамской. Но, что хуже всего, джедай никак не мог остановиться. — Мне даже почудилось на секундочку, что известие про Вентресс заинтересовала вас даже больше, чем судьба Скайуокера, — всё сильнее горячился Оби-Ван. Новость о том, что ученица Дуку не погибла, немало удивила замаскированного ситха. Театральное мастерство дало брешь. Теперь, когда Кеноби высказал вслух свои мысли, и Винду начал смотреть на канцлера с некоторым подозрением. Канцлер пошёл в контратаку: — Конечно же, меня интересует статус ключевых командиров КНС! Мне также очень интересно, почему про пленение Вентресс я узнаю только сейчас? Почему никто, кроме членов Ордена, не был оповещён. Где она сама? Повисло молчание. Первым его нарушил Палпатин, поделившись своей догадкой: — Аааа... Я, кажется, всё понял. Так Скайуокер убил её? — Если бы это было так, проблемы бы не было вообще! — бросил Винду. — Тогда можно было бы списать смерть вражеского командующего на боевые потери. Скайуокер обвиняется в том, что он вступил с военнопленной в интимную связь против её воли. "Очевидно, кто-то из обслуживающего персонала сбил настройки календаря, и день дурака всё же сегодня!" — сам себе сказал замаскированный ситх. Чудных новостей стало слишком много, чтобы воспринимать их за чистую монету. Энакин во время визитов к канцлеру и ему успел поведать, как сильно ненавидит Вентресс. С какой радости он вдруг воспылал страстью к ученице Дуку? — Это определённо какая-то ошибка, — настаивал Палпатин. — К моему величайшему сожалению, ошибки нет. Я сам не поверил бы, если б не видел всё своими глазами, — сказал Кеноби. — Всё же мы говорим о Вентресс, не так ли? Вы не думаете, что эта женщина могла применить телепатическое воздействие и обольстить юношу, чтобы сбежать? — Это оправдание для падавана старшего подросткового возраста, но не для рыцаря джедая, — возразил Оби-Ван. "Кеноби точно не стал бы наговаривать на бывшего ученика. Стало быть, не шутка, — рассуждал замаскированный ситх. — Куда понесло этого юного олуха?" — И всё же, уважаемые магистры, подобные дела так не решаются, — сказал канцлер. — Есть ли, магистр Кеноби, кроме ваши слов, какие-либо вещественные подтверждения? Записи с камер, судебно-медицинское заключение? — Камеры оказались отключены, — ответил Оби-Ван. — А с заключением... возникли некоторые сложности, как мне сообщили из Медкорпуса. — Сами понимаете, без доказательств Скайуокера нельзя признать виновным, — сказал Палпатин. — У меня нет оснований не верить вам, и всё же тут канцлер прав, — вставил Винду. — Нужны доказательства. — Понимаю, — кивнул Кеноби. — Я сделаю всё, что в моих силах.

***

Хоть Кеноби и был далёк от судебной медицины, даже он знал, что время у него ограничено. Оби-Ван едва успел пройти центральный вход Медкорпуса, как на него налетела главный целитель. — Явился наконец! — восклицала госпожа Че. Тви'лечка схватила джедая за полу робы и потащила за собой по коридору. Попутно она громко высказывала своё недовольство: — Голову бы оторвала тому криворукому растяпе, который закреплял оковы. Ваша подопечная ухитрилась их снять. — Кажется, этот криворукий растяпа — я, — покаялся Оби-Ван. Так они дошли до палаты, где была размещена Вентресс. — Я не могу ничего сделать! — сказала Вокара. — Она никого не подпускает и ведёт себя крайне агрессивно. Работа госпиталя парализована! Персонал боится даже приближаться к её палате. Оби-Ван всегда восхищался самообладанием госпожи Че и её неизменным хладнокровием, даже при виде жутких телесных повреждений. Но сейчас знаменитая целительница была на грани истерики. С Вентресс в Храме были знакомы все, если не лично, то по рассказам товарищей. Нежелание целителей взаимодействовать с ассасином ситхов понять было можно: соединиться с Силой прежде отмеренного срока нормальные гуманоиды не стремятся. — Кто дал такое распоряжение? Зачем вы притащили сюда этого монстра? — вопрошала Вокара. — Она не монстр! — закричал в ответ Оби-Ван. Его внезапный выпад получился настолько резким, что тви'лечка смутилась и сбавила тон. — Прошу прощения, — сказала Вокара. — Вы правы, выражаться так о пациентах — это не профессионально. Кем бы они ни были. Главная целительница взяла несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. — Расскажите, что произошло с вашей подопечной? — спросила тви'лечка. Оби-Ван возразил было: — Я обещал магистру Винду, что не буду распространяться о случившемся до вынесения вердикта. — Кеноби! — прикрикнула на него Вокара. — Мне глубоко плевать на делишки Высшего Совета. Как я должна лечить пострадавшую, если толком не знаю анамнез? — Помимо тех данных от дроида, что я уже переслал в вашу базу... Боюсь, имел место насильственный половой контакт. Госпожа Че, как и канцлер часом ранее, тоже засомневалась, не запуталась ли она в календаре. Главную целительницу так и подмывало спросить, что за существо такое могло насильно взять ассасина ситхов, но профессиональная этика взяла верх. — Бедная девочка, — молвила Вокара. — Что ж, это многое объясняет в её поведении. — Я попытаюсь договориться с ней, — сказал Оби-Ван. — Уверены? Гуманоиду мужского пола рискованно сейчас приближаться. — А у нас есть выбор? Надо же как-то успокоить персонал, верно? — Была бы здесь магистр Йаддль, — вздохнула Вокара. — Она бы точно знала, что сказать и как поступить. Оби-Ван расписался бы под каждым словом госпожи Че. Но, к сожалению, придётся как-то выпутываться без мудрости Йаддль. Вентресс каким-то образом удалось снять с себя блокатор. Ассасин понимала, что пытаться сбежать из Храма, кишмя кишащего вооруженного джедаями, ей не удастся. Всё, что она могла, это забаррикадироваться в отведённом ей месте. Чем дольше она находилась здесь, тем сильнее её одолевали видения о произошедшем над ней насилии. Такой позор отмоешь только кровью, причём крови Скайуокера в данном случае будет недостаточно. Главная целительница заблаговременно обеспокоилось, чтобы в палате не осталось ничего, чем пациент мог бы себе навредить, даже ампул и шприцов. Первая партия смельчаков из Медкорпуса пыталась кричать что-то о том, что без медицинской помощи ей кранты. "А может, этого я и хочу?" — про себя отвечала им Вентресс. Охваченной отчаянием Асажж только и оставалось, что отгонять от себя непрошенных спасателей, в душе надеясь, что бешеное чудовище скоро надоест джедаям, и вопрос будет решён раз и навсегда.