Где же ты…

— Тошаааа! — девочка хотела спрыгнуть с кровати, но нога напомнила о себе. Резкая боль заставила Олю зажмуриться, а глаза заблестели от накатавших слёз. — Сиди и не двигайся, — Антон уселся около сестры и осмотрел повреждённую ногу. Чуть выше колена, сбоку, красовалось, необъятных размеров и немного опухшее, бордово-синее пятно с желтоватой линией по краям и внутренними кровоподтёками. — Ох, ниху… — Рома! — Петров успел заткнуть подошедшего брюнета, — Следи за языком, — и поспешил на кухню. — Вот это ты боевая, Олька! — Разве это красиво? — всхлипывая, в недоумении спросила девочка. — В школе будешь всем хвастаться, какая ты сильная, что перетерпела такое, — успокаивал Олю Пятифан, смотря на ужасающий синяк. — Что крутого в том, что она получила такой ужасный ушиб, — фыркнул вернувшийся Тоша с холодным компрессом, завёрнутым в полотенце. — Ничего не знаю, как по мне, так это то, чем можно гордиться, — слегка задрав нос и ехидно улыбнувшись, Рома перевёл взгляд с ушиба, на обладателя белокурых волос, который аккуратно прикладывал компресс к опухшей ноге сестрёнки, — А ещё, в этом пятне можно рассмотреть много разных силуэтов. Вот например, это как морда волка, а это как рыба, — вырисовывая пальцем очертания зверей над синяком, Пятифан всё также не отрывал глаз от Зайчика. — Ой, и вправду! А это похоже на цветок, — настроение у Оленьки сразу поднялось, хихикая, она начала выискивать рисунки в своём ушибе. — Только пальцем не дави, а то больнее будет, — с грустью в голосе сказал Антон, — лучше устрой себе тихий час. — Ты какой-то занудный, Тоша, — скрестив руки на груди ответила сестра, но тут же стала устраиваться под одеялом, ведь с того момента, как Антон привёл её домой, она только и делала, что смотрела мультики. — Он не занудный, он заботиться о тебе и хочет, чтобы твоё «боевое ранение» скорее прошло, — пытаясь разрядить обстановку, перебил её Рома. Он уже понял, что настроение у блондина хуже некуда и лучше сейчас ему не перечить. Ежели у Зайчика плохое настроение, то надо это срочно исправлять, и кажется, в каштановую голову пришла гениальная мысль. Проследовав за Антошей на кухню, Пятифан, сев за стол, начал внимательно следить за этой белой грозовой тучей, выжидая лучший момент для исполнения его коварного плана. — Ты сегодня целый день, какой-то хмурый, — вздохнул брюнет, — может тебе помочь с поднятием настроения? — голос Ромки сразу повеселел. Антон чувствовал, как раззадоренный взгляд обжигает спину, оставляя странное предчувствие. Повернув голову с сторону «прожигателя», Петров понял, что за предчувствие посещало его в последние пять минут. Ухмылка Пятифана сопровождалась заигрывающим оскалом, а в глазах резвились бесы и все развратные мыслишки были на лице написаны. — Себя лучше утихомирь, — отвернувшись от игривых омутов, блондин решил, что лучше проигнорирует озабоченные позывы возлюбленного и вернётся к готовке яичницы. — Не понимаю о чём ты, — встав с насиженного места, Рома решил подойти ближе, стараясь уловить нужный момент. — Ну если не понимаешь, то значит тебе будет, чем заняться в оставшийся день, — стараясь не обращать внимания на приближение одного засранца, Тоша спокойно продолжал готовку. Брюнету не нравилось, когда Зайчик игнорировал его заигрывания, но Рома прекрасно знал, что надо делать. Незаметно подкравшись к Антоше, который уже собирался разбить яйцо на сковородку, Пятифан положил руку на тонкую талию и прошептал на ушко вздрогнувшему Тоше: «Ну так объясни, раз до меня не дошло». — Что ты… — Петров не понял, когда упустил момент приближения брюнета и резко развернувшись, был вжат в столешницу, — что ты творишь, Оля наверху и… — Я уверен, что она могла заснуть за 6 минут, — Рома был прав. Антон знал, что сестра всегда быстро засыпала, особенно после мультиков, но тот факт, что они не одни дома, слишком напрягал. — И что, а если она проснётся? — Ей сейчас тяжело ходить, поэтому если что-нибудь понадобиться, то она нас позовёт. — А если у меня настроение — херня? — Это я уже понял, но если ты будешь вредничать, то я тебя накажу. — А если… — Пятифан уже был не в силах ждать и решил, что медлительность — самый плохой вариант. Притянув за подбородок напряжённого зайчишку, Рома сразу протолкнул язык между сладкими устами и стал водить руками по прохладной спине, чувствуя, как понемногу расслабляется блондин. Тот в свою очередь, закинул руки на шею Пятифана и зарылся пятернёй в тёмные волосы. Прикусив нижнюю губу Антона, брюнет спустился к изящной шее, выцеловывая на ней каждый сантиметр, слушая тяжёлые и безумно возбуждающие вздохи. Оставив багровый засос под ключицей, Пятифан вернулся к любимым губам. Парни уже начинали уходить в мир любви и похоти, как вдруг произошло то, что никогда не должно было случиться. — Антон, у нас закончились дела и… Этот голос… Этот голос Петров не забудет никогда, этот голос всегда ругал его за всё поблажки, этот голос жалел его в трудные минуты, этот голос громко смеялся от любой глупой шутки гостей, этот мамин голос… Медленно поворачивая голову в сторону коридора, Антон молился, чтобы ему это просто показалось, но нет. На пороге стояла ошеломленная Карина, а рядом удивлённый отец, который видимо ещё не до конца понял всю ситуацию, но осознание до него дошло быстро, так как лицо помрачнело, а взгляд стал таким, что хотелось самому закопаться заживо.

***

Тишина давила, разъедала, убивала, даже тиканье часов не могло хоть капельку разбавить обстановку. Было трудно дышать, воздух стал таким тяжёлым, что еле-еле проходил через лёгкие. Взгляд родителей выжигал клеймо на всём теле. Сердце бешено колотилось и не собиралось успокаиваться, руки дрожали, а холодный пот стекал ручьями по спине. — Ну и как вы это объясните? — голос отца давил не меньше воздуха, хотелось выть от отчаяния. Даже идей для отговорок не было, ведь они всё видели. Видели поцелуй, видели засос, видели как Антоша сидит на столешнице, обхватывая ногами талию Пятифана, видели как Рома залезает руками под футболку блондина. Кроме адреналина ничего не оставалось, но в какой-то момент, Роме стало страшно не за них, а за их отношения. Он слишком долго добивался этого, он слишком сильно любит своего Зайчика и ни за что не допустит их расставания. — Мы встречаемся, — твёрдо и чётко проговорил брюнет. — Ром… — глаза Тоши вдвойне наполнились испугом и было ощущение, что он вот-вот заплачет. Не желая видеть слёзы своей любви, Пятифан взял Антона за руку, переплетя их пальцы в замок. В его голосе было столько уверенности, что Тоша немного успокоился и уже смог заглянуть в осуждающие глаза. Теперь и он начал думать об их будущем. Переведя взгляд на Рому он увидел то, чего не видел никогда. Карие глаза стали походить на кроваво-красные, в них читалась защита и злость, вперемешку с лёгким страхом. От этого чувства, передающегося через ручной замок, Антон начал подпитываться уверенностью. Решив не отставать от партнёра, Петров, выпрямившись произнёс: «Да, уже больше двух месяцев и мы не расстанемся, ни при каких условиях». — Я определённо против, — отец Петрова перебил обоих, не желая больше слышать этого «позора». — Это скоро пройдёт, сейчас у вас просто разигрались гормоны, вот и всё. Пройдёт переходный возраст и вы оба найдёте вторую половинку, — с натянутой улыбкой проговорила мать. — Мы уже нашли, — голос блондина становился всё более холодным и колющим. Свободная рука сжалась в кулак до белеющих костяшек, а зубы заскрипели от напряжения. —Нет, вы найдёте двух очаровательных девушек, и… — с такой же улыбкой продолжала Карина. Антон любил, когда она улыбалась, ведь делала это редко, но сейчас он хотел стереть и никогда не видеть это фальшивое выражение лица. Он не хотел видеть этих людей, которые обесценивают чувства родного сына. — Я повторяю ещё раз, мы уже нашли друг друга и не расстанемся ни при каких условиях. — Так всё, хватит. Я достаточно наслушался, мне противно смотреть на вас двоих. Либо вы вы расстаётесь, либо ты мне больше не сын, — сказал отец, закрепив я взгляд на Антоне. — Что прости? — блондин подумал, что это шутка и нервный смешок сорвался вместе с вопросом. — Либо вы расстаётесь, либо ты больше мне не сын, мне кажется я достаточно громко это сказал. Мне в доме слюнявый педик не нужен. — Ты с ума сошёл? Соображаешь, что говоришь?! — видимо мама ожидала чего угодно, но только не этого. Почти вся агрессия отошла от парней и растворилась между взрослыми. В это время Антон пилил стол взглядом, осознавая выше сказанное отцом. — Тох, ты… — Рома хотел приобнять Тошу и успокоить, но тот поднялся и уперевшись руками в стол, произнёс: «Значит, я больше вам не сын». Казалось, что молчание заморозило время, но тишина продолжалась не долго. — Нет, Тошенька! — дёрнулись все. Видимо никто не заметил, как Оля доковыляла, до кухни и стояла в коридоре с начала разговора, — Тошенька, не уходи, родители просто шутят, я уверена! — уже захлёбываясь в слезах, начала умолять девочка. Перепугавшийся блондин, подошёл к сестре, обнял её и сказал что-то на ушко. После недолгих перешёптываний, девочка немного успокоилась и вытерла слёзки. — Хорошо? — уже громче, как бы в заключение, спросил Петров. — Ага… — всё так же всхлипывая отвечала сестрёнка. — Сможешь сама подняться или мне помочь? —С…сама. Чмокнув Олю в лоб, Тоша выпустил её из крепких объятий и проследил, чтобы она благополучно поднялась наверх. После чего развернулся и сказал: «Пойдём любимый, нам тут нечего делать». Уменьшительно-ласкательное прозвище он использовал специально, кинув быстрый, наполненный ненавистью и обидой взгляд в сторону родителей. Обувшись за долю секунды, Антон посмотрел на Пятифана, который пытался сориентироваться в пространстве, но один лишь взгляд вернул брюнета на землю. Он встал и собрался пойти за блондином, но женская рука остановила его. — Ром, останься пожалуйста, — голос Карины звучал как-то слишком отчаянно. — Вы так относитесь к своему сыну и просите меня остаться?, — после фразы «слюнявый педик», брошенной в сторону его Зайчика, брюнет злился не меньше Петрова, любой другой человек после такого выражения ног бы лишился. Его удерживало лишь то, что это были родители Антона. — Пожалуйста, — голос становился более умоляющим и жалобным. — Когда вы договорите, то выходи на улицу, здесь я находиться больше не могу, — бросив последнюю фразу, Петров вышел, хлопнув дверью и направился в лес по протоптанной дорожке. — Тоша… — взволнованно пробормотал брюнет. Он посмотрел на то место, где мгновение назад стоял блондин и поджав губы, сел обратно, — ладно, я вас выслушаю, но если вы хоть слово скажите про Антона, разговор будет закончен.