Где же ты…

— Сейчас главное вашего сына успеть спасти, а потом всё остальное. Подбежав к лесу, Рома заметил следы, ведущие в сторону посёлка. — Я был уверен, что он пошёл в лес. Ладно, это и к лучшему, — не размышляя, Пятифан рванул в сторону домов. — Рома! Стой, подожди! — успела выкрикнуть мама Антона, — куда ты? — Ждите дома! Я сам его найду, если что, то вернусь обратно, — прокричав последнюю фразу и не теряя ни минуты, брюнет побежал к Бяше. Единственное, что его настораживало, так это слова лисы, про которые говорила Оля: «Она приходила к моему окошку и п…просила тебе передать, что Хозяин леса сегодня полакомиться крольчатиной». Сейчас хотелось думать только о хорошем, но эту мысль он решил оставить. С этими размышлениями, Пятифан добежал до нужной пятиэтажки. После третьего звонка, ему всё-таки открыли. — Ромка, на! — заулыбался сонный Бяша. В отличии от него, брюнет выглядел запыхавшимся и взволнованным, — че такой нервный? Че случилось, на? — Тоха у тебя? — Неее, я с ним сегодня только в школе виделся. А что? — Да так… куда-то ушёл и не вернулся. — Ого, а вы че, поссорились что ли, на? — в Бяшины планы не входило расставание друзей. Ему вообще не хотелось видеть их кислые лица, и чтобы Рома потом напился, а Антон утонул в печали. — Да нет, просто… просто его родители узнали, что мы встречаемся. — ЧЕ. Как вы умудрились? — Случайно вышло, — чуть не перебил его брюнет, — ну я просто… Пересказав всё случившееся за день, Пятифан, взглянул на часы, висевшие в прихожей друга. — Ну ты даёшь, на! — Так ладно. Мы тут уже четырнадцать минут в пустую потратили, если Антон не у тебя, значит у Полины, — спешил Пятифан. Ему поскорее хотелось удостовериться, что с Тошей всё хорошо. — А давай я с тобой пойду, прогуляюсь хотя б. — Хорошо, только быстрее. Собравшись за две минуты, Бяша выскочил на лестничную площадку, и они с Ромой зашагали к Морозовой, которая ближе всех жила к школе. На улице становилось всё холоднее, это заставляло брюнета ускорится. Подойдя к хрущёвке, парни вбежали на третий этаж.

***

— И что же теперь делать? А если с ним что-нибудь случилось?! — Полина чуть ли на крик не перешла, — Рома! Ну что это такое, твоя озабоченность его погубит! — Спокойно, Поль. Ща быстро найдём, на. — Нихуя не спокойно. Если его у вас нету, значит… значит эта сука правду говорила. Роме хотелось выпотрошить Алису, он ненавидел её всей душой и всем сердцем. Этот высокий голосок, этот рыжий мех, всё это раздражало. А за то, что она затащила блондина в чащу, ненависть росла в двойной мере. И эти чувства, скажу я вам, были взаимны. Ведь красные лисьи глазки следили за Ромой от самого дома Антона, длинный хвостик замёл все следы ведущие в лес, а высокий голосок долго хихикал над обманутым брюнетом. — Кто? — девушке не очень нравилось, когда Рома выражается о других в грубом ключе, но чаще всего на это были причины. — Та рыжая тварь, которая хотела Антона сожрать. — Алиса?! — Полина резко изменилась в лице, — Она что-то с Тошей сделала? Я иду с вами. — Мы в лес идём, — конечно лишние люди на поиски были нужны, но потом нести израненное тело Полины, совсем не хотелось. — И что? — Но ведь ты можешь… — Это не обсуждается! — перебив брюнета, Морозова убежала за тёплыми вещами. Троица выдвинулась к Петровым. Поднялась метель и дом уже было плохо видно. Постучавшись и зайдя внутрь, они увидели родителей, которые не снимали верхнюю одежду с ухода Пятифана. — Рома, ну как? — глаза Карины были немного припухшие и красные от слёз. — Вы же нашли Тошу? — рядышком сидела Оля, на удивление слишком спокойная, видимо крупицы надежды грели её душу. Видя переживания взрослых, Рома с трудом ответил на вопрос: «Нет, но я привёл ещё двух людей». — Ну как же так, — всхлипнув, глаза Карины снова стали влажными. — В милицию заявление писать надо, — отец тоже не был в счастье. Казалось, что его волосы поседели ещё больше. — Нет, в милицию писать нету смысла. Надо идти в лес.

***

Сознание стало приходить в норму. Стараясь пошевелить конечностями, Антон окончательно пришёл в себя от резкой боли где-то в ноге. Голова кружилась, мир был смутный из-за потерянных очков. Но проведя рукой, Петров, на удивление, их быстро нашёл. Одно стекло было разбито, другое треснуло, но хотя бы так, он мог понимать где находится. Попытавшись подняться, нога опять заныла. Посмотрев в сторону источника боли, блондин ужаснулся. Снег перепачкан кровью, штанина порвана. Переломанная кость торчала острым копьём. Трясло не по-детски, из-за потери крови, из-за адского холода и из-за медленно подступавшего страха. На губах чувствовались засохшие струйки крови, из-за сломанного носа; пальцы изодраны, щеки тоже. Всё тело сильно болело от любого движения. Куртка, как и штаны, была протёрта. «Сука». Это единственное, о чём он мог подумать в первую секунду. Немного погодя, Антон постарался вспомнить как он тут оказался. «Я помню этих тварей, помню вой и тропинку, а потом… что же случилось потом, я же бежал по той самой тропинке». Стараясь понять, почему он лежит непонятно где, а не под одеялом в объятиях любимого, Петров, собрав все силы, развернулся на левой бок, который был не так сильно побит. «Озеро? Почему тут…». С места где он лежал, можно было заметить край глубокого и тёмного пятна, которое являлось озером. И вдруг проявилась чёткая картина. Тоша вспомнил, как бежал по лесу, как появлялись сосны, как он увидел озеро и как упал вниз. Собрав все кусочки пазла, блондин осознал, что лежит в овраге ровно в десяти метрах от нужной дорожки. В лесу было две одинаковые тропинки, с одинаковой расположенностью деревьев, это всегда немного пугало жителей посёлка, а в середине было озеро. Только все знали, что на одной из сторон есть глубокие овраги. Эти овраги закрывались сухими корнями деревьев, которые были очень хрупкими и наступать на них было категорически запрещено. Только летом, это было хорошо видно, а вот зимой можно было легко запутаться и пойти не туда. Овраги были опасны тем, что они достаточно глубокие, а их дно покрыто слоем острых камней. Лёжа не на самой мягкой подстилке, Антон пытался придумать план дальнейших действий. Было уже совсем темно, только вышедшая из-за облаков луна и снег, давали каплю света, для ориентирования на месте. Овраг и правда был глубокий, но стены не очень крутые. Если постараться, то можно было забраться наверх. Проломленные корни свисали лианами так, что можно было зацепиться и принять стоячее положение. С трудом приподнявшись, Петров ухватился повреждённой рукой и айкнув от острой боли, подтянулся, перехватив корень правой конечностью. Кое-как устояв на левой ноге, блондин, шипя и поскуливая, маленьким прыжками стал добираться, до вершины. Острые камни зажимали стопу, сдавливая с двух сторон. Навес из корней осложнял задачу, но не теряя хватку, Антон обеими руками ухватился за толстые корни. Это было ошибкой. Корни были слишком старыми и не смогли удержать искалеченного блондина. Смотря на отдаляющееся спасение, Петров молился, чтобы не пострадал позвоночник. Упав спиной на острые глыбы, он не смог сдержать вскрик. Было невыносимо больно, слёзы покатились маленькими горошинами по ободранным щекам. Но смерть не входила в планы блондина. Отдышавшись и подождав, когда боль утихнет, он снова попытался встать.