Где же ты…

Больно. Очень больно. Из-за сломанных корней одна сторона оврага была завалена, другая вела к озеру, но спуск был очень крутым и покрыт льдом. Оставалось только карабкаться по сыпучему песку и острым корням. Рук не чувствовалось совсем. Правая нога тоже отказала, только изредка покалывала, напоминая о себе. Антон не хотел лишиться какой-либо конечности, поэтому старался как можно больше двигаться, не смотря на острую боль. Песок был ледяным, но не только холод мешал ему. Как только Петров почти достигал вершины, всё осыпалось и блондин съезжал обратно. Антон откашливался настолько сильно, что порвал сосуды в горле, от чего в слюне появились небольшие сгустки крови. Силы стремительно заканчивались. Надежды оставалось всё меньше. В конце концов блондин решил немного отдохнуть. Забравшись под корни, которые создавали что-то похожее на шалаш, Антон свернулся комочком, надел капюшон и сделал из двух рукавов куртки — муфту. Он попытался согреть руки дыханием, но из-за мучительного холода Петров промёрз до костей и попытки выдавить из себя тёплый воздух, не увенчались успехом. Пар был, но окоченелые руки, казалось, уже посинели. Блондин не знал сколько времени прошло с того момента, как он попал сюда. Он молча лежал, дрожа и слушая скрип деревьев. Единственный плюс корней, так это укрытие от, щиплющего лицо, снега. Тонкий слой белого одеяла стал расти, укрывая камни и пряча лужу крови. Антону уже ничего не хотелось, он очень устал, он потерял достаточно крови, он достаточно натерпелся. Мороз начал отходить, становилось понемногу теплее, веки опускались и казалось, что скрип начал затихать, он отдалялся, становился тише и почти пропал. «Может это и к лучшему…». Закрыв глаза, Антон чувствовал как тяжелеет его тело.

***

— Надо идти в лес. И как можно скорее, — поторапливал брюнет взрослых. Плакать и ждать можно сколько угодно, а вот сына спасать надо сейчас. Оставив Олю за старшую и проверив надёжность замка, родители подошли к лесу где стояла наша троица. К счастью, каждый взял фонарь, поэтому со светом проблем не было. Отец Антона решил, что лучше навсякий случай найти что-нибудь для защиты. В дровнике был только топор. — И куда теперь, на? — Туда откуда, как сказала Оля, выбежала лиса, — Пятифан указал на тропинку ведущую в тёмную глубину леса. Деревья склонялись над длинным проходом и при свете фонаря, уж очень неприятно выглядели закрученные и острые как когти, ветки. Но время было на вес золота, а точнее на вес Тошиной жизни, поэтому Рома не раздумывая, побежал вперёд, а за ним все остальные.

***

Поиски продолжались на протяжении часа. Никто не нашёл ничего похожего на человеческие следы, но и сдаваться никто не хотел. Чтобы не играть в «Гензель и Гретель», Полина попросила папу Антона сделать высечки на деревьях. Все разделились приблизительно на три метра. Наверное, этой ночью имя Антона, лес услышал более тысячи раз. Все звали его без устали, но ответ так и не последовал. Рома метался в панике. В голову приходили самые страшные и ужасающие мысли, успокоиться никак не получалось. Брюнет уже просто бежал вперёд, не обращая внимания, ни на что. Ветки хлестали по лицу, снег резал глаза. В какой-то момент он споткнулся о что-то и свалившись на снег, стал откашливаться. Сердце разрывалось, вдыхая ледяной воздух, Рома почувствовал как глаза становились влажными. — Сука, сука, СУКА, — сжав короткие каштановые волосы, Пятифан чуть ли не выл. Перед глазами всплыли яркие и счастливые воспоминания. Эта искренняя улыбка, это прохладные руки, эта белая, как молоко кожа и прекрасные лазурные глаза, от которых невозможно было оторваться. — Ром,— Бяша подошёл неожиданно, но брюнет даже не вздрогнул. — Что, — голос предательски задрожал, выдавая брюнета с головой. — Ром, не переживай ты так, найдём мы твою принцессу, на. Живую и невредимую, — Бяша ещё никогда не видел, чтобы Пятифан так переживал. Даже когда Рома узнал о смерти отца, то молча выкурил две пачки сигарет. Он никогда не плакал, всем казалось, что у Ромы попросту нет слёз. — Я… — кажется Пятифан хотел сказать насколько важен ему Тоша, но где-то рядом закричала Полина. — Все сюда! СКОРЕЕ! Побежав на голос, парни увидели напуганную Морозову, которая указывала на поляну перед ней. Это была не поляна, а скорее поле битвы. Весь снег истоптан лапами диких зверей, везде валялись клочья шерсти, пух и перья. Недалеко от наших героев растеклась лужа неизвестной чёрной жидкости, похожей на мазут, но запах был отвратительный. В конце побоища лежало тело немалых размеров. Это был не то волк, не то собака. Череп у этого чудовища был проломлен, кожа полусгнившая, что уж тут говорить про шерсть, которую и шерстью сложно было назвать. Она больше походила на плед из мха, еле прикрывающий тушу. — Б…боже мой, что это, — Карина была явно потрясена увиденным, как и все остальные. Вся картина создавала ужасное впечатление о лесе и его обитателях, но самое главное находилось в середине. — Смотрите! — Бяша забежал на середину и указав на что-то, продолжил, — следы, на! Человеческие! Еле видные отпечатки обуви красовались в центре. Ещё никогда человеческие следы не производили такого радостного эффекта, но это были не просто чьи-то следы, они принадлежали Петрову. По их расположению можно было догадаться, что Антон от кого-то убегал и видимо очень быстро, так как расстояние между отпечатками подошвы увеличивалось по мере продвижения к убитому монстру. Но всех интересовал не этот зверь, а то что за ним находилось. В лес уходила протоптанная дорога. Где-то были сломаны маленькие ёлочки, где-то на стволах больших сосен виднелись следы когтей. Бежав по этой кошмарной тропике, все очень надеялись не встретить кровь или части человеческого тела.

***

Так хорошо и тепло, ярко-зелёная трава, бабочки с красочными узорами на крылышках и заливающиеся пением птицы. Духота, исходящая от стволов сосен, совсем разморила Антона. Слушая журчание небольшого ручейка неподалёку, блондин наслаждался летней порой. Только Петрову казалось, что всё какое-то не такое. Весь пейзаж был полуразмытым, и постоянно преследующее чувство, что он точно что-то забыл, не давало покоя. Далёкий голос назвал его имя, обернувшись, блондин никого не увидел. Голос всё звал и звал, потихоньку становился всё чётче и чётче, а мир спокойствия начал исчезать. Вот уже бабочки испарились в лучах золотого солнца, которое успело утонуть в тёмных громоздких облаках. Вот уже и птицы замолкли, вот и трава пропала, а появившаяся чёрная земля, болезненно давила на бок. Глоток ледяного воздуха и веки резко распахнулись. Снова сделав вдох поглубже, Антон откашлялся и поднял голову. Увидев до боли знакомый овраг, он чуть ли не взвыл. Ему так хотелось обратно, в тот прекрасный мир грёз, где тёпло, где светло, где так спокойно. Но нет, опять эта боль, холод и отчаяние. Блондина удивляло лишь то, что он всё ещё живой. Хотелось опять заснуть, чтобы не чувствовать и не видеть этого, но голос. Опять этот голос. «Вот и всё». Антон был уверен, что это звери, которые нашли его и через несколько минут наступит неизбежный конец. Голос продолжал его звать, он становился громче и уже были слышны шаги, как вдруг Петров узнал его. «Не может быть, неужели». Сердце снова заколотилось как бешеное, удары отдавались болью, но это не помешало высунуть голову из под навеса корней и прислушаться. Снегопад прекратился и в лесу была гробовая тишина, только шаги и голоса. Замерев в ожидании, Антон старался услышать своё имя ещё раз, чтобы убедиться в том, что это не его бредни. На сосну, растущую рядом с оврагом, упал свет фонаря. «Да…пожалуйста, ДА». Петров как бешеный стал выкарабкиваться из укрытия. Руки судорожно дрожали и не могли нормально ухватиться за корни. Голоса становились ближе и все они были такие знакомые. Сил не было совсем, на последнем издыхании, набрав в лёгкие холода, Антон постарался выдавить из себя хоть что-нибудь. — ЗДЕСЬ, — голос сорвался на первом слоге и захрипел, но терять такой шанс было невозможно. Уперевшись куда-то левой ногой, блондин сделал рывок. Тело как будто пронзило острыми копьями, но ладонь смогла показаться на поверхности. Опора для ноги сразу же скатилась вниз, вся «конструкция» затрещала и начала сползать. Тьма оврага не хотела отпускать свою жертву и казалось, что она смогла победить, но кто-то крепко схватил запястье Тоши и резким рывком вытащил из лап смерти. Антон взвизгнул от неприятных ощущений, но тут же ощутил человеческое тепло. А самое главное, что этот человек пах сигаретами и утреннем кофе. Блондина хватило только на то, чтобы открыть глаза. На него смотрели два карих омута, чёткие темные брови и выбивавшиеся из под шапки каштановые волосы. — Рома…-последняя буква превратилась в шёпот и замученный Антон, прикрыв распухшие от слёз веки, положил голову на плечо любимого. Холода больше не было, от счастья по венам растекался горячий мёд. Он жив…