Начать заново

      Голос Третьей едва ли не отправляет Ханагаки к праотцам — столько времени и носу не казала, а тут нате вам…       — Ты где вообще была?! — возмущению Такемичи не было предела — она тут значит ебётся во все щели, а они не гу-гу.       — В ахуе! — отрезает Третья. Девушка внешне едва заметно дёргается и отводит глаза — она даже не представляла, что сейчас с ними могло твориться. — Да не волнуйся ты… — голос Третьей спокоен, с едва заметными нотками безразличия. — Цветокоррекция немного не так работает, хотя в большинстве случаев она действительно зависит от эмоций.       И только Такемичи саркастически хотела заметить: «— И откуда же ты всё знаешь?». Но в этот момент ей на глаза попадается человек, которого она меньше всего хотела бы видеть.       — Ты долго, Кисаки — Ак-кун поднимает руку, приветствуя новоприбывшего.       — В отличии от вас… — Тетта поправляет очки — У меня дополнительные занятия каждую субботу, и я просто не могу проводить с вами целый день.       — Да ладно тебе, Тетт-чан — Ямагиши копирует его жест — У тебя дополнительные каждый день, а не только в субботу, но это же не повод забывать о друзьях.       Мальчишки кивают, и Такемичи вместе с ними — краем глаза она отмечает, как напрягся Дракен, слегка прищурившись — значит, они уже знакомы.

***

      «Такемичи представляет, как медленно и с садистским удовольствием выдавливает такие ненавистные ей глаза.       Она едва ли не слышит, как Тетта заходится в крике, умоляя её остановиться.       Но Такемичи-то знает, что это только начало — медленно и с наслаждением она будет ломать каждую косточку в его теле.       А затем воссоздаст шрамы — аналогичные тем, что он оставил на её сердце.»

***

      — О, кстати… — голос Хинаты заставляет отвлечься — Эма, Дракен, не хотите в кино с нами?       Ты ж моё солнышко!       — О! А что за фильм? — воодушевлённо спрашивает Сано — она и сама хотела напроситься к этой компании — всяко веселее, чем просто шататься с Дракеном.       — А вот это мы ещё не решили — влезает Ямагиши.       — Я уже решила — встаёт в позу Ханагаки — прийти в кино было её идеей.       — Ну уж нет — противостоит Казуши — Ты была королём в прошлый раз, и именно поэтому мы здесь. Чтобы всё было честно, предлагаю снова тянуть палочки.       Ханагаки обиженно дуется, но послушно лезет в сумку.       — Вы во что-то играете? — Эма удивлённо смотрит на них — разве они не просто пришли посмотреть кино?       — В Короля — подтверждает Ак-кун — Тянем палочки, на одной из них нарисована корона, а на других цифры. Король загадывает какое-либо действие другим, но только одно. Вы с нами?       Сано радостно кивает — когда ещё у неё будет возможность поиграть в такой компании?       — Держите — Такемичи протягивает им баночку с оставшимися палочками — ребята почти всё разобрали.       Эма и Дракен тянут последние — ещё одна остаётся для Ханагаки.       Все подозрительно переглядываются, пытаясь понять, у кого что.       Но вот лицо Такемичи расползается в улыбке, и она демонстрирует палочку с маленькой короной наверху.       — ДА КАК ТАК-ТО?! — горестно воет Ямагиши — ТРЕТИЙ РАЗ ПОДРЯД!!!       Остальные же лишь тяжело вздыхают.       — Я так понимаю, у нас сегодня вообще нет шансов — Ак-кун задумчиво покачивает палочкой с цифрой семь наверху.       Такемичи лишь пакостливо смеётся и протягивает руку — Давайте что ли деньги, схожу вам за билетами — ребята послушно принялись копаться в карманах, выуживая мелочь и подкидывая другим, если не хватает.       Ханагаки едва ли не вприпрыжку ускакала к кассе — мальчишки же, негромко переговариваясь, двинулись следом — они уже почти забыли, что совсем рядом с ними идёт тот самый знаменитый Дракен, являющийся заместителем главы Тосвы.       Доверять девушке выбор фильма оказалось большой ошибкой.       — Такемичи, ты точно уверена, что хочешь на него пойти? — Ямагиши, смотря на неё пустыми глазами, с силой сжимал заветный билет.       — Агась — девушка тепло улыбается, но серость в её глазах хитро поблёскивает.       — Но… это же ужасы… — едва сипит Такуя, не веря своим глазам — все прекрасно знали, как сильно Ханагаки не любит хоррор и расчленёнку, да даже комнату страха девушка обходила стороной.       Но Такемичи лишь ещё более радостно кивает и подталкивает ребят ко входу в зал.       Метка 16+ её совершенно не останавливает.       Уже стоя в дверях, Ханагаки оборачивается на Эму и Дракена, что шли последними. И Сано замечает, как та хитро ей подмигивает — Неужели она это специально?       Ребята рассаживаются согласно местам и понимают, что что-то не так — они не сидят все вместе, как рассчитывали, а наоборот, разбросаны едва ли не по всему залу.       Мальчишки смеривают девушку ну очень подозрительным взглядом, на что она пожимает плечами и глазами пытается дать понять, что не виновата.       Кроме ребят в зале было ещё несколько человек и, конечно, они могли сидеть все вместе, никого при этом не потеснив.       Но фильм уже вот-вот начнётся, и ребята решают не мешать другим, усаживаясь на свои места.

***

      Смс-ка от Кенчина прилетает Сано почти сразу, как тот уходит гулять с его сестрой.       «Мы их нашли» — такие, казалось бы, простые слова на секунду вводят Манджиро в раздумья — кого именно?       Он буквально подавляет в себе порыв вскочить на байк и мчаться на помощь заму за секунду до того, как до него доходит, кого именно они могли найти.       Следующей прилетает смс-ка с их местонахождением и просьбой купить что-нибудь в благодарность за помощь. Кенчин сразу предупреждает его, что можно не торопиться, так как они сейчас в кино.       Ну разумеется, Майки не находит ничего лучше, кроме как купить тайяки.       До торгового центра он, не спеша, добирается минут за тридцать — и ещё столько же ждёт под дверью зала.       Сано пусть и не знает, какой фильм там сейчас идёт, но по доносившимся из-за двери крикам и так было понятно.       Единственное, что его смущало — это чей-то искренний, весёлый смех, который периодически заглушали вопли ужаса.       Манджиро не боялся ужастиков — вовсе нет — но крики за дверью нервировали, заставляя воображать самые ужасные картины из возможных.       Не желая нервничать по пустякам, он отходит подальше и заедает взбудораженные нервы.

***

      Фильм оказался что надо для сброса того нервного комка, что некогда тяготил Ханагаки. Третья была более чем уверена в этом — ведь именно она выбирала фильм, заставив Такемичи отправиться подальше в подсознание.       Ханагаки ненавидела ужасы. Третья же их обожала.       И, разумеется, она не просто так выбирала места для ребят — Эму и Дракена она посадила вместе, чтобы малышка Сано могла безнаказанно пообжиматься с парнем, Хинату и Кисаки и вовсе рассадила едва ли не по углам, остальные же были разделены по парам, чтобы в случае чего поддержать друг друга.       Но самой главной причиной было наблюдение — Третья внимательно следила за каждым, при этом умудряясь комментировать происходящее в фильме.       Почти все соответствовали характеристикам четырнадцатилетних детей, не считающих кровь и насилие чем-то нормальным.       Такуя и Ак-кун — за лицами этих двоих наблюдать было интереснее, чем за самим фильмом — находились в постоянном напряжении, а ожидание вперемешку с ужасом с головой выдавало их желание свалить отсюда.       Ямагиши и Макото — почти аналогично, только эти ещё пытались храбриться и даже умудрялись держать в трясущихся руках попкорн в то время, как первые забыли о нём, стоило только усесться.       Хината и Кисаки.       Тачибане подобное откровенно не нравилось, но в отличии от мальчишек он держал себя в руках гораздо лучше, нежели первые четверо. Он даже умудрялся есть попкорн, хотя на лице явно прослеживалось чувство отвращения.       Кисаки — вот уж кто совершенно не парился — спокойно поедал попкорн и даже с неким интересом посматривал на экран.       Учитывая то, что ему всего тринадцать — это совершенно точно было ненормально.       Хотя согласно воспоминаниям Ханагаки из этого мира, в детстве Тетта частенько приходил к ней домой с синяками по всему телу. Из чего Третья сделала вывод, что у него довольно абъюзивная семья и, как следствие, к насилию над другими он относится совершенно спокойно — сказывается детская травма и наличие психологического расстройства.       Сложно обвинять ребёнка, когда понимаешь, что он стал таким из-за обстоятельств, которые совершенно точно не назовёшь нормальными.       — Бьёт — значит любит… — подумала Третья когда в голове мелькнуло воспоминание, где Кисаки шёл с матерью — на лице женщины не было живого места — А если убил — значит сильно любит.       Теперь понятно, чем руководствовался Тетта — «советами» отца из прошлого.       Парню явно надо лечиться, глядишь, и все заёбы пройдут.       Понимая, что копаться в этом дерьме она может бесконечно, Третья перевела взгляд на последнюю парочку.       Эма и Дракен.       Будучи хрупкой и нежной девушкой, Сано даже не пыталась скрыть свой страх, откровенно прижимаясь к плечу Рюгуджи со слезами на глазах — она явно решила воспользоваться этой возможностью на полную катушку.       Видимо что-то почувствовав, девушка поворачивается к ней, и Такемичи отвечает ей хитрой улыбкой, лукаво подмигивая.       Секунда — и Эма кричит от ужаса, когда на экране появляется скример. Она вновь утыкается в плечо парня, а Ханагаки заходится весёлым смехом.       Дракена же всё более-менее устраивало — он, как и всегда, сидел с недовольным лицом, изредка закидываясь попкорном — люди в зале нервировали его больше, нежели сам фильм. Но и удовольствие от просмотра он не получал.       Рано или поздно, но всё хорошее заканчивается, вот и их сеанс подошёл к концу — ребята, что прежде тряслись от страха, не торопились покидать зал. На предложившую помощь Ханагаки они смотрели волком, и явно костерили на чём свет стоит, но вслух и слова не сказали.       — Слушай, Дракен… — задумчиво начала Ханагаки — А что насчёт той девочки, что была с тобой в прошлый раз?       Рюгуджи запинается и непонимающе смотрит на неё. Эма, услышавшая «девочка» и «была с тобой» в одном предложении, подозрительно сверлит взглядом.       — Ну, я про тот случай, когда вы подошли ко мне вечером… — любезно поясняет Такемичи — Низенькая такая, с хвостиком.       В этот момент Хината вспоминает, что некогда этот самый человек и ещё один мальчишка — или всё-таки девочка? — вроде как запугивали Ханагаки.       Взгляд подозрения и недовольства буквально пронзает Дракена.       Мальчишки же непонимающе переводят взгляд с Рюгуджи на подругу и обратно.       Но до Дракена наконец доходит, о ком она говорит.       — Йо, Кенчин — с улыбкой подходит к ним та самая «девочка, низенькая такая, с хвостиком».       Моментально понявшая всё Эма едва ли не складывается пополам от хохота.       Такемичи же, словно не замечая этого, указывает пальцем на подошедшего: — Я про неё говорила.       Дракен со всей силы заезжает рукой по лицу, умоляя себя не смеяться — Непобедимого Майки, грозу всех банд и хулиганов, обозвали девчонкой.       Кому скажи — не поверят.       А поверят, так изобьют до смерти.       Но винить Ханагаки за слепоту он не мог — в конце концов тогда было темно и фонарь находился довольно далеко от них.       Майки же переводит непонимающий взгляд с девчонки на Кенчина и смеющуюся Эму — он определённо чует подвох, но не может понять, в чём.       — А что с ним? — Дракен задаёт вопрос удивительно спокойным тоном, хотя губы так и просятся разъехаться в улыбке.       — Если я всё правильно поняла, то ты встречаешься с Эмой — Ханагаки немного хмурится — Я конечно понимаю, что другая девушка милашка и всё такое, но если ты хочешь воспользоваться её хрупким девичьим сердцем, чтобы просто поиграться, то это низко — девочка топает ножкой, пытаясь придать своим словам больше веса.       Эма самым некультурным образом хрюкает и заваливается в сторону Дракена.       Майки же окидывает Кенчина подозрительным взглядом — он, что, ещё с кем-то встречается, кроме Эмы?       Рюгуджи же пытался собрать пазл в виде «хрупкого девичьего сердца» и Майки.       Не получалось.       От слова совсем.       Мозг начинал буксовать ещё на слове «хрупкого…»       — Это же Сано Манджиро, глава Тосвы — шёпот восхищения пополам со страхом вырывает Ханагаки из фантазий, где она одевает Майки в ярко-розовое кукольное платьице и плетёт ему косички, оправдывая всё это званием «хрупкого девичьего сердца».       — Ты её знаешь? — она с невинным удивлением на лице смотрит на Ямагиши, у которого, кажется, ещё немного, и пойдёт пена изо рта. Остальные же стоят бледные до синевы.       — Такемичи… — сквозь слёзы выдавливает Эма — Это мой старший брат.       — О, правда? — Ханагаки смотрит на неё кристально честными, невинными, голубыми глазами — А я думала, что это девочка, такая миленькая и маленькая… — Такемичи слегка наклоняет голову, внимательно рассматривая представшее перед ней «чудо».       Дракен буквально чувствует, как получает удар под дых, а иначе как объяснить то, что он складывается пополам рядом с Эмой.       Лошадиный гогот двухметровой дылды привлекает внимание почти всех посетителей этажа.       Мальчишки позади неё уже едва ли не зелёные.       Недоразумение разрешилось лишь спустя десять минут, пять из которых Майки пытался выяснить у Ханагаки, кого это она там назвала маленьким и миленьким.       На предельно честный ответ: «Тебя» — его мозг буксовал и, как заезженная пластинка, снова выдавал: «Кого?»       Ударить девочку было нельзя, да и, судя по всему, она не имела в виду ничего плохого — подумаешь, обозналась — но как же Майки хотелось что-нибудь сломать, но портить чужое имущество, да ещё и на камеру — которые здесь были повсюду — нельзя — если его найдут, то он отхватит от деда. Поэтому, мозг, не найдя выхода, раз за разом продолжал повторять: «Кого?»       Ханагаки же всем своим видом показывала, что совершенно не при делах и знать не знает, что за человек перед ней.       — Я обожаю тебя, Такемичи — подрагивающая Эма нежно обнимает девушку — Никогда в жизни ещё так не смеялась. Спасибо.       Ханагаки в ответ так же с улыбкой приобнимает подругу.

***

      «Ханагаки задыхается. Пустота вокруг неё настолько расширилась, что, кажется, образовала вакуум. Она даже не замечает, как собственноручно наносит себе вред, раздирая руки от локтей до запястий.       Она хочет умереть, честно, но понимает, что не может — если сделать это сейчас, то всё, чего она добивалась прежде, пойдёт прахом»

***

      — Я так устал — горестно вздыхает Ак-кун, откидываясь на спинку скамейки. Вроде прошло всего ничего, но он чувствовал себя так, будто весь день на уроках отсидел. Ханагаки согласно зевает.       «Недоразумение» наконец-то было улажено, и Майки, пусть ещё и продолжал дуться, но пошёл прогуляться вместе с ними.       Перед этим Такемичи заметила, как он окинул Тетту неприязненным взглядом.       Кисаки же, казалось, ещё немного, и просто растворится в воздухе — настолько сильно он не хотел попадаться им на глаза.       Ханагаки же, будучи «хорошим» другом, не позволяла тому по тихому съебаться, отслеживая каждое перемещение.       Другие же мальчишки, видевшие, что Хината и Такемичи на равных общаются с главой Тосвы и его замом, краснели, бледнели, синели, и всячески заходились в кашле, надеясь, что эти двое проявят хоть какое-то уважение, но куда там — они лишь ловили непонимающие взгляды и вопросы о том, уж не заболели ли они.       Видя, что оба блондина никак не реагируют на неформальное обращение, ребята вроде успокоились, а потом и вовсе забили на это.       — Ну что? Продолжим игру? — Такемичи посмотрела на ребят, протягивая палочки. Майки быстро ввели в курс дела, и он заявил, что тоже участвует.       — Нетушки, давай я сам раздам — Ямагиши забирает банку — А то знаю я тебя, опять корону вытянешь!       Ханагаки лишь равнодушно пожимает плечами — ей всё равно, кто будет королём, лишь бы задания были не скучные.       Что удивительно, в этот раз королём становится Такуя.       — Это какое-то проклятие, да? — едва не плачет Ямагиши, — Ямамото был королём в первый раз, пока этот титул не забрала Ханагаки, и вот, это опять он.       Но уже спустя минуту Такемичи становится совершенно не скучно: Такуя загадывает, чтобы номер три сел на колени номеру четыре.       Такемичи четвёртая, а Хината третий.       Ханагаки в буквальном смысле светится от счастья, когда Хината подходит к ней и осторожно устраивается на коленки. Он старается перенести вес, чтобы не давить на девушку, но та обхватывает его поперёк живота и силой усаживает прямо.       Тачибана заливается краской смущения, а счастливая мордашка Ханагаки выглядывает из-за его плеча, посылая Такуе лучи благодарности.       Где-то в стороне тихонько шипит Эма — да, она вряд ли сможет выдержать Дракена, но она тоже хочет обнимать его и тереться носом о лопатки.       Такемичи выбывает, потому что ей больше не интересно.       Всю игру Хината то и дело порывается встать с её колен, но Такемичи держит крепко, ещё и рассерженно шипит, чтобы не дёргался.       Ребята же откровенно веселятся, засматриваясь на парочку — Ханагаки совершенно не смущало, что она девушка, и это Хината вроде как должен держать её.       Ханагаки вообще ничего не смущало, даже когда прохожие откровенно пялились на них и шёпотом обсуждали за спиной.       Впрочем, пожалев Такемичи, ребята закончили игру уже через двадцать минут, но даже при этом ноги девушки отказали, когда она только попыталась встать.       Хината поймал её прежде, чем та бухнулась на пол, и, ни слова не говоря, взял на руки, как принцессу.       Ханагаки попыталась что-то пискнуть от смущения, но Тачибана лишь глянул на неё, и она подумала, что у него на руках не так уж и плохо.       Так они и ушли вперёд, оставив ребят далеко позади.       — Я буквально вижу, как вокруг них летают сердечки и распускаются цветы... — недовольно буркает Ямагиши, потирая очки —... Как в какой-нибудь дешёвой сёдзе манге.       Остальные на его слова согласно кивают.       В этот момент Дракен замечает, как Эма требовательно смотрит на него — она тоже хочет, чтобы её покатали на ручках, но вместо этого он делает вид, будто не понимает.       Майки же, решивший, что на сегодня с него хватит розовых соплей, быстренько сматывается, бросив Кенчину, что у них сегодня собрание и чтобы он не опаздывал. Пакет от тайяки так и останется у него в штанах ещё на неделю.       Остальные же решили ещё немного посмотреть за представлением и двинулись вслед за парочкой.

***

      — Врешь! Да не может такого быть! — голос Ак-куна едва не срывается на крик.       — Пиздаболом буду, но говорю тебе, Ханагаки уделала его с одного удара! — противостоит ему Дракен.       — Да не могла она! Она же Плаксивая принцесса! — Ак-кун уверен в своей правоте и не собирается сдавать, Дракен же едва не орёт на него, пытаясь доказать обратное.       Ребята таки решили услышать полную версию произошедшего после фестиваля. И всё было прекрасно до того момента, пока Рюгуджи не сказал им, что их хрупкая, слабая, плаксивая Ханагаки вырубила Киёмасу с одного удара.       Дракен и Эма твердили одно, но ребята отказывались в это верить.       Сами же виновники произошедшего шли далеко впереди — Хината всё-таки отпустил Такемичи, и теперь просто держал за руку — но даже до них долетали голоса спорящих.       Ханагаки же вспоминала, как после фестиваля встретила Шуджи и удивлялась, что всё ещё жива.       — Думаешь, Кисаки позволил бы тронуть тебя? Учитывая, что в будущем ты была уже после встречи с Ханмой, смею предположить, что он тебя и пальцем не тронул.       Такемичи вроде как и рада это слышать, но всё равно предпочла бы больше никогда не пересекаться с Ханмой.       — Такемичи! — к девочке подбегают ребята. — Это правда?! — спрашивают они, едва ли не хором.       Ханагаки смущённо отводит глаза, слыша, как рядом тяжело вздыхает Хината.       «Правда» — понимают ребята.       — ХАНАГАКИ! — что есть силы орёт Ямагиши — ТЫ ХОТЯ БЫ ДУМАЕШЬ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ДЕЛАЕШЬ?! ТЫ ЖЕ МОГЛА ПОСТРАДАТЬ! ЗНАЕШЬ, ЧТО ЭТОТ УРОД МОГ С ТОБОЙ СДЕЛАТЬ?! — он замолкает, и Такемичи чувствует, как звенит в ушах.       — Да что с тобой не так, Такемичи?! — едва ли не плачет Ак-кун — Сначала нарвалась на Киёмасу, затем умудрилась заболеть на целую неделю, а сегодня тебя вообще чуть не сбили!       Ага, а ещё в тот же день умудрилась повстречать Шуджи — Хорошо, что Такемичи умеет держать язык за зубами и не сказала этого вслух. Вместо этого она тыкает пальцем в сторону Рюгуджи:       — Это всё они! Я тут не при чём — если бы не пошла спасать его, не нарвалась бы на того придурка и не заболела бы, и сегодня я тоже не виновата!       — А что было сегодня? — удивлённо спрашивает Эма — И когда только Ханагаки умудряется во что-то влезать?       — Её едва не сбил кто-то из ваших — нахмурившись отвечает Хината — Ямагиши говорил, что-то про заместителя Четвёртого отряда, если я правильно помню — он переводит взгляд на Казуши, а тому кажется, что он собственноручно вырыл себе могилу — спасти зам командира и наехать на Тосву — это совершенно разные вещи.       Дракен же хмурится и уверенно заявляет: — Разберёмся.       Ханагаки же лишь тяжело вздыхает — знает она эти «разборки» набьют друг другу рожи и довольны.       — А ты не вздыхай! — одергивает её Ак-кун — Будь серьёзней, относись к собственной жизни хоть чуточку внимательнее! Если уж о себе не думаешь, то о нас подумай!       Ханагаки чувствует, как у неё дёргается глаз — это она-то не думает о собственной жизни? Да знали бы они, как она печётся об этом дерьме. Если б не желание всех спасти, стала бы она ввязываться во всё это?!       Такемичи прикрывает рот рукой и хихикает: — Это я то не думаю о себе? В таком случае, почему бы вам не задуматься о том же? — её глазки-щёлочки, казалось, пронзают их насквозь.       — Т-ты о чём? — с опаской спрашивает Ямагиши, делая шаг назад — такая Ханагаки его пугала.       — Да вы хоть знаете, как у меня сердце из-за вас болит, когда вы приходите ко мне все побитые?! У вас не успевают сходить предыдущие синяки, а вы уже получаете новые! Знаете, сколько слёз я выплакала из-за того, что вы постоянно ввязываетесь в драки! — голос Ханагаки срывается на крик — КОНЕЧНО, НЕ ЗНАЕТЕ! ВЫ ЖЕ ТОЛЬКО О СЕБЕ И ДУМАЕТЕ! ТАК ОЩУТИТЕ ТЕПЕРЬ, КАКОВО БЫТЬ В МОЕЙ ШКУРЕ! — на глазах наворачиваются слёзы — да, она хотела сказать совсем не это, но она не могла позволить им узнать правды.       Сейчас, смотря на ребят, Ханагаки будто вновь видит будущее — как они снова и снова умирают на её глазах.       Хотя бы в этом времени она не хочет видеть их побитыми и изуродованными.       Хотя бы здесь она может побыть немного счастливой?       Такемичи вырывает руку, за которую держит Хината, и, стремительно разворачиваясь, уходит в сторону дома — как хорошо, что её решили проводить первой, а то сейчас бы шла чёрт знает куда.       Злые слёзы почти закрывают обзор, но Ханагаки ещё видит дорогу и даже с первого раза вставляет ключ, с силой захлопывая дверь прямо у носа незадачливого утешителя — Такемичи очень надеется, что это был не Хината — она совершенно не видела, кто именно бежал за ней.       Эма едва ли не с ненавистью смотрит на ребят — как можно было так довести девушку — Ханагаки ведь явно не из тех, кто показывает свои переживания другим, но в этот раз её просто прорвало.       — Мальчишки! — высокомерно фыркнула девушка — Дракен, конечно, тоже частенько приходил побитый, но Эма всегда знала, что его окружают ребята из банды и в случае чего прикроют — последний случай не в счёт. Но у этих же четверых никого не было, да и слабаками они были распоследними — неудивительно, что Ханагаки сорвалась из-за переживания о них.       Ребята же виновато отводят глаза — они уже давно сказали себе перестать ввязываться в драки, но похоже, что Такемичи всё ещё продолжает волновать это.       Они ещё немного потоптались возле дома подруги, но она даже не заговорила с ними.       Даже Эму и Дракена проигнорировала.       Стоя за дверью, Ханагаки прекрасно слышала, как постепенно отдаляются голоса ребят — возможно, она и хотела бы объяснить, почему сорвалась, и рассказать, как ей больно видеть друзей, что раз за разом умирают на её глазах.       Но, конечно же, она никогда не сделает этого.       — Эй, скажи… я хорошо справилась?        — Да... ты молодец.       Такемичи опускается на колени и кричит что есть силы, едва ли не на ультразвуке, чувствуя как пустота внутри словно поглощает её.