Оплачивая чувства

— Нет, — Чимин злится. Мало того, что он и так весь на нервах из-за пребывания отца в больнице и предстоящего мероприятия, так мать, кажется, решила его окончательно добить. Вчера он позволил себе слабость. Вернулся с работы не к себе, а к Чонгуку и разрешил ему о себе позаботиться: успокоить и отвелечь. Но на следующий день Чимин снова собран. На работе предельно сосредоточенный, позже в больнице спокойный. Пока мать не нарушает его и так в последнее время шаткое равновесие. — Он не готов. На его аргумент она громко хмыкает и поворачивается уже к самому Чонгуку с вопросом: — Ты согласен? Тот кивает отчего-то слишком уверенно, и Чимин уже злится на него. Не нужно было брать его с собой, но разве ему откажешь? Или отказ Чимина его остановит. Только стоило один раз дать понять, что Чимин не против его присутствия рядом, так теперь не отцепится. — Чонгук, — шипит возмущённо, — не слушай её, — затем уже матери, — а ты не вмешивай его. — Будто бы согласие Чонгука для нее играет какую-то роль. Она уже для себя все решила, и дело осталось только в самом Чимине. Но ему все это не нравится. Он не хочет отдавать Чонгука на растерзание и тем более прятаться за его спиной. — Чимин, ты заигрался, — и опять этот тон поучительный. — Мы с отцом и так на многое закрываем глаза! Ты отказал Джинхо, из-за чего мы упустили колоссальную прибыль. До этого воротил носом перед каждым альфой. Тебе тридцать, на твоих плечах держится вся компания. А отец не просто не молод, он в любой момент может умереть. А если бы его состояние было хуже? А если его так и не выпишут из больницы? Мы вдвоем не выстоим против целой толпы, — затем она переводит взгляд на Чонгука. — А он — альфа. Даже если совершенно не смыслит в бизнесе, даже если сопляк, на него не будут смотреть так снисходительно, как на тебя — омегу. Чимин плотно сжимает губы. Ему было бы чуточку проще спорить с матерью, если бы Чонгук сейчас все это не слышал. Ему стыдно. Стыдно за то, что мать предлагает его так просто использовать, даже не стесняясь его присутствия. Неприятно. За то, что совсем недавно смешивала Чонгука с грязью, называла альфонсом и хотела откупиться деньгами. Сейчас этими же деньгами она хочет выбить ему статус, превратить его не только в красивую, но и полезную картинку, помахать ей перед их конкурентами и заставить их всех заткнуть рты. Но не сразу. Сначала польется волна недовольства. Слухи, насмешки, снисхождения. Все это предстоит выстоять, прежде чем их, в конце концов, оставят в покое. — Или ты все ещё можешь попросить помощи Джинхо, — словно машет красной тряпкой, — он не перестает о тебе спрашивать, не откажет. Может даже примет твоего мальчишку. Но ему в принципе не обязательно об этом знать. Противно. От неё, от себя, что не так давно расматривал этот вариант. Хочется тут же попросить прощения у Чонгука. — Исключено, — нотка злости теперь слышится и в голосе альфы. — Никого третьего в наших отношениях не будет! — Затем уже поворачиваясь к Чимину. — Доверься мне, я тебя не подведу. — И его самоуверенность сейчас так сильно бесит! — Ты понятия не имеешь, к чему это все приведет, — может, если Чонгуку получше объяснить, он с ним согласится? — ты постоянно будешь под прицелом, тебя будут пытаться задеть, вывести из себя, искать твое слабое место. Это не так просто, Чонгук. Ты больше не будешь принадлежать себе. Тебя запихнут в рамки, и выйти из них — равнозначно уничтожить себя. — Но ты же живёшь в таких же условиях, почему я не смогу? — Это большая ответственность. — А я, по твоему мнению, не могу быть ответственным? — Не в этом дело, — Чимин разворачивается, — поговорим вечером, — цедит сквозь зубы и уходит в палату проведать отца, больше нет желания спорить ни с матерью, ни с Чонгуком. Первая думает только о своей выгоде, а второй не понимает всю серьезность. Чимин, конечно, заметил, что Чонгук уже далеко не тот разгильдяй, как в начале их знакомства, но до того альфы, которого хочет увидеть рядом с ним мать, ему далеко, если вообще возможно. И это не плохо. Чимин принимает и любит его таким. Чонгуку совершенно не обязательно менять себя полностью, чтобы оставаться с ним рядом. Сейчас альфа под впечатлением эмоций возьмёт на себя слишком многое, с чем, очевидно, не справится, а даже если справится, то потеряет себя, потеряет свои чувства к Чимину, потому что то, что постоянно приносит проблемы и дискомфорт, невозможно хранить с теплотой в сердце. А как после этого уже будет справляться Чимин? Если альфа просто сбежит в один день, оставив его самого разгребать все последствия как с компанией, так и со своим разбитым сердцем? В палате неприятно пахнет медикаментами, а у Чимина щиплет глаза. Самый сильный в его жизни человек сейчас кажется таким слабым. Отец улыбается при виде него, и Чимин надеется, что он не слышал их споры за дверью. — Как ты? — Чимин присаживается возле кровати. Вчера после операции они толком не поговорили, потому что отец был слишком слаб, а Чимину было достаточно просто увидеть его живого и в относительном порядке. — Отлично, хочу уже поскорее домой, надоело тут бездельничать. — Не думаю, что мама дома даст тебе лишний раз пошевелиться, — подначивает его Чимин. — Переживает? — Конечно. — Знаешь, а ведь когда мы только поженились, я думал, что она и месяца со мной не протянет. — Почему? — то, что отец решил вдаться в воспоминания, удивительно и настораживающе. — Она молодая любящая свободу женщина, и я, мужчина, который старше нее почти на двадцать лет, мог годиться ей в отцы, но не в супруги. Ничего вокруг не замечал, кроме работы, однако ее заметил, а она от меня долго нос воротила. — Ты тогда все равно был красавцем, — Чимин ободряюще сжимает чужую руку. — Был, но внешность это последнее, что сыграло роль, да и деньги не главное. У нее, знаешь, сколько таких же ухажеров было с деньгами, и помоложе были, — он кряхтит и поднимается с кровати, чтобы присесть, Чимин ему помогает. — Отношения — это сложная штука, наверное, даже сложнее, чем вести бизнес. Как бы не хотелось самому все решать, но прислушиваться к партнеру нужно, даже если его мнение тебе кажется абсурдным. Я всегда слушал твою мать, а она — меня. Даже научился озвучивать свои мысли вслух, правда иногда она на меня за них обижалась, но быстро прощала. — Зачем ты мне все рассказываешь? — Чимину становится слегка неуютно. Он, почему-то, ставит себя на место отца. — К тому, что, если ты будешь все решать сам, даже твой человек может от тебя сбежать. Ты босс на работе. В семье — оба главные. Ты ведь хочешь его уберечь, защитить? Не думаешь, что он хочет точно того же? — И ты туда же, — проговаривает Чимин обиженно. — Все слышал? Хотя бы ты должен понимать, что это абсурдно, а если у нас ничего не получится? Мне потом одному расхлёбывать все последствия? — Чимин, я с твоим альфой пока не знаком и не могу сказать, действительно ли он тебе подходит или нет, да и никто, кроме тебя самого, это точно не знает, но я вижу, как ты крепко за него держишься. И твоя мать это тоже видит, — Чимин может и хотел бы с ним не согласиться, но не может. Еще никогда он так откровенно не шел наперекор матери, а она вряд ли бы так легко уступила, если бы не сумела разглядеть в них что-то. — Даже если ты сделаешь ошибку, от нее никто не умрет. Да, будет сложно, но если бы ты боялся сложностей, то не был там, где есть сейчас. Я не буду настаивать. И поддержу любой твой выбор. Хочешь до конца жизни прятать своего альфу — прячь, я тебе помогу, пока у меня будет такая возможность, захочешь похвастаться всему миру — вперёд. Чимин, как в детстве, тонет в отцовских объятиях. Смахивает сползающую с ресниц слезу и хочет надеятся, что они со всем справятся. Он не один. Чонгука он забирает к себе домой. Хочется уже по-человечески выпить вкусный кофе и поспать на мягкой кровати. С милым, конечно, рай и в шалаше, но зачем тесниться в убогой съемной квартире, если у них есть шикарные апартаменты. Тем более, что прятать альфу уже больше нет смысла. Ни от родителей, ни от проворных СМИ. — Я пока в душ, можешь посмотреть в холодильнике, есть ли что-то перекусить, если пусто, закажи доставку, — и в конце решает добавить, — пожалуйста. Чонгук кивает. О чем они там шептались с матерью после его ухода — не признается. Да и как-то сам Чимин не особо настроен на допрос. Идея матери ему все еще не нравится, но уже не так категорично. Из душа Чимин выходит заметно расслабившимся, Чонгука он находит в гостиной на диване, и это выглядит так правильно: его присутствие в чиминовом доме — как последняя деталь пазла, завершающая картину. Он не отказывает себе в желании потрепать альфу за волосы, за что его сразу притягивают к себе на колени. — Не злишься? — Нет, — разве он может? Чимин бы с радостью показал Чонгуку все свое негодование, но как-то не получается. — А ты? — в ответ альфа отрицательно машет. — У нас получится? — Конечно, — альфьи пальцы пробираются под халат и гладят разгоряченную после душа кожу бедер. — Сомневаешься во мне? — Волнуюсь, — признается. А Чонгук тем временем совсем не даёт его мыслям собраться в кучу, тянется с поцелуями к шее, а пальцами к паху. Чимин бы с удовольствием подставился под приятные касания, если бы не осознание, — ты пытаешься отвлечь меня от разговора. — Чонгук виновато усмехается. Чимин слишком быстро его раскусил. — Ты же понимаешь, что нам все равно нужно все обсудить? Чонгук с неохотой убирает ладонь, почти целомудренно кладя ее омеге на колено, и смотрит в глаза решительно. — Хён, никакого другого альфу рядом с тобой я терпеть не собираюсь. — Это все, что тебя волнует в данной ситуации? — а мать знала, на что давить. Чонгук выглядит так, будто ему, действительно, важно только это. Чимин чувствует себя мерзавцем из-за того, что его альфенок до сих пор боится этого, несмотря на настоящий статус их отношений. Он руками обхватывает лицо альфы, большими пальцами нежно гладит щёки и оставляет на губах невесомый поцелуй. — Мне нужен только ты. Чонгук дышит прерывисто, рассматривает его внимательно и сжимает в своих руках сильнее. — Тогда перестанешь меня прятать? Чимин поджимает губы. Разумно было бы не вестись на провокацию, продолжить отстаивать свое мнение и самому нести все на своих плечах. Но может, отец был прав? Может, если он продолжит себя так вести, Чонгук просто сбежит от него? — Это сложно, — выдыхает устало. — Я справлюсь. Доверься мне. И Чимину хочется это сделать, как никогда в жизни. Крепко стоять рядом со своим альфой, идти с ним рука об руку. С Чонгуком хочется гулять по улицам без боязни быть замеченным, вместе ходить в магазин за продуктами, ездить в родительский дом. Хочется, чтобы у Чонгука была возможность заявиться к нему в компанию посреди рабочего дня и нагло украсть его у сотрудников. Хочется, чтобы в глазах напротив перестал гореть страх, что Чимин в один момент уйдет к другому альфе, более состоятельному и солидному, а сам Чимин, чтобы перестал сравнивать себя с каждой молодой омегой, встречающейся у него на пути. Но, возможно, эти их страхи останутся с ними навсегда, только степень их выраженности можно исправить: разговорами, доверием, проявлением чувств. У него остаётся всего три дня на раздумия. Три долгих и в то же время слишком быстрых. После истечения которых все может круто измениться. Только от них двоих зависит, продолжат ли они так же топтаться на месте или рискнут, пройдут испытание, чтобы в конце свободно вдохнуть и не боятся показать свои чувства всему миру. И если Чонгук свой выбор уже сделал, то Чимин продолжает метаться в сомнениях. Отца вскоре выписывают. Мать, как и предполагалось, кудахчет над ним, как наседка. Несмотря на то, что у них достаточно денег, чтобы нанять несколько человек, которые могли бы о нем позаботиться, мама предпочитает все сделать сама, порой даже сквозь скрип зубов подпуская к нему Чимина. Чимин не хочет, но все равно мысленно сравнивает их отношения со своими. А ведь если с Чимином что-то случится, конечно, мало вероятно, но все же, кто позаботится о его альфенке? Если Чимин попадет в больницу, Чонгука ведь к нему могут даже не пропустить. У Чимина в руках есть деньги и власть, у Чонгука — только Чимин, и осознание этого заставляет поёжиться. Что, если в попытке защитить, он сделает только хуже? Может им все же стоит попытаться? Никто ведь из-за этого не умрет, а если бы Чимин боялся сложностей, то не встретился бы с Чонгуком после их ночного знакомства и не сделал бы ему то предложение.

***

У Чонгука нет права на ошибку. В его руках оказалась самая настоящая драгоценность, и ее нужно беречь, жаль, только понял он это не сразу. Хочется вернуться в прошлое и хорошенько стукнуть себя-мудака, который хотел Чимином просто воспользоваться. Но с другой стороны, если бы не он и его любовь к лёгким деньгам, с Чимином они бы никогда не сумели пересечься. Он крепче сжимает пребывающего в полусне омегу. Чимин все же согласился, несмотря на показательные протесты. Если бы это было не так, то Чонгук не был бы сейчас здесь с ним в его доме. Чимин, очевидно, устал. Устал прятать его и тащить все на себе, но старается это не показывать. Чонгук хочет ему доказать, что тоже умееть быть ответственным и здравомыслящим. Конечно, ему никогда не достичь такого уровня, чтобы омега полностью на него положился: в материальном и духовном плане. Чимин всегда будет старше, он все также будет ни от кого не зависим, но будет не один. У него теперь есть человек, который сможет ему помочь, сделает все, что в его силах, чтобы Чимин не тащил все в одиночку. Чонгук не собирается быть только чьей-то обузой и ответственностью. И трусить он тоже не собирается. Ему доверились, и это доверие он готов оправдать. В последний вечер Чимин ему все объясняет. Как нужно себя вести, что говорить, каких тем избегать. Очевидные провокации игнорировать, в конфликты не вступать, кого можно поставить на место, а кого лучше не трогать. Чонгук старается все запомнить, но это оказывается даже сложнее, чем делать домашку. Чимин несколько раз напоминает, что он может отказаться, но в ответ видит только решительность. И этот день наконец наступает. Чонгуку неудобно в костюме, но придется привыкать. Вечер в самом разгаре. Гостей собралось на самом деле не так много, по крайней мере Чонгук представлял, что их будет больше. По словам Чимина только самые близкие и друзья их семьи. Ну и Джинхо, как же без него. Чонгука представляют как нового сотрудника их компании: молодого перспективного альфу, перечисляют успехи в учебе и работе, которых у него отродясь не было. Он видит, как на него поглядывают с интересом, кто-то — с очевидным скепсисом, кто-то — со снисхождением, кто-то — с непониманием, что он тут забыл. Но абсолютно всем любопытна его персона. — Чимин, шикарно выглядишь, — Джинхо подходит к нему с приветствием. Чонгуку удается улизнуть из-под крыла матери Чимина, которая весь вечер держит альфу возле себя, наверняка, чтобы не сболтнул лишнего. И застать повышенное внимание к его омеге. — Благодарю, — Чимин бросает довольно сухо. Лицо его непроницаемо, но, когда ближе подходит Чонгук, оно озаряется мягкой улыбкой. — Не устал? — Джинхо тоже его замечает. Смотрит, конечно же, с недовольством, но ничего с чужим присутствием поделать не может. — Нет, но соскучился, — Чонгук показательно бы обнял Чимина и при всех поцеловал, но за спешку его точно хвалить не станут. — А ты? — Немного, скоро все закончится. Чонгук сверлит недовольным взглядом Джинхо, который отходить от Чимина почему-то не спешит, тот сверлит его таким же взглядом в ответ. — Чхве Джинхо, — альфа представляется, протягивая ему ладонь для пожатия. — Чон Чонгук, — он сжимает чужую руку чуть сильнее, чем положено. — Где-то я вас уже видел, — Джинхо чуть прищуривается, — знакомое лицо. — Возможно. Я приходил в вашу компанию, — для самого Чонгука воспоминания неприятны, но он просто обязан поставить Джинхо на место, — мне тогда не очень повезло. Но, как говорят: не везёт в работе, повезет в любви! — он бросает многозначительный взгляд на Чимина и мысленно прикидывает, прилетит ему потом за это от омеги или все же пронесёт. Сначала в глазах альфы напротив растерянность, затем его озаряет понимание. И за этим так приятно наблюдать. Только ради этого стоило терпеть весь день неудобный костюм. Джинхо отлучается, так и не проронив и слова. Чонгук ощущает тычок пальцем между ребер. — Можно было с ним помягче, — недовольно бубнит Чимин, а Чонгук не понимает, куда мягче-то. — А почему он к тебе клеится? На глазах твоего же парня? — Мы толком даже поговорить не успели, а ты тут как тут. — Мне надо было подождать, пока вы налюбуетесь друг другом? — Не начинай, — Чимин закатывает глаза. — Отец скоро выйдет, ты готов? — Твоя мать нас убьет. — Она ведь сама хотела. — Но она планировала подготовить общество к этой новости. Потаскать меня по вашим светским тусовкам, чтобы они привыкли ко мне. Посмотреть, справлюсь ли я. — Сделаем это одним махом. У матери Чимина был расписан план: сначала Чонгук появляется на дне рождении в качестве их протеже. Затем потихоньку внедряется в компанию, показывает свои способности и проходит испытательный срок, и только после всего, она разрешит им с Чимином показать свои отношения. Для этого она всю неделю подчищала прошлое Чонгука и, возможно, ему теперь немного стыдно перед ней. Да только в каждом идеальном плане имеются прорехи, во-первых, никто не поверит, что их цель столь благородна, и с самого начала поползут слухи о нем и Чимине, и тянуться они будут до тех пор, пока они официально не объявят себя парой. Во-вторых, стоит только вспомнить статью, где Чонгук изначально был заявлен водителем, и слухи умножатся втрое. Так почему же им сразу не дать пищу для разговоров. Чем быстрее они ее проглотят, тем быстрее успокоятся. Чимин переплетает свои пальцы с Чонгуковыми. Сегодня утром он проснулся, окончательно для себя все решив: сколько можно ещё сомневаться? Не столько в альфе, сколько в себе: в своих чувствах и желаниях. Желание защитить Чонгука никуда не делось, но прятать его он тоже больше не хочет. А Чонгук смотрит на него с неприкрытым обожанием в глазах и, кажется, решительно готов свернуть для него горы. И разве кто-то из тех альф, с которыми Чимина пытались свести, могли бы похвастаться чем-то подобным. Ответ очевиден. И Чимин рад, что стоит сейчас не с завидным управляющим одной из самых прибыльных компаний, а с Чонгуком, который после мероприятия будет долго бубнеть, как же на нем было скучно и что одежда вообще неудобная, и внимание Чимина у него вечно отбирали. Затем потащит его в душ, без спроса возьмёт любимый гель омеги, а все возмущения заткнет поцелуем. Дотащит до кровати на руках, даже не позволив обтереть влажное тело полотенцем. Затем будет долго и качественно любить, на грани сна признается в чувствах и резко проснется, услышав в ответ: «Я тебя тоже». Отец появляется под руку с матерью и с озорством им подмигивает. После принятия всех поздравляет, кивает Чимину, разрешая им с Чонгуком выйти вперёд под вопросительный взгляд собравшихся с переплетеными вместе руками. — Отец, спасибо за приглашение. Еще раз с праздником, но позволь мне немножко украсть внимание у наших гостей, — видит одобряющий кивок и продолжает. — Господа, — переводит на Чонгука нежный взгляд, мать тем временем неверяще прикрывает глаза, — хочу представить вам наконец-то своего альфу.