Оплачивая чувства

Чонгук шипит под нос ругательства, когда раздается звук бьющейся друг о друга посуды. Он хоть и прикрыл дверь на кухню, но в спальне все равно слышно. Разбудить Чимина раньше времени не хочется, особенно после того, как он отключил у него на телефоне все будильники. У Чимина мобильный с паролем, но у Чонгука огромное желание дать своему любимому хорошо выспаться. Поэтому чужой смартфон лежит рядом, и все громкие уведомления смахиваются. И нет, Чонгук не беспечен. Сегодня суббота, и, если альфе не изменяет память (а он в свои двадцать на нее ни разу не жаловался), Чимин в этот день работает в исключительных случаях: когда его нескромную персону задалбливают звонками. Простенький завтрак почти готов, осталось заварить кофе и можно будить. В квартире у Чонгука нет кофемашинки, но Чимин не брезгует пить растворимый, главное, чтобы взбодрило. Улавливает шум в спальне и понимает, что до чужого появления остались считанные минуты, возможно, Чимин сначала пойдет в душ, и тогда Чонгук успеет вернуть смартфон на место. Так и происходит. Когда Чимин появляется перед ним: выспавшийся и посвежевший, Чонгук уже сидит за столом как ни в чем не бывало. — Будильник опять не сработал, — ворчит он, — может в ремонт телефон сдать? Вроде же новая модель. Почему так? Чонгук вместо ответа пожимает плечами. Когда-то он точно спалится, и ему не хило влетит. Он знает, что с его стороны это неправильно, но смотреть на уставшего и задолбавшегося работой омегу — выше его сил. Если бы мог, помог как-то по-другому, но Чимин на его попытки вникнуть и что-то сделать со смешком отмахивается и говорит заняться учебой. — Оставь его, — забирает из рук гаджет и откладывает в сторону. — Завтракай и пойдем гулять. — Мне нужно проконтролировать сегодняшнюю поставку, если Миндже опять все напутает… — Чимин. Ты платишь им зарплату не для того, чтобы самому все делать, — Чонгук повторяет это, кажется, уже не в первый раз. — В выходные надо отдыхать. В понедельник все сделаешь. — Но… — Никаких «но». Мы завтракаем и идем гулять в парк. Чимин тяжело вздыхает, но на настойчивый сверлящий взгляд альфы смиренно кивает. Они в официальных отношениях находятся целую неделю. И за это время в их отношениях мало что изменилось. Чонгук по-прежнему от омеги в диком восторге и сладком трепете, но ко всему прибавилось чувство ответственности, как за самого Чимина, так и за их отношения в целом. Пока Чимин является их опорой во внешнем мире, Чонгуку приходится быть ей внутри. Делать все, чтобы интерес партнёра к нему не ослаб, чтобы всегда предпочитали его, несмотря на огромный предоставленный выбор. Чимину стоит только щёлкнуть пальцами, и у его ног свалится любой альфа. В таких мыслях тонет Чонгук, не подозревая, что на его счёт у Чимина похожее мнение. Пока вместе они не живут. Но Чимин переодически у него ночует. Иногда пропадает на несколько суток, только отписывая, что с ним все в порядке. В такие дни Чонгук по нему пиздец как скучает. И не понимает, как раньше без него существовал. Хосок называет его влюбленышем, а Чонгук уже даже не пытается отрицать очевидного. Пару раз он даже порывается позвонить матери омеги, когда тот слишком подозрительно долго не отвечает, чтобы знать, что с тем точно все в порядке, но Чимин, будто предчувствуя, в то же мгновение связывается с ним сам. Чонгук боится, что так однажды Чимин пропадет навсегда, разочаруется в нем и бесследно исчезнет, но успокаивает себя тем, что омега ему об этом лично сообщит: не в характере Чимина уходить молча. Поэтому каждую встречу он пытается продлить как можно сильнее. И отпускает Чимина, когда больше нет возможности удержать рядом с собой ещё хотя бы минуту. — На следующих выходных я не приеду, — внезапно говорит, когда они уже почти выходят из квартиры. Чонгук на сказанное недовольно хмурится, поправляя шапку, которую его буквально вынудили надеть. Он уверен, что выглядит в ней по-дурацки, но Чимин наотрез отказался идти гулять без нее. — Почему? — звучит слегка обиженно. Но альфа и так со всех сил пытается себя не накручивать. За несколько минут тишины, пока закрывают дверь, затем выходят из подъезда на улицу, Чонгук успевает искусать все губы и придумать несколько способов по избавлению от своего омеги наверняка появившегося ухажёра. И как он только его проглядел? — У отца день рождения, — Чимин отвечает с опозданием, ловит снежинку ладонью и смотрит, как она почти мгновенно тает от его тепла, затем поднимает взгляд, чтобы заметить, как в чужих глазах тают страх и неуверенность. Чонгук, кажется, слишком громко выдыхает. Но на этом, к счастью, никто не заостряет внимание. — Ты же сам понимаешь, я не могу там не появиться, даже если мне сильно хочется. — А этот тоже там будет? Чимин в ответ пожимает плечами. Он не интересовался данным вопросом хотя бы потому, что интересоваться было банально не у кого. Мать с ним уже целую неделю как не разговаривает и отцу запрещает. Тот хоть и не спорит с ней, но с Чимином связь держит. Вчера вот даже сообщение с напоминанием о дне рождения отправил, и Чимин уверен, если он решит позвонить, даже просто для того, чтобы банально спросить «как дела?», отец сразу ответит, не обращая внимания на грозный взгляд жены. Но Чимин не звонит, испытывая стыд, что «променял заботу родителей на мимолетное увлечение глупым мальчишкой». — А если он начнет к тебе приставать? Чимин закатывает глаза. Это что, ревность? — Я же не один там буду. Как ты себе это представляешь? — Комплиментами тебя завалит? Позовет на свидание? Будет рассказывать, какой он крутой и почему ты должен начать с ним встречаться? — У меня к такому уже иммунитет, не переживай, — беспечно отмахивается. Чонгук сверлит его недовольным взглядом. Если Чимин так говорит, не значит ли это, что с ним подобное происходит с незавидной переодичностью? Наверняка каждый второй в его компании (и не только его) подкатывает к нему, а Чонгук, сидя за поднадоевшими учебниками, ни сном ни духом. — У тебя на лице все написано. — Что написано? — Что ты недоволен. Чонгук подбирает горсть снега, пытается слепить из него нечто подобное снежку, но тот почему-то не хочет становится плотным комком: половина рассыпается, а вторая летит в ни в чем не повинное дерево при входе в парк. — Мы с тобой не увидимся все выходные, мало поводов для радости, знаешь, — отряхивает руки и не ожидает, что горсть снега может прилететь ему за шею. — Эй! — возмущённо. А Чимин в ответ смеётся, доволен проделкой. И кто из них двоих старше, скажите? — Хочешь со мной пойти? — слова слетают с губ омеги легко, но как только он осознает сказанное, сразу же их поджимает. Это глупо. Глупо даже предлагать, потому что кем он там Чонгука представит? Родители — ещё куда не шло, но другие люди это так просто не примут, их с Чонгуком сожрут и не подавятся. Сплетни, упрёки, смешки. И это ещё малая часть. — Конечно нет, я же умру там со скуки, — Чонгук делает незаинтересованный вид, и Чимин выдыхает. Чонгуку среди кучки гиен пока не место. Так ведь? Они возвращаются домой слишком быстро, не успев толком замёрзнуть и надурачиться. У Чонгука внезапно пропадает все настроение, а Чимин слишком переживает, что их кто-то может заметить. Неужели, так будет всегда? Чимин, оказавшись уже дома, в своей квартире, все делает на автомате. Не замечает, как в одной руке оказывается бокал вина, а в другой — телефон с открытой вкладкой переписки с Чонгуком. У них все хорошо, но все равно ощущение, что что-то не так. Нет, Чимин не жалеет, что согласился на отношения. По крайней мере, пока. Но все равно внутри поселилось чувство недосказаности, ощущение, что он сделал что-то не до конца. А он к этому не привык. Пускать Чонгука в свой мир страшно до дрожи. За Чонгука. Чимин он ведь с детства привык: к оценивающим взглядам, к возлагающимся на него надеждам, к чрезмерной строгости и чужому злорадству над его неудачами. Сможет ли справится с этим альфа? Стоит ли Чимину позволить ему хотя бы попытаться? Он ведь не сможет опекать его все время. Чонгук опять пишет первым, спрашивая, как он добрался и жалуется, что уже успел соскучиться. Чимин умиляется чужой открытости, сам ведь он привык держать эмоции в себе. Засыпает он с чувством некой внутренней тревоги, на которую не находит ни одной разумной причины: на работе все стабильно, с Чонгуком у них дела неплохи, и с родителями тоже ничего особенного. Но вот просыпается Чимин утром понедельника не от привычно трезвонящего на весь дом будильника и не от ласковых прикосновений своего альфенка, а от звонка матери. Только увидев ее контакт на экране телефона, он уже понимает, что случилось что-то плохое. Сердце начинает биться быстрее, когда по ту сторону раздается плач. — Чимин, отец… он… — слышит он дрожащий голос матери, — мы в больнице. — Что случилось? — спрашивает вмиг осевшим голосом, весь сон как рукой сняло. Он поднимается с постели и начинает собираться. На часах без десяти шесть, за окном ещё темно, из-за чего происходящее кажется ещё более пугающим. — Что-то серьезное? — Опять сердце, но его забрали в операционную, я так волнуюсь, Чимин, а что если… — Нет, — Чимин с уверенностью в голосе ее перебивает. — Все будет в порядке. Отец сильный, он справится. — Да, ты прав, — несколько минут она молчит, только всхлипывает. Чимин тем временем полностью собранный выходит на улицу. Но отключаться не спешит. — Ты сам за руль сядешь? — он вздрагивает, когда вновь слышит ее голос, выдергнувший его с невеселых мыслей. — У меня есть другие варианты? — Попроси своего этого… мальчишку… — Мы не живём вместе. — Понятно. Видно, что мать сейчас сильно переживает и не только за отца, раз даже упоминает Чонгука. И Чимин бы сейчас не отказался от его присутствия, но стоит ли выдернуть его ни свет ни заря с теплой постели? Стоит. Он понимает, что сам не справляется. Если до больницы он ещё смог как-то доехать, взяв себя в руки и остудив голову, то, как только оказался на месте, все самообладание где-то растерялось. Рядом мать на грани истерики никак не помогает успокоиться, она сама ищет утешение в лице Чимина. А Чимину тоже необходима поддержка. Поэтому он пишет сообщение, слишком сильно не надеясь, что оно вообще будет прочитанным. Но спустя пару минут его телефон опять разрывается от звонка. — Что случилось? — по ту сторону обеспокоенный голос Чонгука, от которого ему уже становится немного легче. Чимин делится с ним ситуацией, уходит в сторону от матери, прячется, чтобы никто кроме Чонгука не понял, что с ним происходит. — Можно мне приехать? — не спрашивает нужно ли, а пытается понять, будет ли он здесь кстати, не помешает ли Чимину своим присутствием. — Если не сложно, то приезжай, — и, немного подумав, признает, — мне тебя сейчас очень сильно не хватает. Возвращется к матери и берет ее за руку. Непривычно видеть ее такой: с застывшими в глазах слезами, без косметики и не в гладко выглаженном наряде. Подрывающейся на каждый шорох и смотрящей на каждого в белом халате с нескрытой надеждой. Из того, что Чимин успел узнать, у отца случился инфаркт с осложнениями. Пришлось срочно выводить его из шокового состояния и проводить небольшое оперативное вмешательство. К счастью, успешно, но отец пока не пришел в себя. — Ты опоздаешь на работу. — Ничего, справятся без меня. — Нельзя, чтобы кто-то узнал, что твой отец в больнице. — И никто не узнает, — голос Чимина звучит уверенно. — Он скоро поправится, вот увидишь. Мать поджимает губы и все посматривает в сторону палаты, в которой должен лежать ее муж. Вскоре оттуда выходит врач и разрешает заходить, но только по одному. Чимин остаётся снаружи, наверное, только сейчас чувствуя облегчение, он трет руками уставшее лицо и вздрагивает, когда кто-то его сзади обнимает. — Все хорошо? — Чимин полностью расслабляется в знакомых руках и уже родном запахе. От Чонгука, зашедшего с улицы, веет холодом, но Чимин ощущает тепло. Он разворачивается и альфа впивается обеспокоенным взглядом в его лицо. — Да, прости, что разбудил тебя… — Чимин, — внезапно голос Чонгука становится строгим, — тебе стоило позвонить мне сразу. А если бы я не проснулся от звука пришедшего сообщения? Пожалуйста, если что-то случится опять, даже если ты думаешь, что не слишком важное, сразу звони мне, хорошо? — Да. Альфьи пальцы нежно перебирают его волосы, пока сам Чимин почти лежит головой на чужой груди. В такой позе их и застает мать, обводит взглядом, но никак увиденное не комментирует. — Чимин, можешь зайти сейчас ненадолго, потому что ему нужно отдыхать. Омега кивает и с нежеланием отстраняется от Чонгука. Просит их не ссориться, на что получает закатывание глаз от матери. Он очень надеется, что хотя бы в больнице они не начнут выяснять отношения. Когда за Чимином закрывается дверь, Чонгук неловко отводит взгляд, чувствуя себя лишним. Сейчас эта женщина опять попытается поставить его на место и в очередной раз напомнить, что он ее сыну точно не пара. — Чонгук, верно? — получая положительный ответ, продолжает. — Пошли за кофе, и Чимину заодно возьмём. — Не дожидаясь подтверждения, направляется в нужную сторону, а альфа вслед за ней. — Значит, вы сейчас вместе не живёте. Почему? — Чонгук почему-то не слышит в ее голосе радости от этого факта. — Ладно, можешь не отвечать. Спрошу это лучше у самого Чимина. — Откуда вы знаете? Следите за нами? — претензия сама вылетает из его рта, и он мысленно себя ругает, всё-таки матери Чимина сейчас и так тяжело, а тут ещё и раздражающий фактор в лице ужасной кандидатуры для сына, от которой все никак не получается избавиться. — Зачем мне это? Все, что нужно, Чимин сам мне расскажет. Чонгук решает с ней не спорить и не напоминать лишний раз, что какое-то время Чимин все же скрывал от неё их связь. Он берет в руки два готовых стаканчика кофе, и они идут обратно. — Чонгук, ты когда-то был на мероприятиях высшего общества? Да что ж она сегодня такая любопытная. Он бы на её месте вообще с собой не разговаривал. — Нет, не приходилось. — А если придётся, как думаешь, сможешь держать лицо? — К чему вы клоните? — не выдерживает допроса. — А разве не очевидно? Если ты планируешь быть с моим сыном, то должен вести себя соответствующе. — Послушайте, я прекрасно помню ваши слова, что я не тот, кто подходит вашему сыну. Не нужно мне об этом лишний раз напоминать. — Глупый мальчишка, — фыркает и, кажется, улыбается. Нет, наверняка Чонгуку это просто показалось. Когда они подходят к палате, Чимин уже их ждет, он с благодарностью принимает стаканчик с кофе, кидает на Чонгука обеспекоенные взгляды и при матери не решается вновь оказаться в тёплых объятиях альфы. — Он должен поправиться к своему дню рождения. Там будет слишком много гостей, никто не должен ничего заподозрить. Чимин в ответ ничего не говорит, зато встревает Чонгук. — А вы не можете просто перенести праздник? — Нет, ну ты точно глупый, — цедит она с разочарованием. А Чонгуку вообще-то обидно. — Что из фразы никто не должен ничего заподозрить тебе не понятно? — Ну можно же придумать причину, — отстаивает свою точку зрения, но женщина на неё лишь закатывает глаза, очевидно, не собираясь больше тратить свое драгоценное время на объяснения. — Перестаньте. Не лучшее время и место для выяснения отношений, — встревает Чимин. — Врач обещал его через пару дней выписать, на самом мероприятии отвлечем их чем-то другим, отец выйдет к гостям ненадолго и пойдёт отдыхать. — Мать удовлетворенно кивает. Затем переводит слишком многозначительный и даже слегка пугающий взгляд на Чонгука. — И я даже знаю чем… К сожалению, Чимин все же уходит на работу, но обещает вечером приехать к Чонгуку. Альфа облегчённо выдыхает, когда понимает, что с ним все в порядке. Честно говоря, он сильно испугался, когда увидел то сообщение, и почувствовал в этот момент себя совершенно бессильным. Он не мог дать Чимину ничего, кроме молчаливой поддержки и своего присутствия. А этого, как ему кажется, недостаточно. Но он продолжит стараться и делать все, чтобы Чимин рядом с ним был счастлив и чувствовал себя в безопасности.