Глава 7
22 января 2023 г., 12:00
Возможно, из-за постоянно обуревавшей её теперь тревоги, а может, и по другим причинам, у Дженни с самого утра разболелась голова. Она то и дело прикладывала ко лбу кувшин или иную прохладную поверхность, сетуя, что мамы нет рядом. У неё была удивительная способность, положив руку на лоб, успокаивать боли. Или, может, так только казалось, но всегда становилось легче.
Мама тоже была озабочена — Дженни не могла бы точно сказать, ей самой или тем, что происходило вокруг. Она видела только, что почему-то никому не нравится, что она обрела близкую подругу. Почему-то и мать, и отец на два голоса говорили, что она, Дженни, отстраняется от них! Тогда как это было возмутительной неправдой, ведь она делала всё, что и обычно, просто минуты отдыха свои стала проводить по-другому. Но как ты переубедишь старших?
Сама Дженни чувствовала на сердце ужасную тяжесть от этой ситуации. Ей не нравилось расстраивать мать и отца, однако без общества Нилиас она грустила и скучала. Наверное, ни один человек до этого не вызывал у Дженни таких странных эмоций. Она трепетала перед фигурой подруги, и в то же время, стоило кому-то сказать против неё слово, как Дженни ощущала непомерное желание защитить её и оберечь, будто Нилиас не была магессой и драконицей. Впрочем, что могли сделать силы против чужого языка?
Так она и разрывалась между близкими людьми, прилагая массу усилий, чтобы ухватиться за обе части своей жизни. Дженни прилежно трудилась, усердно помогая матери, но это словно не успокаивало её.
Мама вернулась в дом незадолго до полудня: Дженни в это время, хмурясь от ноющей головы, готовила пироги. И матери хватило пары минут, чтобы, понаблюдав за ней, подойти и участливо спросить:
— Что с тобой, детка? Какая-то ты плохая.
— Да голова болит, — сказала Дженни, чувствуя облегчение уже от того, что есть кому пожаловаться и попросить о сочувствии. Даже в такой мелочи, как головная боль.
— Бедная ты моя, — ласково проговорила мама и, как делала всегда, приложила ко лбу Дженни прохладную шершавую руку. Остановив своё занятие, её дочь прикрыла глаза и легонько улыбнулась, замерев в этом положении. И — по обыкновению — боль отступила, не исчезая полностью, но унимаясь.
Было бы так легко решить остальные проблемы!
Убрав руки, мама пошла по дому, окидывая его зорким взглядом: где что не так лежит? где что не сделано?
— Скажи-ка, моя душа, — заговорила она снова, хлопоча у печи, — есть ли у тебя среди деревенских кто-то, к кому сердце лежит?
В комнате сейчас, кроме них двоих, никого не было. Дженни почему-то сразу поняла, что разговор был не досужий. Неспроста мама спрашивает. Только вот для чего? Не связано ли это как-то с «переменами» в Дженни?
— Нет, мама, — ответила она спокойно и кристально честно. Это была правда. Ни к кому из деревенских парней она не чувствовала сердечной привязанности.
Мать не стала продолжать разговор. Только вздохнула негромко. Этот вздох Дженни тоже не поняла. Но всё ясно ей стало ближе к вечеру.
Отец вернулся домой в приподнятом настроении. С порога он призвал к себе «малышку Дженет» — так он ласково называл свою старшую дочь — и крепко её обнял. И уже за общим столом объявил:
— Сегодня день особо радостный. Радуюсь я, радуйтесь и вы! Дженни, наша звёздочка, выйдет замуж!
Оцепенев, звёздочка уставилась на своего родителя непонимающе. Как замуж? Когда? За кого?! Новость оглушила её, и, будто издалека, до неё донёсся весёлый голос отца, который продолжал вещать внимающему семейству:
— Я переговорил с Бэном Рошем, и он даёт позволение своему старшему сыну, Акселю, просить её руки. Но это пока всё ещё на словах. Однако дело решённое!
В этот момент Дженни поняла, к чему был тот мамин вопрос. Она хотела знать, не причинит ли её дочери это решение горя. А значит, мама знала, что будет этот разговор.
За столом загудели. Дженни обвела всех взглядом и увидела, что все оживлённо обсуждают новость. В разговоре не участвовала только Нилиас, но оно было и понятно: её это не особенно касалось. То, что Дженни побледнела и не говорила ни слова, никого не удивило: это была вполне закономерная реакция будущей невесты, ведь брак переворачивал всю её жизнь, вне зависимости от того, желанный он или нет.
Всю жизнь! Пусть семейство Рош и жило с ними в одной деревне, в каких-то десяти минутах ходу, перспектива переехать к ним в дом пугала. И с чего это Аксель вдруг такое решил?
Впрочем, видимо, дело было в том, что время неумолимо шло вперёд. Давно минуло их детство, когда они вместе бегали по деревне, сам Аксель вытянулся и превратился в приятного юношу, Дженни — тоже выросла.
— Скажи что-нибудь, золотко, — прервал её размышления отец.
— Спасибо, — ответила послушная дочь, не видя, как она ещё может среагировать в этой ситуации. Папа довольно улыбнулся и продолжил общение с прочими домочадцами. Из того, что он говорил, Дженни, слушая урывками, уяснила, что свататься придут, как закончится покос, а там и свадьбу сыграют по осени. Её заботливые родители распланировали всё как полагается, и дочке негде было оступиться или затеряться. Всё правильно, всё как должно быть, почему только ей хочется убежать, сверкая пятками?
Она даже не думала возражать, потому как знала, что судьбу дочерей решают родители — так принято и так правильно. Остаток вечера до самого сна Дженни провела в глубокой задумчивости, пытаясь осознать масштабы перемен, что ей предстояли. Её никто не трогал, не одёргивал, даже бабушка Каталина, когда Дженни запуталась в нитях за станком.
Это состояние прошло на следующее утро, когда она чистила стойло. Внезапно словно очнувшись, Дженни села на корточки, прислонясь к стенке, положила голову на руки и горько расплакалась, не обращая внимания на то, что лошадь пытается жевать её волосы.
Она не хотела ничего менять в своей жизни. Не хотела приходить в новый дом, попадать в ведение другой хозяйки, матери Акселя, не хотела носить ребёнка — а это непременно следовало за замужеством — не хотела расставаться со своими, ведь она не сможет прийти к ним в любой момент, как сейчас не может бегать всё время к Нилиас. И зачем только он всё это сделал! И так скоро! Может, получилось бы хотя бы отложить?
***
О том, что ему предстоит свадьба, Аксель узнал от отца спустя день после происшествия с дядей. Они оба были в мастерской, и некоторое время работали молча, после чего отец заговорил: — Знаешь, сын, пора бы тебе жениться. — Пора так пора, — покладисто согласился сын, решив, что отец предлагает ему озаботиться этим вопросом. Он действительно уж подходил ко времени, когда задумываются о женитьбе, и знал, что когда-то придётся. Правда, не сказать, что планировал это в ближайшее время. — Пора, пора, — эхом повторил отец. — Вот и невеста подходящая есть. Просватать тебя надо. — Да? — удивился Аксель, поскольку ничего такого до этого не слышал, и с трудом мог предположить кандидатуру подходящей невесты. — Ага. Старшенькая Равенов. Дженет. — Дженни? — переспросил он. — А почему именно она? Она же только-только вступила в возраст. — Но вступила же, — отец пожал плечами. — К тому же вы дружны с детства, а это важно. Она хорошая девушка, работящая и послушная. Припомнив некоторые шалости из детства, Аксель усмехнулся себе под нос. Он бы не был так уверен, но, возможно, с возрастом Дженни и впрямь стала спокойнее. — Хорошо, я подумаю, — пообещал он, полагая, что именно это ему и предлагают. — Нечего тут думать, — ответил отец. — Мы с Джейком уже всё обсудили. Поженитесь осенью. А вот это был неожиданно. Ни одного разговора до — и вот уже всё обсуждено, решено и назначено время. — И к чему такая поспешность? — поинтересовался Аксель, не зная, как реагировать на новости. — Да пора бы твою неуёмную энергию пустить в нормальное русло, — хмыкнул отец. Оторвавшись от работы, Аксель недоумённо уставился на него. — Что смотришь? — тоже подняв голову, спросил мужчина. — Ты уже вырос. Вижу, маешься дурью. Значит, пора уже. — Ты про мои попытки помочь дяде? — уточнил наконец Аксель, не припоминая, из-за чего ещё его могут так характеризовать. — Помочь… — отец снова хмыкнул в усы. — Хлопот от твоей помощи больше, чем пользы. — Вот неправда, — возразил Аксель нахмурясь. — Вообще-то, если бы я не привёл Нилиас, дядя мучался бы болями, а так он спит. — В этом случае, допустим, да. Отложив инструменты, отец обошёл верстак и, встав напротив Акселя, положил ему руки на плечи и заглянул в глаза: — Но он умирает, сынок. Это нужно признать, а не бередить всем душу. Думаешь, мне легко? Он мой брат. Он младше меня! Это совсем не легко. Но ты… Вздохнув, мужчина пошёл обратно к верстаку. Впервые он прямо и откровенно говорил о состоянии дяди Лео, не отрицая и не отмахиваясь. Это впечатлило Акселя и придало отцовским словам больший вес. — Тебе нужно переключиться на что-нибудь другое. Вот я и решил тебя женить. Ответственность сделает тебя мужчиной и многое предстанет в новом свете, уж поверь мне. «Возможно, он и прав, — думал Аксель позже, оставшись один. — Может, мне и впрямь пора. Только вот готов ли я?» Женитьба — дело серьёзное. Заботиться нужно о жене. Нужно поднимать собственный быт, устаканивать, входить в новые обязанности. Нужно быть, как стена, и навсегда поставить интересы семьи первым приоритетом. И вот с этим пунктом у Акселя была загвоздка. Он был практически уверен, что уж Дженни-то, как любая девица её возраста, уже к подобному готова. И оттого было страшнее оплошать. Именно сейчас он внезапно осознал, что лелеял внутри себя призрачную надежду когда-то пойти по стопам дяди. Он не обдумывал это серьёзно, не строил планов, но оказалось, это было важно. Но теперь — куда уж с семьёй в странствия? Нет, так не получится. И отказаться не получится, раз уж отцы всё решили. Можно, разве что, попросить отложить свадьбу, но не обидит ли это Дженни? Вдруг его подруга детства сидит там в своём домишке и ждёт этого дня? А, зная Дженни, если разозлить её — худо будет всем. По крайней мере, так было в детстве. Однако, придя к выводу, что может мало что сделать, Аксель не переставал возвращаться мыслями к этому вопросу. И к своим несбывшимся путешествиям тоже. И наконец, не в силах от этого отвлечься, принял решение поговорить с человеком, избравшим другой путь и до сих пор остающимся холостым. С дядей. Впрочем, решить было проще, чем сделать. Джули всё так же была зла на брата, а дядя Лео постоянно спал. Но попробовать стоило. И Аксель, не желая усугублять ситуацию, на следующий день подловил Джули, когда она вышла за водой и уже набрала оба ведра. — Давай сюда, — сказал он и ухватился за дужки. Сестрица, молчаливо позволив ему это проделать, пошла рядом. — Чего хотел? — спросила она напрямик. — Мне нужно поговорить с дядей, — столь же прямолинейно ответил он. Джули фыркнула. — Достаточно ты уже наговорился. Он тут недавно молиться начал. — Разве это плохо? — удивился Аксель. — Если бы он не мешал молитвы со своими гадкими словечками, может, и хорошо было бы, а так только святотатствует, — девушка поджала губы. — И добрее его это не делает. А он, пока молится, отказывается лечиться. Попытавшись представить эту картину, Аксель невольно заулыбался. — Да, очень смешно, — пробурчала Джули. — Извини, — он на ходу перехватил соскальзывающие дужки вёдер. — Я не собираюсь говорить с ним о болезни и смерти. — А о чём ещё? Он больше ни о чём и не разговаривает. Теперь. — Со мной разговаривал, — возразил Аксель. — Послушай,. Отец хочет женить меня по осени. Мне нужно поговорить с дядей… о всяком. Лицо Джули удивлённо вытянулось, потом она заулыбалась. — Вот как? У меня скоро появится сестра? — Похоже на то, — кивнул он. — А кто? — Всё тебе скажи… — Аксель улыбнулся в ответ. — Ну, если ты хочешь, чтобы я дала своё целительское разрешение на посещение больного… Судя по всему, новость отвлекла сестру от её печалей и недовольств. Она весело глядела на Акселя, ожидая ответа. — Дженни, — назвал он имя. — Ага. Понятно, — Джули довольно кивнула. — Такую сестру я одобряю. Женись. Но если она ещё хоть раз подсунет мне жука, я за себя не отвечаю. Это был ещё один случай из детства. Они, вообще-то, не знали, что Джули боится жуков, и Дженни посадила его ей на руку без задней мысли. — Не подсунет, — успокоил её Аксель. — Уж ты проследи! Они дошли до дома, и Аксель поставил вёдра. — Я разбужу его к ужину, — принялась объяснять Джули. — Потом, после ужина нужно намазать его мазью. А затем можешь поговорить, пока он обратно не уснул. На том и порешили. И в оговорённое время Джули кивнула Акселю и отошла, а он забрался на печь к дяде. Увидев племянника, тот улыбнулся. — Неужели я почтён обществом кого-то, кроме женщин и стариков, — проворчал дядя Лео. — Что, соскучился по дядькиным сказкам? — Конечно, — кивнул Аксель, обнадёженный такой тёплой встречей. — Но, вообще-то, у меня к тебе вопрос. — Валяй, — разрешил дядя и крякнул в попытках развернуться поудобнее. — Ты когда-нибудь собирался жениться? — Ну и вопросы у тебя, малец, — дядя хмыкнул, но взгляд его затуманился. — Я хотел. Думал остепениться со временем. Была одна особа… — Изора? — перебил его Аксель, не подумав. — А ты ещё откуда знаешь? — нахмурил мужчина брови. — А я… — поняв, что сказал лишнего, Аксель стал подбирать слова. — Когда Жандар и Реймонд отдавали твой дневник, я открыл его на первой странице, чтобы проверить… — Проверить? Моих дорогих друзей? — дядя нахмурился ещё сильнее. — Ты не называл их дорогими друзьями, — нашёлся племянник, умолчав о том, что они к тому же были пьяными и могли попросту перепутать. — И правда, — мужчина хохотнул, словно бы мгновенно перестав злиться, однако затем охнул и схватился за бок. — Да, Изора. Такая красавица, характер — золото! И я ей тоже нравился. А ты что же, решил семьёй обзавестись? — Отец считает, что пора. — Что-то не слышу я в твоём голосе радости, — дядя сощурился. — А ко мне чего залез? Вон у тебя пример для подражания: мамка с папкой. — Да я просто не знаю, — Аксель опустил взгляд на свои руки. — Я думал, может, тоже отправиться в странствия. Как ты. Жениться ведь успеется. А ты почему не женился? — Пока я по северным морям гулял, она замуж выскочила, — дядя Лео пристально уставился на него, — так что если какая девка на сердце есть, то лучше сразу попрощайся. Или с ней, или со странствиями. Чего ей тебя ждать? Аксель неопределённо пожал плечами, продолжая изучать руки. — А давно ты об этом думал? С якоря-то сняться, — спросил мужчина спустя несколько минут молчания. — И всегда, и никогда, — проговорил Аксель. — Я не знал, что хочу этого, пока меня отец перед фактом не поставил. — Возможно, ты и сейчас не знаешь чего хочешь, просто из-за невозможности воплотить голубую мечту она сразу стала слаще, — хмыкнул дядя в ответ. — Подумай-ка хорошенько, малец, действительно ли ты хочешь прозябать где-то в заднице, или лучше всё же дома с бабой под боком. Аксель кивнул, несколько поникнув. Вот уж чего он не ожидал, так это того, что дядя, заядлый путешественник, начнёт его отговаривать. Тем временем мужчина, кряхтя, повернулся набок со спины. Это простое действие отняло у него прилично времени и усилий, но от протянутой племянником руки он отказался. — Однако, если поймёшь, что хочешь, — мужчина говорил тише, и Акселю пришлось прислушаться. — То иди и не думай. Больше такой возможности у тебя не будет. Молодость одна, выбирай с умом. Сразу после того, как договорил, он закрыл глаза. Не желая ему больше докучать, Аксель слез с печи. Дядя не дал ответа ни на один из мучавших его вопросов, но странным образом Аксель почувствовал себя приободрённым.***
Вот и решили женить прелестную селяночку. Нили, сидя за столом, где все обсуждали этот брак, смотрела на всех и думала, как по-разному свадебный обычай устроен на её родине и здесь. У неё дома все, даже если б и знали, к чему идёт, и готовились — ни словом не упомянули бы про свадьбу, пока юноша не пришёл бы просить руки. И уже потом происходил разговор родителей. Здесь же они вперёд всё порешали и объявили. Какая-то часть её бунтовала и злилась. Эта часть, несмотря на обстоятельства и то, что обе они были девушками, хотела бы видеть Дженни только с собой, и грустила оттого, что это было невозможно. Впрочем, Нили с самого начала знала, что не обретёт никакого права на эту девушку. Знала и решила, что ей будет довольно и того, что есть. И чего теперь злиться? Как бы то ни было, свадьба была частью жизненного уклада. Хотя из-за того, что Дженни выглядела потерянной и грустной, у Нили сжималось сердце и хотелось её утешить. Одновременно это приносило ей гаденькое удовлетворение, ведь если бы Дженни обрадовалась новости, Нили чувствовала бы себя ещё хуже. А Аксель был её другом детства, и относилась Дженни к нему очень тепло! Сам юноша тоже производил приятное впечатление. Так что, да, Нилиас определённо чувствовала облегчение от того, что её подруга не рада такому повороту. На следующий день Дженни, как обычно, нашла её в охотничьем домике. И в этот раз Нилиас тотчас оторвалась от своих занятий и обратила всё внимание на неё. Теперь девушка не выглядела такой уж несчастной, однако всё ещё грустила. — Тебя всё это не обрадовало, да? — спросила Нили. — Я не готова, — пожаловалась Дженни ей и положила голову на плечо. «Тогда и не выходи, — хотелось ответить драконице, — откажись, протестуй, оставь всё как есть». Но чего уж точно не стоило делать, это давать очевидно плохие советы девушке, которая тебе небезразлична. — Никто не бывает готов на самом деле, — нашла наконец Нили более правильные слова. — И ты никогда не будешь готова. Но не оставаться же теперь в девках? — А ты это откуда знаешь? — на удивление, в голосе Дженни ей не то услышалась, не то почудилась обида. — Неужели тебя тоже сватали? — Нет, — Нили погладила её по волосам. — Но старшая сестра выходила замуж, и подруга. Обе плакали, хотя своих женихов любили. — И зачем только Аксель всё это затеял, — пробурчала Дженни. — А разве это он, а не ваши родители? — удивилась драконица. — Ну уж думаю, без него не обошлось, — нахмурившись, девушка отняла голову от плеча Нили и выпрямилась. — Обычно мнение жениха всё же учитывается. Жить-то с той, кого выбрали, будет он. — Странно у вас всё устроено, — проговорила Нили. Ничего не ответив, Дженни просто сидела и смотрела на свои руки с грустью и недовольством. Драконица снова испытала желание утешить её и избавить от всех печалей. Но разве это было возможно? — Слушай, а хочешь, я тебя покатаю? — внезапно предложила она. Дженни подняла на неё удивлённый взгляд, и Нили продолжила: — В драконьем облике. Над лесами. Хочешь? А то ты такая грустная, что мне смотреть на тебя больно. — Это чтобы я ещё больше жалела, что выхожу замуж? — спросила недовольно Дженни. Нилиас опешила. Она вообще впервые видела, чтоб раздражение её подруги было направлено на неё. А уж тогда, когда она предложила просто отвлечься и развеяться!.. Видимо, всё это было отчётливо написано у неё на лице, потому что Дженни, посмотрев на неё, тут же встрепенулась: — Прости, прости! Я сама не своя, не думаю, что говорю… Она взяла Нили за руки и заглянула в глаза: — На самом деле я была бы рада, правда. Это должно быть очень захватывающе. — И заставит тебя ещё сильнее жалеть? — уточнила драконица, чувства которой не исчезли вмиг, хотя извинения и смягчили её. — Ну… — протянула девушка, и Нили с удивлением уловила в её голосе смущение. — У меня же не будет возможности вот так к тебе бегать, — прошептала Дженни, снова погрустнев. — Мы почти не сможем видеться в лесу, как сейчас. Я буду скучать… На самом деле эта возможность рано или поздно и так должна была исчезнуть, ведь когда-нибудь Нили пришлось бы возвращаться домой. Но духу сказать это в лицо расстроенной девушке ей не хватило. — Говорили же, что вас осенью поженят, — вместо этого сказала Нилиас и ободряюще улыбнулась. — Время ещё есть. — Считай, что нету, — покачала головой Дженни. — Свадьбу потому и назначают заранее, что готовиться надо. Мне в том числе. Вот как сваты побывают, так всё, дел по горло. Затем она заглянула Нили в лицо. — Ты передумала? Я тебя обидела, да? — участливо спросила девушка. Ну как можно было злиться или обижаться на это милое создание! — Вовсе нет, — сказала Нили. — Только там холодно и ветер в лицо. Мне-то ничего, а ты лучше оденься, как по глубокой осени. И полетаем. И почему это ей не пришло в голову раньше? Ведь на самом деле покатать Дженни было отличной идеей, а Нилиас прекрасно умела летать с седоком — то был результат упорных тренировок под тщательным присмотром Штормового. Дженни исчезла переодеваться, а Нили пошла к пещере, возле которой было куда удобнее превращаться. Несмотря на то, что реакция девушки была негативной, как оказалось, причиной было нежелание расставаться! И это грело душу. Вскоре Дженни вернулась, вся укутанная. Одобрив её наряд, Нилиас стала объяснять ей, как правильно залезать, как держаться, как подать ей знак и чего делать ни за что нельзя. А потом она превратилась, и они полетели. Нили не могла знать, что испытывает её подруга, пока они летели, хотя ей было очень интересно. Она, за эти недели исследовавшая все окрестные леса, выбирала теперь маршруты покрасивее: чтобы под ними змеилась речка, чтобы поляны, холмы и пригорки было хорошо видать. Наконец драконица приземлилась на одной облюбованной широкой полянке и дала Дженни слезть. Девушка сначала опиралась ей на шею, а потом просто уселась в траву. Нили понимала, почему: ноги небось затекли с непривычки и не держали толком. Сгорая от любопытства, она обернулась в человечью ипостась, хотя обычно и не делала этого посреди леса, ведь тут не было её одежды, и она чувствовала себя незащищённой. Но в облике дракона нельзя было поговорить. — Ну, что скажешь? — спросила Нили, стараясь звучать небрежно. Дженни поглядела на неё, потом на себя, и, сняв с головы большой платок, протянула его подруге. С благодарностью его приняв, Нили укуталась. — Невероятно, — сказала наконец Дженни. — Сверху всё такое маленькое и красивое! А ты видишь это постоянно. Наша деревня — точно игрушечная. — Да, я к такому привычна, — согласилась драконица и села рядом, подложив угол платка. — А представь, как красивы горы и океан с высоты! — Я ни гор, ни океана и так-то не видела… — приговорила Дженни и вздохнула. — А хотела бы. И в этих словах снова читалась горечь неизбежности её судьбы. Не видя, как ещё она может помочь, Нили обняла подругу. — Ты не замёрзла там? — спросила она озабоченно. — Нет, совсем нет, — улыбнулась Дженни. — Это было чудесно. Спасибо тебе. — А ведь нам предстоит ещё обратный путь, — напомнила Нили, хитро улыбаясь. — Мы сейчас в трёх днях ходьбы от твоего дома. — В трёх днях! — ахнула девушка. — Я так далеко и не бывала. — Вот теперь побывала, — совершенно довольная реакцией, Нили обвела руками полянку. — Тут у вас очень красиво. Может быть, потому, что человека тут практически не бывает. Она была искренна. За проведённые здесь недели Нили успела полюбить эти леса и реки, изучить их вдоль и поперёк. Здесь климат был теплее и мягче, чем на её родине, и хоть сердце драконицы было отдано родным северам, часть его теперь занимало это место.***
Спустя два дня после объявления о помолвке Дженни слегла с лихорадкой. Вот так просто: вечером чувствовала себя просто неважно, а утром уже стала совсем никакая. Её оставили лежать в постели, сделали молока и мёда. Нилиас вызвалась посмотреть её так же, как старика Вуда. — Просто переутомилась и переохладилась, — был её вердикт. — Я ничего сделать не могу, ей нужно лежать и отдыхать. В этот момент лицо у Дженни стало виноватое, и Эми заподозрила, что дочь в курсе, почему это летом она переохладилась. Что же до утомления… — Что-то я не слышала, чтобы от усталости простужались, — сказала женщина. — Из-за усталости или нервных переживаний организм человека ослабевает, — ответила Нилиас авторитетным тоном. И Эми отмахнулась бы, но причин не верить ей именно в целительском деле не было. Девчонка была в этом хороша. Всмотревшись в её лицо, Эми не нашла там ни одного признака осознания, что большую часть нервных переживаний Дженни она вызвала самолично. В том, впрочем, не было полной вины Нилиас: она просто была инакой, и это вызывало конфликты. Тем не менее женщина с досадой смотрела на то, как драконица продолжает свою обычную жизнь, пока её дочка недомогает. Эми также злилась на мужа за то, как он вздумал порешать все проблемы одним махом, но слово — оно не воробей. Раз уж переговорил с Рошем, то дело действительно было решённое. Она вообще не находила себе места, тревожилась и злилась попеременно, ухаживая за Дженни. Та порывалась встать с постели и заняться делами, однако Эми не давала ей, понимая, что Дженни нужно окрепнуть. Ей, наверное, действительно нужен был отдых. К тому же если дозволить ей вернуться к делам, она наверняка бы убежала в лес к своей подружке, и это тоже не помогло её выздоровлению. В итоге дочь скучала в постели, играясь руками и делая непонятные жесты, будто ребёнок. Но так материнское сердце было спокойнее. Вопреки ожиданиям, Нилиас вернулась из леса куда раньше обычного: сразу после полудня. В это время за Дженни приглядывала бабуля Каталина, а Эми отлучилась. Вернувшись, она застала драконицу у постели дочери, а бабули нигде видно не было. Скорее всего, отошла, пока за болезной есть кому последить. Девушки улыбались и о чём-то разговаривали. Увидев Эми, Нилиас поднялась и обратилась к ней: — Я принесла кроликов, они в сенях. — Хорошо, — отозвалась Эми, улыбнулась Дженни, тоже устремившей на неё взгляд, и пошла за тушками. Ей было одновременно приятно и досадно от того, что драконица всё-таки что-то изменила в своём жизненном укладе ввиду болезни. На следующий день дочь была всё ещё слишком слаба, чтобы вернуться к работе. И видимо, она смирилась со своим новым положением, поскольку больше не рвалась вставать. Джейк, перед тем как уйти работать, подошёл к ней, тоже встревоженный недомоганием своей крошки. Эми не стала передавать ему слова про утомление, зная, что от этого не будет пользы. — Ну и что ты разболелась, крошка Дженет? — спросил он и присел рядом на корточки. — Я скоро поправлюсь, отец, — улыбнулась ему дочь. — Да уж постарайся! — он грубовато потрепал её по щеке. — Столько дел с твоей свадьбой, столько хлопот! Эми не нужно было приглядываться, чтобы увидеть, как дочь сникла. — Шёл бы ты, своими делами занимался, — беззлобно сказала женщина. — А уж Дженни разберётся со своими, она девочка умная. Муж не стал спорить и ушёл. — У меня и правда много дел, мама, — заговорила Дженни. — И я чувствую себя лучше. — Ага, а дохаешь-то как, — хмыкнула Эми. — Лежи, непоседа. Дженни проболела ещё два дня, ежедневно порываясь подняться и вернуться к обычной жизни, но мать её не пускала. Ей казалось, что будет лучше, если дочка полежит лишнего и наберётся побольше сил — ведь впереди были серьёзные перемены. Нилиас всё так же приходила к ней после полудня, и это, похоже, мирило Дженни с необходимостью отлёживаться. Пару раз Эми слышала краем уха, как драконица втолковывает ей о важности полноценного лечения, и сердце матери по отношению к ней ещё немного смягчилось. Может, и зря они подняли всю эту бучу.
