Люби и ненавидь

Мо Жань сидел в зале на обитой золотом лежанке и взглядывал, как прогорает уголь в округлой жаровне. Подле него сейчас не было старейшин из Жуфэн — на трон они его посадили и на радостях будто оставили в покое. Мо Жань, впрочем, понимал — всё не то и представлял на месте старейшины с роскошной бородкой и родинкой под глазом Наньгун Яна. Ему отчего-то казалось — они бы спелись, что один последний трус, что другой. Один не принял маму, другой упорно держался за собственную жизнь. Мо Жань почти ничего не знал об этом человеке, только то, что он прибыл издалека. Ши Мэй — живая — интересовала его больше, но, увы, следов её нигде не находилось, а напрямую спрашивать Мо Жань никого не мог. Только привычка Мо Жаня подмечать мелочи твердила — слишком правильная у неё речь и уверенности не занимать. Она будто хотела убедить — они едят один рис и делят тяготы одного путешествия, точь-в-точь повторяла его слова. Зачем ей так много убитых? Наверное, стоило попросить совета у учителя. Оставаясь здесь, учитель сказал — если дяде и тёте нужно уехать, он поможет. В окне показался шивэй в тяжёлых доспехах. — К его величеству нельзя, старейшина Юйхэн, не забывайте, кто вы. Учитель помолчал, спрятал руку в шубу. Изо рта его вырывался пар — к вечеру похолодало. Ох. Если учитель замёрзнет из-за этих вежливо-оскорбительных разговоров, Мо Жань разочаруется во всех благородных разом. Из темноты раздался голос евнуха Лю: — Ваше величество желает, чтобы я вмешался? Мо Жань быстро улыбнулся. Он подобрал евнуха Лю в деревеньке — прежде он служил вану в Цзяннани, но отчего-то остался не у дел и только лепетал, что император похож на его сына. Воины нашли это забавным и доложили Мо Жаню. Мо Жаню представился сначала Наньгун Ян, но его невероятным усилием ему удалось отогнать. Лучше пусть вместо отца будет отец-наставник Чу, даже дядя Сюэ подойдёт, он добрый, как Сюэ Мэн, но точно не Наньгун Ян. Получив одобрение Мо Жаня, евнух Лю, вышел на снег, видно, что-то сказал воину и привёл учителя. Учитель кланяться не стал, лишь обеими руками закрыл раздвижные двери, в темноте проговорил: — Тебе нужно лишнее действие, что-то неожиданное. Покинуть Сышэн и уйти в горы, взяв с собою хуцзюнь, например. Поймёшь, насколько близко тот человек и есть ли у него союзники. Мо Жань встал, отчаянно помотал головой. Если он уйдёт один, Ши Мэй, скорее, что-нибудь сделает учителю, но точно не обнаружит себя. Да и школа Жуфэн получит отличную возможность поквитаться с учителем — люди не прощают обид. — Не подходит. Тут у вас слишком много врагов, учитель. — Мо Вэйюй, тебе всего двадцать, а учитель прожил жизнь, он знает, каковы эти люди, он справится с ними. Мо Жань кивнул. Всё верно, учитель прав, но разве учитель один, чтобы справляться самому, чтобы пытаться выжить среди людей, для которых кровь важней всего? Они будто тот дракон, ничего не видят, кроме крови Наньгунов? Мо Жань мрачно проговорил: — Мне уже двадцать, учитель. Прошу, потерпите, скоро я скажу правду. Только давайте в горы мы поедем вместе, на лошадях. Конечно, мы не увидим холмов, покрытых зеленью, но, верно, увидим другое.