Молочный чай с тапиокой

До конца каникул оставалась ещё неделя, и Тэхён упросил-таки Чонгука сгонять с ним по магазинам, чтобы обновить гардероб. Для младшего в магазинах всё было просто и понятно: вот тут продают огромные футболки, здесь несколько вариантов джинсов, а там худи. Он не заморачивался: просто покупал всегда одну и ту же модель одежды в разных цветах и носил попеременно. Ему шли даже балахоны. Чонгук имел тот тип фигуры, который вызывал стон восторга и зависти у всех — песочные часы с широкими плечами, удивительно узкой талией и красивыми мускулистыми бёдрами. Он не был сладким мальчиком, скорее выделялся маскулинной красотой. Лицо было жёсткой лепки, но на нём светились большие чёрные глаза. Из украшений только серьги-кольца. Одежда была под стать — простая и брутальная. Тэхён же был в вечном поиске одежды и стиля. От природы скорее худощавый, он не отличался атлетическим сложением. Поэтому мог позволить себе странные вещи, которые практически стирали гендер. Удивительным образом женские вещи не смотрелись на нём пошло и не тащили за собой флёр трансвестита. Тэхён мог надеть блузку с лентами на шее, повязать бант и при этом выглядеть как самый сексуальный мужчина на свете. В другой раз он облачался в старомодный костюм с широковатыми укороченными брючинами — и всё равно выглядел как модель. Он играл с одеждой и всегда выигрывал. Его лицу подходил фактически любой стиль. Он был одним из тех редких людей, которые вписывались в стандарт золотого сечения. Однажды на лекции они разбирали пропорции гармонического деления, накладывая виртуальную маску на фотографии лиц друг друга, и оказалось, что Тэхён почти идеально подходит под «божественную пропорцию». Он был азиатом, но имел нехарактерные черты лица: ровный нос с высокой спинкой и огромные для корейца глаза. Широко расставленные, большие, с увеличенной радужкой — его глаза казались почти мультяшными. — Всё, Тэхёни, ты купил кучу барахла. Сначала носи это, потом сходишь и купишь ещё кучу ненужного барахла. Всё равно сейчас придём в общагу, ты по-новой перемеришь и потащишь сдавать. Пойдем есть. На пятом этаже есть фудкорт. — Они приехали в Молл на другом конце города уже под вечер, Тэхён два часа истязал младшего, таская по магазинам. Теперь терпению Чонгука настал конец. Он хотел есть, спать и не видеть больше магазинов с одеждой. Здание торгового комплекса было новым — Молл только открыли, всё сияло свежестью и чистотой. Галереи магазинов казались бесконечными. Друзья искали лифт, который мог бы увезти их выше к ресторанам быстрого питания. Людей было уже немного, до закрытия оставался всего час. Поэтому Чонгук спешил. Они выпустили из лифта пассажиров и вошли внутрь только вдвоём. Лифт поехал вверх, но внезапно плавно дернулся. Световое табло замелькало, смешивая и чередуя цифры. Лифт мягко остановился где-то между этажами. Яркое освещение моргнуло, потухло, а затем включился тусклый резервный свет. — Ну приехали! — Тэхён потянулся к кнопке колокольчика, чтобы вызвать дежурного. — Здравствуйте! Мы застряли. Да я без понятия, что это за часть здания. Мы были на третьем этаже возле зоомагазина, зашли в ближайший лифт. Послышался металлический голос, который оповестил, что вызов принят, но придётся подождать. Здание молла было только запущено в эксплуатацию, подъёмники часто ломались, и в эту минуту бригада вызволяла пассажиров другого лифта в противоположном конце здания. — Ладно, подождём. Потерпишь ещё сорок минут без еды, Чонгуки? — Тэхён оглянулся на младшего, который притих в углу и выглядел в слабом свете как-то уж слишком пугающе бледно. — Чонгука? Чонгва, ты чего, а? Чонгук обхватил себя руками, низко опустил голову и тяжело дышал. Тэхён недоверчиво подошёл ближе и заметил на лбу и над верхней губой младшего испарину. Того слегка потряхивало, лицо побледнело до зелени. — Эй, ты лифтов, что ли, боишься? Застревал раньше? Посмотри на меня, мелкий. Ну! Посмотри! — Тэхён обнял трясущегося Чонгука, положил его подбородок себе на плечо и притянул как можно сильнее. — Они скоро придут, и мы выйдем отсюда. Ты же со мной, вот я. Нормально всё будет. Давай, садись на пол, я тебя сейчас обниму, и всё будет хорошо. Тэхён бормотал успокаивающие глупости, усаживая Чонгука на пол. Он помассировал ему ладони, потом сел сверху, оседлав его бёдра. Просунул руки под мышки и прижался всем телом. — Смотри, мы будем крабиками. Давай, обними меня, — он сам поднял руки Чонгука и, выворачиваясь, положил их себе на спину. Через рубашку почувствовал, какими ледяными и потными были ладони. — А теперь мы поиграем в циклопов. Упрись в мой лоб своим лбом, и теперь носом. Смотри мне в глаза. Видишь?! Теперь мы циклопы, у нас один глаз! Чонгук в этот момент соображал мало. Он просто слушал успокаивающий игривый голос старшего и доверял ему себя. Тэхён же вполне осознавал всю нелепость их позы — он сидел верхом на парне, утыкаясь ему в лицо. И только надеялся, что лифт не откроется в эту секунду и никто не увидит их своеобразных объятий. Чонгук глубоко дышал, слегка приоткрыв рот. Он старался сосредоточиться на циклопьем глазу Тэхёна. А старший в миллиметре от него ловил себя на чем-то странно знакомом. Он почти осязал неспокойное дыхание Чонгука, нос щекотал тёплый воздух, который заставлял что-то вспоминать. Тэхён тряхнул головой, прогоняя странные мысли, прижался щекой к уху младшего и начал бормотать успокаивающие слова о том, как они сейчас купят еды, пешком спустятся на первый этаж по лестнице, доедут на такси до общаги, поедят и лягут спать сытые и довольные. Чуть снизу послышались голоса, перемежающиеся ругательствами. Бригада ремонтников пришла вызволять их из железной коробки. *** — Ну ты как? — Они уже сидели на своих кроватях, втыкая перед сном в телефоны. Тэхён видел, что младший давно успокоился, поэтому решил выяснить подробности. — Да я застрял как-то по детству в лифте один. И там свет всё время мигал. Страшно так было! И вроде ждал недолго, пока меня вытащат. Но так орал, что слышал весь дом. Мне показалось, что я вечность там сидел. Я лифтов не боюсь, а застревать боюсь. Чонгук быстро откололся, нервная система отключилась после стресса. Но уже через час дневные переживания переползли в его беспокойный сон. Тэхён ещё не спал, сёрфил по соцсетям и слушал, как младший начал бормотать с закрытыми глазами. Он постанывал и тоненько скулил, как маленький ребёнок. Тэхён присел на край его кровати и положил ладонь на лоб. — Эй, Чонгуки, я с тобой. Я тут, я с тобой. — Тэхён забрался на кровать и лёг сверху на одеяло, обхватил Чонгука рукой и прижал ногой. Тот задышал спокойнее, заворочался, лёг на бок, лицо его оказалось прямо напротив глаз Тэхёна. Старший успокаивающим жестом стал гладить густые волосы, перебирая пряди. Чонгук вздохнул со всхлипами, как делают маленькие дети после продолжительных слёз. Тэхён улыбнулся. Этот большой мускулистый парень сейчас был такой уютный, мягкий, с приоткрытым во сне ртом. Тэхён закрыл глаза, погружаясь в дремоту рядом с тёплым Чонгуком, на котором так удобно сейчас лежали его руки и ноги. Тэхён чувствовал дыхание младшего - запах зубной пасты смешивался со сладковатым знакомым ароматом. Мозг сам стал прокручивать варианты. Перед сном его трудно контролировать. Тэхён сглотнул. Внутри что-то сжалось, руки слегка вспотели, он медленно выдохнул. Между лицами было сантиметров пять. Он всего лишь хотел проверить. Странная мысль не давала ему покоя, она зацепилась крючком ещё там, в лифте. А теперь Чонгук спал, и ничего такого ведь. Тэхён просто капельку проверит. Сердце заколотилось, и он испугался, что этот стук такой громкий. Полежал, успокаиваясь. Продвинулся на пару сантиметров ближе. Губы Чонгука уже совсем близко. В паху Тэхёна что-то скрутилось узлом. «Это от страха», — подумал он. Двинул головой дальше и накрыл губами приоткрытый рот. Он понимал, что делает странные для друга вещи, но зашёл в своём опыте уже слишком далеко, чтобы отступать. Тэхён слегка раздвинул губы и просунул свой язык в рот Чонгука. Он успел пройтись лишь по краешку зубов, когда Чонгук во сне сомкнул губы. Тэхён быстро отстранился. «Bubble Tea», — стучало в мозгу. Вкус губ, аромат дыхания, мягкие губы Чонгука — всё это напоминало о том поцелуе с завязанными глазами. «Да нет, это же Чонгук, что за херню я придумал». Тэхёну казалось, что он сам всё выдумал и нагрел голову. Они дружили больше двух лет, ничего такого не было. Вообще ничего. Спали с девчонками, жили вместе, ходили друг перед другом хорошо если в трусах. Тэхён мягко перебрался к себе на кровать, понимая, что этот дебильный поцелуй завёл его не туда. Чонгук вообще ни при чём, мало ли какой там Тэхёну показался спьяну вкус поцелуя. А теперь младший лежит фактически изнасилованный во сне, а старший страдает хернёй. Было неловко, а сердце колотилось. «Завтра потрахаюсь с какой-нибудь девчонкой». С этими мыслями Тэхён провалился в сон.