Молочный чай с тапиокой

Утром Тэхён делал вид, что спит, пока Чонгук в одних труселях расхаживал по их небольшой комнате. Старший исподтишка рассматривал спортивную фигуру, кубики на прессе и жёсткую задницу соседа. Вспоминать свои ночные поползновения было неловко, но из-за этого появился новый интерес. Смотреть на Чонгука было приятно, ну вроде как на очень красивую античную статую. Хлопнула дверь в душ, зашумела вода. Слишком живое воображение Тэхёна мигом нарисовало, как Чонгук голый моется в душе, а возможно ещё и спускает пар. Утро, молодое тело, все дела. Старший распахнул глаза, сглотнул, слюны во рту было слишком много. «О, не-не-не, закончили». Его раздражали эти непрошеные мысли и дебильные реакции на них. — Хён, пойдем поедим, вставай, а! Мне одному скучно! — Чонгук вывалился из душа вместе с запахом мыла, подошёл и взлохматил волосы Тэхёну. Потом спустился ладонью к плечу и начал массировать, чтобы разбудить старшего. — Шею массируй, тогда встану, — Тэхён перевернулся на живот, упираясь лбом в подушку и подставляя шею и плечи под горячие руки младшего. Чонгук начал методично проминать трапецию, мягкими движениями проглаживать мышцы. Это была их традиционная игра, но сегодня Тэхён ловил себя на мысли, как ласково и как долго младший всегда делал ему массаж. Чонгук повел руками ниже, оголяя спину, ведя пальцами вдоль позвоночника. Тэхён покрылся мурашками. Прикосновения были приятными и больше походили на ласки. Тэхён вдруг осознал, что именно так Чонгук ему всегда и делал массаж. Он повернул голову набок, упёрся взглядом в ноги младшего, который сидел на краю кровати. Стесняясь самого себя, провел глазами чуть выше и увидел объём в нижнем белье. У Чонгука явно намечалась эрекция. Тэхён заёрзал: — Ладно, давай вставать. Я в душ. — Он отводил взгляд от соседа, но внутри себя почему-то чувствовал удовлетворение. Тэхёну нравилось ловить интерес. Его интриговали эти непонятные «дружеские» отношения. *** В студенческой столовой было немноголюдно, столики пустовали, многие разъехались по домам на каникулы. Заспанный Чимин тихо пил кофе под аккомпанемент весёлого и вечно бодрого Хосока. Тэхён и Чонгук присели с подносами к ним. — Планы? — Спать, — сказал Чимин. — Пойду в танцевальную студию, — это Хоби. — На тренировку по боксу, потом на подработку. — Чонгук по вечерам часто подрабатывал в круглосуточном магазине на территории студенческого городка. — То есть ночью тебя не ждать? Отлично. Я пойду на охоту. Мне нужна девчонка, — краем глаза Тэхён отслеживал реакцию Чонгука. И с удовлетворением отметил, как тот слегка недовольно скривил губы. Тэхён и сам толком не понимал, зачем дразнит младшего и зачем затеял эту игру. Он просто почувствовал интерес к себе и решил его закрепить. Эгоистично? Абсолютно. Но Тэхёну нравилось купаться в обожании, он привык, что его хотят и обхаживают. А включить мозги и подумать, зачем ему в гареме ещё и Чонгук, он просто забыл. — Миён! Как настроение? — Тэхён рванул навстречу девушке, которая направлялась к соседнему столику. Его преображение из веселого придурка-друга в коварного соблазнителя заняло две секунды. Чонгук проводил его тяжёлым взглядом. Он видел десятки девушек рядом со своим другом, но всё ещё не привык к его блядскому характеру. А теперь смотреть на Тэхёна и очередную красотку стало труднее. Он и сам не мог себе ответить на вопрос, на кой хрен он тогда напился и поцеловал его. Сейчас Чонгук залипал на этих губах. Всё у Тэхёна не как у людей. Когда он смеялся, то походил на щенка, у которого при улыбке высоко-высоко поднималась и причудливо изгибалась верхняя губа. Чонгук хотел, чтобы эта улыбка предназначалась ему, но отлично понимал, что не-а, этого не будет. Они друзья. И перешагивать эту черту он не станет, чтобы не потерять Тэхёна. А поцелуй… Это был единственный шанс, который он украл. Ну а то, что теперь ему снился Тэхён с чёртовой чёрной лентой на глазах, вообще никому знать необязательно. *** Чонгук остервенело колотил тяжелый боксёрский мешок, выплескивая ненужную злость на самого себя. Он попытался было поработать с каплевидной грушей, но юркий снаряд требовал большого сосредоточения и мгновенной реакции, и Чонгук постоянно промахивался, терял ритм и бесился ещё больше. Он понял, что смотрит на Тэхёна не только как на друга ещё на втором курсе. Они жили вместе целый год, тёрлись жопами в небольшой комнате общежития, обнимались, когда вечерами смотрели сериалы (обнимался Тэхён, Чонгук просто смирился с тактильным другом), ходили на лекции, болтали о самом стыдном, и всё было отлично и понятно. Однажды вечером Тэхён уснул раньше обычного, пока Чонгук всё ещё корпел за столом с домашкой. Учёба давалась младшему нелегко. Он добывал знания жопой, то есть усаживал свою пятую точку и учил, пока та не отнималась. Тэхён начал бормотать во сне, он всегда сильно ворочался, раскидывался, вечно с кем-то спорил, когда спал. Чонгук знал, что успокоить его можно, если впихнуть в руки подушку. Старший обхватывал её руками и ногами и тогда спал тихо. Подушку приходилось жертвовать свою, давно пора было купить ещё одну, но всё как-то забывалось. Чонгук тогда как обычно приподнял безвольную руку, чтобы впихнуть подушку, да так и застыл, глядя на расслабленное лицо Тэхёна. Тот выглядел так нежно. Закрытыми глаза выглядели почему-то ещё больше обычного, а губы припухшими со сна. При неярком свете торшера Тэхён был мягкий, уютный, без этих своих дьявольских ухмылок и взглядов. Чонгук провёл пальцем по верхней пухлой губе старшего. Испуганно отдёрнул руку, когда Тэхён начал чмокать во сне, и перебрался на свою кровать с ногами. С той ночи в голове началось строительство Великой Китайской Стены — от Тэхёна. Чонгук прошёл все стадии от отрицания до принятия. На стадии гнева старший немало отхватывал, не понимая, за что получает. И тогда в жизни Чонгука появился бокс. В зале можно было «избить» свою дебильную привязанность, которой пока не было названия. В тот же период появилась и подработка в круглосуточном магазине — лишь бы не следить за Тэхёном, не залипать на пухлую губу, не видеть, как тот клеит девчонок, как обнимает всех вокруг себя. Нахера он его поцеловал? Удар, ещё удар. Серия. Тяжелый мешок слегка покачивается, красная обивка проминается под агрессивным натиском. Сегодня техника коту под хвост. Чонгук думает, как Тэхён снова приведёт к ним в комнату временную партнёршу, как будет ласкать её. Целовать этими самыми губами. И от этих мыслей по венам разливается яд. Он всегда думал, что это такая фигура речи для описания ревности. А нет. Реально: тело будто щиплет, и кислота выжигает нутро. *** Секс с Миён пошёл не по плану с самого начала. Во-первых, она зачем-то поминутно брызгала в рот мятный освежитель. «Изо рта у неё, что ли, воняет? Кариес?» Во-вторых, поцелуй с ней напоминал чистку зубов. Он будто погружал язык в ядрёную зубную пасту. В-третьих, Миён пищала. Тэхён смирился с тенденциями азиатской моды с легким намёком на педофилию, но в целом не поддерживал. По какой-то причине кореянки решили, что мужчинам нравятся детские высокие голоса, и даже самые басистые девушки переходили в разговоре на ультразвук. Это были нифига не колокольчики, да. Он вздрагивал от визжащего «оппа!» Хорошо хоть в Корее не очень прижилась японская мода на женскую косолапость. Во время секса Миён начала пищать. Не стонать, нет, а именно пищать «И! И! И!» под каждую фрикцию. Тэхён не мог понять, делает она это от великого наслаждения или просто начиталась дебильных женских журналов «как возбудить мужчину стонами». Меж тем возбуждение стало опадать прямо в середине процесса, и Тэхён испугался позора. Он стал толкаться ещё сильнее и чаще, а Миён заверещала на манер морской свинки. «Заткнуть ей рот подушкой?» Пришлось затыкать рот поцелуем и нажраться мятного освежителя. Как это всё закончилось, он вспоминать не хотел. Закончилось- и прекрасно. В ду́ше он раздумывал, как теперь аккуратно выпроводить из комнаты пищащую любовницу и желательно больше никогда с ней не пересекаться. Ему хотелось почистить зубы (тут начинались гнусные ассоциации), поменять белье и немножко подумать о Чонгуке. Что именно он хотел подумать о Чонгуке, было пока непонятно, но любопытно. — Мне к Чимину надо, — просто бросил Тэхён, не пытаясь объясниться или быть обходительным после секса. Девушка защебетала что-то о следующей встрече, он неубедительно покивал и небрежно потрепал её по волосам, прощаясь. Так заканчивались все его интрижки. Ему не было стыдно, потому что свои короткие намерения он обозначал сразу. *** Чонгук решил морозиться. Ему не за что было злиться на Тэхёна, тот вообще был не в курсе, кто его целовал. Но Чонгук сам себе всё в голове придумал, сам поговорил и сам обиделся. Дебил? Несомненно. Но это не мешало морозиться. Утром он тихо пробрался в комнату после ночной смены в магазине, Тэхён спал задницей кверху на чистых простынях. Грязные валялись кучей на полу у кровати. «Девица всё-таки была», — с раздражением отметил младший, нагрел себя ещё больше и завалился спать. Добудиться его Тэхён так и не смог. Один позавтракал, один сходил по магазинам, потом до вечера завалился к Чимину. Чимин страдал. Тема его печалей всегда была одна и та же. Он считал себя толстым. У Чимина были два варианта поведения: он жрал — он ничего не ел. С этого дня он голодал, пил только воду, мучился от запахов пищи, от лёгкой головной боли и раздражения на всех. — Я нажрал три килограмма, и теперь мне тяжело танцевать. — Тебя снова кто-то потрепал по щекам и что-то сказал? — Тэхён знал пусковые крючки друга и откуда начинались страдания. Юношеская припухлость когда-то стала основой комплексов. Щёчки с возрастом прошли, а комплексы остались. Чимин изводил себя диетами, танцами, спортом, падал в обмороки, худел, а потом неизменно срывался и набирал килограммы обратно. — Я ненавижу свои щёки, ненавижу свой заплывший живот и то, что я такой слабый! — Ты идеальный, Чимини! У тебя скульптурное лицо и кубики пресса. Пойдём поедим, просто положи себе маленькую порцию. — Нет! Я пойду в зал, — пробурчал Чимин, закидывая в сумку спортивные штаны и футболку. Тэхён по опыту знал, что теперь друг будет изводить себя в зале несколько часов, чтобы потом отрубиться от усталости и не думать о еде. Потихоньку подкатывал вечер, и теперь целью стал Чонгук. Его хотелось расшевелить, потыкать палочкой, увидеть какие-то эмоции. Тэхён был заинтригован. Если его поцеловал Чонгук, то что это было? Мысль не рождала в нем отвращения, скорее жажду охоты и прилив адреналина. В комнате были задернуты шторы и висел полумрак. Чонгук сидел на кровати по-турецки и резался на телефоне в игрушку. Он слабо кивнул на приветствие соседа, не отводя взгляда от экрана. Тэхён усмехнулся и забрался на кровать к Чонгуку, поёрзал, устраиваясь у него за спиной, окольцовывая тело ногами. Это была его традиционная поза — сидеть прижавшись к соседу, положить подбородок ему на плечо и следить за вспышками на экране. Сегодня эти объятия стали частью игры, которую затеял Тэхён. Он пальцами провел сзади по шее Чонгука, отводя волосы, а потом начал дуть тонкой холодной струйкой воздуха. — Щекотно. Не мешай мне. — Мне скучно, Чонгука-а-а. Тэхён прекратил дуть, но раскрыл рот, приложился к коже на шее и начал выдыхать горячий воздух, почти обжигая кожу. Он почувствовал под губами мурашки, и как замер Чонгук, пропуская ход игры. Чонгук скосил голову набок, подставляя оголённую кожу. Тэхён улыбнулся, набрал в грудь побольше воздуха и приник губами к шее, широко раскрыв рот. Он выдыхал из себя горячий воздух, прижимался к Чонгуку и чувствовал, как сильно у того стучит сердце. Это заводило. Тэхён снова набрал воздуха и, не отрываясь губами от шеи, повел горячий поток вверх к подбородку. Чонгук беспокойно дернулся, когда почувствовал, как близко их губы. Но тут старший дошёл до лица, сделал губы трубочкой и игриво чмокнул в уголок рта. Чонгук наконец смог выдохнуть. Кожа горела в тех местах, где прошёлся Тэхён. В паху ощутимо пульсировало. Он остекленело смотрел на кровать перед собой и пытался понять, что это только что было. Дружеская дурацкая игра? В принципе, вполне в духе Тэхёна, у которого были реальные проблемы с границами чужого тела. — Пойдём есть, а, Чонгуки? — как ни в чем ни бывало заявил Тэхён, снова отползая за спину младшего. Он неловко тянул футболку вниз, потому что словил эрекцию от собственного спектакля. Его завели эти кошки-мышки, особенно когда он увидел поплывший взгляд Чонгука. 1:0