Молочный чай с тапиокой

— У вас десять дней на выполнение задания. Работы принимаются в электронном виде, каждое фото должно быть разобрано, описание делаем по схеме. Ваша задача дать мне эмоцию, а не порнографию. — Препод по искусству фотографии был, в общем-то, неплохим мужиком. Он умел заинтересовать своим предметом, а не заставлял бесконечно сидеть в библиотеке и делать описания снимков великих фотографов. — Разбивайтесь на пары сами. Для особо одаренных подчеркну, что эротическая фотография подразумевает не только обнаженное женское тело, но и мужское. Вперёд! Тэхён толкнул плечом соседа по парте. Он не спрашивал, скорее утверждал: — Чонгуки, будешь моей парой, — прозвучало двусмысленно, но Тэхён только этого и добивался. Он откровенно дразнил и выводил на эмоции. Чонгук снова завис. Он зависал накануне, когда Ким ловко спрыгнул с кровати после небрежного чмока. Он зависал в круглосуточном магазине, где они позже перекусывали рамёном, он тупил утром, когда собирался на пары. Он хотел дать определение тому, что происходило. Тэхён делал вид, что абсолютно ничего не изменилось. Прям вот друзья-друганы-бро. Чонгук бесился на себя и свою разыгравшуюся фантазию. — Надо найти моделей для фото, прописать сценарии, сделать наброски, арендовать зал для фотосессии, хорошо, что техника есть. — Чонгук собрался, разобрался и снова собрался. Засунул рефлексию подальше, а эмоции поглубже. Он загибал пальцы, заранее планируя будущую работу. — Сегодня не моя смена в магазине, можем вечером засесть в библиотеке и накидать схемы. Чонгук отлично рисовал и мог накидать абрисы, схематичные изображения фигур, а Тэхён обладал хорошей фантазией и всегда выдавал десятки вариантов. Они уже не в первый раз делали задания по искусству фотографии, правда ню им ещё не задавали. — Моделей-девчонок беру на себя, — Ким лукаво улыбнулся, — мужскими моделями будем мы с тобой. Грех не отфотать твою задницу, Чонгуки. Не зря же ты так стараешься в зале. — Фотки в стиле ню. Ты готов снять трусы перед камерой, а, Тэхёни? — младший пытался перевести всё в шутку, но заметно напрягался. — Во-первых, никого не придется уговаривать, во-вторых, ничего такого в кадре всё равно не будет, в-третьих, мы учимся на режиссуре, и пора привыкать. «В-четвертых, я сделаю легальные фотографии голого Тэхёна», — смущенно подумал Чонгук. И мысленно начал придумывать будущие кадры со старшим в главной роли. *** Вечером за столиком в библиотеке висела неловкая тишина. Они обложились альбомами с иллюстрациями и оценили то, что им предстоит сделать. Ню — не порно, но задорно. Чонгук делал наброски, Тэхён сидел прижавшись к нему, чтобы видеть рисунки, подсказывать и водить длинным указательным пальцем по листу. — Тебе не кажется, что это слишком? Фактически это поза «шестьдесят девять», давай уж тогда просто снимем крупным планом возбужденный член да и всё! — краснея, возмущался Чонгук. — Ты мыслишь шаблонно! Я уже знаю, какие будут снимки у остальных: она впереди, он сзади, его руки прикрывают ей «стыдные» места. Так и будет, говорю тебе. Давай сделаем что-то на грани, расшевелим этот пансион благородных девиц! — У Тэхёна огненно горели глаза, и спорить с ним в этот момент было почти невозможно. — Шестьдесят девять будешь делать сам, я на такое не подпишусь. — Посмотрим, на что ты подпишешься. — Тэхён легонько ухмыльнулся и протянул руку к волосам младшего. Запустил пальцы в завитки у шеи и стал слегка царапать ногтями кожу. — Напишу-ка я Соль, у неё отличное тело для фото, и мне она не откажет. Чонгук дёрнулся. В последнее время с Тэхёном он чувствовал себя как на качелях. То проваливался в дебильные фантазии, то взлетал в отрезвляющую реальность. Так и до тахикардии недалеко. В фотостудию для студентов удалось попасть уже через три дня. Они были одними из первых, кто сформулировал будущий проект и сделал наброски. Камера у Чонгука была своя и неплохая — подарок отца на день рождения. Объектива всего два, но для портретной съёмки много и не надо. Оборудование, свет, задники и какие-то декорации были в зале. Соль сидела на полу, обернувшись простынёй, пока парни расставляли свет. Они то включали, то выключали освещение, таскали софиты с места на место, то врубали фонари по полной и создавали эффект прозекторской. Делали это всё они точно как и Соль — в простынях. Надо было дождаться, пока с тела сойдут следы от резинок носков и трусов. А потому выглядели нелепо, бесконечно спотыкаясь и путаясь в ткани. — Ребята, у меня всего два часа, отпустите меня, мне делать домашку, я хочу есть и мне неловко тут в одной простыне на полу, — тихонько поднывала девушка из угла. — А всё, я всё придумал, давайте начинать. — Чонгук, наконец, был удовлетворен расстановкой софитов, сложив будущие кадры в голове, — Тэхён, раздевайся. Сначала сделаем парные снимки, чтобы отпустить Соль. Отвязный в мирной жизни Тэхён ощутимо напрягся, когда понял, что вот прямо сейчас ему придётся полностью снять с себя всё. Чонгук усмехнулся, видя метания друга: — Ну что, Тэхёни, начнём с «шестьдесят девять»? — Э-э-эм, давай что-то попроще, — Тэхён осознал, что все его пошлые мечты придётся воплощать перед камерой ему же самому. — Давай ту, с руками вверх. Соль скинула свою «тогу» и вступила на фотозону. Тело девушки было совершенным: грациозные плечи, узкая талия, изящные ноги и бедра, и, наконец, небольшая округлая грудь. Тэхён знал кого звать на фотосессию, когда-то он спал с Соль. Они проводили время по обоюдному согласию и не оставили за этими встречами никаких обид. Тэхён быстро отбросил в сторону свою простыню, понимая, что стыдиться поздно. Его худощавое тело с широкими плечами и узкими бёдрами отлично гармонировало с изящной фигурой девушки. Тэхён старался не думать о том, что он абсолютно расслаблен там, и как это выглядит прямо сейчас. С другой стороны, эрекция в этот момент была бы точно неуместна. В Чонгуке боролись демон и ангел. Он как художник рассматривал совершенные тела своих моделей, выбирая лучший ракурс, чтобы сделать фотографию максимально ёмкой. Другая его половина отчаянно ревновала. Поза предполагала близкий контакт. — Соль, руки подними вверх и перекрести ладонями наружу. Тэхён, одной рукой фиксируешь ей запястья, вторую руку на грудь Соль, — Чонгук говорил монотонно, скрывая внутреннее волнение. Соль и Тэхён создавали удивительно красивый дуэт грациозных тел. Их руки и ноги переплетались. Соль откинула голову назад, приоткрывая рот, а Тэхён прикасался губами к её подбородку. — Следующий план крупный. Вы можете обмотать бедра простынями. Соль, посмотри на рисунок, как это будет, — Чонгук поднёс карандашные наброски, на которых был прорисован профиль мужчины, приникающего губами к соску. — Тут будет несколько вариантов, ты, пожалуйста, сильно не смущайся. — Чонгуки, больше всех тут смущаешься ты. Мы с Тэхёном спали. Он не сделает сегодня ничего нового, — игриво хихикнула девушка. Чонгук вспыхнул. Кадры получались возбуждающе красивыми. Тэхён не любил статичность. Он обхватил грудь девушки ладонью и начал большим пальцем играть соском, наклоняясь вперед, чтобы лицо попадало в крупный план. Потом приник губами к розовой плоти, при этом сделал букву V, приподнимая округлую грудь своими длинными пальцами. Соль порозовела. Чонгук щёлкал затвором, стараясь глядеть только в объектив. Его слегка потряхивало в момент, когда Тэхён облизывал грудь девушки. Глаза старшего были мутноватыми, если он и играл в возбуждение, то слишком хорошо. Живое воображение Чонгука дорисовывало картинки жаркого соития этих двоих. Несложно было представить, как Тэхён ласкал, как брал её в разных позах, как закатывал глаза. Это было слишком. — Следующий кадр, меняемся. — Тэхён откинулся назад и начал движение в сторону камеры и штатива. Он краем глаза всё время отслеживал реакции Чонгука. И когда увидел играющие желваки и сузившиеся глаза, решил, что пора прекращать. — Давай Чонгуки, та идея с мокрыми прилипающими рубашками. Только надо включить ещё пару обогревателей. На деревянных ногах Чонгук пошёл в угол готовиться к новой фото-сцене. Задумка была несложной: мокрое тело, мокрые белые рубашки, через которые легко угадываются обнаженные тела. Он намочил рубашки, взял пару бутылок с водой, чтобы окатить из них себя и Соль. — А ты мощный парень, — Соль неприкрыто смотрела на тело Чонгука, её озорной взгляд опустился ниже, она протянула: — О-о-о, весь мощный. В этот момент абсолютно обнажённый Чонгук натягивал мокрую липнущую рубашку. Он замечал, что на него оценивающе и восхищённо смотрят две пары глаз. Он закусил губу и постарался никак не выдавать своего смущения. Если раскованный Тэхён легко мог позволить себе ходить перед ним в комнате голым, то Чонгук обычно всегда выходил из душа в белье. Теперь он чувствовал на себе любопытный взгляд соседа. — А теперь давайте-ка я полью вас водичкой, — Тэхён быстро окатил из бутылки девушку и повернулся к Чонгуку. С шаловливой ухмылкой он начал медленно поливать младшему на плечи, а потом переместил горлышко ближе к животу. Вода полилась вниз к паху, и без того мокрая рубашка облепила всё, что прикрывала. — Действительно мощный, — он сверкнул глазами и отправился в сторону камеры. Чонгук плохо понимал, как проходила фотосессия дальше, оглушённый словами Тэхёна. Мысль о том, что старший нарочно пытался рассмотреть его, возбуждала. И с этим возбуждением он сейчас боролся прямо перед объективом. Очередная поза была на грани: девушка стояла на коленях, протягивая руки вверх по телу Чонгука, её чуть развернутое на камеру лицо фактически упиралось в пах. Под абсолютно мокрой рубашкой читались упругие бедра и высокая грудь. Чонгук вплетал руки в её мокрые волосы и смотрел вниз. — Это действительно мокро и горячо. — Тэхён кружился вокруг них, делая кадр за кадром. — Это, конечно, минет в чистом виде, но как же это чертовски красиво! — Тэхёни, у меня дико болят колени, и я замерзла, — заныла Соль, — если ты всё снял, то давайте уже дальше без меня. — Ок, детка, ты можешь идти. Чонгук, скидывай рубашку, настало время твоего сольного выступления. Стараясь делать вид, что ему абсолютно всё равно на то, что он обнажён, Чонгук приготовился для следующих снимков. Ничего особенного, просто сидящий на полу человек. Ставку они делали не на позу, а на игру света и тени. Подсветкой в эту минуту занимался Тэхён, переставляя лампы с места на место. Никто не заметил, как закрылись двери за ушедшей девушкой. — Я хочу немного дополнить твой образ. Оденем тебя немного, если ты не против, — Тэхён достал рулон черной широкой атласной ленты, подошёл к Чонгуку и перевязал ему глаза. «Лента? Он обо всём догадался?» — сердце Чонгука грохотало от пришедшей в голову мысли. Он сидел на полу абсолютно голый, ничего не видя перед собой, и понимал, что его беззастенчиво рассматривают. Все чувства обострились до предела, он был уязвим и открыт. Услышал щелчки камеры — Тэхён приступил к делу. — Повернись на меня и напряги руки, чтобы были видны мышцы, — старший командовал слегка осипшим голосом. — Теперь откинься назад, удерживаясь на руках, нет, руки дальше. Еще дальше, Чонгук! Чонгук услышал движение и почувствовал, как Тэхён трогает его руку, отводя дальше за спину. Следующее прикосновение застало его врасплох. Тэхён положил руку на грудь и слегка повел пальцами вниз. Чонгук задохнулся. — Давай, Чонгук, нам нужны мурашки в кадре, — Тэхён лёгкими касаниями передвинулся к рёбрам, провёл прохладными пальцами вниз к бедру, но резко отдёрнул руку. — А вот и мурашки. Оба умолчали о том, что тело на эти прикосновения отозвалось не только мурашками. Чонгук не мог это контролировать или остановить. Эрекция не была откровенной, но уже достаточно заметной. Тэхён отступил, схватил фотоаппарат и возобновил съёмку. Он щёлкал затвором, а внутри себя упивался тем, как он влияет на Чонгука, какой тот податливый перед ним. Сейчас он рассматривал возбуждение младшего, и как красиво наливался его член с крупной головкой. Тэхён посильнее перехватил простыню, которая обматывала его собственные бёдра. Он возбуждался. *** Сразу после фотосессии слегка оглушённый Чонгук отправился на ночную смену в магазин. Он стеснялся того, что увидел, когда наконец стянул чёрную ленту — лицо Тэхёна было самодовольным. Старший улыбался, отводя глаза. Между ними явно витало какое-то странное напряжение. Но Чонгук не смел ни на что надеяться. — Чонгук, мой мальчик, сегодня я хочу закрыться пораньше, часов в десять вечера. Ночной продажи не будет, ты можешь идти к себе, как раз успеешь до закрытия общежития, — хозяйка магазинчика давала указания перед уходом. — Поставь на сигнализацию, отзвонись мне, а ключи можешь оставить у себя. Вечер прошел спокойно, правда уроками он заняться так и не успел, все время приходили покупатели. Обычно он принимался за домашку прямо тут на кассе после полуночи, когда основной поток покупателей сходил на нет. Голова его витала в облаках. Он вспоминал всё, что происходило сегодня в студии, как ощущал гладкость черной ленты, пальцы Тэхёна на своей коже, его взгляды и брошенные фразы. Картинки цеплялись одна за другую, как пазлы. Внутри, прямо в груди, как будто кто-то надувал воздушный шар с гелием. И этот шар надежды распирал тело. Он взял с прилавка пачку клубники, которую так сильно любил Тэхён, пробил её в кассе. Закрыл магазин и отправился в сторону общежития. Он предвкушал, как обрадуется ягоде Тэхён, как тот измажется соком и будет сладко пахнуть. Чонгук улыбнулся своим мыслям. В общежитии ещё гудела вечерняя жизнь. В коридорах толкались небольшие компании, кто-то болтал по телефону, кто-то травил шутки. Чонгук повернул в сторону комнаты. На двери висел цветастый галстук Тэхёна.