Молочный чай с тапиокой

Тэхён спешил в общежитие. После фотосессии внутри тренькало и пузырилось. Эмоции были разогреты сверх меры. Странные забавы с Чонгуком заводили его самого. Теперь он хотел быстро отсмотреть отснятый материал и кое-что удалить. Рука сама не удержалась и сделала пару крупных планов, да-да-да, честное слово. В голове было легко и бездумно. Он не анализировал своё поведение, не ставил себе преград, хотя это были очевидно нестандартные отношения двух приятелей. Тэхён просто резвился, ничего такого, просто порция адреналина. В комнате он вытащил карту памяти из фотоаппарата Чонгука и начал просматривать снимки на большом экране компьютера. С удовлетворением отметил, что у него самого неплохое тело, но пролистал эти кадры второпях. А вот на фотографиях Соль и Чонгука он подвис. Почти порнографичность поз завораживала. Фантазия дала себе волю. Он сделал еще несколько тапов по клавише и добрался до снимков с чёрной лентой. Тэхён облизнул губы. Тело на фотографиях было невероятным. Впалый живот, крепкий пресс, золотистая ровная кожа в мурашках. Тэхён медленно водил глазами по каждому выступающему мускулу и по рисунку вен на руках. Младший был возбуждающе прекрасен. Тэхён знал, что следующие кадры будут ещё горячее. Он оглянулся — а закрыл ли он дверь? Быстро метнулся и щёлкнул замком. На экране компьютера был крупный снимок, который Тэхён сделал исподтишка, пока Чонгук не мог ничего видеть. Короткие завитки блестящих почти проволочных волосинок, ровные крупные поджатые яички, массивное тело члена, увитое выпуклыми венами, и, наконец, объёмная, даже слишком, головка. Эрекция была уже на той стадии, когда ещё чуть-чуть — и всё. Пенис Чонгука был анатомически прекрасным. Тэхён никогда не спал с парнями да и в целом не интересовался своим полом, но сейчас он любовался членом и чувствовал пульсацию в своём паху. Раздался резкий звонок телефона, от которого Тэхён подпрыгнул, как будто его поймали с поличным. На экране высветилась надпись «Пак Соль». — Привет, крошка. Чего звонишь? Отдохнула? — голос предавал его, Тэхён хрипел и сглатывал накопившуюся слюну. — Тэхёни-и-и, да, я всё успела. А ты не хочешь пригласить меня посмотреть исходники фотографий? — Соль игриво засмеялась, пуская колокольчики. — Только мне кажется, нам не нужны свидетели. Твой сосед может где-нибудь погулять часа три? — Его сегодня не будет всю ночь, он на подработке, — возбуждение просило разрядки, он был заведён. — Приходи, я покажу тебе фотографии, ты вышла идеально. Тэхён кинул последний взгляд на крупный план на экране и нажал клавишу «Delete». Он заигрался, был в смятении от собственных ощущений и собирался доказать самому себе, что натуральней натурального. *** На ручке висел цветастый галстук Тэхёна. Чонгук тупо смотрел на кусок ткани и физически ощущал, как несуществующий шар с гелием сдувается внутри него со свистом. Еще ничего не началось, но уже пора заканчивать. Он даст себе только три минуты слабости. Чонгук опустился на пол, прислоняясь спиной к двери. Он слышал низкий мужской голос, переливчатый женский, шорохи, смешки. Хватит. Положил на пол упаковку с клубникой, медленно поднялся и направился на выход из общежития. Настало время напиться. Алкоголь был не его стихией: Чонгук быстро пьянел, а потом половину не помнил. Но сегодня он не хотел идти маяться на туристическом коврике в комнате Чимина и Хосока, слушать их пошловатые комментарии насчет весёлой личной жизни Тэхёна. И понимать, что и сам был не прочь попасть в бесконечный список сексуальных достижений старшего. Бар встретил его приглушенным светом, запахами кухни и алкоголя. За стойкой он сидел один и тупо напивался под равнодушным взглядом бармена. Алкоголь был дорогим, но хотелось не надраться и проблеваться, а надраться и забыться. Где он собирался ночевать, Чонгук ещё не решил. Общежитие закрывалось на ночь. Лазейки, конечно, были, иначе бы они просто не смогли проводить в общагу девушек, но сегодня он не собирался думать наперёд. Чонгук был уже в том пограничном состоянии, когда мысли плавали дельфинчиками, лишь выпрыгивая на поверхность. Взгляд не мог зацепиться за что-то одно, эмоции растопились, а проблемы улетучились. — Ты тут один? — Чонгук неловко повернулся на кокетливый голос. Перед ним стоял сильно накрашенный парень. Весь его облик просто-таки вопил «я гей, и мне не стыдно». Узкие, слишком обтягивающие тонкие ноги джинсы, разноцветный глубоко расстёгнутый кардиган, многочисленные бусы, подвески и ожерелья. Чонгук молча разглядывал юношу. «Вот и шанс забыться. Ну миленький, наверное. Делать ничего не надо. Просто протянуть руку и взять». — Один. — Тут в соседнем доме есть небольшая гостиница. Хочешь продолжить выпивать там со мной? — парень наклонился к уху Чонгука и жарко зашептал: — Ты такой брутальный, сладкий. Надеюсь, у тебя большой член. Я хочу почувствовать большой член. От горячего невкусного дыхания, в котором чувствовался кислый сигаретный привкус, от близости чужого тела Чонгука слегка сжало. Ему не было совсем уж противно. Но пошлость ситуации, доступность этого накрашенного мальчика смущали. Он отогнал мысли и мотнул головой. — Тебе понравится. В эту минуту из заднего кармана Чонгука послышалась трель звонка. Он недовольно замычал. На дисплее светилась надпись «Ким Тэхён». Хотелось гордо сбросить звонок и не отвечать. Но он не мог. Не мог и всё тут. — Чего тебе? — Ты где, Чонгуки? Ты приходил, что ли? Я нашел под дверью пачку клубники. Ты разве не на смене в магазине? — Я пью, отвали, Тэхён. — Чего? Эй, малой, это я. Ты совсем пьяный, что ли? Ты где собираешься ночевать? Чонгук, ты где вообще? — Сладкий, мы идём? — капризно запел накрашенный парень, понимая, что звонок отвлекает потенциального любовника. — Сладкий? Это кто? Чонгук, ты с кем там? Ты где? Чонгук очень хотел послать настойчивый голос Тэхёна. Что-то доказать ему и самому себе. Но это был Тэхён. — Я скину тебе геолокацию, я без понятия, где я… — Чонгук сбросил звонок, обхватил голову обеими руками и пытался прийти в себя. — Я так понимаю, ты занят, — смазливый мальчик обиженно выпятил губы, сжал кулак и легонько ударил Чонгука в плечо, — кому-то повезло. Тэхён приехал на такси через двадцать минут. Он сразу выхватил взглядом фигуру Чонгука у барной стойки. Тот сидел, подперев голову рукой, очевидно засыпая. — Я без понятия, что нам теперь делать, Чонгук, и куда идти. Общагу закрыли, я выбирался через окно первого этажа. Ты чего вдруг напился вообще? Ты же должен быть на смене. — Тэхён заглядывал в расслабленное лицо младшего, отводя спутанные волосы с его лба. — Опять ты трогаешь меня. Сначала одну девчонку, потом другую, потом меня, — Чонгук смотрел на Тэхёна как на мираж, алкоголь растопил мозги. Он слабо понимал, говорит ли он с реальным человеком или с фантомом в его пьяных мозгах. — Ты вытрахал мне всю душу, Тэхён. Ебёшься с ними, а меня только в мозг. Тэхён редко слышал от младшего маты. Сейчас он пытался осознать то, что говорил ему Чонгук. — Я такой нереальный дебил, Тэхён. Десятки раз видел этот твой галстук на двери, а сегодня проняло. Когда ты вообще успел? — Чонгук хмыкнул, расфокусированно глядя в удивленное лицо Тэхёна. — Ты такой красивый, хён. Какой же ты красивый. Зачем ты меня трогал, а? Еще лента эта. Я не могу перестать думать о тебе. Глядя на такого разбитого Чонгука, Тэхён потихоньку начал понимать, что, похоже, они заигрались. Оба. Старший был уверен, что Чонгук играет по тем же правилам — в поддавки. Лёгкий возбуждающий флирт, намёки, которые никуда не ведут. Для Тэхёна это была шалость, для Чонгука, видимо, нет. Захотелось сбежать из этого душного места, от слишком откровенного пьяного Чонгука, от ответственности, которая внезапно навалилась тяжестью. Он всегда так делал — сбегал. Отношения, чувства, обязательства — это всё не для него, он не готов, нет. Но сейчас перед ним сидел его абсолютно пьяный друг, и надо было придумать, куда им идти этой ночью. — Тут есть какая-нибудь недорогая гостиница или мотель? — обратился Тэхён к бармену. Тот понимающе ухмыльнулся и протянул одну из визиток, которые лежали стопкой у стаканов. Судя по тексту, гостиница была в соседнем здании. Они завалились в номер с грохотом: Чонгук споткнулся о порог и едва не завалил Тэхёна. Тот напряг все силы, доволок пьяное тело до широкой кровати и скинул с себя. Стянул с младшего тяжелые ботинки, кое-как расстегнул тугую пуговицу на джинсах и потащил вниз штанины. Сложнее всего было снять куртку и худи, Чонгук обвисал и никак не помогал. Осталось только засунуть его под одеяло, но для начала передвинуть. Тэхён обхватил тяжелое мускулистое тело, обвивая руками, чтобы переместить. В этот момент Чонгук открыл пьяные глаза и уставился в пыхтящее от напряжение лицо. — Ты так близко. Как же я хочу тебя всего себе, — младший обхватил обеими руками лицо Тэхёна и рывком впился в губы, сразу же раздвигая языком зубы. Он целовал остервенело, вылизывая верхнюю десну, закусывая губы старшего, находил своим языком язык Тэхёна. Тот сначала опешил от натиска и грубой силы, просто позволяя делать всё это с собой. Но поцелуй Чонгука был таким мокрым и страстным, а секса сегодня у Тэхёна так и не случилось, по телу пошла волна, и он ответил на близость. Чонгук замычал, когда почувствовал ответ. Он перевернулся и подмял под собой тонкое тело старшего. Его губы переместились на шею, засасывая кожу, метя её грубыми засосами. Он задрал футболку Тэхёна и приник губами к животу, вылизывая кожу. Сильный как бык, он брал своё, сминая тело под собой с животной страстью. Рывком стянул с Тэхёна домашние штаны вместе с бельём и одним движением вобрал в рот член. Тэхён застонал, изгибаясь: — Нет, нет, Чонгук, прекрати это! Прекрати! — пытаясь выбраться из плена рук, старший чувствовал одновременно и дикое желание, и сумасшедшее смятение. Но пьяный Чонгук был сгустком первобытной похоти, он сосал член Тэхёна, вдалбливая его в себя, громко чмокая, и при этом крепко удерживал на месте вырывающиеся бёдра. Он остановился лишь на секунду, чтобы поднять на Тэхёна мутный взгляд: — Ты хотел римминг, я помню, ты хотел этого. Я сделаю для тебя всё, что ты хочешь. Все твои фантазии. Я вылижу тебя всего. — Перестань, Чонгук! Перестань! — паникующий голос Тэхёна, наконец, пробился сквозь пьяный мозг младшего. Он уставился в раскрасневшееся, дико смущенное лицо. Что-то щелкнуло в поплывших мозгах. Он застонал: — Прости меня, Тэхён. Прости… Чонгук медленно приподнялся на руках и упал головой на грудь Тэхёна, крепко сжимая его ребра руками. — Я так влюблен в тебя. Я так замучился. Тэхён ошалело глядел в потолок. Он не знал, какую мысль думать первой: «Влюблён?» или «У меня только что был почти секс с Чонгуком?» Он вплёл пальцы в волосы Чонгука, слегка царапая кожу, и почувствовал, как мокро стало у него на груди. Чонгук беззвучно плакал, и слёзы стекали на кожу Тэхёна. Минут через пять дыхание младшего выровнялось, он так и уснул в неудобной позе, головой на груди старшего. Тэхён всё ещё смотрел в потолок. Накатила усталость и что-то вроде нежности к этому большому и мускулистому придурку рядом. Он усмехнулся. Сегодня у него уже два обломанных секса. Соль он выставил сам, когда понял, что поцелуи с ней больше раздражают и напрягают, чем заводят. Перед глазами стояли фотографии с обнаженным Чонгуком, и он никак не мог настроиться на близость с девушкой. Чонгука он тоже остановил сам. Потому что использовать пьяного друга, который к тому же признаётся тебе в любви — это задница. Он поймал себя на том, что вообще-то ему, чёрт возьми, понравилось. Когда всё так изменилось? С вечеринки и поцелуя с завязанными глазами — сам себе ответил он. Теперь он мог поклясться, что это был Чонгук. Который сейчас пускал слюни на подушке рядом с ним. Тэхён подтянул сползшее одеяло и повыше накрыл им младшего. Утром Чонгук проснулся первым, с недоумением оглядываясь в полутемной незнакомой комнате. Голова была свинцовой, во рту был отвратительный вкус перегара, отчаянно хотелось пить и понять, где он, собственно, есть. Он повернулся и вздрогнул: рядом под тем же одеялом лежал Тэхён. Чонгук долго вглядывался в красивое припухшее со сна лицо, сложенные уточкой губы, разметавшиеся волосы. Что произошло вчера вечером? Почему он вместе с Тэхёном? Он напился до перерыва в биографии. Помнил, как начинал в баре, помнил смазливого парня. Цепочка вчерашних событий раскручивалась неторопливо и отдельными смазанными эпизодами. Когда память наконец добралась до номера в отеле, Чонгук тихо замычал. Он натворил дерьма. По позвоночнику пошли мурашки ужаса. Он вспомнил, как с силою удерживал Тэхёна и отчаянно, глубоко вбирал в себя его член. Краем сознания он отметил, что член был возбуждённым. Но также вспомнил, как Тэхён пытался вырваться и прекратить всё это. Стыд затопил Чонгука. Стараясь не разбудить старшего, он тихо прошмыгнул в душ, встал под ледяную воду. Холодные струи хлестали по лицу и телу, проясняя сознание и наказывая за содеянное. Он сходил с ума от предстоящего разговора с Тэхёном. Хотелось сбежать и стереть себе память. Но он вытер покалывающее тело, оделся и вышел в комнату с трясущимися руками. Тэхён сидел на кровати, явно ожидая соседа: — Ты как? — Прости меня. — Ты что-нибудь помнишь? — Помню. Прости меня. Я больше никогда не прикоснусь к тебе. Я напился и вот… Я сделал с тобой ужасное. — Ты ничего не успел сделать. Я не упал в обморок от ужаса и даже спал рядом с тобой, как видишь. Так ты гей? — Видимо, да. — Твои признания были неожиданными. — Насчет этого… Тэхён. Это всё пьяный бред, не думай об этом. Ничего такого, никаких чувств. Черт, я всё испортил. Чонгук смотрел умоляюще, его щёки и уши отчаянно алели. Неловкость между ними можно было буквально резать ножом. Она же сопровождала их в такси и разлилась по комнате общежития. В тот же день Чонгук договорился в университете на двухнедельный перерыв и уже вечером сбежал в Пусан к семье.