Зельеварение. Это произошло внезапно

После рождественских каникул и отдыха возвращаться на учебу страшно не хотелось. Чимин медленно ковылял из класса в класс и отчаянно пытался соображать. Но лучше бы уж он ничего не делал, чем постарался «проявить смекалку», добавив в зелье кое-каких трав для запаха, что по итогу разъело котел. Зато мотивирующая речь Снегга о том, что с такими знаниями сдача ЖАБА ему будет только сниться, действительно помогла его голове посветлеть. На радостях от сдачи теста по травологии Хосок решил утянуть его с собой в Хогсмид, мол, что может быть лучше прогулки по снежному лесу. — Какого черта я послушался тебя, — стонет Чимин, подтягивая повыше полы плаща, чтобы те не намокли от снега, пока перешагивал через огромные сугробы, которых навалило немерено за каникулы, и никто дороги еще не чистил. — Если бы кто-то не боялся летать на метлах, мы бы сейчас уже были в теплой таверне, — приподнятое настроение друга нельзя было сломить своим гундежом, а его решимость с целью возвращения обратно в замок и того подавно. Поэтому приходилось мириться со своей судьбой и дальше пробираться по тропинке. Деревня была примечательна тем, что там помимо волшебников жили и магглы. Чудом удалось отстоять их память у Министерства, чтобы людей не спровадили из своих домов и заставили забыть о волшебстве, взамен те помогают школе с продовольствием. Не удивительно, что помимо них в таверне не было никого из Хогвартса. Они повстречали лесничего, выходящего из почты, тот нес тяжелую и изрядно измятую картонную коробку и быстро скрылся в магазинчике сувениров. Хосок заказывает себе сливочного пива, самый популярный напиток среди старшекурсников, Чимин решает отказаться от алкоголя в пользу клюквенного теплого морса. На периферии омега замечает, как какой-то мужчина рассматривает их неприлично внимательно, останавливаясь особенного на лицах, словно пытает вспомнить, кто они, но скрывается в подсобке за окликнувшей его хозяйкой заведения. Хозяйка сама приносит им напитки и орешки за закуску, даже Хосок замечает, как она со странной улыбкой смотрит на серо-зеленый шарф Чимина. Пока омега греет руки о чашку и делает первый глоток, Хосок замолкает, так и не продолжая свой рассказ, прерванный на полуслове, и отбивает ритм пальцами по столу. Посмотрев на напитки обоих, Чон неожиданно выхватывает у Чимина напиток и разом приканчивает пол литра горячего морса. — Прости, так что-то пить захотелось, кислого, ну, ты знаешь, — смущенно отвечает парень на шокированный взгляд друга, в извинениях протягивая ему свое пиво. — Если тоже хотел морса, мог бы и сам заказать, — фыркает омега, но кружку друга забирает. Горьковатый вкус забродившего хмеля с нотками сливочной карамели согревают изнутри, а частично расслабившийся разум убеждает, что дорога назад будет не такой отвратительной. Но по пути в Хогвартс случается неприятность. Уже на подходе к замку Чимин осознает, что появившееся головокружение не от пива, а Хосок уже ничком падает рядом с ним, бледный и вспотевший. Омега хватается за горло, чувствуя, что задыхается, и чувствует сильную вибрацию медальона. Пальцы едва удерживают палочку, Чимин посылается в пасмурное небо сноп красных искр и тоже падает в снег. *** Плотная пленка из прозрачной воды обволокла все тело Чимина, отчего оно блестит от тусклых бликов дневного света из окна. Тэхену интересно коснуться ее пальцами, проверить, действительно ли они твердая, как камень, как сказал ему парень из Когтеврана, что нашел его с Хосоком. Но Юнги бьет друга по руке и источает такую мрачную ауру, что страшно и слово сказать. Мин опускает взгляд на свой замок из рук и расслабляет пальцы, от ногтей, впившихся в тыльные стороны ладоней, остаются красные полумесяцы. Чонгук рядом бледный, как тень, хватается за локоть Кима и то и дело смаргивает влагу с ресниц. Мадам Помфри не стала их прогонять, попросила эльфа с кухонь принести им три стакана тыквенного сока с печеньем и прогоняла из лечебного крыла всех любопытных. В головах ребят стоял тревожный вопрос, вдруг, Чимин не очнется или, того хуже, золотой туман появиться прямо из центра груди, но омега начинает просыпаться прежде, чем альфы успевают известись окончательно. Пленка тает прямо на глазах, превращаясь в белый пар, и Чимин делает жадный глоток воздуха, словно задерживал дыхание все это время. Все прошедшее пролетает у него за считанные секунды. Вот он чувствует тяжелую и холодную пропитанную снегом одежду, дальше его подхватывают и он парит, балансируя на неудобном древке, дальше мягкая кровать, чьи-то крики, кто-то хлопает его по щекам, пытаясь привести в чувство, и дальше он очнулся в медицинском крыле. С кожи его бедер, освобожденных от брюк, и щек сходит болезненный оттенок красного от обморожения. Наконец все лекарства и примочки, что ему давались часы назад, начали действовать. Он словно пребывал в анабиозе, как рыба зимой. В голове гудит, но по сравнению с тем, что произошло, стоит радоваться, что его беспокоит только это. Кожа влажная на ощупь, пришедшая медсестра дает его выпить отвратительное на вкус зелье, заставляющее его потеть еще больше, а кости гудеть. Зрение расплывается, в окружении своей кровати омега может различить только черные пятна и изумрудные вытянутые кляксы, видимо галстуки. Лица никак не хотят четко вырисовываться, отчего Чонгук смеется от отпустившего его напряжения и неожиданной смешной картины того, как Чимин щурится, пытаясь разглядеть лицо Юнги всего в тридцати сантиметрах от себя. Омега стонет, кидая все попытки понять, что происходит, и падает обратно на подушки. Тело ватное, в ушах белый шум. — Чимин… — доноситься звук как из банки. После стакана воды становится лучше. Он снова приседает на постели, но когда опять открывает глаза, за окнами уже темнеет, а рядом с постелью только Тэхен. Альфа тормошит его за плечо и просит поесть. — Где все? — хрипит омега, не прикасаясь к подносу на своих коленях. — Чонгуку пришло письмо от родителей, он пошел в гостиную, а Юнги пошел к профессорам. — Что произошло? — Это я у тебя должен спросить. Тебя принес Когтевранец, с которым ты танцевал тогда, прямо в лазарет. Чонгук увидел вас на метле с площадки для квиддича, и мы понеслись сюда. — Наверное, съел что-то не то… Кстати, а где Хосок? Это он позвал на помощь? Чимину ой как не нравится, когда Тэ отводит взгляд и начинает мять свои пальцы, низко опустив голову. — Тэхен? Нарастающая тревога привела омегу в чувство быстрее, чем всякие лекарства. Он хватает Кима за руку и требует рассказать ему, что случилось с Хосоком. Потерянный парень мечется и все поглядывает на дверь, за которой скрылась Мадам Помфри. Он не знал, стоит ли рассказывать сейчас Чимину, потому что новость уж точно не поможет его выздоровлению. — Его отвезли в больницу Мунго. Они прибыли так быстро, как смогли. — Нет… — Чимин отпихивает от себя поднос, разворачивая тарелки и стаканы на белые простыни, и подскакивает с кровати. На нем одна больничная рубашка, даже тапочек нет. Ноги тут же мерзнут от каменного пола, но омега надеется, что Тэхен врет и Хосок сейчас где-то здесь, а может, уже в своей гостиной, по каким-то обстоятельствам не дождавшийся, пока Чимин проснется. — Юнги, ты знаешь, где сейчас Хосок? — в дверях Чимин натыкается на одногруппника. Тот первым делом смотрит на его босые ноги и просит вернуться в постель. — Это оно, Чимин, проклятье… Видимо, вас отравили в Хогсмиде, — сдается Мин, когда омега начинает истерить, что ему срочно нужно увидеть друга. Пользуясь чужим замешательством, Юнги тянет его обратно к постели, соседней от той, где он проснулся. — Скажи, было ли что-то странное? Куда вы ходили и что пробовали? Чимин рассказывает, что люди в таверне смотрели на него странно, говорит про хозяйку и про то, что им принесли напитки. Но этом он останавливается и замолкает, смотрит на свои голые ноги, нижнее белье едва прикрывается подолом рубашки. Он касается пальцами своего медальона, скрытого под одеждой, тесно сжимает его и поднимает блестящие от слез глаза на Юнги. — Он забрал у меня морс, сказал, что вдруг пить захотелось… Хо ведь не мог ничего знать, правда? Юнги поджимает губы и сжимает руку омеги чуть крепче, когда тот плачет, даря ему якорь, на которой можно опереться и понять, что это реальность. У Тэхена рядом тоже глаза на мокром месте, от сжимает губы и старается не показывать своего сожаления, переправляя грязные простыни на соседней койке. — Конечно, он не мог ничего знать. Это просто произошло. — Но почему он не дал мне выпить все? Со мной бы ничего не случилось, но теперь он… Из-за меня… Юнги хочет коснуться его волос, чтобы утешить, но кончики пальцев вздрагивают, как только касаются макушки, и он тут же убирает ладонь на постель. Тэхен смотрит на них, и альфа неловко отводит взгляд. В тот вечер Чимин клянется, что найдет, кто это сделал, и заставит пожалеть, что они сотворили это с его другом. *** Репортеры не заставляют себя ждать. Во время первого урока по нумерологии назойливая волшебница с «Ежедневного пророка» появилась в классе, умасливая преподавателя забрать Пак Чимина на пару минут. Как только ей пришла информация, что руководство Хогвартса запрещает ученикам покидать территорию замка, а авроры были направлены в Хогсмид для проведения расследования, она тут же появилась на пороге замка с заготовленными идеями, как правильно подать столь эксклюзивную новость. До этого момента директор школы запрещал любые репортажи с учениками, но после последнего случая Министерство дало разрешение на проведение внутреннего расследования в школе. Теперь Дамблдору было не отвертеться. Чимина привели в выручай-комнату, где было уже установлен фон для фотографий, столы с набором для чаепития и пятью стульями. Какого было удивление увидеть Юнги. — Что происходит? — шепчет омега однокласснику. Альфа волком осматривается на репортершу и мужчину с увесистой фотокамерой. Вскоре к ним присоединяется еще двое учеников. — Итак, вам, конечно, всем уже известно, что уже пятеро детей из чистокровных семей были лишены магии, — начала женщина задорным голосом, занимая последний стул. — Но последний мальчик не был чистокровным, — возразила девушка. Чимин смутно узнал в ней ту самую рыжую, что танцевала с Юнги на репетиции. — Это не важно. Как нам известно, целью был не тот мальчишка, а кто-то другой, — махнула она рукой. — Это не важно? — возразил Чимин, кулаки сжались на подоле его мантии под столом и Юнги положил руку на его предплечье, мотая головой. Естественно, этот жест не ушел от проницательных глаз волшебницы. — Ты хочешь поговорить об этом? Он был твоим другом, не так ли? Это вы с ним ходили в Хогсмид? — она тут же перевела на них двоих все свое внимание, подперев щеку рукой и сделав очень внимательный и сочувствующий вид. — Нет, я не знаю его, — говорит сквозь стиснутые зубы Чимин. — Правда? Ну, нам известно другое, — конечно, она не может ничего знать, только если ей проболтался кто-то из учеников, но Чимин старается не показывать свои эмоции. Он помнит, как холодно его отец общался с репортерами. Нужно вести себя спокойно и молчать на все провоцирующие фразы. — Как представители древних чистокровных семей, вы находитесь в большей опасности. Каково это, ощущать себя мишенью этих слабых существ, маглов? Чимин с Юнги выдохнули, когда четвертый в их компании, пуффендуец, наивный малый, начал отвечать, и репортерша отвернулась от них. *** Напрасно друзья надеялись на благополучный исход этого интервью, считая, что другие двое наговорили волшебнице столько, что про слизеринцев можно было забыть. Юнги матерится, со злости кидая газету в костер, но целая стопка по-прежнему лежит на столе. У Чимина настроение не лучше, только помимо злости и обиды его накрывает с головой смущение, потому что на главной странице «Ежедневного пророка» большая их с Юнги фотография со спины, сделанная в тот момент, когда Юнги положил ему руку на бедро и Чимин повернул к нему лицо вполоборота. «Любовь под прицелом. Чистокровные семьи в шаге от того, чтобы лишиться наследников!» — гласит заголовок. — И не слова от тех двоих, невероятно, — Юнги хватается за голову и прикладывает руку ко лбу. — Я подпортил тебе репутацию, прости, — Чимин бросает читать статью и возмущается от каждого написанного там слова. — Что ты имеешь в виду? Чимин жмет плечами, немного вжимаясь в кресло, и еще раз смотрит на их фотографию. Это так ужасно и неловко, вывернуть их отношения наизнанку, словно они действительно были кем-то друг для друга, кроме знакомых. — Я переживаю, как отреагируют родители на это. — М-м, — Юнги соглашается, и оба молча решают замять брошенную Чимином фразу. — Как можно так все переврать? И не слова о Хосоке! — возмутился омега. — Как он? — успокоив первый приступ ярости, Юнги падает напротив во второе кресло. — Его сестра написала, что уже очнулся, но ни с кем не хочет разговаривать. Не представляю, что он сейчас чувствует. После ужина гостиную начинают наполнять ученики и тут же идут к письмам, раскиданным на большом столе перед камином, и то и дело натыкаются на газеты. Но Юнги выпроваживает всех одним лишь взглядом. Когда общий гомон стихает, гостиная вновь пустеет и остаются только он вдвоем напротив яркого пламени камина. — Это не твоя вина, Чимин-а, ты же знаешь? — альфа кидает на омегу осторожный взгляд. — Нет, Юнги, это не так. Некоторые время они молча смотрят на огонь, оба в неприятных мыслях. Последние события знатно подпортили им жизнь. — Как думаешь, чем вас могли отравить? — Скорее всего какое-то зелье без вкуса и запаха. Его добавили в мой напиток, и я не почувствовал ничего необычного. — Знать бы, из чего это зелье, можно было бы найти противоядие. Чимин замер, обдумывая сказанное. — Как думаешь, существует такое зелье, лишающее магии? — Возможно, это заклинание, а не зелье. Зелья обладают лишь временным эффектом, если это не яды. А вот заклятие… Если существует Авада и каждый ребенок о ней знает, то не исключено, что есть подобное в свитках о темной магии. В голове Чимина все еще крутился план мести за Хосока. Он должен найти причину, почему дети теряют способность к магии, и если ему не удастся найти виновника или противоядие, он хотя бы должен дать Хосоку знать причину своего недуга. Он опускает взгляд на руки и щелкает пальцами, являя синие искры. Магия — это их сущность, она течет вместе с кровью по венам, вторая суть каждого волшебника, и Чимину хочется знать ответы. Хочется обезопасить своих друзей, чтобы больше никто никогда не был изгнан из мира магии за то, что у него отняли способность к волшебству. *** Не наступило еще время завтрака, как весь замок был поднят на уши. После статьи в пророке родители, которых раньше держали в неведении, наконец узнали, что происходит в замке, и были в ярости. Чимин подскочил с кровати ни свет ни заря, когда его часы неистово задрожали и посыпались сообщения от матери и отца с требованиями явиться встретить из на пороге школы. Ранним утром весь замок еще спал, пока омега мчался с бешено колотящимся сердцем прямо к директорскому кабинету, догадываясь, зачем родители решили явиться в школу без предупреждения. Увидев сына живым и здоровым, мама принялась сжимать его в объятиях, обвиняя, почему Чимин ни о чем не написал им в письме. Отец Чимина на повышенных тонах общался с директором, замдиректора и Снеггом, как деканом факультета. Рядом с мистером Паком стоял еще один мужчина с поразительно знакомыми Чимину чертами. — Как вы могли допустить, чтобы она посмела допрашивать наших детей! Конечно, слизеринцы более интересны для Министерства, поскольку мы всегда более скрытны и хитры, чем остальные волшебники. Вероятно, эта Скиттер сейчас празднует на лаврах, что загнала детей в угол. — Мы слишком сильно доверяли этой дрянной школе, и считали, что директор способен защитить детей от опасности и при необходимости принять соответствующие меры, а вы даже не удосужились поставить никого в известность, что здесь происходит! Почему о том, что мой сын чуть не умер, я узнаю из газеты, а не от декана факультета, который должен присматривать за своими учениками? — наперебой возмущались мужчины. Поскольку оба не последние люди в магическом сообществе, профессора не могли им возразить, чтобы не накликать беду на школу. Позади профессоров Чимин замечает Юнги, тоже зажатого в объятиях матери, и все встает на свои места. В газете написали, что они оба чуть ли не при смерти, и обе семьи тут же в тревоге приехали на разборки. Будь их оба рода менее известны и почитаемы, их навряд ли пустили бы даже за границу магического барьера, скрывающего школу от остальных, а тут им обеспечили личный прием директора. Будь здесь кто из Гриффиндора, умерли бы со смеху, увидев, как директор робеет перед слизеринцами, а Снегг боится и слова вставить, чтобы не лишиться работы. — Мы забираем тебя домой, Чимин-а, — твердо говорит мистер Пак. Сегодня он одет в костюм, который надевает для важных приемов, длинный черный плащ с тростью делают из него могущественного темного мага, и Чимину страшновато ему перечить, когда отец так серьезен. — Я не могу уехать просто так. У меня уроки, домашние задания. — Это не обсуждается, Чимин. Собирай свои вещи, и мы ждем тебя у главных ворот, — строго говорил его отец. По кислому лицу Юнги видно, что ему сказали что-то похожее. Они возвращаются обратно в подземелья. — Черт возьми, я только начал получать результаты от своего зелья, его нельзя транспортировать, — сокрушается альфа. — Я не хочу домой, — Чимин пинает голень железных рыцарских лат, и те тут же осыпаются на землю с громким звоном. Юнги коситься на него и вздыхает. — Тебе правда стоит уехать, Чимин-а. Тебя уже хотели отравить, и после этой статьи внимание лишь обостриться. Чимин фыркает и ничего не говорит. Все знают, как ему лучше. — Тогда тебе тоже лучше уехать. Сомневаюсь, что внимание ко мне больше, чем к тебе, — язвит Чимин ревниво. Он так расстроен, что все решают, как ему лучше жить. Он идет вперед, видя, как Юнги замедляет шаг позади него. — Ты не перестаешь говорить, что я популярен, и что с того? Какое к тебе это имеет отношение? — Чимин оборачивается, чувствуя не опускающее его возмущение и горечь. Юнги всегда заставляет его испытывать неприятные уколы совести за свое поведение и боль от того, что Чимин не имеет на это самое поведение никакого права. — Никакого, Юнги, абсолютно никакого. Они расходятся в пустом коридоре. Юнги в непонимании смотрит ему вслед, застыв на месте. Чимин жует губы и подавляет дрожь в горле от слез. Он не может поверить, что расстался со своей первой любовью так, и что они могут больше никогда не увидеться вновь.