Холод

В последний день отдыха вся компания собралась на природу. На улице потеплело, поэтому оделись все спортивно: термобельё, толстовка со штанами и шапка. Марина ещё хотела накинуть куртку, но все ей упорно твердили, что она запарится. Но на самом деле, Марина просто боялась. Ей было страшно уезжать с этого курорта, ведь в Москве ей нужно было срочно обратиться гинекологию и убедиться, что все в порядке. Не хватало, чтобы она ещё тут снова слегла. Начали лёгкий бег от самого отеля. Бежали вдоль леса, потом забежали внутрь и увидели специальные указатели, по которым в первый раз и нужно было двигаться. Добежали до речки, Марина и Женя рухнули на больше камни от усталости, Таня, Полина и Нина остановились, а мужчины продолжили бег на месте. Через пару минут отдыха «дохлячков» начал подгонять Брагин, и путь продолжили. Бежали вдоль речки, потом снова через лес, выбежали к какому-то дачному сектору, пробежались по улицам, где их недоуменными взглядами встречали жильцы, а Брагин с Костей каждому в ответ с улыбкой кричали: «Здрасьте!». Добежали до обрыва, откуда открывался вид на зимний лес. Остановились и присели. Брагин вышел вперёд, расставил руки в стороны и крикнул: — Эге-гей! — Ты всех белок распугал, — смекнула Нина. — Она сами испугались, — сказал Олег и подошёл к оставшимся врачам, присев в их кучку. Мужчины снова достали из рюкзаков, которые до это гордо несли на своих плечах, термосы и контейнеры с бутербродами. Термос Брагина протёк. — Нарочинская, ты мне термос сломала! — завозмущался Олег, как маленький ребёнок. — Ничего я его не ломала, — спокойно ответила Марина. — Ты сам меня чаем спаивал. Все затаили дыхание в ожидании предстоящей ссоры, но хирурги замолчали. Поэтому остальные врачи завели непринуждённую беседу. Обсуждали природную красоту, истории из детства, связанные с отдыхом в деревне у бабушки, и шум в 215 номере сегодня ночью, который мешал Пастуховым уснуть. Доктора, собравшиеся в ту ночь в том номере, чтобы, как в детстве, в летнем лагере, после отбоя попеть песни и поделиться секретами под фонариком, начали опровергать факт своего шума, оправдываясь тем, что они были «тише воды, ниже травы». — А давайте прям кубарем скатимся вниз? — предложил Брагин, стоя у обрыва. Склон был не большой, так что сломать себе шею было бы весьма затруднительно. Его сверили несколько недовольных взглядов. В том числе небесно-голубые глаза. Марина сама не заметила, как, услышав такое предложение, неосознанно подняла руку на уровень живота. Вниз по итогу скатились только Олег, Костя и Салам. Остальные либо сами не захотели, либо их отговорили жёны, поэтому они спустили чуть поодаль по протоптанной некрутой тропинке. Лазарев, Брагин и Гафуров, все в снегу, уже ждали внизу. Продолжили пробежку по тропинке, держась как утята за мамой — впереди всех энергично бежал Олег, за ним все остальные, а замыкала круг Нарочинская. От пробежки холод не чувствовался, даже в какой-то момент стало жарко. Вновь выбежала к речке, несколько человек увлеклись бросанием блинчиков. Камушки ударялись о лёд, отскакивали, падали и скользили дальше. У кого блинчик проскользнет дальше, тот выиграл. Остальные же, не участвующие в соревнованиях, расположились либо на камнях, либо прямо на берегу. Марине пробежка перестала нравиться уже через полчаса. Живот начало тянуть, из-за чего дрожали руки. Сначала Нарочинская отвлеклась от неприятных ощущений, потому что тянуло не так сильно, да и понаблюдать за веселящимися врачами, вернувшимися в детство, очень хотелось. Нарочинская охватила себя одной рукой за талию, а вторую положила на колено, сжимая штаны. Она закрыла глаза и скрипнула зубами. Снова стало страшно. Какой черт её дёрнул поехать на этот курорт?! Разве нельзя было придумать отмазку?! — Я победил! — восторженно запрыгал на месте Костя, поднимая вверх руки. Его камушек никто не смог переплюнуть. — Мы ещё устроим матч-реванш! — запротестовал Брагин. — Михалыч, признай, что не ты один всегда выигрываешь! — рассмеялась Нина, на что Брагин обиженно скрестил руки и отвернулся. Увидел Марину и напугался. — Нарочинская? — крикнул он. Женщина сразу открыла глаза и повернулась в его сторону, выпрямляя спину и расслабляя руки. Пока тот стремительно к ней бежал, она встала, отряхнулась и пошла навстречу. — С тобой всё нормально? Температура? — засыпал вопросами и приложил руку к её лбу. Холодный. — Брагин, Господи, да всё нормально, я просто отдыхала, чтож ты так пугаешься-то? — она улыбнулась. Голос её не выдал. Она сохранила самообладание. К ним подошли оставшиеся «спортсмены» и молча смотрели то на Марину, то на Олега. Нина фыркнула, в очередной раз подметив, что не на той Брагин женился. Когда Нарочинской всё же удалось успокоить напуганного Олега, путь продолжили. Но на этот раз уже пешком. Решили держать путь к отелю, ведь чемоданы ещё не были запакованы, еда не съедена, а королевская ночь не исполнена. На обратном пути Марине действительно стало легче. Видимо, из-за того, что она продолжала путь шагом. Но страх всё ещё переполнял её с ног до головы. Она боялась, что что-то случится. Завалились врачи в столовую, как стадо одичавших зверей. Брали из еды, кажется, всё, что до этого днями не привлекала никакого внимания. Встретились за одним большим столиком и оценили наборы друг друга. У кого-то было что-то более-менее сочетаемое, у кого-то наоборот, а у кого-то, то есть у Нарочинской, стоял один салат и чай. Все зыркнули на неё удивлёнными глазами, а та просто пожала плечами, сославшись на то, что аппетита нет. Костя вставил что-то о том, что Марина просто спортивная, вот и не привыкла много есть, и все направили свое внимание уже на свои порции. Доев своей салат, Марина начала медленно пить горячий чай и мимолетно пробежалась по блюдам коллег. Увидев на вилке у Жени рыбу, Нарочинскую чуть наизнанку не вывернуло. Она отвернулась в противоположную сторону, поскорее сделала несколько больших глотков и глубокими вдохами вернула себя в норму. Марина вдруг поймала себя на мысли, что она ужасно беспомощна в этой компании, когда её беременность резко даёт о себе знать. Да она в принципе в любой компании беспомощна, что уж таить. Стало неприятно и до боли обидно, поэтому она, без лишних слов, встала из-за стола с подносом в руках и ушла, по пути поставив посуду ко всей остальной немытой. Доктора проводили её немыми взглядами, но не придали этому значения, ведь знали, что Нарочинская не публичный человек. Чемодан Марина собрала быстро. Что-то она и вовсе не доставала, а остальное было в небольших количествах, так что аккуратно уложилось по своим местам. Застегнув молнию, Нарочинская увидела, что за окном стемнело. Рано утром их заберёт автобус и привезёт в родную Москву. Марине уже сейчас больше всего хотелось оказаться именно дома, в своей тёплой кровати в одиночестве. Услышав шум в коридоре, она поднялась и выглянула из-за двери. По холлу ходили Костя, Салам и Олег. Костя где-то нашёл громкоговоритель и, чувствуя себя самым главным, чеканил в узкий край заранее вызубренный текст: — Внимание! Объявляется королевская ночь! Все хождения по территории базы отдыха строго разрешены! — повторив это ещё пару раз, мальчики убежали в другое крыло, попутно выкрикивая какие-то невнятные фразы в громкоговоритель, от чего смеялись даже громче, чем при помощи устройства. Марина встретилась глазами с таким же заинтересованными Полиной, Ниной и Таней, и улыбнулась. Те улыбнулись в ответ и скрылись в номерах. Через несколько минут, когда свет везде был уже выключен, в коридоре появился слабый свет от фонарика. Затем пришедший, поочерёдно заходя в номера, звал всех во всеми знакомый 215 номер. Личность по лицу и окружающей темноте было трудно распознать, но услышав специально сниженный голос, было нетрудно предположить, что это Лазарев. Четыре девушки вышли из своих комнат, следуя за загадочной мантией, освещающей путь впереди. Зайдя в другое крыло, взгляд переметрулся уже на новый источник света — маленькая щель между дверью. Чёрный силуэт подошёл ближе, громко кашлянул, после чего свет приглушился, и распахнул дверь. Шторы были плотно задернуты и для достоверности покрыты сверху ещё и покрывалами, так что в комнате стало очень темно. Лишь свет от фонарика освещал узкую прихожую. Подтолкнув каждую из девушек вперед (а для Тани понадобилась чуть больше попыток, ведь та напугалась), мантия выключила единственный источник света. Почувствовав себя либо в фильме ужасов, либо в серийном детективе, девушки двинулись цепочкой. Первой шла Полина, за ней Нина, потом Марина, а последней шла Таня, которую Нарочинской пришлось держать за руку. Силуэт дождался, пока гости пройдут в основную комнату, и также аккуратно подтолкнул их на кровать. Убедившись, что все четверо сели на матрас, не пытаясь убежать, мантия отошла к стенке у окна. Вдруг откуда-то включился проектор, отчего на стене появилось изображение видео. Видеозапись началась, и перед глазами всплыла надпись «Ходит одна легенда…». На фоне играла настораживающая мелодия. Щелчок. Дальше начали мелькать кадры, записанные в столовой. На видео неподвижно сидели за столом такие же тёмные мантии. Перед каждым стоял стакан с киселем. Мантии явно не спешили притрагиваться к божественному напитку, поэтому просто обменивались немыми фразами. Щелчок. Следующий кадр был записан у регистратуры. Женская рука девушки с рецепшена протягивает мантиям ключ от номера. На пластиковом диске мелькнуло число «215». Щелчок. Следующим взору представляется лестница, по которой бесшумно поднимаются чёрные силуэты. Снова щелчок. Мантии идут по тёмному неосвещенному коридору ровным строем. Отличались друг от друга только ростом. Щелчок. Мантии стоят перед дверью номера. Дверь была приоткрыта. Щелчок. Дверь медленно поворачивается. Щелчок. Чёрный фон и надпись «… что безликие всегда рядом». Через секунду раздался топот, после чего в комнату влетели ещё три тёмных силуэта и набросились на девушек. Доселе стоявшая у стенки мантия-проводник напала сзади. Нина и Полина подпрыгнули от неожиданности, Таня завизжала, а Марина прижала руку к животу. Свет резко включился, и мантии, заливаясь смехом, стянули с себя капюшоны. Как и предполагалось, сзади стоял Костя, а впереди Олег, Салам и Петя. Из ванной вышел Женя с ноутбуком, который всё это время работал с проектором. — Видели бы вы свое лицо! — как маленький мальчик, смеялся Костя. — Ууу, безликие всегда рядом, ууааа, — «пугающей» интонацией пропел Брагин. Девушкам потребовалось минута, чтобы прийти в себя, после чего они схватили попавшиеся под руку подушки и начали бить «мантий». Те же не сдались и ухватились за другие подушки, принесенные со всех номеров мужского крыла, до этого лежавшие у тумбочек. Развязался нешуточный бой, в котором никто никого не жалел. Даже Женя положил ноутбук обратно на крышку унитаза и присоединился. Кто победил — так и не поняли, потому что лежали все взлохмаченные и уставшие, учащенно вдыхая-выдыхая. — Чья была эта дурацкая идея? — выдавила Нина, делая паузы на дыхание. — Хотя не говорите, итак понятно, — перевела взгляд на Брагина. Тот виновато, но довольно улыбнулся. — Ах ты, гаденыш! — стукнула по голове подушкой. — Сдаюсь, сдаюсь! — пропищал тот. Через несколько секунд комната заполнила смехом, а между тем кашлями. Как бы женщины не испугались, они всё же были в восторге от такого квеста. Правда вопрос о местонахождении проектора всё же решили не поднимать. Следующим этапом все уже дружно сидели на кровати и полу, обставившись побитыми подушками, смотрели фильм и ели попкорн. Хоть в детских лагерях в их время такого не было, но почему-то ощущение детства всё же нахлынуло с головой. Разошлись около половины пятого. Вставать через три часа, в сон клонит неимоверно, поэтому некоторые остались в номерах мальчиков, уснув прям там, а некоторые, в лице Тани и Марины, еле переплетая ноги, направлялись к своим кроватям. Зайдя в номер, Нарочинская обессиленно упала на кровать спиной и провалилась в сон. Проснулась через несколько минут от стука в дверь. Всё ещё находясь в полудрёме, дошла до двери, повернула ключ и обомлела. Перед ней стоял Брагин. И вид у него был крайне загадочный. Сон как рукой сняло. Он настойчиво прошёл в номер, закрыв дверь, и сказал: — Нарочинская, вода, огонь или медные трубы? Пытаясь вникнуть в слова, Марина всё же ничего не поняла и спросила: — Что? Брагин удивился. — Ты что, не знаешь такую игру в королевскую ночь? — он говорил это так, будто это что-то очевидное, чему учат в школе. — Я никогда не была в лагерях, — честно призналась Нарочинская. Олег удивился ещё больше. — Вода — это поцелуй в щеку. Огонь — в губы. А медные трубы… — Брагин, я не думаю, что в детском лагере дело доходило до «таких» медных труб. Может, ты что-то спутал? — она подняла одну бровь вверх и скрестила руки у груди. — Ну мы-то уже не в детском, — ответил он. Они замолчали. Смотрели глаза в глаза, пытаясь найти в зрачках ответ. Один единственный ответ. Брагин опустил взгляд на губы Нарочинской и медленно потянулся вперёд. Затем почувствовал на себе тёплый поцелуй и услышал тихий шёпот: — Вода. Местом поцелуя была щека. Она изначально знала правила игры.