Холод

— И всё? — Брагин смутился. — А что еще? — удивилась Марина и скрестила руки у груди. — Ну там… Продолжение банкета, — замялся. — Брагин, ты обалдел? Ты женатый человек, смирись уже, — отрезала Нарочинская. Он резко прижал её к себе, обхватив за спину. Как тогда, в ординаторской. — Брагин, ты совсем что-ли сдурел?! — она уперлась руками в его плечи, стараясь оттолкнуть его. Если раньше это вызывало у неё мурашки, то сейчас хотелось поскорее вырваться и убежать. Настолько ей был противен этот человек. — Отпусти, — процедила она сквозь зубы. — Сначала объясни, почему ты от меня, как мышка от кошки, бегаешь, — он звучал серьёзно. Марина снова начала брыкаться и крутиться из стороны в сторону, но Брагин держал крепко. Не реагировал на её психи, будто та была маленьким ребёнком в магазине, которому отказали в покупке новой игрушки. Нарочинская подняла на него глаза и живо ощутила их разницу в росте. — Ты меня раздражаешь, — сказала она. — Объясни, — требовал Олег. — Я тебя ненавижу, — без капли жалости ответила она, затем по слогам повторила: — Я не-на-ви-жу те-бя. Брагин опешил. Ожидал всего, но не этого. Воспользовавшись моментом, Марина выкрутилась из его хватки и сделала несколько шагов назад. Испуганно смотрела в его глаза. Боялась. Снова боялась. Боялась, что светлое чувство надежды в душе ещё не угасло. В груди неприятно сдавило, причём у обоих. Не отпускали глазам, будто всё ещё умоляя друг друга остановиться и прямо сейчас крепко обняться, но сила воли брала вверх. После минуты молчания, Брагин тоже сделал несколько шагов назад, нащупал ручку двери и вышел, прошептав: «Доброй ночи». Утром все суетились и бегали из одного угла в другой, перепроверяя свои чемоданы. Никто даже не заметил спящего Брагина, неудобно расположившегося у стенки рядом с номером Нарочинской. Уходя несколько часов ранее, он безумно хотел спать, поэтому, неосознанно, решил не ковылять на другой конец света и лёг прям в коридоре. — Брагин! — чей-то голос упорно пытался разбудить хирурга, а руки трепали за плечи. — Ты что здесь делаешь? Олег открыл глаза, сморщился от резкого света, закрыл глаза, но потом снова открыл. Перед ним стояла Нина, которая, кажется, была единственной, кто заметил его в столь странном, казалось, для сна месте. — Разве не видно? Сплю, — буркнул Брагин и попытался встать. Как и предполагалось, его пронзила острая боль в спине и затёкшей шее. Тот стиснул зубы, но не взвыл. — Доиграетесь же, — сказала Нина. Было непонятно, что именно она имеет в виду, но ясно, что она всё видит. Олег ничего не ответил. Нина помогла ему встать, и тот, прихрамывая пошёл к выходу из крыла. Ещё не дойдя до двери, он услышал звук открывшейся двери. Это выглянула Нарочинская, которой потребовалось найти что-то вне своей комнаты. — Это ты его так подстрелила? — прокомментировала она походку Брагина. Не сдержалась. — Ой, Марина, — начала Дубровская, тоже смотря вслед ковыляющему другу. — Чтож вы так бегаете друг от друга… Марина не поняла и недоуменно посмотрела на Нину. Та, почувствовав взгляд, повернулась к нейрохирургу. — Ну я же вижу, — сказала она. — А я вижу, что он женат, — отрезала Марина и резко направилась к запасной лестнице. Нина тяжело вздохнула и закатила глаза. Эти двое её скоро до белого каления доведут. Автобус, как обещали, подъехал ровно в десять утра во двор отеля. К тому моменту все врачи НИИ Склифосовского, отдыхавшие здесь неделю, уже стояли на крыльце с сумками. Вера Георгиевна обрадовалась бы тому, что они, наконец, научились пунктуальности, но история умалчивает о том, как Полина с Мариной всех за шкирку гоняли за пять минут до выхода. Первыми зашли девушки, потом парни. Брагин стоял у дверей и пропускал всех, окидывая счастливой улыбкой. Было непонятно — он снова рад всех видеть, либо рад, что едет домой. А может просто счастлив, что провел здесь время с хорошими людьми. Нарочинская села одна у окна и уставилась на отель. Марина была не из людей, которые легко и быстро привязываются, поэтому со спокойной душой отпускала это место со всеми воспоминаниями. Как хорошими, так и не очень. Опоздавший Костик, который незаметно скрылся с крыльца, вспомнив, что забыл в ванной свою мочалку — любимую, между прочим, вбежал в автобус, а за ним зашёл Брагин, который до этого хлопнул Лазарева по спине для профилактики. Костя приземлился рядом с Саламом, а вот Олег застыл в проходе. Все места были заняты, кроме одного. Озадаченно почесав затылок, он плюхнулся рядом с Нарочинской. Та, доселе не обращавшая на него никакого внимания и находящаяся в своим мыслях, чуть ли не подпрыгнула от неожиданности. Многословно посмотрев на Олега, она немым вопросом требовала объяснений. — Прости, Нарочинская, но тебе придётся потерпеть меня ещё несколько часов, мест больше нет, — он улыбнулся. Не выбрасывая из головы события прошедшей ночи, а точнее утра, Олег всё же был рад сидеть именно с ней. Нарочинская же не разделяла его восторга, поэтому все так же молча отвернулась обратно к окну. В тишине врачи ехать никак не могли, поэтому уже через несколько минут начали подпевать под еле слышимые песни, звучащие из радио возле водителя. Услышав, что в салоне начали петь, водитель сделал радио громче. — И снова седая ночь, — пели хором, — и только ей доверяю я. Знаешь, седая ночь, ты все мои тайны. На четверти пути Марину укачало. Она открыла свою сумочку, достала оттуда таблетки и, выдавив одну, запила её рядом стоящей водой. Брагин в этот момент бурно о чем-то спорил с Костей, намереваясь сцепиться прямо в автобусе. Они никогда не ссорились по-серьёзному, поэтому даже сейчас просто обменивались «парой ласковых». Остальных это смешило, а Марина, не вслушиваясь в причину спора, закатила глаза, в очередной раз подметив себе, что они ведут себя как дети малые, и снова отвернулась к окну. Прислонив голову к стеклу, Нарочинская закрыла глаза и погрузилась в свои мысли. Через десять минут Брагин ощутил, как что-то тяжёлое опустились на него плечо. Это была голова Нарочинской. Она уснула и не заметила, к инстинктивно убрала голову с жёсткой холодной плоскости на более мягкую и тёплую. Олег улыбнулся и немного опустился на сидении, чтобы ей было удобнее. Весь оставшийся путь он сидел неподвижно, а потом и сам уснул, положив свою голову на её. Такой расклад обоих, кажется, очень даже устраивал, потому что Марина не проснулась даже после того, как Брагин начал храпеть. Нехотя проснулись, когда автобус остановился, укачивающие толчки прекратились, а в салоне началось движение. Первой, кому пришло осознание, была Марина. Она резко дёрнула головой, отчего ударила Олега по голове. Тот заскулил. — Нарочинская, блин! — он поднял голову и прижал к ушибу ладонь. Та тоже прижала к голове руку. Увидев это, Брагин сжалился и поджал губы. — Сильно ударилась? — Брагин, у тебя череп из бетона что-ли? — возмутилась Марина. — Ага, пуленепробиваемого, — пошутил тот, но заметил, что Нарочинской не смешно. — Очень больно? — Да нет, нормально, — без всякого сарказма ответила она и начала подниматься. Заметив, что тот не сдвинулся, спросила: — Пройти дашь? — Дам, — он расплылся в улыбке и развернул ноги к проходу. Нарочинская шутку не оценила, поэтому с недовольным лицом протиснулась между сидениями и пошла на выход из автобуса. Брагин поймал взгляд ещё сидящего Костика. — Я же говорил, — сказал он и тоже вышел. Брагин тяжело вздохнул, хлопнул себя по коленям для моральной поддержки и направился к дверям. Судьба чуть снова не сыграла злую шутку, когда Марина и Олег поняли, что именно с той остановки, на которой они стоят, им ехать на одной маршрутке. Но Марина, у которой в характер не входило проигрывать, заказала такси и гордо уехала в своем направлении, оставив Олега одного околачиваться у лавочки, потому что остальные уже разошлись, кто пешком, кто на другой маршрутке, а кто также на такси. Вернувшись домой, Нарочинская свалилась на кровать. Глядя в потолок, прокручивала всё, что произошло за последнюю неделю. От того, что это был именно Брагин, было противно. Но какое-то приятное чувство наслаждения и спокойствия всё же таилость в Марининой душе, объяснение которому она не находила. Она была уверена в том, что Брагин — пройденный этап. Но почему тогда так больно?