Холод

… и со стены посыпалась штукатурка. Марина сильнее зажмурилась и уткнулась лицом в колени. Открыла глаза она только тогда, когда полицейские с силой оттолкнули мужчину от Нарочинской и начали его скручивать, пока тот брыкался, а чьи-то тёплые руки прикоснулись к ледяным рукам, за которыми Марина упорно пыталась спрятаться. Перед ней на коленках сидел Брагин. Он начал ощупывать её руки и ноги, чтобы проверить, цела ли она. Марина же смотрела на него с такими глазами, будто её только что убили. Они встретились взглядами. В глазах друг друга прочитали тот самый животный страх, который охватил всё тело вплоть до кончиков ушей. Он без всяких слов прижал её к себе, утыкаясь носом в её волосы. — Маринка, — прошептал он. Его голос дрожал. Отстранившись и взглянув ей в глаза, он начал посыпать лицо короткими поцелуями, пытаясь успокоить себя, отметить, что она все же здесь, она живая. А та даже не понимала, что сейчас происходит. В ушах пищало, всё тело ломило от недавней грубой хватки, а вокруг были осколки от стекла, упавшие медикаменты и отвалившиеся жалюзи. Вокруг всё поплыло. Открыла глаза и начала медленно приходить в чувство. Тело заломило с такой степенью, будто её переехал бульдозер. Пробежав глазами, Марина обнаружила себя в ординаторской на кровати, прокрытой пледом. Голова снова начала трещать и было ощущение, будто по ней огрели ломом, неприятное чувство опасности забурлило с новой силой, будто говоря:«Я же предупреждал», а тело горело, словно Нарочинская сидела в печке. Присев, Марина закрыла лицо руками. Лоб и руки передавали друг другу взаимный разряд огня. Дверь в ординаторскую открылась. Марина сжалась, будто боялась кого-то увидеть. Боялась увидеть того мужчину. Но, услышав тихое напевание под нос, все сомнения развелись — это Брагин. Шторка аккуратно приоткрылась и Олег увидел, что Нарочинская уже не спит. — О, очнулась! — бодро сказал он, хотя в голосе были слышны ноты тревоги. Он до упора раздвинул шторку и уставился на Нарочинскую. Та не поднимала на него глаз, продолжая прятать свое лицо за ладонями. — Ты как себя чувствуешь? — спросил он и коснулся её руки своей. — Нарочинская, так ты совсем горячая! — выпалил он. — Брагин, что было? — спросила она, наконец, подняв на него глаза. — Уже ничего, ты спала, — ответил он, а через секунду с улыбкой добавил: — Выспалась, наконец! Сама же говорила, что не спала несколько дней! Нарочинской смешно не было. — Брагин, что было? — повторила она. — Марин, его увели, всё хорошо, — уже серьёзно ответил Олег. — Кто пострадал? — Чтож ты такая пессимистичная, Нарочинская! Никто не пострадал, он в потолок попал, — отошёл и начал делать что-то на «кухне». — Сколько времени? — спросила она, забыв про наручные часы. — Полдесятого, — ответил он и протянул Нарочинской стаканчик с самодельным кофе. — Я проспала всю смену… — она ужаснулась. Затем заметила протянутый стаканчик и приняла его. — Спасибо… — задумалась. — Стоп, Брагин, а ты тут что делаешь? Ты же не на сутках. — За пациенткой наблюдал, — ответил он и оперся о столешницу, продолжая смотреть на Марину. — А что с ней? — Да, не важно, — отмахнулся он, потому что его пациенткой была Нарочинская. Марина попыталась встать, но её пошатнуло. — Я тебя отвезу, — сказал Брагин и направился к шкафчику. Нарочинская не возражала — понимала, что сама далеко не уедет. Первым делом Олег открыл шкафчик Марины, ключи от которого в корыстных целях стащил у неё их сумочки, достал оттуда одежду, в которой видел женщину утром, и положил на койку. Потом уже достал из своего свою куртку и быстро накинул её на себя. Только сейчас Марина поняла, что тот всё это время уже был в повседневной одежде. Повернувшись к Нарочинской, Брагин поймал немой совет и вышел из ординаторской, остановившись в двери. Через минуту он чуть приоткрыл дверцу и предложил: — Может тебе помочь? — Не дождёшься, — ответила она, понимая, что сама в силах переодеться. В каких-никаких, но силах. Вышла Нарочинская через несколько минут уже с пальто на плечах и сумкой в руках. Брагин быстро забежал внутрь, забрал свой рюкзак и вышел, подхватив Марину под руку. Та уже хотела возмутить, но поняла, что он сделал это сугубо из-за того, что видел, как ей тяжело идти. Никогда ещё Марина не чувствовала себя такой обессиленной после стрессовых ситуаций. Действительно боялась умереть? Попрощавшись теперь уже со сменщицей Нины, коллеги вышли из здания, направляясь к серому опелю. Дойдя до «пункта Б», Брагин ключом разблокировал машину, а затем, на время отпустил руку Марины, открыл ей переднюю дверь. — Даже не возражай. Домогаться не буду, обещаю, — сказал он и, дождавшись пока так сядет, закрыл дверь и обежал машину, сев на водительское место. Завёл машину и тронулся с места. Всю оставшуюся поездку коллеги провели в тишине. По пути домой состояние Нарочинской пришло в норму: температура спала, руки уже не дрожали, а перед глазами уже не так часто вспыхивали удручающие картинки. Да и сама Марина со временем расслабилась, успокоилась и, положив голову на дверь, смотрела в окно, рассматривая уже постепенно тающую Москву. По улицам гуляли люди: кто-то в одиночестве, кто-то с собачками, кто-то со школы шёл с друзьями, кто-то с партнёром, а кто-то гулял с детьми… Когда машина остановилась на светофоре, Марина невольно засмотрелась на детскую площадку, где с одной из горок скатывался маленький мальчик в голубом костюме. Внизу его ждала мама, протянув руки в ожидании. Скатившись вниз и оказавшись в руках мамы, мальчик залился радостным детским смехом. Марина не смогла сдержать улыбку. — Когда это тебя начали забавлять мужчины с белыми зубами? — буркнул Брагин. Переведя взгляд вперед, Марина увидела неподалёку рекламный щит стоматологии с изображением улыбающегося мужчины. — Симпатичный, — сказала она с ухмылкой. Переведя взгляд на Олега, она заметила, что его выражение лица слегка изменилось — скрытно, незаметно. — А чтож вы на других мужчин засматриваетесь? — снова пошутил. — Ну я же их жениться не зову, — расплылась в довольной улыбке и отвернулась к окну. Брагин промолчал. Ехали до дома в тишине, а потом также молча попрощались глазами, и Марина скрылась за дверью подъезда. После горящего душа, в котором Нарочинская хотела смыть с себя все события прошедшего дня, она вышла из душа и столкнулась с отражением зеркала. Заметные синяки были под грудью, на руке, на бёдрах и на шее, где мужчина пытался её чуть ли не придушить, волоча в противошоковую. Марина молча смотрела на это, равномерно вдыхая воздух, борясь с желанием расплакаться. Но слез не было. Поэтому она просто нашла в ящике крем «Спасатель» и распределила его по болящим пятнам, а затем в спешке накинула домашний комплект одежды, желая скрыть от своих глаз свое же тело.