Холод

Проснулась Марина от грохота на кухне. Испугалась, подумав, что пробрались воры. Тихо подкралась к двери и услышала, как что-то упало. А затем знакомое: — Да ёлки! — развеяло все страхи. Она открыла дверь и оперлась о косяк. — Брагин… — с улыбкой протянула она. — Ты что здесь забыл? Олег в это время с огромным пакетом в руках ставил что-то в холодильник. — Еду тебе принёс, а то так и будешь голодная, — сказал он, снова выронив очередную бутылочку йогурта, которая, в свою очередь, прокатилась к столу. Марина подобрала её и поставила в холодильник, пытаясь забрать у Брагина пакет, на что получила сопротивление. — Эй! Я сам! — сказал он, словно маленький ребёнок, продолжив сосредоточенно расставлять покупки по полкам. Женщина лишь усмехнулась и направилась к кофемашинке. — Даже не надейся, сегодня твой завтрак будет не из одного кофе, — предупредил мужчина, подметив действия нейрохирурга. — Брагин, ты меня кормить собрался что-ли? — пошутила она, но, заметив в лице собеседника полную серьёзность, подняла брови вверх, — Брагин, нет. — Нарочинская, да. Я хоть и не кулинар, но что-то лёгкое тебе сварганить смогу. Тем более у меня выходной, так что сегодня ты у меня под полным попечительством. Та лишь усмехнулась и села на диван, закинув ногу на ногу и скрестив у груди руки. Выражение её лица гласило: «Ну попробуй». — Надеюсь, Нарочинская, ты не из вредных, — добавил Брагин и поставил в холодильный последнюю покупку, закрыв за собой дверцу. — Из вредных, — ответила она. — Ничего, и не с такими сражались. Она улыбнулась. Искреннее. Брагин заметил это краем глаза и тоже расплылся в довольной улыбке, спрятавшись за дверцей холодильника. Спустя полчаса Марина вернулась на кухню после утренних водных процедур и обнаружила Брагина у столешницы, роскошно накрытый стол и тройку тюльпанов в вазочке. Нарочинская перевела взгляд на развернувшегося Брагина с тарелкой в руках, на которой стояли почти аккуратные тосты с маслом. — Брагин… — лишь протянула она. — Давай, садись, завтракай, — нежно скомандовал он, поставил тарелку и отодвинул стул, позволяя Марине сесть. Та села. Следом он сел на противоположный стул. Перед Нарочинской стояла тарелка с манной кашей. Олег специально положил в неглубокую, чтобы она быстрее остыла. Брагин завороженно наблюдал за Мариной, подперев подбородок рукой. А потом резко спохватился. — Ой! Подожди! — он вскочил, подбежал к холодильнику, открыл его, достал что-то, закрыл и вернулся на место. — Вот! — он открыл пакетик с черничным джемом и аккуратно выдавил его на Маринину кашу, изобразил на ней пару глаз и улыбку. Нарочинская поплыла. Она не думала, что когда-то снова наполнится этим светлым чувством — нежностью. Она подняла на Олега глаза, в которых искрилась благодарность. Они буквально светились от счастья. — Спасибо… — почти шёпотом протянула она, широко улыбаясь. Вспомнила, как ей в детстве так делала мама. Тоже с манкой, только вместо джема было малиновое варенье от бабушки. Промелькнувшие картинки из детства заставили Марину вспомнить о своей мысли, возникшей пару месяцев назад — «Буду ему делать также… Может, так он кашу полюбит…» Она изменилась в лице и бегло опустила глаза в тарелку, стараясь скрыть нахлынувшую на неё тревогу. «Его больше нет. Забудь». Брагин это из вида не упустил. — Что-то не так? — Нет, нет, всё в порядке, — она подняла на него глаза и выдавила улыбку — это было видно. Но Брагин допрашивать не стал. Он итак практически ввалился в её личное пространство, оккупировал её кухню, а теперь ещё и допрашивать будет? Ну уж нет. Марина смогла как-то успокоиться и удержать нарастающую панику — она знала, что сейчас ей следовало бы принять таблетки, но рядом был Олег, поэтому пришлось терпеть. Манка оказалась безумно вкусной. — А ты почему не ешь? — спросила она спустя пару минут, наконец, заметив, что Брагин так и продолжил неподвижно смотреть на неё. — Так я же для тебя варил, тебе все и отдал, — без запинки ответил он, не отрывая глаз. — Так. Брагин, — она в миг стала сторогой, — ты давай тоже что-то ешь, а то сидишь тут, уминичаешь, что я ничего не ем, а сам наверняка даже не позавтракал. — Да я перебьюсь, — ответил тот и закрыл глаза. — Нет уж, — она поднялась и направилась к холодильнику. Вернулась с йогуртом и ложкой. Громко поставила их перед Брагиным. Тот невольно открыл один глаз и взглянул на предоставленную еду. Открыл второй глаз и обоими уставился на Марину. Та осталась в строгой позе. — Ну Мари-ина… — осёкся, — ладно, уломала. Оставшийся завтрак прошёл в приятном молчании. Каждый был погружен в собственные мысли. Уехал Брагин к часу дня, прихватив с собой папку, что забыл взять до этого. Марина проводила его с улыбкой, но как только закрыла за ним дверь, тяжело выдохнула. Руки дрожали, голова кружилась. Не до конца прошедший грипп тоже давал о себе знать. На еле сгинающихся ногах доплелась до кухни, открыла верхний ящик и достала нужную баночку. Высыпала таблетки, сразу закинула их в рот и запила рядом стоявшей водой в стакане. Через секунду почувствала, как слезы начали скапливаться в глазах, а зачем быстро скатились вниз. — Черт, ну зачем же ты пришёл, — прокряхтела Марина и поплелась до дивана, по пути задев стул. Рухнула на диван и уставилась в потолок. Тысяча картинок всплывали перед глазами с невероятной скоростью. Неприятные, четкие, яркие. «Нет! Нет! Нет! Только не это!» Очередной приступ. Вспомнила отца. Только вот рядом с ней нет никого. Скрутилась в клубок, поджав ноги, разрывалась в рыданиях. Кто же знал, что, казалось бы, обычный тёплый визит мог так больно резануть? — Чёртов Брагин… — прошипела она в колени. Истерика закончилась через несколько минут — таблетки вызвали сонливость, в следствие чего Марина уснула. — Мама! Мама! — Что? — я оглядывалась по сторонам, пытаясь найти источник звука. Кругом темным-темно. Вокруг, казалось, не было ни души. Лишь ветер выл в моих ушах, чуть ли не сбивая меня с ног. — Мама! Я здесь! — снова этот голос. Я снова верчусь по сторонам. Да откуда же он доносится? — Где? — кричу я. В глубине души не надеюсь на ответ. — Мама! И без того тёмная картинка начинает плыть. Я хвастаюсь руками за голову и стараюсь удержаться на ногах. — Ну где же ты? — кричу я, но голос срывается. Я падаю на землю. Холодную, сырую, мягкую. Из носа хлынула кровь. — Мама! — эхом раздаётся где-то вдалеке. Голос стал тише, будто отдалился от меня на большее расстояние, чем раньше. Я попыталась ответить, но не смогла. Казалось, я лишилась голоса. Схватилась за шею. Не могу издать ни звука. Держусь одной рукой за землю, но она итак уже дрожит. Я поскальзываюсь на скользкой грязи и падаю лицом вниз. Марина резко поднимается с дивана. Голова трещит по швам. «Сколько прошло времени?» Часов как назло рядом не было. Глаза ещё слипались от резкого пробуждения, а конечности не успели окрепнуть. «Почему?.. За что?..»