Холод

Марине не спалось. И ладно, если бы дело было в нескончаемом потоке мыслей, но в голове было настолько пусто, что даже мартышка не нашла для себя тарелки. Женщина просто смотрела то в потолок, то на часы, то в окно. Сколько бы Марина не пыталась, сон никак не приходил. Даже малейшая дрёма. И вот, когда глаза уже потихоньку начали слипаться, тело расслабляться, дыхание успокаиваться, раздался звонок в дверь. — Да твою мать! — не сдержавшись, выкрикнула Марина и, поднявшись с кровати, направилась к двери. Увиденное в глазке, признаться, удивило Нарочинскую, но, сохранив серьёзное лицо, она открыла дверь пришедшему Брагину, по которому через несколько секунд стало ясно, что тот был не совсем трезв. Точнее совсем не трезв. — Марина-а, — начал Олег и слегка пошатнулся, — Прости-и меня-я грешного, — Нарочинскую смешило, как Брагин, даже будучи пьяным, продолжал вести себя как балагур. Хотя иногда (чаще всего) его раздолбайство раздражало. Как и сейчас. Мужчина ухватился за дверную ручку, чтобы удержаться на ногах, и продолжил свои душеизлияния. Марина же продолжала смотреть на него скептически (ну а кого обрадует помешавший спать пьяный в стельку да ещё и в слезах бывший любовник, ведущий какой-то трогательный подкаст?). — Марина-а, я такой идио-от, я же тебе жизнь испорти-ил, — он сделал вдох, — прости меня, пожалуйста-а, —он так активно взмахнул руками, что снова чуть не упал, но вовремя успел ухватиться за ту же ручку и сориентировавшуюся Нарочинскую. — Боже, Брагин, зайди хотя-бы в квартиру, всех соседей мне разбудишь, — Марина закрыла за самостоятельно вошедшим Брагиным дверь и добавила чуть тише: — Как мне потом им в глаза-то смотреть… — она встала поодаль, скрестив у груди руки. — Прости меня! Я такой идиот! — повторяется. — Я не хотел, чтобы так вышло! Я тогда ляпнул, не подумав… Я ведь, правда, хотел тебе ответить! Боже, да почему я не заметил всё раньше!.. Каким же я был идиотом!.. Марина… Я же мог всё исправить… Я же мог сделать тебя счастливой… Марина… Это я во всем виноват… Прости меня, Марина… Если сможешь… — дальше Олег начал говорить ещё быстрее и неразборчивее, упал на колени. По его щекам ручьём лились слезы. Через минуту его и ноги перестали держать, так что он просто лежал лицом в пол и, всхлипывая, что-то шептал под нос — по предположения Марины, извинения. Это же надо было все так перевернуть, чтобы при обычном опьянении веселиться, а сейчас рыдать на полу? Нарочинская тяжело вздохнула. Олег лежал в слезах в том же месте, где не так давно в такой же (но не пьяной) истерике лежала сама, обвиняя себя во всем случившемся. Конечно, Брагин не виноват. Это она должна была сразу подумать головой, брать меньше смен и нагрузок, а по-хорошему вообще уйти в декретный. Эта она безответственно ко всему отнеслась, ещё на базу отдыха поехала (кто-ж знал, что отдохнуть ей там не дадут?). Эта она убивала себя на работе, осознавая все риски, но ничего не делала для того, чтобы их избежать. Это Марина позволяла каждый раз разбивать себе сердце. Марина — настоящая убийца. Нарочинская (не без помощи самого Олега) сначала разула бедолагу и сняла с него куртку, а после дотащила Брагина до дивана. Судя по его состоянию и недавним событиям, мужчине пришлось бы спать либо в машине, либо в подъезде, на случай если бы Марина не открыла дверь (особенно, если бы ей всё же удалось уснуть). Олег мог бы ещё недолго извиняться и продолжать выть от пожирающего его чувства вины, но не справился с силой мягкого дивана, так что, только коснувшись горизонтальной поверхности, тут же отрубился. Через несколько минут и вовсе захрапел. Так что уснуть Нарочиской так и не удалось. Пришлось читать книгу под ночным светильником. В пятом часу утра Брагин проснулся от звенящей в висках боли. Голова трещала по швам, а отлежанные конечности отказывались работать. И где он вообще вечером нашёл столько алкоголя? Олег, обхватив голову руками, присел и огляделся. «О нет…» — проскочило у него в голове, увидев знакомую квартиру. Стало стыдно. Правда, Брагин мало что помнил, но прекрасно понимал, что наговорил лишнего. Он поднялся с дивана и начал осматриваться в поисках ручки. Меньше чем через минуту поисков мужчина обнаружил и саму ручку, и записные листики, где начеркал небольшую записку, пытаясь писать более разборчиво и даже красиво. Старался. Оставив её на столе, Олег снова посмотрел вокруг, пытаясь запомнить эту квартиру, словно больше её никогда не увидит (он был более чем в этом уверен, так как понимал, что после его выходки Марина точно по голове его гладить не будет), а после направился в прихожую, где обулся, накинул куртку и ушёл из квартиры, тихо закрыв дверь. Марина, которая уже несколько минут сидела с отложенный в сторону книгой, встала с кровати и вышла, чтобы закрыть дверь на замок. Возвращаясь и проходя мимо «зала», Марина на несколько секунд остановилась. В квартире почему-то стало очень пусто. Вернувшись в спальню, Нарочинская попыталась уснуть, что ей удалось только через несколько минут. Впереди её ждал будильник на восемь утра и великие дела.