Тёмные улицы моей души

Поездка до убежища прошла в гробовом молчании. Каждый звук мотора казался выстрелом. Я постоянно поглядывал в зеркало заднего вида: мой папа лежал на коленях у Чимина, а сам Чимин сидел, вжавшись в дверцу, словно пытаясь слиться с металлом. Мой отец, Тэджун, сидел между ними, связанный, с холодным, отстраненным выражением лица. ​Когда мы наконец заехали в подземный гараж конспиративной квартиры Намджуна, я первым делом распахнул дверь. ​— Намджун, неси аптечку! Тэхён, проверь периметр, чтобы ни одной живой души поблизости! — мой голос звучал приказно, но я видел, как Чимин дернулся от резкого звука, снова инстинктивно защищая папу, хотя тот был без сознания. ​Мы перенесли папу на диван. Намджун, не задавая лишних вопросов, начал оказывать первую помощь, прикладывая к запястьям антисептики и накладывая бинты. ​Я подошел к Чимину. Он стоял у окна, всё еще тяжело дыша, сжимая в руках какой-то металлический предмет, который он стащил в машине — кажется, это был кусок обшивки. Он выглядел как затравленный зверь. Его запах — тот самый жасмин — стал резким, горьким, перекрывая собой всё остальное. ​— Чимин, — начал я, стараясь держаться на расстоянии. — Ты в безопасности. Никто из «Эгиды» сюда не доберется. ​Он резко развернулся, в глазах плескалась ненависть. — Безопасность? Ты называешь это безопасностью? Я два года не знал, будет ли завтрашний день, а теперь меня привезли в другую клетку к другому альфе. Ты думаешь, я не чувствую этот ваш... «зови»? — он сплюнул, его голос дрожал. — Я знаю, что это за связь. Знаю, что ты хочешь «завладеть» мной, чтобы я стал спокойным. Не смей приближаться! ​Я поднял руки, показывая, что безоружен. — Я не собираюсь тобой владеть. Ты свободен идти, как только мы разберемся с этим дерьмом. Но сейчас... сейчас ты ранен. Дай мне помочь. ​— Не трогай меня! — он отшатнулся, едва не сбив вазу. Его руки дрожали так сильно, что он едва удерживал равновесие. Два года в руках Шина оставили на его психике такие шрамы, что простое присутствие альфы в комнате вызывало у него паническую атаку. ​Я понял, что не могу давить. Мой инстинкт истинного кричал, что нужно подойти, успокоить, прижать к себе, но разум понимал: для него я сейчас — такой же источник боли, как и те, кто пытал его. ​Я оставил Чимина в покое и направился к своему отцу. Тэджун сидел на стуле в центре комнаты, всё так же невозмутимо. ​— Ты привел в дом слабого омегу и предателя-отца, — усмехнулся Тэджун. — Ты стал мягким, Юнги. Ты думаешь, что спасаешь их? Ты только делаешь их мишенями. Шин не оставит нас в покое, пока я жив... или пока не будет убит ты. ​Я подошел к нему и сжал его подбородок, заставляя смотреть мне в глаза. — Ты предал нас. Ты знал, где папа. Ты знал, что с ними делали. Почему? ​— Потому что это единственный способ выжить, — прошипел он. — Ты думаешь, я хотел этого? Я продал себя, чтобы они не тронули тебя, когда ты был в приюте. А потом... потом я понял, что единственный способ уничтожить Шина — это быть внутри системы. Я вел двойную игру! ​— И ты решил, что «двойная игра» — это использовать Чимина как подопытного кролика? — я с такой силой ударил кулаком в стену рядом с его головой, что штукатурка посыпалась на пол. — Это цена твоих амбиций? ​В этот момент за спиной раздался сдавленный всхлип. Мы оба обернулись. Чимин стоял в дверях, его глаза были расширены, в них застыл ужас. Он слышал всё. Он услышал, что его два года мучений были лишь «частью плана» или «сопутствующим ущербом». ​Он смотрел на нас, и в этом взгляде было нечто страшнее ненависти — там была полная пустота. Он развернулся и бросился прочь из комнаты, к выходу из квартиры. ​— Чимин, стой! — я рванулся следом, но ноги подвели меня: за два дня без сна, после всех драк, я споткнулся. ​Он захлопнул за собой дверь подъезда, оставляя меня в квартире. Намджун, стоявший в дверях, посмотрел на меня с сочувствием. ​— Юнги, он не побежит далеко. Он напуган, у него шок. Но если он выйдет на улицу в таком состоянии... люди Шина его найдут за пять минут. ​— Намджун, следи за папой, — я схватил куртку и вылетел за дверь. — Я верну его. И если мой отец хоть слово скажет... заткни его. Навсегда. ​На улице лил дождь. Ночной Сеул был пустым, лишь неоновые вывески отражались в лужах. Я бежал по следу, полагаясь на свои чувства. Запах жасмина вел меня к старому переулку, где, кажется, Чимин окончательно выбился из сил. ​Я завернул за угол и увидел его. Он сидел на мокром асфальте, прижавшись спиной к мусорному баку, и его бил такой жуткий озноб, что зубы стучали. Он был совершенно сломлен. ​Я остановился в паре метров. — Чимин... ​Он поднял на меня взгляд. В нем больше не было ярости. Только одна фраза: — Убей меня. Пожалуйста. Я не хочу больше быть чьей-то игрушкой. Я сделал шаг вперед, пропуская мимо ушей его мольбу о смерти. Холодный дождь стекал по моему лицу, смешиваясь с грязью на асфальте. Я опустился на колени прямо в лужу перед ним. ​— Убить тебя? — мой голос прозвучал глухо, но твердо. — Если бы я хотел, чтобы ты был мертв, ты бы умер еще в той пыточной камере, Чимин. Я не тот, кто тебя сломал. И я не позволю тебе сломаться сейчас, когда ты, наконец, вне этих стен. ​Я медленно снял свою куртку и накинул её на его дрожащие плечи. Он вздрогнул, втянув голову в плечи, ожидая удара, но я лишь аккуратно застегнул молнию. Мой запах — феромоны альфы — был сейчас не подавляющим, как у тех, кто его держал, а обволакивающим, теплым, как зимний плед. Я направлял его сознательно, стараясь создать кокон покоя. ​Чимин замер. Его дыхание, частое и рваное, начало постепенно выравниваться. Он поднял на меня свои ореховые глаза, и я увидел, как ярость в них уступает место пугающему, глубокому недоумению. ​— Почему ты... — он едва шептал, — зачем тебе это? Ты альфа. Ты должен... ты должен хотеть власти. ​— Я хочу, чтобы ты жил, — ответил я, глядя ему прямо в душу. — Просто живи. Ради себя, ради того, чтобы увидеть, как рухнет Шин. А я буду рядом, чтобы тебе больше никогда не пришлось просить о смерти. ​Я протянул руку — открытую, ладонью вверх. Он смотрел на нее долго, словно решая, стоит ли отсечь эту «руку хищника». Но его инстинкт истинного, который он подавлял последние два года, сейчас, в безопасности, взял верх. Он неуверенно вложил свою холодную, бледную ладонь в мою. ​— Мы возвращаемся, — сказал я, помогая ему подняться. Когда мы вошли в убежище, я сразу почувствовал, что что-то не так. Намджун стоял у окна с пистолетом в руке, а Тэджун... Тэджун был не на стуле. Он стоял у медицинской койки, где лежал мой папа, и в его руке был скальпель. ​— Юнги, — голос Намджуна звучал как натянутая струна. — Твой отец решил «прояснить ситуацию» с твоим папой, пока нас не было. ​Я в два счета оказался рядом, схватив Тэджуна за горло и приложив его к стене так, что воздух в комнате сгустился от давления моей альфа-ауры. ​— Еще раз, — прорычал я, — и ты перестанешь дышать. ​Тэджун хрипел, его лицо синело, но в глазах всё еще играла безумная, фанатичная искра. — Ты... ты не понимаешь! Шин... он внедрил в твоего отца чип-локатор. Если мы не извлечем его сейчас, Шин будет здесь через 15 минут! Он уже знает, где мы! ​Я замер. Чимин, стоящий за моей спиной, вдруг издал тихий звук, похожий на вскрик. Он подошел к кровати, где лежал мой папа, и его пальцы коснулись кожи на шее пациента. ​— Это правда, — прошептал Чимин. Его голос теперь звучал профессионально, холодно. — Я видел, как они делали это... Шину нужно было знать, где находится «объект» в любое время. Если чип активирован, сигнал транслируется постоянно. ​— Ты, блять, серьезно? — прорычал я, впечатывая его морду в стену так, что он взвыл. — Ты знал про этот ебаный чип и молчал до последнего?! ​Тэджун сплюнул кровь, его глаза блеснули ненавистью. — Да, знал, сука! А что я должен был сделать? Шин контролирует каждый мой вдох! Если бы он просек, что я пытаюсь этот маячок вырезать, он бы меня на куски порезал раньше, чем я успел бы моргнуть! Я хотел всадить ему пулю прямо в колено, чтобы заткнулся навсегда, но голос Чимина прервал наш «милый» диалог. ​— Хватит! Прекратите этот балаган! — Чимин стоял над моим папой, его руки дрожали, но в глазах горело холодное бешенство. — Если вы сейчас не замолчите, он умрет прямо здесь, потому что у меня руки ходят ходуном от вашего шума! ​Я мгновенно отпустил отца и подскочил к Чимину. Он выглядел ужасно: бледный, с синяками, которые за два года так и не сошли. Я положил свои ладони на его дрожащие кисти. ​— Чимин, смотри на меня, — я заставил его поднять глаза. — Плевать на этих ублюдков. Ты умеешь это делать. Вспомни, как они это делали. Я держу тебя, я здесь. Просто сделай надрез. Намджун, сколько у нас времени?! — Меньше десяти минут, Юнги! — крикнул Намджун, не отрываясь от прицела. — Эти козлы уже перекрывают выезды с парковки. Если мы не свалим отсюда к чертям собачьим, нас тут всех в фарш превратят! Чимин глубоко вдохнул, закрыл глаза на секунду, а потом его пальцы стали пугающе твердыми. Он воткнул скальпель в кожу на шее моего папы. Тот тихо застонал в беспамятстве. ​— Сейчас будет больно, — прошептал Чимин. — Держи его, чтобы он не дернулся, иначе я задену артерию. ​Я навалился на плечи папы, удерживая его. Тэджун, скотина, сидел в углу и смотрел на нас, как на покойников. — Всё равно не успеете. Шин не прощает таких ошибок. — Завали ебало! — гаркнул я, не сводя глаз с того, как Чимин копается в ране. ​Вдруг Чимин замер. Его пальцы, погруженные в кровь, что-то нащупали. — Есть... я его нашол! — он вытянул пинцетом крошечную капсулу, которая тут же противно запищала. ​— Намджун! — заорал я. ​Намджун схватил коробочку из-под фольги, выхватил пинцет из рук Чимина и швырнул чип в бак с кислотой, который мы держали на случай экстренной зачистки данных. Тишина. Писк прекратился. ​— Чисто! — Намджун вытер пот со лба. — Сигнал пропал. Они потеряли нас. Но они знают, в каком районе мы находимся. У нас пара минут, чтобы свалить. ​Чимин отбросил скальпель, его руки были в крови. Он тяжело осел на пол, смотря на свои ладони. Два года пыток, и вот — он снова в крови. Я присел рядом с ним. ​— Ты справился, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягче. — Ты спас его. ​Чимин посмотрел на меня. Его взгляд был пуст, в нем больше не было ярости, только невыносимая усталость. — Ты думаешь, это конец? — спросил он тихо. — Мы теперь в огромной опасности, Юнги. Ты понимаешь, что ты сделал? Ты привел меня в это, и теперь пути назад нет. ​— Пути назад и не было, — я взял его за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Пока я дышу, никто к тебе не притронется. Понял? ​Он медленно кивнул, и впервые за всё время я почувствовал, как его феромоны жасмина перестали быть «ядовитыми» и стали спокойными. Он начал доверять мне. Чуть-чуть. Но начал. ​— Намджун! — я вскочил на ноги. — Хватай папу, Чимина в машину, а этого... — я ткнул пальцем в сторону Тэджуна, — берем с собой. Если он хочет выжить, он нам еще пригодится. Поехали! ​Мы бросились к лифту. Сверху уже слышались крики и топот тяжелых ботинок — охрана ворвалась в квартиру. ​— Намджун, — прошептал я, когда двери лифта начали закрываться, — жми на спуск, не дай им войти следом! ​Мы спускались в полной тишине. Чимин жался ко мне, пряча лицо. Тэджун сидел в углу лифта, выглядя как поверженный король, лишенный своего трона.