Тёмные улицы моей души

Створки лифта начали медленно разъезжаться, и в этот же миг на прозрачное стекло упали десятки красных точек. Снайперы. ​— Твою мать... — прошептал Намджун, прижавшись к стене шахты лифта в паре метров от нас, его голос звучал через динамик. — Юнги, их там человек двадцать. Чертова тяжелая пехота. Не смей, блять, выходить! ​Чимин вжался в угол лифта, его дыхание участилось, он снова начал мелко дрожать, уставившись на вооруженных людей за стеклом. Я чувствовал, как его страх отдает мне в грудь, но сейчас мне нужно было быть скалой. ​— Тэджун! — я схватил отца за шкирку и приставил ствол пистолета к его виску. — Если через три секунды ты не скажешь, где этот чертов люк, я оставлю тебя здесь, чтобы они размазали тебя по стенке. Раз! ​Чимин молчал, в его глазах стоял животный ужас, он зажмурился, не в силах смотреть на направленные на нас стволы. ​— Два! — рявкнул я, взводя курок. ​— За колонной! — взвизгнул Тэджун, окончательно теряя остатки самообладания. — Сука, за пятой несущей колонной есть сервисный люк! Он ведет в дренажную систему, выход на старой набережной! ​Я подал сигнал Тэхёну через гарнитуру. — Сейчас, черт возьми! ​В ту же секунду весь холл парковки затянуло густым едким дымом — Тэхён активировал дымовые шашки. Снаружи раздались крики, беспорядочная стрельба и визг тормозов. Мы были как в тумане, видимость упала до нуля. ​— Чимин, держись за мою спину! — я подхватил папу одной рукой, другой крепко сжимая пистолет. — Идем напролом, но не в сторону выхода, а к пятой колонне. Быстрее, блять! ​Мы выскочили из лифта в серую мглу. Вокруг свистели пули. Чимин не отставал, он бежал следом, как тень, и я чувствовал, как он вцепился в мой пиджак своими ледяными пальцами. ​Мы добрались до колонны. Я с размаху ударил ногой по стальной крышке люка. Она не поддалась. ​— Тэджун, открывай, скотина! — я толкнул отца к люку. ​Тот трясущимися руками набрал код на панели, и крышка с лязгом отъехала в сторону. Оттуда пахнуло сыростью. ​— Прыгай! — скомандовал я Чимину. ​Он, не задумываясь, юркнул в темноту. Я закинул туда папу, а затем прыгнул сам, с силой затаскивая за собой упирающегося Тэджуна. Мы едва успели закрыть люк, когда сверху ударили автоматные очереди. Мы пробирались по узкому коллектору. Здесь было темно и очень холодно. Я постоянно прислушивался — снаружи всё еще слышались крики погони. ​Чимин шел первым, ведя нас по лабиринту туннелей. Странно, но здесь, в полной темноте, его движения стали уверенными. ​— Откуда ты знаешь этот путь? — спросил я, стараясь говорить тихо. ​Чимин остановился. — Они не только пытали меня в палатах, — ответил он, и его голос был лишен эмоций, как у куклы. — Они использовали меня как «крысу» для проверки систем безопасности. Меня заставляли находить пути побега, чтобы потом ловить. Я знаю каждый дюйм этой канализации. ​Меня передернуло от ярости. Я подошел к нему и, не спрашивая разрешения, притянул к себе, укутывая в свои объятия. В этот раз он не дернулся. Он уткнулся носом мне в шею, глубоко вдыхая мой запах. ​— Больше тебя никто никуда не загонит, обещаю, — тихо сказал я, поглаживая его по волосам. ​— Юнги, — прошептал Намджун в гарнитуру. — Выход из коллектора прямо на набережной, там должен ждать фургон. Выходите осторожно, там может быть засада, мать вашу. ​Мы вылезли на поверхность. Фургон стоял на месте, мотор тихо работал. Но стоило нам сделать шаг к машине, как из темноты выступили фигуры. ​— Ну, здравствуй, Мин Юнги, — прозвучал голос, от которого Чимин задрожал всем телом. — Или мне называть тебя Инь? ​Из тени вышел высокий мужчина. От него исходила такая мощь, что даже мои альфа-инстинкты заставили меня невольно напрячься. ​— Кто вы такие, блять? — я загородил собой Чимина и папу. ​— Мы те, кто тоже хочет видеть Шина в гробу, — ответил мужчина, медленно опуская руку к поясу. — И нам очень интересно, почему Мин Тэджун до сих пор жив. У нас к нему... личные счеты. Я не собирался отдавать Тэджуна просто так, даже если этот тип ненавидел Шина так же сильно, как и я. В этом мире доверие стоило дешевле пули, и разбрасываться козырями было верхом идиотизма. ​— Слушай сюда, ублюдок, — я сделал шаг вперед, чувствуя, как Чимин за моей спиной сжал мою куртку до побеления костяшек. — Ты хочешь моей крови? Забирай. Ты хочешь убить старика? Встань в очередь. Но пока я здесь, ты не получишь никого. ​Мужчина усмехнулся, и эта улыбка была холоднее, чем дождь. — Какой дерзкий альфа. Инь, верно? Мин Юнги. Ты хоть понимаешь, в какое дерьмо ты вляпался, пытаясь играть в героя? ​— Я играю в свою игру, — отрезал я, чувствуя, как внутри закипает чистая, незамутненная ярость. — Тэджун — мой отец. Каким бы конченным он ни был, судить его буду я, а не шайка выродков из подворотни. Убирайтесь, пока я не превратил вашу встречу в похороны. ​Чимин, который до этого момента стоял за моей спиной, вдруг сделал шаг в сторону, выглядывая из-за моего плеча. Его глаза расширились. — Это... это «Черные псы», — прошептал он, и от звука его голоса вражеский лидер дернулся. — Юнги, они... они были единственными, кто сбежал из экспериментального сектора три года назад. Лидер группы, который до этого держался расслабленно, резко подобрался. Его взгляд метнулся к Чимину, а затем к моему отцу, который при виде этих людей окончательно впал в ступор. ​— Чимин? — голос лидера дрогнул. — Твою мать, это ты? ​— Ты знаешь их? — я обернулся к Чимину, не отводя пистолета от головы лидера. ​— Они... они помогали мне в первые дни в приюте, до того как Шин забрал меня в «Эгиду», — Чимин выглядел растерянным, но его голос стал тверже. — Они не за Шина. ​В этот момент тишину ночи разорвал визг тормозов. Из-за угла на бешеной скорости вылетел бронированный внедорожник «Эгиды», а за ним еще два. Прожекторы ослепили нас, превращая набережную в сцену для расстрела. ​— Ебать, приехали! — заорал Намджун в наушник. — Юнги, уходите оттуда! Снайперы на крышах! ​ ​Выбор был сделан за нас. Нас зажали в клещи. «Черные псы» тут же открыли огонь по приближающимся машинам Шина, и это была слаженная, профессиональная работа. ​— Эй, Инь! — лидер группы крикнул мне, прячась за бетонным отбойником. — Либо мы объединяемся и кладем этих ублюдков, либо нас всех здесь нахер закопают! Твой папаша подождет, у нас общая цель — выжить! ​Я посмотрел на Чимина, на спящего папу в фургоне, и принял решение. — Намджун, Тэхён, работаем по тем, кто справа! Псы, берите левый фланг! Тэджун, если ты хоть раз попытаешься сбежать, я прострелю тебе оба колена, понял?! ​— Понял, блять! — взвизгнул отец, вжимаясь в землю. ​Я переключился на режим полного уничтожения. Гнев, который я копил эти восемь лет, теперь нашел выход. Каждая пуля, летевшая в сторону Шина, была личным посланием. ​Мы работали слаженно, сами того не ожидая. «Черные псы» оказались чертовски хороши, а я... я был машиной смерти. Мы методично зачищали набережную, превращая машины «Эгиды» в груды дымящегося металла. ​В какой-то момент, когда я менял обойму, я увидел, как один из бойцов Шина заходит с фланга, целясь прямо в Чимина. Тот замер, не успев среагировать. Я не думал. Я просто рванулся вперед, закрывая его своим телом, и почувствовал резкий удар в плечо — пуля прошла по касательной, разрывая кожу. ​— Юнги! — вскрикнул Чимин, и в этом крике было столько боли, что я на секунду забыл о боли в плече. ​Он рванулся ко мне, сшибая с ног того самого бойца и с какой-то звериной яростью всаживая ему нож в шею. Он сделал это так быстро и хладнокровно, что я на секунду опешил. Мой «сломленный» Чимин только что спас мне жизнь. ​Когда последние звуки выстрелов стихли, набережная погрузилась в тяжелую, звенящую тишину. Мы стояли среди трупов, тяжело дыша. Мое плечо горело огнем, но Чимин уже был рядом, судорожно пытаясь перевязать рану куском своей рубашки. ​Лидер «Черных псов» подошел к нам. Он посмотрел на меня, потом на окровавленного Чимина, и наконец на Тэджуна. — Повезло, что мы оказались рядом. Но теперь у нас есть должок. И мне кажется, твой папаша знает много интересного о том, где Шин прячет остальные ключи к серверам «Эгиды». ​Я посмотрел на Тэджуна. Тот выглядел так, будто увидел привидение. — Ты... — прошептал он лидеру, — ты выжил? Но как? Я стиснул зубы от боли, когда Чимин затянул узел на моем плече. Черт, пуля оставила глубокую борозду, и каждое движение отдавалось вспышкой огня. Я выпрямился, уставившись в глаза мужчине, который вышел из тени. Его звали Чон Хосок, и он был опасен. От него пахло холодной сталью и застарелой, выверенной годами злобой. ​— Слушай сюда, Хосок, — мой голос был пропитан холодом, несмотря на жар в раненом плече. — Если ты сейчас же не заткнешь свою пасть и не поможешь нам свалить, я гарантирую тебе, что следующая пуля будет в твоем черепе, а не в «эгидовцах». Шин уже выслал вторую волну. Ты хочешь допросить эту мразь? Делай это в другом месте, подальше отсюда, блять. ​Хосок медленно перевел взгляд с моего лица на Тэджуна, который съежился на асфальте, как побитый пес. ​— Какой дерзкий альфа, — процедил Хосок, его губы растянулись в хищной усмешке, но рука медленно ушла от пояса. — Ладно. Мы сваливаем. Но учти, старик поедет в нашей машине. Если ты попробуешь нас кинуть, я вырежу тебе сердце быстрее, чем ты успеешь достать свой гребаный пистолет. ​— Попробуй, сука, — прорычал я, чувствуя, как внутри меня начинает «звереть» альфа-доминант. Мы погрузились в фургон. Намджун за рулем, я — на пассажирском, Чимин с папой — сзади. «Черные псы» разделились: часть поехала на своем внедорожнике, часть — в хвосте у нас. Тэджуна закинули к людям Хосока — сам Хосок хотел лично «пообщаться» с моим отцом. ​В салоне фургона повисла тяжелая тишина. Чимин сидел, прижав колени к груди. Он больше не дрожал, но его взгляд был устремлен в одну точку. ​— Юнги, — шепнул я в гарнитуру Намджуну, — что у нас по «папе»? ​— Пульс стабильный, дышит сам, — ответил Намджун, не отрываясь от дороги. — Мы уходим на север, к границе промзоны. Там есть старый бункер, о котором не знает даже ваш гребаный папаша. Там можно будет заняться раной. ​Я повернулся к Чимину. Он выглядел как призрак. — Эй, — я мягко коснулся его руки. — Ты как? ​Чимин вздрогнул, но не отпрянул. Он медленно поднял голову. В ореховых глазах промелькнуло что-то пугающе ясное. — Я убил его, — тихо сказал он. — Я убил того охранника в холле. Я... я чувствовал, как хрустит его шея под моими пальцами. И мне не было страшно. Мне было... спокойно, блять. ​Это было хуже, чем паника. Это было осознание того, что эти два года в камере не просто сломали его — они научили его быть оружием. ​— Это была самооборона, Чимин, — твердо сказал я. — Ты защищал нас. ​— Нет, — он покачал головой, в его голосе не было и следа эмоций, лишь холодная констатация факта. — Я защищал тебя. Я больше не боюсь Шина. Я хочу, чтобы эта падаль сдохла. Медленно и больно. ​Я похолодел. Мой истинный омега превращался в подобие меня. Или даже в нечто более опасное. Через полчаса мы были на месте. Бункер оказался заброшенным архивом, глубоко под землей. Намджун начал разворачивать полевой госпиталь, а Хосок со своими людьми загнали Тэджуна в дальнюю комнату. ​— Юнги, — Хосок подошел ко мне, когда я пытался сам обработать плечо. — Твой отец раскололся быстрее, чем я думал. Оказывается, Шин не просто «подопытный кролик» для твоей семьи. Он готовит что-то масштабное. Проект «Возрождение». Он собирается использовать данные, украденные из головы Чимина, чтобы создать... армию. Управляемых доминантных альф. И ты — первый в списке на «модернизацию», если он тебя поймает. ​Я замер, сжимая бинт. — Армию? Он собирается взломать нашу природу, нахер? ​— Именно, — Хосок сплюнул на пол. — Он хочет сделать из альф бездумные машины для убийства, которые будут верны только ему. И Чимин — это ключ, потому что его мозг дольше всех сопротивлялся блокаторам. ​Я посмотрел на Чимина, который сидел в стороне, уставившись в пустоту. Он был ключом к нашему уничтожению, но он же был и нашей единственной надеждой это остановить. ​— Мы не дадим ему это сделать, — я подошел к Чимину и опустился перед ним на колени. — Хосок, слушай сюда. Если вы хотите свалить Шина, нам нужно ударить по его главному серверу в центральной башне «Эгиды». Только там есть код, который позволит стереть данные из головы Чимина и уничтожить проект. Но это самоубийство, черт возьми. ​Хосок ухмыльнулся, обнажая зубы. — А кто сказал, что мы хотим жить долго? Я хочу, чтобы эта падаль сгорела. Мы в деле. Хосок усмехнулся, глядя на моё плечо. ​— Одного меня маловато, согласен, — он обернулся к дверям бункера, которые до этого оставались закрытыми. — Парни, выходите. Хватит в тени дрочить, у нас работы по горло. ​Тяжелая железная дверь со скрипом отворилась. Из мрака вышли двое. ​Один — высокий, крепкий альфа с хищным взглядом и черной повязкой на запястье. Его движения были неестественно плавными, как у пантеры, готовящейся к прыжку. Это был Чонгук. От него перло такой силой, что даже Тэджун в углу присмирел. Второй — омега, Ким Сокджин. Он выглядел неуместно элегантно для этого гнилого подвала, но в его руках был планшет, а на плече висела внушительная медицинская сумка. ​— Надеюсь, вы не перебили друг друга, пока мы добирались, — лениво произнес Сокджин, оглядывая нас всех с легким пренебрежением. — У нас тут как бы не светский раут, если кто не заметил. ​— Чонгук, Сокджин, — представил их Хосок. — Эти двое — лучшие, что у нас есть. Чонгук вынесет любого охранника в «Эгиде», а Джин... ну, Джин знает, как вскрыть любой сервак, который Шин считает защищенным, и как собрать человека по кускам, если что-то пойдет не так. ​Чонгук подошел ко мне, остановившись в паре сантиметров. Он был выше, шире в плечах, и от него исходила волна чистого, неприкрытого вызова. — Значит, это ты — тот самый Инь? — он окинул меня оценивающим взглядом. — Слышал, ты неплохо работаешь, но сейчас ты ранен, как сука. Не мешайся под ногами, когда начнется жара, понял? ​— Слушай сюда, придурок, — я подался вперед, чувствуя, как внутри снова закипает альфа. — Ты можешь быть хоть богом войны, но здесь командую я. Это моя вендетта, мой папа и мой истинный. Еще раз вякнешь в таком тоне — я тебе глотку перегрызу, плевать на Шина. ​Чонгук ухмыльнулся, но в глубине его глаз я увидел одобрение. — Нравятся мне такие, — хмыкнул он. Сокджин, не обращая внимания на нашу перепалку, уже подошел к Чимину. Он осторожно опустился на корточки, его пальцы — холодные и быстрые — прошлись по шее Чимина, где еще виднелись следы недавней операции. ​— Ты молодец, — тихо сказал Сокджин, и в его голосе впервые промелькнула настоящая теплота. — Ты продержался два года в аду, мало кто на это способен. Сейчас мы тебя приведем в порядок, но предупреждаю: если полезешь в серверную без моей поддержки, твои мозги могут просто вытечь через уши. Данные Шина — это не шутки. ​Чимин, который до этого сжимался от любого приближения альфы, на удивление спокойно принял присутствие Сокджина. Он кивнул, всё еще не сводя с меня глаз. ​— Юнги, — Сокджин посмотрел на меня. — Чонгук прав в одном: ты сейчас обуза. Тебе нужно пять минут, чтобы прийти в себя. Чонгук и Хосок подготовят план захода. Мы берем штурмом центральную башню. ​— Штурм? — хмыкнул я. — Шин ждет нас. Он перекрыл все входы. ​— Мы не будем заходить через двери, — ответил Чонгук, передергивая затвор своего «Калашникова». — Мы взорвем несущую конструкцию парковки под самой башней. Это вызовет обвал, панику и, главное, сбой всех систем безопасности. Шин будет занят спасением своей задницы, а мы зайдем через пожарный лифт. ​— Это риск для всех нас, — сказал Намджун, подключаясь к обсуждению. — Но это единственный путь. ​Я смотрел на эту компанию: Хосок со своими «псами», Чонгук — машина для убийств, Сокджин — гениальный стратег, и Намджун. Мы были бандой отбросов, которых Шин сам же и создал своими экспериментами. ​— Ладно, — я взял пистолет и проверил обойму. — Мы идем туда. Не ради того, чтобы просто сдохнуть красиво, а чтобы стереть эту ебаную «Эгиду» с лица земли. Чонгук, если ты сдрейфишь в самый ответственный момент — я пристрелю тебя сам. ​— Даже не мечтай, — рассмеялся Чонгук. — Постарайся не умереть до начала шоу. ​Чимин встал, пошатываясь, и подошел ко мне. Он положил ладонь мне на грудь — прямо на сердце. — Идем, Юнги. Я хочу увидеть, как он будет молить о пощаде.