Лотос в Илине

      — Как вы меня нашли? — наконец-то разрушила тишину Исин. Они уже достаточно отдалились от бывшего Цишань Вэнь. Она обвивала руками шею Ханьгуань-цзюня, прижимаясь сильнее к его широкой спине. Всё тело дрожало от боли и усталости. Мужчина чувствовал слабость девушки и крепко держал её на своей спине. Цзинь Лин летел рядом, готовясь в любую секунду помочь старшему.       — Рёв мертвецов, — ответил А-Лин. — Мы бы и не заметили, но он звучал так дико, что невозможно было не обратить внимания. Мы думали найти тебя по источнику светлой ци в этом тёмном месте, но видимо твои духовные каналы были повреждены, — было заметно, что А-Лин боялся наступающей гнетущей тишины.       Исин хотела было сказать что-то ещё, но горло саднило, и она прикрыла рот, утыкаясь носом в плечо заклинателя. Покинув то проклятое место, ощущение страха в душе девушки отступило, но неприятный осадок от видений всё же остался. Хотелось с кем-то об этом поговорить, но, к сожалению, подобных людей в её окружении давно не было. Брат бы развёл лишнюю панику, а остальные и вовсе бы не поняли её.       — Как ты? — вновь спросил молодой господин Цзинь. Он заметил её задумчивый взгляд и решил поинтересоваться её самочувствием.       Исин промолчала и, подняв глаза, посмотрела в даль. Девушка пыталась понять в какую сторону они направляются. Сейчас ей нужно к тому, кто мог бы поддержать её идею, выслушать обо всём и направить мысли в правильное направление.       — Мне нужно к Сиченю, — хриплым голосом наконец прошептала Исин прямо в ухо Второму Нефриту. Тело совсем не слушалось. Даже говорить удавалось с большим трудом. Ей было плевать, куда её планировали отправить. Первостепенная цель — беседа с Цзеу-Цзюнем.       — Нет, — грубо ответил Ванцзи. Сейчас он переживал за её состояние и с трудом держал себя в руках. Исин в его руках была словно орхидея, готовая завянуть в любой момент.       — Это важно…       — Ты пострадала. Сначала лекарь, — его речь была немногословна, но безумно выводила из себя. Цзинь Лин, летящий рядом, напрягся.       — Прекрати! Это не моя прихоть! От моих слов зависит жизнь тех людей, что сейчас собираются направиться в Безночный город, — одной рукой она слабо ударила мужчину в предплечье, а второй с силой сжала ткань одежды на плече. Резкое движение отдалось ноющей болью во всём теле. Сил почти не осталось, казалось, что она вот-вот потеряет сознание. От холода, пробравшегося под кожу, не спасала даже тёплая меховая накидка молодого господина Лань. Словно этот холод из Безночного города въелся в неё, не желая отпускать.       — Ханьгуань-цзюнь, пожалуйста, давайте направимся в Нечистую Юдоль, — вмешался Цзинь Лин. — Среди главнакомандующих ведь не только Не Минцзуэ, но и ваш брат, а также мои отец и дядя. Я не хочу, чтобы они пострадали, и я думаю вы тоже этого не хотите.       Ванцзи вздохнул и кротко кивнул в знак согласия. Как бы ни хотелось, но пришлось признать, что Цзинь Лин прав. Хоть здоровье главы Вэй было под угрозой, задуматься о возможных жертвах надвигающейся осады, было необходимым.       — Спасибо, — она вымученно улыбнулась и вновь положила голову на её плечо.       Привал они устроили ближе к вечеру. До границы Цинхэ Не оставались считанные километры, однако заклинатели вымотались и решили отдохнуть. Лететь в таком состоянии на мече было не безопасно. Исин чувствовала себя хуже. Жар, появившийся пару часов назад, не желал спадать даже после целебного отвара. Лань Чжань уложил девушку под деревом, на любезно постеленную накидку молодого господина Цзинь. Заклинатели развели костёр и поставили разогреваться воду. Цзинь Лин присел возле подруги и протянул ей флягу с водой. Во второй руке у него был мешочек цянькунь. На её лоб он опустил смоченную в холодной воде тряпку.       — Позволишь обработать раны? — даже в тусклом свете огня было видно, что на его щеках появился лёгкий румянец.       Исин кивнула и стянула с себя верхние одежды. Стыдиться обнаженности до нижних одежд перед двумя мужчинами уже не было сил. Хотелось спать. Цзинь Лин отводил взгляд, а Ханьгуань-цзюнь наблюдал за молодыми заклинателями со стороны.       Цзинь Лин прикоснулся к ранам девушки тряпкой, смоченной в теплом отваре. Необходимо было убрать грязь перед нанесением мазей. На некоторые более глубокие раны юноша воздействовал своей ци, чтобы подруге было не так больно. Девушка мужественно терпела, старалась не произносить ни звука и не поднимать глаз, «изучая» траву вокруг себя.       Когда с пальцами и кистями было закончено и белые бинты закрывали израненную кожу, А-Лин принялся за остальную часть руки. Покрытые пеплом дырки на нижних одеждах немного напрягали. Он закатал рукав девушки и не сдержал эмоций.       — Чёрт, — покрытая ожогами и синими пятнами рука была больше похожа на конечность мертвеца. — Что произошло в том ужасном месте?       — Много чего, — Исин прикрыла глаза, стараясь не обращать на излишнюю эмоциональность своего друга. Ожоги уже не болели, лишь слегка зудели и стягивали кожу. — Я видела много чего ужасного. Не хочу верить в то, что это правда, но… это та самая горькая правда.       То, что она видела там, не пожелаешь увидеть даже врагу. Сердце до сих пор ныло от боли. Картинки тех видений то и дело мелькали перед глазами.       — Поделишься?       Она покачала головой.       Следующие несколько минут они провели в тишине, нарушаемой лишь тихим потрескиванием костра и шорохами животных в глубине леса. Цзинь Лин с трудом сдерживал эмоции, каждый раз прикасаясь к повреждённой коже подруги. Когда с ранами было покончено, А-Лин протянул ей миску с едой. Исин благодарно кивнула и приняла свою порцию в слегка подрагивающие руки. Никто ничего не говорил. Им троим было достаточно взгляда, чтобы поделиться мыслями.       — Ханьгуань-цзюнь, — подала голос девушка. Она сама не знала, за чем позвала мужчину, но видимо не оправившийся мозг желал помощи. И Второй Нефрит это почувствовал.       Мужчина повернулся в её сторону и подсел рядом. На его коленях оказался гуцинь.       — Я сыграю «успокоение», — ответил мужчина на вопросительный взгляд девушки. — Твоя ци нестабильна, меридианы сильно повреждены, а золотое ядро ослабло. Постарайся войти в медитацию, так силы вернуться быстрее.       Девушка кивнула и постаралась принять более удобную позу.       Мелодия, гуциня расслабляла, действовала, как колыбельная. После тех кошмарных дней этого так сильно не хватало. Её брат тоже умел играть на этом инструменте. В своё время сам Ханьгуань-цзюнь обучал его, а после смерти родителей мальчик продолжил практику. Хоть он и не владел тайными техниками клана Лань, но мог играть «покой» и знал азы «расспроса». Юноша часто говорил о том, что хотел бы кого-нибудь продолжить уроки с Лань Ванцзи. Девушка посмеивалась, но всячески поддерживала порывы брата. Однако ей всегда было достаточно лишь той успокаивающей мелодии из детства.       Полностью погрузиться, в медитацию девушке не давал лишь один вопрос. То последнее видение не давала покоя. Реакция Ханьгуан-цзюня была для неё не совсем понятна. Исин открыла глаза и потянулась рукой к гуциню. Прикоснуться к инструменту она не могла себе позволить, но её действия остановили игру Лань Чжаня.       — Ханьгуань-цзюнь, можно спросить? — всё же решила спросить девушка, отрывая взгляд от гуциня на мужчину. Получив положительный ответ, она продолжила. — В голове на самом деле уйма вопросов, после увиденного, — призналась она, — но есть один, который волнует меня больше всего.       А-Лин старательно делал вид, что совершенно не слушает, но его спина напряглась, выдавая юношу с головой.       — Мой отец ступил на путь тьмы не по собственной воле, — рука всё ещё была в паре сантиметрах от гуциня, — можно сказать, что это был единственный выход остаться тем самым Вэй Усянем, — девушка вновь опустила глаза, смотря на руку. Она не знала, как правильно продолжить. — Я уверена, что вы знали об этом.       Лань Чжань кивнул. Уголки губ девушки едва дёрнулись.       — Вы ведь всегда были на его стороне? Дорожили… общением с ним? — было видно, что Исин с трудом подбирает слова. — Я знаю лишь то, что видела в Безночном городе и то, что рассказывал когда-то отец. Хоть это и многим разниться от того, что я мельком видела в детстве, — казалось, что ей неловко вспоминать подобное. — Вы добрый человек без злых помыслов. Отец дорожил вами так же, как и своей семьёй. Возможно, он считал вас частью нашей семьи…       «Неужели она боится довериться мне?», — удивился Ванцзи. В её словах не было ни капли упрёка или злость. Были лишь смятение и растерянность.       — Я… — мужчина не ожидал подобного. — Мы с твоим отцом были хорошими друзьями. Вероятно, ты знаешь, что во времена его обучения мы не ладили, — Ванцзи был уверен, что девушка знает, как минимум с десяток историй о приключениях Вэй Усяня в Гусу. — По крайней мере, так это выглядело со стороны. Он был одним из немногих, кого я не отталкивал… — мужчина замолчал на пару секунд, понимая, что его начали разводить на откровения. — Во времена войны с орденом Цишань Вэнь он сильно изменился, но продолжал быть всё тем же Вэй Ином для меня. Потерять такого друга, как он, было… больно.       — Прошу прощения…       — Ты на него похожа, — перебил её Второй Нефрит. Он смотрел в глаза, но казалось разглядывал саму душу. — Я знаю, что тебе говорили это ни раз, но это сущая правда. Возможно, статус не позволяет тебе вести себя так же, как он в твои годы, но я вижу тебя насквозь. Как и Глава Цзян, и мой брат. Ты похожа на него больше, чем все думают.       — Я благодарна, что вы ответили на мой вопрос и поделились подобным, — она одёрнула руку, нависающую над гуцинем и благодарно поклонилась, на сколько это позволяло её положение. — Вы и ваш брат — желанные гости в моём ордене. Мужчина кивнул, а на его лице на несколько секунд блеснула улыбка. Исин была уверена, что именно так он улыбался её отцу. На душе стало тепло.       Цзинь Лин сидел тихо. Он и представить не мог, что великий Ханьгуань-цзюнь может быть так многословен и красноречив. Всегда молчаливый и замкнутый брат главы ордена Лань сейчас был полностью откровенен с дочерью Старейшины Илин. Исин закрыла глаза и вновь попыталась погрузиться, в медитацию. Сейчас ответ на вопрос был получен и в голове появилась долгожданная «пустота». Такая приятная. Ни единой мысли за столь долгое время. Она легко улыбнулась и расслабилась. Тепло, зарождающееся, в золотом ядре, приятно обжигало и отдавало лёгкой ноющей болью.       В путь они отправились с рассвета. Нечистая Юдоль показалась на горизонте через пару часов. Исин успела ещё немного вздремнуть на плече Лань Чжаня. Ей стало лучше, температура полностью спала. Запах сандала, который, казалось, впитался не только в одежду и волосы, но и в кожу, успокаивал, будоражил воспоминания о доме.       — Мы почти на месте, — Цзинь Лин прикоснулся к плечу девушки. Она вздрогнула и резко открыла глаза. — Прости… — он виновато отвёл взгляд, — мы почти прибыли.       Главы орденов обсуждали план наступления в главном зале резиденции Не, когда одного из присутствующих прервал грохот открывшихся дверей. Было видно, что «гость» не стал церемониться с формальной вежливостью.       — Вэй Исин? — мужчины обернулись на влетевшую в зал девушку. Она с трудом двигалась, хромала на повреждённую ногу и спотыкалась о полы собственных одежд. Боль совершенно не останавливала её упрямства. Складочки на лбу, сведённые к носу брови, сжатые губы и искры в глазах говорили о её злости и серьёзности возникших намерений.       — Сичень, послушай, — сейчас было плевать на ту приевшуюся всем формальность и вежливость. Сейчас от её слов зависело многое. Она схватила мужчину за рукав одежды и заглянула прямо в глаза. — Может быть Не Минцзуэ и был прав, отчасти. Заточать тёмную энергию в одном предмете это глупо и опасно, если вообще возможно. Проще оставить её в Безночном городе.       Все присутствующие с непониманием смотрел на происходивший диалог. Казалось, что глава Вэй обезумела после возвращения. Высохшие кровь и грязь на изорванной одежде, спутанные волосы, бледная кожа и синяки под глазами придавали ещё большей схожести с городской сумасшедшей.       — Что она несёт? — подал голос один из сидящих неподалёку глав.       — Что ты имеешь в виду? — Сичень растерялся и попытался успокоит девушку, сжимая ее холодную руку. Рукава белоснежного ханьфу пачкались в крови, с изрезанных пальцев юной главы. Бинты давно пропитались кровью из потревоженных ран.       Возгласов и упрёков глав они уже не слушали.       — Я была там, я знаю о чем говорю. Нужно лишь ограничить эту территорию. Сделать так, чтобы вся эта энергия осталась внутри этого места. Как когда-то это было на горе Луанцзан. Вся тёмная энергия находилась там, не пересекая границы, — она сжимала рукав ханьфу главы ордена, с трудом удерживая себя на ногах. Мужчина придерживал её за руку, не давая упасть. — Раньше Безночный город сдерживали лишь печати, флаги и несколько адептов, но если удастся создать такой артефакт, способный постоянно сдерживать нечисть и не позволять тёмной ци увеличиваться без участия людей, без замены и постоянного контроля, то это спасёт множество жизней и решит нашу проблему. Да, энергия никуда не уйдёт, но и мешать она никому не будет.       — Глава Вэй, вам необходимо отдохнуть, — Цзэу-Цзюнь пытался вразумить девушку. Ему казалось, что она бредит. Её речь была ровной, но казалось вовсе не имела смысла.       — Это место пытается уничтожить душу. Эта тёмная ци знает каждый потаённый страх души и стремится обратить всё это против вас самих! — девушка словно чего-то боялась. Говорила сбивчиво и поверхностно дышала. — Идти туда сродни самоубийству!       — Исин, — за спиной девушки стоял Цзян Ваньинь. Он хотел увести племянницу в покои.       — Пожалуйста… — договорить она не успела, сознание ускользнуло, не давая и толики возможности возразить Первому Нефриту. Последнее, что запомнила девушка — крепкие руки Сиченя, подхватывающие бессознательное тело и крик Цзян Чена, пытавшийся докричаться до сознания.       Пришла в себя Исин на мягкой постели в одной из комнат. Запах благовоний витал в воздухе. Девушка подняла руку и, немного щурясь от солнечных лучей закатного солнца, рассматривала её. На пальцах свежие бинты, а светлые рукава нижних одежд явно говорили о том, что её переодели.       Девушка с трудом поднялась с постели и, переждав секундный звон в ушах, осмотрелась. В комнате она была одна. Рядом с постелью на столике стояло несколько пустых пиал и чайник с дымящимся напитком. Благовония стояли на письменном столике в другой части комнаты. Суйбянь и Ченцинь расположились на подставке рядом. С другой стороны стола была аккуратно сложена её одежда, вернее всё то, что от неё осталось. Свежий воздух поступал через открытые двери, ведущие во внутренний двор. Исин ступила босыми ногами по полу в сторону выхода во внутренний двор. Сейчас ей катастрофически не хватало свежего воздуха. Плевать на больную ногу, на раны в целом, на то, что она сейчас была в нижних одеждах. Она облокотилась о косяк и слишком громко вдохнула прохладный вечерний воздух.       Внимание привлекли скрип половицы и шум громко распахнувшихся дверей. Исин даже не обернулась, но еле заметно вздрогнула. Она понимала, что сейчас мало кто рискнёт побеспокоить её покой. Исин была уверена, что это был кто-то знакомы.       — Зачем ты встала? — голос главы Цзян звучал не столько грубо, сколько растеряно. Он явно не ожидал сейчас увидеть девушку на ногах после случившегося.       — Слишком душно, — продолжая смотреть на природу, произнесла девушка.       Цзян Чен больше ничего не говорил. Он подошел ближе и опустил на плечи племянницы тёплую накидку. Девушка вздрогнула и удивлённо посмотрела на него. Мужчина неловко улыбнулся. Исин провела рукой по мягкому серебристому меху и сильнее укуталась в пурпурную ткань. Ногти, не прикрытые бинтами, всё ещё отдавали синевой, а красные пятна на открытых участках кожи явно говори об обморожении.       — Лекари сказали, что у тебя сильное переохлаждение, — в ту же секунду он подхватил хрупкое тело девушки на руки и направился к постели. Исин не успела и слова сказать, как оказалась на мягких шкурах.       Цзэу-Цзюнь всё это время наблюдал за ними, стоя в дверном проёме. Мужчина стоял с привычной ему улыбкой, сложил руки за спиной. Ваньинь в это время наливал ей чай, бухтя под нос неразборчивые возмущения.       Лань Сичень прошел в комнату, остановившись недалеко от постели заклинательницы. Цзян Чен же сел на пол, облокотившись спиной о кровать.       — Глава Вэй… — начал глава Лань, но его резко перебили.       — Извините, — выпалила Исин. Она слегка сжалась и опустила взгляд в пиалу с чаем. Бледные губы подрагивали словно от холода.       — Что за представление ты устроила в главном зале? — Цзян Чен пытался говорить спокойно, что удавалось с трудом. Это был скорее риторический вопрос, направленный в пустоту. Никто не ждал на него ответа.       — Я спешила к вам… вы… я… — слова путались в голове. Девушке пришлось остановиться на несколько секунд, чтобы привести мысли в порядок. Исин подняла взгляд на Лань Сиченя. — Я боялась забыть увиденное. Я понимала, что все эти люди, что беззащитно отправятся на эту территорию — погибнут. Я знала, что вы меня выслушаете и…       — Тебе не стоило так рисковать, — глава Цзян выглядел так, словно ещё секунда и у него случиться искажение ци. — Тебе вообще не следовало соваться в это место, — он всё ещё сидел на полу и сжимал край тёплой фиолетовой накидки. — Лекарь сказал, что твои духовные меридианы повреждены, энергии в золотом ядре едва хватало для существования. К счастью, следов тёмной ци не обнаружили, — с облегчением выдохнул Цзян Ваньинь. — И сейчас с тобой всё хорошо.       — Ханьгуань-цзюнь играл мне «успокоение» этой ночью, — призналась девушка. — Сейчас мне лучше, спасибо…       Сичень стоял за спиной Цзян Чена и улыбался так, как умеет лишь он.       — Что такого случилось в том проклятом месте? — Саньду-Шеншоу хотел докопаться до истины, ведь ни племянник, ни уж тем более Лань Ванцзи не говорили ни слова о случившемся.       Исин помотала головой. Ей не хотелось сейчас говорить об этом.       — Я обдумал ваши слова, глава Вэй, — голос главы Лань звучал неуверенно. — Пытался разобрать всё то, что вы наговорили в зале. В ваших словах достаточно много смысла и логики. По-другому быть и не могло. Запечатать тёмную ци в Безночном городе не кажется таким сложным на первый взгляд. Но…       — Где взять подобный артефакт? — решил вмешаться Цзян Чен. — Нужно ведь не только запечатать, но и сделать так, чтобы она не росла.       — В библиотеке ордена Лань и записях моего отца возможно получиться найти что-нибудь ценное. Но понадобиться ваша помощь. Мне не хватит сил создать что-то подобное…       — Ты можешь рассчитывать на нас, — уверенно сказал глава Цзян. — Больше одну мы тебя точно не оставим.       Казалось, что правило «Никогда не оставлять Вэй Исин, дочь Вэй Усяня, одну! Ни при каких обстоятельствах!» было усвоено Цзян Ченом полностью. Ваньинь ещё тогда успел понять, что от матери у Вэй Исин лишь внешность и воспитанная сдержанность.       — Я попробую убедить всех в резоности подобных действий. Это будет не просто, но я уверен они пойдут на уступки, — Лань Сичень потёр подбородок, опуская глаза в пол.       — Я в ближайшее время отправлюсь в орден, начну работу в семейной библиотеке.       — Отдыхайте, глава Вэй, — Лань Сичень почтительно поклонился и скрылся в коридоре.       Исин поправила накидку и вновь опустила глаза в чашку.       — Всё в порядке? Я могу прикрыть двери если тебе холодно, — Цзян Чен встал с пола и сделал несколько шагов в сторону двери, ведущей во внутренний двор.       — Не нужно, — девушка схватила его за рукав одежды. Чашка упала, едва не разбившись, остатки чая выплеснулись на пол. — Дядя Цзян.       — Тише, ложись, — он развернулся, чтобы уложить племянницу обратно, но она непреклонно встала на пол. — Исин.       Девушка, прихрамывая на больную ногу, подошла к аккуратно сложенным остаткам одежды. Цзян Чен недоуменно изогнул бровь.       — Я все видела, — наконец произнесла девушка, доставая из одежды тот самый опалённый флаг ордена Юньмэн Цзян. Она с трудом поднялась с колен и протянула его Ваньиню. — Мне жаль, — её начинало мутить каждый раз, как она вспоминала те горы трупов и море крови. Исин всё ещё не знала, действительно ли ей «посчастливилось» побывать в прошлом или это часть настолько реального сна.       Глава Цзян ошарашено смотрел на племянницу.       — Я никогда даже подумать не могла, через что вы с отцом прошли в прошлом, — она опустила глаза в пол. — Возможно вы думаете, что я ничего не понимаю, что молодая дурочка, которая лезет не в своё дело, — она сжала руки в кулаки, едва не запинаясь на быстро проговариваемых словах, — но я тоже потеряла родителей и…       Договорить ей не дали. Цзян Чен притянул её к себе и с нежностью обнял.       — Глупышка, — он поцеловал её макушку. Вытирать выступившие на лице слёзы не хотелось. Они давали облегчение. Снимали груз боли с души.       — Папа… Он… Я… — Исин уткнулась носом в его грудь и тихо шмыгнула. — Там, на могильных курганах в прошлом… мне словно душу на части разорвали.       — Ты узнала слишком много того, чего от тебя скрывали, — он нежно провел рукой по её спине. Девушка дрожала словно лист. — Я знаю на сколько это ужасно. Но сейчас всё это в прошлом.       Она вновь всхлипнула.       — Поспи, — он поцеловал её в висок и убрал выбившуюся прядь её волос за ухо. — Ты проделала сложную работу, спасла множество невинных жизней, подвергнув себя опасности. Сейчас тебе нужен отдых. Я буду рядом, — он заглянул в её уставшие, красные от слёз глаза, и улыбнулся. От его улыбки стало теплее.       Кошмар окутал девушку через несколько часов. Остатки тьмы покидали её тело, стараясь нанести больший ущерб раненой душе. Чёткие картинки появлялись всего на секунду, расплываясь каждый раз, когда девушка пыталась разглядеть детали сна. Стоны боли пробирали до дрожи, а громкие крики пугали. Детские и взрослые голоса сливались в один неразличимый шум.       — Прекратите, — шептала под нос девушка, закрывая руками уши. — Громко… хватит… перестаньте!       Он вздрогнула, когда её руки коснулась другая, более взрослая и мозолистая рука, повидавшая множество грязной работы.       — Ма…ма… — девушка обернулась и с улыбкой потянула руки, чтобы обнять женщину, но та сделала шаг назад и гневно посмотрела на неё. Привычный аромат зелёного чая и аниса сменился вязким запахом болотной ряски и свежей копоти. — Мама?       — Ты меня разочаровала, — голос был холодным. Не тем. Не из детства.       — Ты не достойна носить титул главы ордена Илин Вэй, — за спиной Вэй Цин появилась фигура Вэй Усяня. — Ты ведёшь народ в прошлую разруху. Я столько лет выстраивал мир и благополучие, а ты каждым своим действием рушишь всё это!       Туман разошелся, открывая взору девушки голые пустыри Луанцзана. Немощные старики, исхудавшие дети и осунувшиеся женщины копошились в грязи, высаживая растения на бесплодных, покрытых кровью землях.       — Люди голодали, — от строго голоса хотелось сжаться и спрятаться, как когда-то в детстве. Мужчина никогда не злился в присутствие детей, поэтому сейчас подобный тон было слышать ещё больнее и неприятней… — Умирали от болезней. Пытались выжить после всего того, что произошло с их орденом…       — Я не виновата!       — Ты рушишь все труды своего отца…       — Мама… папа… пожалуйста, — Исин металась по постели в холодном поту и сжимала края одеяла. Цзян Чен, сидевший за столом и разбиравший документы, быстро поднялся и подошел к постели племянницы.       — Исин, — мужчина присел на колени перед её кроватью. — Исин, проснись, — он слегка потряс её за плечо.       — Нет! — Исин с громким криком открыла глаза и подскочила на кровати. Жадно вдыхая воздух, она отгоняла остатки сна.       — Кошмар? — Ваньинь протянул ей чашку с водой и вытер рукавом выступивший пот.       — Отец… матушка… они сказали, что я никчемная, разочаровала их, веду орден в прошлое, — голос дрожал. Она боялась взгляд поднять. — Неужели раньше на Луанцзан была разруха? Холод, тёмная энергия, безжизненная земля и множество мертвецов. Как люди выживали в подобных условиях? Голодали, мёрзли и…       — Главное они были живы и в некой безопасности под опекой Вэй Усяня. В то время это было многим лучше уготованной им участи, — Цзян Чен слегка приобнял её.       — Но ведь это не жизнь…       — За свои преступления клан Вэнь понёс жестокое наказание.       — Но эти женщины, старики и дети были невиновны. Да и обычные адепты тоже. Они ведь просто выполняли приказ.       — В то время всё было другим, — он уложил её обратно в постель. — Сейчас это сложно объяснить. Не думаю, что сейчас тебе стоит об этом думать. Ты отлично справляешься со своими обязанностями. Илин Вэй процветает как никогда и всё благодаря тебе.       Она опустила глаза. Ваньинь знал этот жест. Девушка не верит ему.       — Ты и так уже сделала многое, чтобы заслужить уважение как для себя, так и для своих людей. Твой орден может гордиться тобой.       — Но…       — Ты ведь делала всё ради их безопасности, — он слегка сжал её руку. — Уважают тебя — уважают твой орден. Ты выбрала способ прорываться сквозь мнение общественности и кровью выгрызать положения ордена. Не думаю, что это значит позорить. Это всего лишь кошмар. Вэй Усянь и Вэй Цин гордились бы тобой, я уверен.       — Спасибо, дядя Цзян.