Андрей, Андрюша, Дрюнечка

      То, что запахло жареным, Андрей почувствовал сразу же. Друзья усадили его за кухонный стол и отрезали путь к отступлению, загородив собой дверь.       Костя набрал в грудь воздуха.       — Братан, — серьезно начал он, — у тебя кто-то умер?       — Костя! — тут же встряла Лида, — мы же договорились, что нежно!       Она отпихнула его в сторону и с размаху уселась напротив Андрея, заставляя насторожиться еще больше.       — Андрюша, рыба моя, — сахарным голоском пропела Лидонька, беря его за руку, — мы не хотим давить…       Костик фыркнул. Лида смерила его убийственным взглядом.       — Но ты должен нас понять, — еще слаще проворковала она, поглаживая Андрея по руке, — сначала ты порхал как кокаиновая фея, а теперь все наоборот. Мы беспокоимся. Что-то произошло? Ты страдаешь?       — Страдает разве что моя самооценка, — нервно отшутился он, — от таких вот разговоров.       Все замолчали. В напряженной тишине даже часы на стене тикали как-то зловеще. Андрей взял яблоко из корзинки с фруктами и бодренько им захрустел, подчеркнуто не замечая взглядов, которыми обменялись ребята.       Лидок предприняла еще одну попытку:       — Ты своими шутейками здесь никого не проведешь. И вообще…        — Значит, все нормально? — вмешался Костя.       — Абсолютли, — без зазрения совести спизднул Андрюха, глядя на него честными глазами.       — Ну вот и отлично, — примирительно изрек Костян, громко хлопнув в ладоши.       Кивнул Лидоньке, и они на пару принялись доставать из холодильника тарелочки и пластиковые судочки, болтая обо всем и ни о чем конкретно. Перед Андреем вдруг нарисовалась накрытая поляна, повеяло вкусным, а стол украсила бутылка коньяка из секретных запасов.       — Слышь, ты чего? — Андрей обвел взглядом незамысловатые закуски и ухватил с тарелки кружок ароматной колбаски.       — Андрюх, я женюсь вообще-то через неделю, — хохотнул Костя, воюя с коньячной пробкой, — а мы с тобой так и не погудели нормально.       — Так мы ж это… Потом, чтобы без… — Андрей мельком глянул на Лиду, которая шаманила у духовки.       Она выразительно кашлянула, не оборачиваясь.       — Я ничего не слышала.       — И потом, и сейчас, — добродушно объявил Костя, разливая коньяк. — Я что, с дружбаном своим отметить не могу?       — Так это ж… Тот, юбилейный. Твой ровесник, — пробормотал Андрей, — может, не надо…       — Без «может», — отрезал Костик, — ну че? Ебнули?       И они ебнули. А потом еще раз. И еще. Тело приятно разомлело, а на душе стало тепленько и кайфово. Лида подсунула им под нос горячие бутерброды, посыпанные, как он любит, сушеным орегано. Лимонные дольки смотрели на Андрея желтыми солнышками. В воздухе на свету танцевали пылинки. И Андрюха поплыл, добродушно рассматривая румяненькую Лиду и похорошевшего Костю.       Коньяк, по идее дорогой и хороший, они пили из щербатых чашек, запивая колой. Закусывали и бутербродами с колбасой, и молочным шоколадом. Лев бы точно его осудил. Сказал бы, что ничем запивать такое нельзя, и что шоколад не тот, а колбаса — одна сплошная дрянь и химоза. И вообще нужны бокалы. Или рюмки?       То ли алкоголь развязал Андрею язык, то ли подействовала атмосфера, но он вдруг раскрыл рот и уже не мог остановиться.       — Я встретил его, — заплетающимся языком сообщил он, глядя в затуманенные Костины глаза, — не, не так. С большой буквы, Его!       Андрюха перескакивал с одного на другое, бил кулаком по столу, а потом скорбно качал головой, зарываясь пятерней в волосы. Половину он позабыл, другую все-таки рассказал, но щедро перемежая философскими отступлениями.       — А что вообще такое — быть мужиком?! — с надрывом вопрошал он, потрясая рукой.       Костик яростно качал головой, односложно поддакивая в нужных местах, не в состоянии выговорить что-то длиннее пары слогов. Едва ли он запомнил хотя бы треть из услышанного, но это здесь уже никого не волновало.       А потом все затянул жиденький туман, и Андрюха вдруг оказался в гостиной. Он сидел на диване, привалившись к Лиде, щекой вжимаясь в ее мягонький бюст, и боролся с кувырками, которые вытворяла своевольная комната.       — А где-е… — спохватился он. — Ко-костян?       И громко икнул.       — Курит твой Кокос-тян, — Лидонька погладила его по макушке, — на балконе.       Он закрыл глаза, не в силах противостоять очередному пространственному сальто-мортале.       — А Лёвушка мой никогда не курит, — с чувством сообщил Андрюха, заходя на второй круг.       Первый этап был пройден еще на кухне. Бывший любовник был осужден, приговор — вынесен, а теперь душа требовала реабилитировать дорогого сердцу бойца.       — Ботинки у него всегда чистые, — умилился Андрюха, не открывая глаз, — и брюки он лучше всех гладит. Стрелочки ро-овненькие… Как по линеечке… А глаза! Два озера бездонных!       Он взахлеб перечислял достоинства избранника, словно бывалый коневод, который пытается сбыть с рук строптивого жеребца. Лида время от времени гладила его по голове, шептала что-то неразборчивое, но звучало это так умиротворяюще, что Андрюха вдруг ухнул в блаженную темноту. Из томной неги его вернул Костин голос, и пришлось разлепить один глаз.       — А ч-че это вы тут делаете? — спотыкаясь через слово, интересовался Костян, стоя в дверях.       Андрюха сделал попытку ретироваться с пышной Лидиной груди, но та надавила ему ладонью на голову и скомандовала:       — Лежать.       И он обмяк, повинуясь ее железной воле и земной силе тяжести, которая, вне всяких сомнений, умышленно не давала ему принять вертикальное положение.       Девичьи грудки манили, словно пуховая перина, умоляя преклонить буйную головушку и сдаться на милость негодника Морфея. Пожалуй, он начинал понимать натуралов.       — Да вот, порчу снимаю, — объяснила Лида.       Костя прислонился к косяку, опасно пошатываясь.       — Какую?       — Голубую, — с готовностью пояснила она. — Видишь, как пригрелся голубчик. Авось поможет.       Костян ни с того ни с сего заржал, сотрясая твердь земную пьяным хрюкающим басом, и сполз вниз по стенке. Андрей тут же присоединился к нему, зарываясь лицом в декольте, а потом и Лида захихикала им под стать.       Андрюха парил в невесомости, не в состоянии держаться за одну мысль дольше десяти секунд. Солнце светило прямо в окно, а значит, они набрались средь бела дня. Наверняка потом будет плохо. А завтра — еще хуже. Но какая разница, если ему давно не было так легко?

***

      «Профессионалка», — одобрительно подумал Андрей, когда девчонка ловко стащила его белье вместе с брюками и даже умудрилась стянуть носки, подцепив их большими пальцами.       Сам он в это время споро освободился от тонкого джемпера, составив компанию напарнице в ее наготе.       Единственным одетым на этом празднике кошелька и плоти оставался клиент. Молодой мужчина полулежал на кровати, лениво трогая себя прямо через халат, который чуть разошелся выше пояса и демонстрировал ладный живот и покрытую татуировками грудь.       Андрюха даже не встал в позу из-за тройничка, о котором его вообще никто не предупредил. Новую приставку хотелось, а возвращать предоплату — нет.       Кто-то включил старую песню Мадонны, и обстановка напоминала сцену из порно. Окна в пол, белоснежное покрывало на огромной кровати. Молодой парень, который Андрея и заказал. И девушка — высокая, гибкая, с объемом в одних местах и рельефом в других. Хоть камеру доставай.       Он глянул вниз, на даму между своих ног. Она уже вовсю гоняла рукой по его члену, а потом, подмигнув, взяла в рот и скоренько заглотила по самое основание.       Андрей даже пожалел, что судьба не сделала его настоящим бисексуалом. Уж больно эстетично смотрелась длинноногая красавица, стоя перед ним на коленях.       С эрекцией проблем не было. Он вообще щепетильностью в этом вопросе не отличался и сосредоточился на своих ощущениях, а не на той, кто их ему обеспечивает. И глазел на парня, уже успевшего распахнуть полы халата. Тот был очень хорош. Татуировки не заканчивались на груди, а струились змейками по бокам вниз и переходили на крепкие бедра.       — Быстрее можно? — торопыга лапал свой небольшой, но надежный стояк, — у вас там приватная вечеринка или что?       Андрюха чуть отставил ногу, когда в него ловко заехали сразу два пальца, мокрые от смазки. Девчонка оторвалась от члена с нарочито громким сербающим звуком.       Сразу видно — профи.       — Что, подгорает у тебя? — засмеялась она.       …или нет?       Стоило подойти к кровати, как его грубо ткнули мордой в матрас и жопой кверху. А когда на кровати устроилась девчонка, широко разведя ноги, пихнули лицом аккурат в женскую гениталию. Он краем уха различил шорох фольги. И погнали.       Девочка красиво выгибалась, а потом не менее симпатично принимала в себя то одного, то другого — все по классике. Андрюха не отставал. Отклячивал зад, подмахивал, постанывал, губки уточкой, бровки домиком, спинка кошечкой, у-у-у-да-а!       Тандем с коллегой у них получился отменный. Такого зрелищного траха у него не было давно, а, может, и никогда. Бери, снимай, да заливай на специализированные сайты. Слава, почет, деньги лопатой! И какая разница, что дерьма везде хватает? Помечтать-то можно.       — Хочу кончить тебе в рот, — объявил клиент, хватая Андрея за чуб и уже стаскивая с себя презерватив.       — Может, все-таки на лицо? — с надеждой спросил он.       — В рот, — прорычал парень, усиливая хватку на волосах.       Андрюха печально вздохнул и разинул пасть. Татуированный рычун накончал целый таз, по самые уши зарывшись лицом в женскую грудь. Неделю, что ли, настаивал?       В ванной Андрей по-быстрому прополоскал рот и как раз шуровал куском мокрой туалетной бумаги между ягодиц, вытирая смазку. Скрипнула дверь, и его духовная сестрица, зачерпнув в ладошку водички, занялась рядом почти тем же. Они синхронно раскорячились, выпятив голые попы, переглянулись и заржали.       Не, ну профи, че.       В коридоре Андрей, уже полностью одетый, столкнулся с клиентом. Приобнял его за талию, чмокнул в мягкие губы.       — Спасибо, дорогой, — промурлыкал он, — было весело.       В этот момент его обняли сзади, к спине прижалась упругая грудь.       — Тебе спасибо, — прошептал на ухо девичий голос, — нам понравилось.       Андрюха скрыл легкий ахуй за игривой улыбкой и, выскользнув из объятий, ретировался за дверь.       Неужели... не профессионалка?

***

      Костик выглядел так, словно его сейчас стошнит. Лида — как будто заплачет.       Андрюха топтался чуть в стороне от Костяна и время от времени строил глазки маячившей за Лидонькой Алине (Алёне? Алле?). Которая была его заданием на сегодняшний вечер. Иногда он очень в тему краснел. Жар волнами подступал к щекам, только не от смущения, а от жуткой духоты. Он был с ног до головы упакован в свой лучший парадный аутфит, а на кондиционере в ЗАГСе экономили без зазрения совести.       Черненькая Алина, с ногами от ушей, стреляла глазками в его сторону и нервно улыбалась. Вообще была какой-то зажатой, но когда его это останавливало? Лидонька поручила ему поработать волшебной таблеткой для женской самооценки, и он не смог отказать леди в такой важный для нее день.       — Надо ей показать, что на одном мудаке жизнь не заканчивается, — Лида подала ему широкий белый скотч, — поулыбайся, покрутись вокруг нее. Как ты умеешь. Понял, да?       — Понял, — вздохнул Андрей.       Он подцепил край скотча и принялся обклеивать розетку, чтобы не испачкать краской. Лида раскладывала на полу газеты. Коридор был последним пунктом в ее борьбе с интерьером почившей бабули.       — Натяну твою страдалицу как следует, — пообещал он.       — Чего-о?       — Я говорю, натяну так, что мало не пока…       Лида внезапно треснула его кулаком в плечо.       — Дрюнечка, ты совсем оборзел? — она двинула ему еще раз.       — А что не так? Ты же сама…       — Да все не так! Все не так! — всплеснула руками Лидонька. — Я ж говорю: пофлиртуй! А ты мне тяжелую артиллерию выкатил!       — А чего тут такого-то? — искренне удивился он. — Я ж все как надо сделаю. Будет потом всю жизнь вспоминать. И внукам рассказывать.       В подтверждение своих слов он сделал характерный жест кулаком, имитируя пихательно-поступательные активности, и пропустил еще один тычок в бочину.       — Ох, Дрюня, ты не понимаешь женщин, — вздохнула она, — поверь мне, в Алинином случае — только легкий флирт.       Он скептически хмыкнул, но спорить не стал. Уговаривать еще! Ага, разбежались.       — Без проблем. Могу даже букет поймать и ей подарить.       — Андрейка! — Лидок умудрилась даже вздохнуть с упреком. — Только. Легкий. Флирт. Да? Не переборщи.       И он не борщил. Вел себя как примерный лучший друг, подбадривал бледного Костика, бегал по традиционно свадебным подай-принеси. И заодно строил из себя стесняшку-лопушка, который ссыт подойти к симпатичной подружке невесты.       Глядя на красивого Костю, он думал о Лёве. Конечно, о чем же еще ему думать? Он ведь, как в стихах, где с именем ложишься и с ним же встаешь.       Он видел молодого Лёвчика на фотографии у него дома. Довольного, с дипломом под мышкой и почему-то в круглых, как у Гарри Поттера, очках. И взъерошенного, как воробей зимой. Наверное, он когда-то стоял вот так же. Лохматый, смешной, бесконечно поправляющий очки, с чужими кольцами наготове. Только для Андрюхи-то это свадьба Костяна. Друга. А для Льва — не совсем. Вернее, совсем не.       Что это — какой-то особый, неведомый Андрею, род храбрости? Самопожертвования? Стоять за спиной своего мужчины, улыбаться его жене, возиться с его же детьми. Мазохизм? Или, может, это и есть настоящие чувства?       Он едва не подпрыгнул, когда прямо над ухом рояль громыхнул традиционным маршем. Лидонька, вся в белом и воздушном, все-таки расплакалась.

***

      — Морковка! — завопила Лида, припечатывая карту к столу с громким хлопком.       — Морковка, — вторила ей блондинка, чье имя Андрей постоянно забывал, и выложила следом свою.       — Ну пипец, — протянул Костян, почесывая репу и сосредоточенно разглядывая карточки с разноцветными символами, — у меня ничего.       — Все там есть. Совпадения есть на каждой карте, — отчеканила Лидонька, — губы! Губы, у меня губы!       Андрюха поморщился от ее крика.       — Собака!       — Кактус.       — Скрипичный ключ!       — Да нету у меня! — рявкнул Костик.       Ему никогда не везло в играх. Ни в карточных, ни в настольных, ни на удачу, ни в тех, где надо думать — ни в каких! Усугубляло ситуацию то, что он был азартным до мозга костей. Андрей засунул нос в его карты и уголком рта пробурчал на ухо:       — Призрак у тебя… Привидение.       — Призрение! — тут же заорал Костя. — Привизрение! Привидение!       Лида притащила команду подружек, и Андреева студия была тесновата для их компании. Пока все выглядело цивильно, но скоро подъедут парни с горячительно-прохладительным, и тогда начнется. Андрюха не жаловался. Он сам предложил собраться у него. Больше шума — меньше мыслей.       Из-за дождя пришлось прикрыть окна, и стало душновато. Хотелось уличной свежести.       Он рассеянно оглядел собравшихся. Девчонки заняли весь диван, Костян сидел на полу. Надо бы принести стулья с кухни, да на балконе еще есть пара складных.       Его размышления прервал звонок в дверь.       — Пришли? — встрепенулась светленькая девочка.       — Рановато, — возразила другая.       Андрей уже был в коридоре.       — Пиццу, наверное, привезли, — громко бросил он через плечо.       Стоило открыть дверь, как на грудь словно опустили бетонную плиту. Он не мог вдохнуть. Перед ним стоял Лев. С намокшими волосами и темными мокрыми разводами на джинсовой куртке. Даже очки сплошь в каплях.       — Мне не дозвониться до тебя, — тут же сказал он вместо приветствия, — ты не отвечаешь на мои письма. Не читаешь сообщения.       Андрей разлепил губы, но язык отказывался слушаться. Он вдруг понял, что сколько бы людей ни тащил к себе, какие бы дела и занятия ни придумывал — это все бесполезно. Пытался убедить себя в обратном, но ответ, вот он, перед ним. Можно ненадолго притупить тоску, но она все равно никуда не денется. Он любит Льва. Любит его. И, скорее всего, будет любить еще очень долго.       Чтобы вернуть голос, пришлось кашлянуть. Он быстро оглянулся, но никому из ребят не было до него дела.       — Я заблокировал тебя везде, где мог, — сказал он и сам подивился тому, насколько ровно и спокойно это прозвучало, — так что не пиши мне больше. И не звони.       Лев смолчал, а потом вдруг протянул к нему руку, и Андрюха дернулся, как от удара током. Сердце колотилось так, будто его и вправду приложили к оголенному проводу. Лёва выглядел плохо: даже за очками были видны тени под глазами, волосы эти мокрые, уголки губ опущены вниз, морщинки на лбу. От Андреевой реакции он помрачнел еще больше.       — Возьми меня обратно, — прошелестел он, и Андрюха мгновенно ощетинился.       Что он, кот, что ли? Дворовый. Чтобы Андрей его куда-то брал. Стоит ли вообще напоминать, что это его самого шпыняли взад-вперед, как шарик для пинг-понга.       — А как же твой друг? — с вызовом поинтересовался он.       Лёвин взгляд метнулся в сторону, потом назад к Андрюхе, который стоял, скрестив на груди руки.       — Ч-что?       — Твой друг, Мишкин отец. Я видел, как ты смотрел на него, — на этот раз голос дрогнул.       В каждом слове сквозили невысказанные обида и горечь. Притворяться Андрей уже не мог, да и не хотел.       — Андрей, — пролепетал Лев, — все не так просто…       — Ты на меня так не смотрел никогда, — не сдержался Андрюха, — ни разу.       Все попытки держать марку провалились с треском. Чувства были написаны у него на лице.       — Все не так просто, — тихо повторил Лёва.       Андрей тряхнул головой, глядя себе под ноги. Этому никогда не будет конца. Это никогда не закончится. Лев будет мучить его до самой старости, да? До скончания времен. Почему — вот так? Почему он? Почему?       — Уходи, — не глядя, попросил он.       — Стой. Подожди, — Лёва быстро просунул ногу между косяком и дверью, не позволяя закрыть ее, — подожди. Дай хоть поглядеть на тебя.       Умоляющие нотки в его голосе отправили Андрея прямиком в самое пекло. Как будто кто-то методично вскрывал то, что он так упорно пытался залечить. Снова тыкал в лицо чувства и воспоминания, от которых пытался сбежать.       — Уходи! — рыкнул он, хватаясь за дверную ручку как за шанс на спасение.       — Андрюша, я прошу тебя!       Андрюха грубо и сильно пихнул Лёву в грудь, тот попятился, и дверь удалось захлопнуть. Он прижался к ней лбом и зажмурился. Дышать было больно, словно грудь изнутри исполосовали ножом. Снова.       — Все-таки не курьер с пиццей, да?       Он вздрогнул от звука Костиного голоса и уставился на него убитым взглядом. Врать, улыбаться — сейчас это было за гранью его возможностей.       Костян стоял, привалившись к стене. Крохотный коридорчик едва скрывал их от остальных, но даже такое неважное укрытие сейчас было кстати.       — Давай отпиздим его. Хочешь? — предложил Костик. — Вместе. Или я сам. Ну?       Его заботливый тон комично контрастировал со словами. Андрюха нервно хохотнул.       — Избивать бывших — это плохой тон, Константин, — заметила незаметно подкравшаяся Лида.       К счастью, остальные продолжали галдеть на диване, не обращая на них внимания. Еще и музыку включили.       — Он же не баба, — резонно заметил Костя, почесывая небритый подбородок.       Лидок вскинула красиво очерченную бровь.       — Какая разница?       Костик смерил ее скептическим взглядом и доверительно сообщил Андрюхе:       — Я видос недавно видел. Трансы против педиков. У клуба посрались. Вмиг туфли свои позабывали, сумки покидали и все, пошел замес. Нормальные мужики.       — Костя, боже, серьезно? Что дальше? Срачи в комментах? — закатила глаза Лида, прошмыгнув мимо них в ванную.       Андрюха заржал.       — Кого нагнули-то?       — А ты как думаешь?       Андрей фыркнул.       — Да трансов, по-любому, — безапелляционно заявил он.       — По-любому, ага, — загоготал Костя, закидывая руку ему на шею.       Дружеский жест обернулся локтевым захватом. Костя крепко скрутил его, не позволяя вырваться. Андрюха двинул всем корпусом назад, они потеряли равновесие и вместе въехали в стену. Неизвестно, кто вышел бы победителем из этой схватки, если бы в дверь не зазвонили снова. Оба замерли.       — Открою, — полувопросительно предложил Костян, и Андрей выставил ладонь, останавливая его.       Он осторожно, словно тот мог укусить, повернул замок, приоткрыл дверь. И испытал облегчение пополам с разочарованием.       — Пиццу принесли, — выдохнул Андрюха, глядя на парня с большой квадратной сумкой.