Просто родное, тихое спокойствие

Снежная ночь опускалась на шумный Лондон. Вдоль аллеи, на которую выходила бóльшая часть окон, зажглись фонари. В теплом свете утопали силуэты белых хлопьев, менявших своё направления по велению ветра. Резные снежинки оседали ковром на машинах, деревьях, крышах домов. Наступила настоящая зимняя сказка. По улицам носилась стайка ребят в разноцветных вязаных шапках: играли в снежки и громко смеялись, укрываясь от холодных снарядов. Под одним из фонарей стояла молодая пара. Парень что-то говорил обнимающей его девушке, а та смеялась, уткнувшись ему в плечо. Фред Уизли отошел от окна и задвинул тяжелые портьеры. Сегодня в доме будет непривычно тихо. Джордж допоздна в магазине. Родители, захватив с собой Гарри и Джинни, отправились навестить Андромеду Тонкс и подросшего Тедди. От Рональда буквально пару минут назад пришел Патронус: «Иду на свидание, меня не ждите. Надеюсь на продолжение вечера;)». — Ловелас, — тихо рассмеялся Фред и, щелкнув выключатель, вошел в ванную комнату. Струи горячей воды касались светлой веснушчатой кожи, с которой уже сошел летний загар, стекая по подтянутому телу. Парень выдавил каплю геля для душа и стал медленно растирать ноющие мышцы. Интенсивные тренировки он возобновил не так давно, и после каждой из них тело болезненно откликалось пульсацией. Квиддич закончился, нагрузки уменьшились, а терять форму не хотелось. Ради чего (ну кроме как победы факультета, конечно) он по два часа почти ежедневно всецело отдавался полетам на метле, комплексу укрепляющих упражнений и, казалось, бесконечному бегу по сочной зеленой траве. Фред прикрыл глаза и встал под воду. С его губ слетел слабый стон облегчения. Как только удалось расслабиться, он мыслями вернулся ко дню, проведенному с Гермионой Грейнджер. Они виделись не так уж и редко, но можно по пальцам пересчитать, сколько раз за последние 2 года они на такой большой промежуток времени оставались наедине. И сейчас, наслаждаясь теплым душем после тяжелого дня, Фред признал, что чем младше Грейнджер была, тем легче было с ней общаться. Они были знакомы около 9 лет. Он перешел на 3 курс, она только поступила в Хогвартс. Маленькая кудрявая девчонка со слишком умными для ее возраста глазами села за их стол, приветливо улыбаясь всем и каждому. Прошло какое-то время, и Фред стал задаваться вопросом, как его младший братец Ронни смог с ней сдружиться. Они буквально не отлипали друг от друга. Шумным близнецам Гермиона тогда казалась слишком правильной и скучной одиннадцатилетней девочкой. Однако и сам Рон был отнюдь не подарком (они то уж точно это знали), и тут же назревал ещё один вопрос: как такая правильная Гермиона его терпит? Она не была похожа на своих сокурсниц: скромная и до невозможности правильная. До 4 курса парни особо и не обращали на неё внимания. В том числе и Фред. До Святочного бала Гермиона представала в его глазах подружкой младшего брата, которую можно было подкалывать, наслаждаясь бурной реакцией, но в тот вечер многое изменилось. Тогда парни обращали на Гермиону больше внимания, чем на своих спутниц. От нее было просто невозможно отвести взгляд. Она кружилась с Крамом в потрясающем платье, юбка которого разлеталась в стороны от каждого движения. Глаза сверкали, а улыбка сияла ярче всех вместе взятых ламп Большого зала. И именно тогда Фред заметил, что Гермиона чертовски привлекательна. И именно с того дня Фред стал чаще обращать на неё внимание. — Кого это ты там высматриваешь? — спросил один раз Джордж, когда Фред взглядом пытался отыскать кудрявую макушку в переполненном шумными учениками коридоре. — Кто на этот раз? Очередная когтевранка? — и толкнул брата локтём в бок. — Если это Джес, то я в следующие 2 похода точно тебя не вписываю, — и двусмысленно подмигнул брату. Фред лишь кивнул. Взгляд остановился на её лице. Брови нахмурены. Опять о чем-то спорит со стоящими рядом Гарри и Роном. На лице появляется еле заметная улыбка. Нашел. Указательным и большим пальцем она потирает переносицу, через секунду начинает искать кого-то. Они встречаются взглядами. В груди что-то ёкает. Она улыбается ему в знак приветствия. — Пошли подойдём к ним, — Джордж схватил его за плечо и указал на Золотое Трио. — Грейнджер махнула рукой, значит закончили спорить, — и они идут к четверокурсникам. Джордж как всегда начинает с шутки про их вечные споры и поучения Гермионы. Рон подливает масла в огонь, и Грейнджер вспыхивает. И так почти весь четвертый курс Рон и Гермиона были в ссоре. Они почти не общались. Иногда Фред ловил завистливый взгляд брата, дописывающего какое-нибудь эссе в обществе Гарри и Симуса, и на душе становилось как-то гадко. Хотя ничего противозаконного он не делал: всё так же шутил, стараясь поднять настроение Гермионы и Джинни, которых вся ситуация выбила из колеи. Когда же младший брат по приезде домой на летние каникулы сказал, что ему действительно нравится Гермиона, Фред пожелал ему удачи и поумерил свой пыл. На сердце залегла глубокая трещина. Уизли знал, что из них двоих она выберет Рона. Казалось бы, прошло столько времени, и этот ребяческий отголосок чувств должен был остаться в прошлом, однако, увидев сегодня Гермиону в министерстве, близнеца окатило знакомой волной покалывающей эйфории. Не месяц назад, ни полгода, а именно сегодня. Этот момент напомнил ему все те годы, когда девушка, не стесняясь в выражениях, отчитывала их в каком-нибудь закутке темного коридора старинного Хогвартса, когда Филч с мисс Норрис бродили где-то рядом. Напомнил о том, как искал ее макушку взглядом в коридорах и как старался сдерживать улыбку при виде неё. Напомнил о довоенном времени. Фред ладонью протер запотевшее зеркало. На него смотрел молодой двадцатидвухлетний рыжий парень с веснушчатым лицом, голубыми глазами и дурацкой улыбкой, появившейся при мыслях о Гермионе Грейнджер. Скажешь Джорджу, что снова думал о гриффиндорке, тот добродушно рассмеется и начнет подкалывать в тот же момент. Натянув на влажный торс белую футболку, парень вышел из комнаты. Лампы погасли, как только хлопнула дверь. Тишина непривычно отражалась от стен пустого дома. Фред спустился на кухню по скрипучим половицам и принялся готовить чай. Себе зеленый, Гермионе черный с мятой и ложкой сахара. Она, как Гарри, вероятно, и предполагал, благополучно махнула рукой на своё здоровье. Когда Уизли подошел к комнате Гермионы и постучал в дверь, ему никто не открыл. Фред прислушался. За дверью стояла тишина. Спать девушка точно не могла, ведь час назад получила обещанные Ноттом документы. Парень заглянул в комнату. Кровать была пуста, лишь смятое одеяло покоилось на светлой простыне. Однако, в ванной горел свет. — Грейнджер, все в порядке? — громко спросил он, опуская стаканы с чаем на тумбу. — Я бы так не сказала, — Уизли с трудом расслышал эту фразу. Следом последовал крайне характерный звук. Гермиону стошнило, и, видимо, не первый раз. Уизли направился к ванной комнате. Опустившись на колени рядом с Гермионой, парень одной рукой аккуратно собрал мягкие кудри и старался держать покрепче, чтобы передние пряди не выскочили. Другой же медленно поглаживал спину. Даже через футболку чувствовалась дрожь. Её знобило. Наверное, если бы она по возвращении домой прислушалась к его совету и выпила зелье от простуды, то не оказалась бы в таком положении. Но говорить это вслух было сейчас лишним. — Легче? — Гермиона уткнулась лбом в сложенный локоть. Было жарко и одновременно холодно. Глотку жгло. Кашель распирал изнутри. — Немного, — кашель вырвался наружу, выжигая грудную клетку. — Где градусник? — В верхнем ящике тумбочки. — Я буду ждать в комнате, — парень вышел, прикрыв за собой дверь. Девушка потихоньку поднялась с колен и подошла к раковине. Почистив зубы, стараясь не касаться щетиной языка, девушка ополоснула лицо холодной водой, унимая жар, меняющийся на мурашки со скоростью 2 раза в 3 минуты. Выйдя из ванной, она без сил рухнула на кровать, на краю которой с градусником в руках сидел с виду спокойный Фред. Однако резцы, прокусывающие нижнюю губу, говорили об обратном. — Нужно померить температуру. Гермиона нехотя перевернулась на спину. — Холодно, — вздохнула она и села напротив Фреда. По коже бегали мурашки. Фред отложил градусник и расправил свитер, сложенный неподалёку. — Подними-ка руки, — близнец натянул на Гермиону, словно на куклу, теплый вязанный свитер, а затем протянул градусник. Та отрицательно покачала головой. Уизли хотелось рассмеяться. — Фред, это бессмысленно. Там не меньше 38. — Мне тебя заставлять мерить температуру? Сейчас она походила на маленького капризного ребёнка. А в частности на Джинни. Он вспомнил, что когда сестра была маленькой и болела, его назначали нянькой: принести чай, померить температуру, почитать сказку. И у неё постоянно находились отговорки, чтобы не засовывать градусник под мышку. — У тебя есть два варианта: либо ты сейчас меришь температуру, либо я уйду, и тебе придется самой искать по всему дому зелье от простуды. — Варианты так себе, — и недовольно сунула градусник под мышку. 5 минут они молча сидели друг против друга. Фред разглядывал комнату. Заметил в углу не до конца разобранные чемоданы, кипу рабочих бумаг на письменном столе, разобранные по стопкам книги и несколько пластинок таблеток. Фред направил на них палочку и через пару секунд уже рассматривал пластинки. Таблетки от кашля и горла. Магловские. Если она собирается ими лечиться, то это займёт не меньше двух недель. — Ну что там? — он пододвинулся поближе и взял градусник. — 38,1. — Тебе таким тоном только смертные приговоры в суде выносить, — попыталась пошутить она. Фред тихо рассмеялся. — Если шутишь, значит не всё так плохо. Сейчас приду. Как только Уизли оказался на пороге своей комнаты, с его губ слетело заклинание, а небольшой флакончик с зеленовато-лазурной жидкостью, закупоренный пробкой, оказался в руке. В Фред проверил срок годности и вернулся к Гермионе. Она была бледной, как поганка. — Должно помочь, — и откупорил пузырек. Девушка подняла взгляд, даже сейчас с недоверием в глазах посматривая на эту бутылочку. — Четыре года с Джорджем сами лечимся. Как видишь, мы живы и здоровы. Да и ты не в том положении, чтобы отказываться от шанса избавиться от тошноты, — видимо, последний аргумент был более весомый, чем остальные, потому что Гермиона за три глотка осушила пузырек, сдерживая после рвотный позыв. Фред и сам поморщился, вспоминая жуткое послевкусие. — Какая гадость. — Ну а чего ты хотела? Вкус сахарных перьев из "Сладкого королевства"? — он усмехнулся, наблюдая, как Гермиона с облегчением укладывается на бок и накрывается одеялом. Фред решил, что ей следует отдохнуть в тишине. — Я, наверное, пойду. Если что-то будет нужно, то я за стенкой, — и погасил свет Ноксом. — Подожди, — Гермиона обвила пальцами запястье близнеца. По телу будто прошёлся разряд, а кожа покрылась мурашками от прикосновения тонких холодных пальцев. — Останься, пожалуйста. — Тогда выдели мне кусок одеяла, — без раздумий ответил ей Фред и лег рядом. Он поудобнее устроился на спине, положив одну руку за голову. Парень ждал, пока Гермиона уснёт, чтобы пойти к себе. Он не хотел смущать её утром. Шутить после — может быть, а вот слушать её неловкие извинения за испорченный вечер… Избавь, Мерлин! Однако минут через пять Гермиона повернулась к нему лицом. Луна за стеклом не зашторенного окна слабо освещала комнату. Они встретились взглядами. Фреду сразу вспомнились их встречи в школьных коридорах, когда часы уже минут как 20 пробили отбой. Было сложно скрыться во время дежурств Гермионы, так как в её руках всегда была карта Мародеров. Близнецы часто жалели, что передали эту вещицу Гарри Поттеру. — Не спится? — усмехнулся Фред, боковым зрением глядя на изучающую его профиль Гермиону. — Не-а. Они пролежали в тишине ещё минуту, прежде чем она придвинулась ближе и устроилась у него на плече, почти уткнувшись носом в шею. Фред удивился. Ещё пару тройку часов назад она возмущалась, что тот устроил бесплатное представление перед хозяйкой квартиры, а теперь прижимается всем телом, обнимая за талию. Когда Гермиона улеглась, Фред высвободил руку из-под головы и обнял ее в ответ. Он почувствовал, как волшебница улыбнулась, и улыбнулся сам. Было непривычно ощущать рядом магическое поле и пылающее тело Гермионы. Парень лежал, глядя на валящий хлопьями снег и прислушиваясь к сопению девушки, которая уже успела закинуть на него свою ногу. Фред подумал, что в таком положении они походят на пару влюбленных или семейную пару, наконец-то оказавшуюся в спальне после тяжелого рабочего дня. Веки стали постепенно опускаться. Фред решил не противиться сну. Он уткнулся щекой в макушку Гермионы и спокойно заснул.