Просто родное, тихое спокойствие

16 декабря. — Просыпайся, соня! — прогремевший над Гермионой голос Рональда Уизли окончательно вытянул её из сна. Девушка приоткрыла глаза и чуть не ослепла от яркого света, который Рон впустил в комнату, раскрыв задёрнутые с утра Фредом шторы. Волшебница перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку: — Рон, дай выспаться, — и кинула в подходящего к её кровати друга первую попавшуюся под руку. Рон поймал ее на ходу и вальяжно разлёгся рядом, глядя на недовольно выглядывающую из-под одеяла Гермиону. — Фред почти приготовил завтрак. Мы ждём тебя на кухне и умираем с голоду, — пожаловался Рон. — Поэтому собирайся и спускайся вниз. У тебя есть 10 минут, пока варится кофе. Рон поднялся с кровати, но помедлил. Чутьё подсказывало Гермионе, что здесь что-то не так. Буквально через мгновение Рон рывком стянул одеяло и, кинув его на стоящее в противоположной стороне комнаты кресло, поспешно покинул комнату. Если бы не боль в горле, она бы уже кричала на весь дом о том, какой Рон хороший друг. Девушка поёжилась и поднялась с кровати, проклиная Рональда Уизли. Впервые за последние месяцы она взяла работу на дом, надеясь выспаться и подлечиться, но и этого сделать не дают. Не глядя в зеркало, девушка скинула одежду и встала под теплые струи душа, смывая сон и плохое самочувствие. Сознание постепенно выдавало воспоминания со вчерашнего вечера, часть которого она не по своему желанию провела на коленях в ванной, пока Фред держал её волосы. Гермиона откинула мокрые кудри назад и пригладила их ладонями. Теплая вода, стекая по бархатной смугловатой коже, снимала остатки сна. Первый раз за последний месяц Гермиона так спокойно спала. Она проснулась единственный раз, когда Фред выпустил ее из объятий и поднялся с кровати. Она приоткрыла глаза, проводила близнеца до двери и, перевернувшись на другой бок, вновь заснула. Мысль о том, что Фред всю ночь спал вместе с ней и так и не ушёл к себе, заставила Гермиону улыбнуться. Через 10 минут она уже спускалась по скрипучей лестнице, пытаясь собрать чистые рассыпающиеся кудри на затылке. Коридоры встречали её прохладой стен и вкусным запахом еды, от которого сводило желудок и начинало сильнее сосать под ложечкой. Она ничего не ела со вчерашнего обеда. Трое братьев стояли у плиты и болтали, каждый занимался своим делом: Фред что-то поджаривал на сковородке, Джордж резал салат, а Рон варил кофе. Уизли были полусонные, рыжие волосы были растрепаны. — Только не говори, что разбудил меня, потому что вам скучно, — Гермиона без приветствия подошла к Рону, старательно наблюдавшему за кофе. Он будил её так каждый раз, когда она останавливалась на Гриммо в свои срединедельные выходные дни, которые являлись редким событием. Каждый. Мерлинов. Раз. — И тебе доброе утро, — нарушил тишину Джордж. Он аккуратно обошёл девушку и ссыпал зелень в салатницу. — Как себя чувствуешь? — Мион, почти всё готово, — он виновато глянул на подругу, а потом в знак извинения притянул обиженную Гермиону к себе и чмокнул в макушку. Девушка сердито положила подбородок на его плечо. — Надеюсь, что завтрак исправит ситуацию. Прибавить разум нашему маленькому Ронни я, к сожалению, не смогу, а вот поднять твоё настроение, — Фред растянул последнее слово, перевернул яичницу и, чуть убавив огонь, прикрыл сковородку крышкой. — Ещё раз меня так разбудишь, — и провела ладошками по спине Рона, — и я тебе отомщу, — по коже прошлись мурашки. Девушка отстранилась. Пару взмахов рукой, и перед ней появился гранёный стакан с теплой водой и магловские таблетки от простуды. После того, как Гермиона вернулась в школу, свободное время она решила посвятить беспалочковой магии. Каждый вторник и пятницу девушка вместе с Драко, Теодором и Блейзом посещала кабинет директора Макгонагалл. Лучи закатного солнца опускались на портреты бывших директоров и на кружки, наполненные чаем с чабрецом. Минерва была терпелива, в отличие от учеников. После месяца занятий было мало улучшений. Контролировать магию становилось всё труднее. Сидя за одним столом в Большом зале перед очередной пятничной практикой, Гермиона наблюдала за попытками Теодора превратить как когда-то на первом курсе воду в вино. Попытка за попыткой. Неудача за неудачей. — Не всё сразу, — улыбалась профессор Макгонагалл, похлопывая его по плечу. — Попробуй левитирующее. И так месяц за месяцем. Весь учебный год. Успешная практика под конец года обрадовала каждого из них. Теодор и Блейз уже могли спокойно без палочек наколдовать Драко уши хорька, а Гермионе кошачий хвост, за что шутники потом получали нагоняи от профессора Макгонагалл. — Ты смотри, она может тебя и подушкой придушить ночью, — Фред кивнул на ее манипуляции руками. — Могла бы, придушила бы раньше. — Ещё не всё потеряно, — Джордж расставил тарелки на столе. В воздухе витал потрясающий аромат яичницы с беконом. На столе появились тосты, салат с овощами и зеленью, колбасная и сырная нарезки. Парни кружили по кухне, как трудолюбивые пчёлки, опыляющие цветок. Девушка в это время пыталась приготовить себе чай с лимоном и медом, который в детстве являлся её верным помощником во время простуды. — Как себя чувствуешь? — спросил стоящий рядом Фред. Он внимательно оглядел ее лицо. Выглядела она явно лучше, чем вчера. Тяжести в глазах не было, а кожа не была красной от жара. — Хорошо. Хотела сказать спасибо, — и улыбнулась той улыбкой, которую Фред так любил. — Надеюсь, ты выспался. — Более чем, — и чмокнул ее в кудрявую макушку, как сделала это недавно Рон. Гермиона ненадолго замерла. Обычно он трепал по волосам, превращая их в непонятную копну, куда птицы с легкостью могли положить на сохранение свои яйца; до изнеможения и плача щекотал. От этого жеста по телу разлилось непонятное тепло. Она заправила выпавший локон за ухо и, обдумывая причины такого несвойственного поведения Фреда, нарезала лимон для чая. Завтрак прошел потрясающе. Настроение Гермионы поднялось, и даже злость на Рона за испорченное утро улетучилась за разговорами и историями близнецов из магазина. — Кстати, недавно заходила твоя подружка. Спрашивала «какие-нибудь духи для соблазнения», — Фред поиграл рыжими бровями, вгоняя младшего брата в краску. Гермиона уставилась на Рона. — Не думал, что ты клюнешь на нашу разработку. — Годы идут, а мы всё так же тестируем свои вредилки на тебе, — с усмешкой добавил Джордж. — И как долго ты планировал молчать? — Да, сколько ты планировал молчать? — повторил Джордж. — А, Бон-бон? — добавил Фред, наблюдая за реакцией Гермионы. Карие глаза сверкнули удивлением. — Ну и зачем? — возмущенно воскликнул Рон. Теперь он ожидал всего. Отношения Гермионы и Лаванды можно было назвать натянуто-терпеливыми. Их молчание в адрес друг друга болталось на самой тонкой ниточке, которая только существует в этом мире. А учитывая, что в то время Рон предпочел Лаванде Гермиону, блондинка вообще почти растянула эту ниточку до невозможно ничтожной толщины. — Надеюсь, вы не будите целоваться по всему Министерству, подобно тому, как делали это по углам школы, — вскоре ответила она и поднялась из-за стола, чтобы помыть посуду. Не сказать, что Гермиона этого не ожидала. Уже две недели Рон обедает с Лавандой, принимает ежедневные самолётики с фиолетовой перевязкой и ярко-розовым, как костюмы Долорес Амбридж в недалеком прошлом, отпечатком губ. А ещё Гермиона не так редко ловит странные взгляды блондинки при встрече в коридорах министерства. Возможно, Лаванда полагала и полагает до сих пор, что Гермионе обидно. Однако она была лишь счастлива за друга. Браун повзрослела. Не настолько, чтобы перестать рассматривать замминистра как соперницу, конечно, но достаточно для того, чтобы заводить более взрослые, серьезные и осознанные отношения. Лаванда стала не так сладко говорить, меньше сплетничать и флиртовать. — Ты…не злишься? — Рона такая реакция подруги явно удивила. — Я думал, будет что-то в роде: «Браун? Рональд, ты серьёзно? Лав-лав? Мерлин, хоть сейчас подумай головой!», — спародировал он Гермиону. Девушка с улыбкой повернулась к ним и брызнула в Рона прохладной водой. — 10 очков Гриффиндору за замечательную пародию, — у Фреда получилось скопировать тон Гермионы, которым она обычно журила их в коридорах школы во время вечернего дежурства. Братья дали друг другу пять. Но это не стоило того, что произошло через пару секунд. Как только Фред приблизился к кружке, чай в ней стал заворачиваться в водоворот, будто жидкость кто-то яростно размешивал по часовой стрелке добрых полминуты, и вскоре прямо в лицо близнецу брызнул холодный поток воды. Рыжие волосы, брови, всё лицо оказались в каплях, словно он умылся, но до полотенца так и не дошёл. Когда Фред поднял голову, поджимая губы, капельки воды стали стекать по шее, стремясь за ворот футболки, которая неприятно прилипла к телу от влаги. Джордж, стараясь сдержать смех, протянул брату полотенце. После того, как глаза уже не застилала водная пелена, Фред глянул на сложившую руки на груди Гермиону и становился на ее лице. Она невинно улыбалась, хотя в глазах горел огонек наслаждения: — Что уж мелочиться: 15 очков за замечательную пародию. Джордж утопил смешок в кружке кофе. Помнится, такую штуку близнецы провернули на рождественских каникулах на 7 курсе. Гермиона жаловалась на поведение близнецов, и чтобы заткнуть старосту, Фред заклинанием вывел из ее кружки взрывной водоворот. После этой ситуации и был сделан снимок с избиением подушкой. Гермиона наблюдала за реакцией Фреда. Влажные волосы падали на лоб и брови. Он сверлил девушку сердитым взглядом голубых глаз. Ее же глаза светились сладкой победой после свершенной мести. Было видно, сколько радости доставила эта пакость. — 1:1, — усмехнулся он, решив, что выведет счет в свою пользу чуть позже, а сейчас даст ей насладиться шалостью. Она широко улыбнулась. И его поражение стоило этой улыбки. Всё то время, что она находилась на кухне после этой крайне удачной шутки, Фред молча пил чай, наблюдая за каждым ее действием. Насторожился. Фред потихоньку рассматривал девушку. Подперев веснушчатую щеку, она обсуждала с Роном дела аврората. Ему нравился её заинтересованный вид. Иногда они встречались взглядами, и Гермиона ему улыбалась, видимо считая, что тот обиделся. Он шутил и любил, когда шутили над ним, но мало приятного, когда твои шутки используют на тебе же. Однако на неё не было смысла сердиться. — Спасибо за завтрак, — Гермиона подошла к Фреду и обняла его со спины. Уизли замер, когда девушка приблизилась к его лицу. От нее веяло шоколадом и вишней. Годы спустя он всё ещё каждый раз ловил этот запах, наслаждаясь. — Не стоило на меня так пристально смотреть. Я пока не научилась быстро ориентироваться в шутках, чтобы выкинуть что-нибудь следом, — прошептала ему на ухо, в знак извинения чмокнула в щеку и скрылась на лестнице. По телу прошёлся табун мурашек. Повисло слегка неловкое молчание. Джордж и Рон переглянулись и с вопросом уставились на брата. Фред сделал вид, что не заметил переглядок и как ни в чем не бывало доедал свою порцию салата, хотя в голове было предостаточно вопросов на тему «Что это, Годрик её раздери, было?». — Мне кажется, или между вами что-то есть? — поинтересовался Джордж, взглядом указывая в сторону лестницы. — Кажется, — коротко ответил Фред. Что, черт возьми, сегодня происходит. Прибирались на кухне в тишине. Шум воды перебивал молчаливое ожидание Рона и Джорджа. Они тактично выжидали, когда Фред покинет комнату. Он, кажется, и не собирался долго задерживаться. Вымыв посуду, он налил себе стакан чая и ушел в комнату. У парня не было сомнений, что ближайшие часы его личная жизнь будет главной героиней обсуждений рыжих сплетников. — Ты правда думаешь, что между ними что-то есть? — Джордж сразу примерил на себя и Рона роль Лаванды Браун. Хоть он и не учился с ней вместе, был достаточно наслышан и о девушке, и о ее сплетнях от однокурсников Рона. — Ты, вероятнее всего, не знал, но когда-то нашему Фредди нравилась твоя подружка, — и пожал плечами, мол вот так вот. Не ожидавший услышать такую новость Рон поперхнулся кофе, которое попало не в то горло. — На 6 и 7 курсах, — Джордж постучал брата по спине. — Странно, что ты этого не замечал, — взгляд Рона смешал в себе всевозможные эмоции, от растерянности до интереса. И тогда Джордж понял, что пора поведать брату интересную историю. Прошло около часа, когда Джордж наконец выложил брату всё, что знал. Начиная со Святочного бала и заканчивая последним их разговором на тему Гермионы. Это был самый странный момент в жизни Джорджа: разговаривать с братом-близнецом о Гермионе Грейнджер, которая явно нравилась их младшему брату. Больше о девушках они старались не говорить. Только о девушках Рона, которых он водил на свидания в поисках «той самой». — Никогда бы не подумал, — протянул Рон, откидываясь на спинку дивана. В голове складывался пазл тех дней в ссоре на четвёртом курсе, вечера которых Гермиона проводила с Фредом. Если бы он узнал об этом тогда, то жутко бы обиделся на брата. — А Гермионе? — Что Гермионе? — Джордж сначала не понял, что имеет в виду Рон. — Нравился Фред? — Это должен знать ты, а не я, — Джордж утопил улыбку в кружке с кофе, предвкушая крайне интересную неделю. — Или знать Джинни, — одновременно произнесли братья, глядя друг на друга так, будто это была слишком гениальная для них мысль. Оставалось только разведать у сестры, и дело в шляпе. Если всё сойдётся, то необходимо будет действовать. Немедленно. Как только они закончили разговор и хотели разойтись по своим делам, через каминную сеть прибыли Гарри с Джинни. Вспомнишь солнце, как говорится. — Вы нас будто ждали, — Гарри поздоровался с парнями, снимая шарф. — Если бы мы знали, что миссис Уизли захочет еще понянчиться с Тедди, то были бы здесь часа на 2 раньше. — Мы еле сбежали, — подтвердила Джинни. Стянув резинкой тяжелую рыжую копну волос, меж которых запуталась сотня снежинок, она расстегнула сапоги на приличном каблуке. Девушка бы взяла шапку, если бы знала, что на улице будет стоять такая хорошая погода для прогулок. Звонкий голос Джинни донёсся до этажа, на котором располагались комнаты Фреда и Гермионы. Они столкнулись на лестнице, когда девушка, запутавшись в ковре, чуть не сосчитала старые ступеньки зубами. Фред в последнюю секунду успел схватить ее за руку и притянуть к себе. — Надо выкинуть этот чёртов ковёр, — нервно произнесла Гермиона, уткнувшись лбом в его плечо. Сердце бешено билось. Окружал запах травяного шампуня, кофе и отдаленный табака и мяты. За столько лет ничего не поменялось. Все та же лестница, тот же ковер, та же ситуация, та же рука, сжимающая талию, и тот же запах. — Спасибо. Опять. — Годы идут, а ты всё так же не научилась ходить, — Фред рассмеялся, за что получил от Гермионы в бок. — Ау! Я тебя тут значит спасаю, а ты меня бьёшь? — Да! — уже спускаясь по скрипучей лестнице, перепрыгивая через ступеньку, как маленькая девочка, крикнула Гермиона. — Когда-нибудь она себе точно шею свернёт, — усмехнулся Фред и пошел за ней, надеясь, что она нигде не навернется. — Вы чего так рано? — Гермиона чмокнула Гарри в щёку и села рядом с Джинни, выражение лица которой о многом говорило. — Что-то произошло? — Мама нянчилась с Тедди. Всё было прекрасно, — было слышно, как Джинерва начинает заводиться с полпинка. Фред занял свободное место напротив сестры, коротко кивнув Гарри. — В один момент началась тема нашего детства, какими мы были замечательными малышами, и как бы хотелось понянчиться с кем-то в возрасте до 19 лет. И далеко не прозрачно намекнула на внуков, — казалось, если Джинни задержит на любом предмете взгляд дольше, чем на 3 секунды, то он загорится. Фред, Джордж, Рон и Гермиона переглянулись и постарались спрятать улыбки в кружках, чтобы Джинни, не дай Мерлин, не заметила. Эта тема обсуждалась уже достаточно долго, буквально со дня предложения Гарри. И вот уже около полугода этот вопрос не утихает: «Ребят, а когда внуки-то?». Поттер на этот вопрос лишь искренне улыбался, пожимая плечами, мол вопросы не ко мне, а Джинни остро реагировала. Возможно, она была бы обдумала этот вопрос, не будь он настолько часто задаваемый. — Я бы на вашем месте не смеялась, — она выждала момент, когда Гермиона вернется к столу с разделочной доской и халвой в руках, чтобы видеть ее лицо. — Они с Андромедой личную жизнь каждого из нас обсудили, — обвела пальчиком с острым ноготком всю их компанию. — По крайней мере у всех есть отношения, — и глянула на подругу. — Кроме вас с Фредом. — Мерлин, опять эта тема, — Фред подпер голову рукой и внимательно уставился на сестру в ожидании продолжения. — «Вот у Джорджа девушка недавно появилась. Анджелина. Такая хорошенькая. Правда, она в спорте вся. Даже не знаю, будут ли детки в ближайшее время. У Рона тоже вроде все в порядке. Знаешь, Лаванда, конечно, не совсем та, что ему подходит. С Гермионой он получше смотрелся, конечно, но дай Мерлин, как говорится». Тут Андромеда спросила про вас, — Джинни зыркнула по очереди на Гермиону и Фреда. — «Ой, да у них вообще затишье. Наша девочка в работе постоянно, видимся все реже. К нам вот переехала, пока квартиру не найдет. А пора бы уже замуж, 21 год. Я в ее годы уже Билла родила. Ох, как представлю, что она с другим пареньком будет, так сердце и сжимается. Мы-то думали, что у них с Роном все получится, и она с нами останется, в одной семье. А тут…». И понеслось, — протянула Джинни. Гермиона внимательно слушала, забыв даже про халву. — Да и ты, как я помню, хотела быть Уизли, — подстегнул её Фред, намекая на Рона. — Кстати об этом, не конец истории, — с наигранным энтузиазмом продолжила Джинни. — «Я-то думала, что из них двоих (она имела в виду близнецов) Фред быстрее себе девушку найдет. Я от кого-то из своих слышала, что нравилась ему одна года три наверное. Такой довольный ходил. А на самом деле? Да быстрее Джинни троих родить успеет, чем Фред женится». — Вот спасибо, — Фред знал, что мама может такое сказать, но не думал, что так произойдет. Уже около года Молли волнуется за его личную жизнь, время от времени расспрашивая про знакомых девушек. — «Девчонку ему надо умную, красивую. А где сейчас найти таких? Да и привередливый он. Вроде близнецы, а совсем разные. Не знакомится ни с кем, в магазине чаще, чем Джордж пропадает. Того гляди, старым пнём помрёт. Ох, не спокойно на душе». И если бы Андромеда не читала столько магловских романов, то и не предложила бы свести Фреда и Гермиону. Грейнджер, услышав эту фразу, не заметила, как вместо халвы провела острым лезвием по указательному пальцу. Пульсирующая боль усиливалась. Девушка быстро поднялась с места и направилась к раковине, чтобы остановить кровь. — Я надеюсь, что Молли не приняла эту идею за хорошую? — А вот это мы и узнаем, — беспокойной произнес Фред и подошел к волшебнице, положив руку ей на плечо. — Давай посмотрю. — Все в порядке, я просто порезалась, — прозвучало грубо. Намного грубее, чем хотелось бы ответить. Нервы не выдержали. Вопрос о её отношениях возник у Молли через пять месяцев после войны. Когда Гермиона только заняла пост министра, вопросы про ее личную жизнь посыпались ото всех, и, очевидно, их будет немало на интервью в пятницу. Вот тебе и моральная подготовка к беседе. — Прости, — она прислонилась лбом к верхнему шкафчику гарнитура. Поверхность холодила, остужая пыл. — Я не хотела тебе грубить. Просто все уже достали с этими вопросами, — молчание в ответ. Но мужская ладонь мягкими поглаживаниями спустилась от плеча до кисти левой руки, перехватывая ледяное запястье. — Давай посмотрю рану. Девушка уже не сопротивлялась. Кровь так и не останавливалась, хотя порез был вовсе не глубокий. А ещё было приятно получать заботу Фреда и ощущать его прикосновения. Гермиона будто вернулась на четвертый курс, когда практически ни один вечер со Святочного бала не проходил без компании Фреда Уизли. — Никогда бы не подумала, — начала вдруг Гермиона, — что Молли так волнуется за мою жизнь. — А я никогда бы не подумала, что мама заговорит о внуках, когда мне будет 19, — Джинни вновь возмутилась. — Может, я еще для себя пожить хочу. — Я тебе больше скажу, — Гермиона запнулась. Настойка бадьяна нещадно защипала, когда Уизли провел ватой но ране. — Все журналисты будут задавать вопрос о детях после свадьбы. Хотя, это логично. Помолвка—свадьба—дети, — волшебница разложила подруге как бы по полочкам. — Стадия «свадьба» будет не скоро, поэтому и не логично. Допустим, у аристократов не принято рожать детей, до этого не связав два любящих сердца узами брака, — ехидство так и переполняло тон недовольной Джинни. — Да и 19 это рано. — Ты хотела стать Поттер? Да. Вот, получите и распишитесь, — улыбнулась Гермиона. Она подняла полный благодарности взгляд на Фреда. Тот кивнул, мол обращайтесь, мисс Грейнджер, как делал это в школе, от чего улыбка стала ещё шире. — Ты хотела стать Уизли? — вдруг начал Джордж. — Да. Не получилось? Ну, тогда не получите и не распишитесь. — Очень смешно, Джордж, — Джинни стрельнула в брата глазами, словно молниями. Перегнул. — Да ладно, нормальная шутка, — Гермиона остановила рыжую, спасая Джорджа от дальнейших упрёков, и отхлебнула почти остывший чай. — Ладно, у меня куча работы. Ещё увидимся. — А мне пора в магазин. До вечера, — откликнулся Фред. Когда эти двое покинули кухню, и в комнате остались только Рон, Джордж, Джинни и Гарри, повисло молчание. В воздухе витала одна и та же тема для разговора, но никто так и не начинал. Однако через какое-то время Джинни всё-таки решилась: — Вам не кажется, что между ними что-то происходит? — и в данном случае вопрос показался всем риторическим. Ответа не требовалось. Между ними явно что-то происходило. — Гермионе когда-нибудь нравился Фред? — спросил Рон, не дождавшись подходящего момента. Джинни и Гарри с беспокойством переглянулись, что не укрылось от Джорджа. Он положил голову на сложенные в замок руки и пристально посмотрел на парочку: — И почему вы мне об этом не рассказали? — Это был не наш секрет, — отозвалась Джинни. — Да и слишком опасно тебе было знать. Вдруг проболтаешься. — А еще мы могли свести этих двух оленей ещё тогда, — Джордж вздохнул и взъерошил волосы. Как, пятиног его дери, всё сложно.

***

На Хогвартс опускался малиновый закат. Комната женского общежития Гриффиндора погрузилась в алый цвет. Последние апрельские дни были наполнены теплом и светом. Листья еще распускались, постепенно заливая не хвойную часть леса яркой сочной зеленью; птицы вили гнезда, щебеча обо всем на свете. Животные заполняли Запретный лес с момента первого дня тепла. Весна. Дни полны жизни. В чью-то жизнь приходит ощущение приближающихся каникул, в чью-то — переживания за экзамены, а в чью-то — прекрасное чувство, называемое любовью. — Гермиона, что такого ты могла натворить, что вырвала меня во время ужина, — возмущалась Джинни, устраиваясь на кровати подруги. Комната была пуста. Но что настораживало больше всего, так это нервный вид Гермионы, которая никак не могла найти себе место, лавируя по комнате, словно Безголовый Ник по коридорам замка. — Да не маячь ты! — Джин, я не знаю, что делать, — сердце не могло найти покой, в голове роилась куча мыслей, а верхние резцы сами собой кусали губы в кровь. — Кто-то умер? Родился? Женился? Влюбился? — не выдерживала Джинни. Хотелось есть и поскорее покинуть это место, пропитанное напряжением. Вид подруги заставлял в сердце поселиться тревогу. — Да. Последнее, — Джинни хотела было что-то сказать, но замерла. — Что ты сказала? — Я влюбилась, — Гермиона тянула буквы, будто пробовала их на вкус, объясняя все подруге. Или же стараясь объяснить себе, что это произошло. Глаза напротив загорелись, лицо оживил румянец. Назад. Пути. Нет. — Дай угадаю, Крам? — и с блаженной улыбкой, не дождавшись ответа, рухнула спиной назад прямо на мягкие подушки. — Мерлин, неужели! Герми, он такой hot! Не то, что Рон. Более опытный, да и ты ему интересна, — Джинни болтала без умолку. — Нет, это не Крам, — на что подруга разочарованно вздохнула. — Значит Рон. Ну, тоже неплохо. Надеюсь, вы скоро помиритесь. Мерлин, а если у вас все получится, то в будущем мы станем родственниками, — Джинни, конечно, была бы больше рада Краму, нежели родному братцу, но тоже ничего. Однако когда она вновь услышала «Нет» от Гермионы, то с удивленным взглядом приподнялась на локтях. — Не Рон? Я не ослышалась? Да он на тебя с третьего курса слюни пускает! — Это Фред, — протараторила Гермиона и спрятала лицо в ладони, чтобы не видеть реакции подруги. Сердце Джинни пропустило удар. Гермиона влюблена во Фреда. В бесконечно шутящего, подкалывающего всех Фреда, проказника, разбивающего сердца. — Как и когда? — лишь два вопроса, которые могла задать Уизли. — Во время разговоров у камина. Где-то в начале марта, — Гермиона легла рядом с Джинни. Та устроилась на груди подруги и крепко ее обняла. Обе они знали, что это невзаимно, и обеим было больно от этого осознания.

***

— Мерлин, как я могла этого не заметить? Столько лет…— Джинни спрятала лицо в ладони, не веря своим ушам. Её брат был влюблен в Гермиону. А она в него. В одно и то же время. Но никто не предпринял ничего, даже не намекнул, не сказал, не подкинул записку, не рассказал семье. Ни-че-го! Сколько же времени было потеряно! Целые годы! — Надо с этим что-то делать, — Джордж растеряно крутил палочку меж пальцев. — Помочь им хоть в этот раз увидеть друг друга. — Уже поздно. Теперь должны как-нибудь сами разобраться, — Гарри тяжело вздохнул, притягивая Джинни к себе. Как он мог не заметить все это? Как мог пропустить очевидное мимо глаз, ушей, мимо себя? Гермиона — одна из самых близких ему людей. Фред стал настоящим братом за всё это время. Столько раз они сидели вместе у камина, обсуждая все на свете: от погоды по невежества профессора Снейпа. Как можно было пропустить мимо себя такой очевидный факт? Гарри не понимал.