Просто родное, тихое спокойствие

По окончании интервью ребята ждали Гермиону у кабинета авроров, возле которого договорились встретиться ещё утром. Поттер оставлял поручения не совсем успевающей записывать его слова Джессике. — Никогда бы не подумал, что у Грейнджер есть татушка, — эта навязчивая мысль всё не покидала Нотта, поэтому он уже принялся размышлять вслух. — Да ещё и на ребрах. Нехило! Я хочу это увидеть. — Не только ты это хочешь увидеть, — Забини, облокотившийся о каменную стену, вклинился в разговор. — Пэнс, ты знала об этом? — Конечно. Ты думаешь, я ни разу не видела Гермиону в нижнем белье? Выглядит это просто обалденно. Уизли, никогда бы не подумала, что у тебя такой красивый почерк. — Ты знала и ничего мне не сказала? — Есть вещи, о которых не говорят даже мужьям, — Паркинсон обняла мужа и поцеловала его в губы. — Гермиона просила не говорить. Ещё одну волну миллиона ваших подколов она бы точно не выдержала. — Мерлин, ее там Симус съел что-ли? — Джинни беспокойно расхаживала по рекреации, стуча аккуратными бежевыми каблучками. Фред следил за родным огоньком, что сновал из стороны в сторону. — Джинджер, — Уизли сгрёб сестру в объятия, прижав спиной к себе. — Если ты продолжишь маячить, то меня стошнит. Джинни тяжело вздохнула и положила ладони на сложенные в замок руки брата. Ей не терпелось заключить подругу в объятия. — Морган, чтобы завтра в 11 отчет по торговле был у меня. Да, я знаю, что у меня выходной. Если Забини не будет на месте, я ему голову откручу. Не надо ему этого передавать, у меня выпала возможность самой это сказать, — в полупустом коридоре громкий и серьёзный голос Гермионы слышался довольно отчетливо. — Я ещё хотела кое-что спросить. Кормак хотел пригласить тебя на ужин. Мне отправить ему соглашение? — все притихли. — С чего ты решила, что я должна отправить соглашение? — они встали недалеко от компании под листья прижившегося на этаже когда-то горшочного дерева. Гермиона, собрав волосы в низкий хвост, сложила руки на груди. Брови вопросительно вздёрнуты. — Вы вроде неплохо пообедали в тот вечер, — начала сотрудница торгового отдела. — Он сказал, что вы будете обязаны повторить. — Почему тогда я об этом не знаю? Я ясно выразилась в прошлый раз. Передай ему отказ и просьбу больше не присылать мне приглашений. — А если спросит причину? — Скажи, что занята. — В прошлый раз он загонял меня вплоть до цветов, — Морган устало потерла переносицу. — Гермиона, скажи уже ему что-нибудь. Я не хочу больше бегать и искать по всему Лондону именно такие ирисы. На которые у тебя аллергия. — Скажи ему, что у меня есть молодой человек. Я уже устала отказывать. Захочет — придет ко мне домой и поговорит с ним. До завтра, Морган. Девушка с зелеными волосами коротко обняла Гермиону, и они разошлись каждая в свою сторону. Настроение шатенки было подпорчено появившимся из ниоткуда Кормаком Маклаггеном, который уже пару месяцев пытался добиться расположения девушки. В один из дней, когда он отправил приглашение пообедать вместе, она решила согласиться, чтобы Кормак отстал, но вышло вот это. — Гермиона, ты не представляешь, насколько сильно я тебя люблю, — Джинни, вырвавшись из объятий брата, уже сносила ураганом Гермиону, что, слава Мерлину, осталась стоять на каблуках. — Я тоже тебя люблю. — Гермиона уткнулась в рыжие волосы, вдыхая аромат смородины. Этот огненный ураган мог подлечить даже самое плохое настроение. — Я несколько раз плакала. Да и не только я. — Ты была на высоте, — подтвердил Джордж. — Даже не знал, что ты меня так любишь. — А куда я денусь, — теплая улыбка Гермиона могла растопить любое сердце. Джордж обнял девушку, оторвав от пола, на что та рассмеялась. — А что за ситуация с Кормаком? — Фред без особого стеснения прижал девушку к себе. Лаванда, которую никто ни во что не посвящал, приоткрыла рот и глянула на Рона. Гермиона устало уткнулась носом в изгиб шеи Фреда и прикрыла глаза. — Давай завтра об этом? Я очень хочу отсюда уйти. *** — Мерлин, если я ещё раз послушаю Паркинсон, — облегченный вздох сорвался с губ Гермионы, когда та медленно стянула правую туфельку. — Ты исчадье ада, Пэнс. Как и эти чертовы каблуки. Ты случайно не видела, как их кует Сатана? Они только что попали в уютную магическую квартирку Фреда, которую тот начал снимать через пару месяцев после войны. Достаточно светлая, совмещенная с кухней гостиная была со вкусом обставлена. Однако можно было почувствовать, что здесь появляются довольно редко. У каждого дома, квартиры, комнаты есть свой запах. В основном это стойкий парфюм, напитки, чай или кофе; у кого-то пахнет цитрусовыми, у кого-то табаком. И такой смеси ароматов больше нет ни в одном доме. Фред курит, но табаком тут даже и близко не пахнет. — Во-первых, я уже 2 года Забини, а, во-вторых, не преувеличивай, — Блейз помог снять жене пальто. — Мы три часа ходили по магазинам, и из всего, что я тебе предлагала, ты выбрала их. — Это лучшее из того, что было. Мерлин, какое блаженство, — девушка откинулась на спинку одного из удобных кресел и вытянула ноги. — Чего ты жалуешься? Да, неудобно, но как на тебя парни смотрели. Они хорошо подчеркивают твои худые ноги, как бы это не звучало. Лично я пялилась все интервью. Это платье тебе очень идет. Зона декольте просто огонь. — По тому, как меня весь день раздевают взглядом, я это уже поняла. — Официально самый неуютный день под мужскими взглядами. Больше это платье на мероприятия открытого типа из шкафа не вылезет. — Ладно, пока располагайтесь, мы сейчас придем, — Фред подал Гермионе руку. — Я тебе что-нибудь найду. В квартире было две комнаты, одна из которых — гостевая спальня. Стены отделаны бежевым камнем до самого потолка. Полки пусты, лишь изредка встречались серые цветочные горшки. Квартира казалась немного необжитой. Спальня Фреда Гермионе понравилась даже больше, чем гостиная. Парень включил освещение только над невероятно просторной кроватью. Через занавешенное тюлем окно в комнату проникал вечер, накрывающий Лондон бесснежным ночным покрывалом. — У тебя такая светлая квартира, — произнесла Гермиона, переступив порог, — а спальня в темных тонах. Серая кровать выглядела очень привлекательно. Четыре подушки устроились у подголовника из темного дерева, приятный к телу плед покрывал одеяло. Слева от кровати стоял спрятанный в стене шкаф. Гермиона, не долго думая, рухнула спиной на плед, блаженно прикрывая глаза. Девушка слышала, как Фред ищет что-то, но глаза не открывала. Ей нравилось чувствовать под собой мягкий матрас. Губы растянулись в улыбке от одной мысли, что эту ночь она проведет на такой удобной кровати. — Малышка, нас уже заждались, — тихий голос Фреда раздался совсем рядом. Кожа покрылась мурашками. — Давай не пойдем? — Гермиона с озорным огоньком глянула в голубые глаза напротив. От одного такого взгляда Фреду уже никуда не хотелось идти. Грейнджер нетерпелива, о чем он прекрасно знал. Хотелось ответить: да, давай никуда не пойдем. Останемся здесь и поговорим. — Я тоже устал ждать, но мы не можем их оставить, — покусанные губы в знак тихого извинения коснулись её носа. — Но вино в открытом доступе. Если Нотт напьется, мы точно не останемся одни. — Тогда не прижимай меня к кровати, — она нехотя оттолкнула Фреда и поднялась, глядя на аккуратную стопку: белая рубашка и шорты, в которых могли поместиться три неё. — Ванная там? — спросила Гермиона и указала на светло-серую дверь. — Да. Тебе помочь с платьем? — Если ты мне его расстегнешь, то точно не захочешь никуда идти, — дверь комнаты мелодично скрипнула, скрывая за собой то, чего Фреду явно не хватало в этой жизни. Уизли переоделся в домашнюю одежду и, решив не дожидаться Гермиону, вышел к друзьям. В гостиной раздавались голоса: девушки уже что-то колдовали на кухне, включив дополнительный свет, пока парни обсуждали прошедший матч Болгария/Филиппины. — Где у тебя алкоголь? — первым делом спросил Теодор. Фред уже без вопросов притянул «Акцио» бутылочку шампанского и две вина. — Тео, мы играть не будем! — Настойчивый крик Паркинсон пересек комнату. — Я помню, что было в тот раз. — А что было в тот раз? — Лаванда присела рядом с Роном, положив голову ему на плечо. — В тот раз Блейзу пришлось выпить 6 шотов магловской текилы, — нож в руке обернувшейся Пэнси выглядел достаточно устрашающе. — Ты спаиваешь моего мужа. — И моего, — Джинни откликнулась в ту же секунду. — Я помню выходные, проведённые в твоем мэноре. Это просто кошмар. Теперь понимаю, почему Гермиона пьет в твоей компании исключительно чай. — В этот раз я тоже буду чай. И если ты попытаешься мне капнуть туда виски, я спалю твои кудряшки. Гермиона босиком прошла по мягкому серому ковру до барной стойки, закатала рукава рубашки и принялась что-то резать, чувствуя на себе чей-то теплый пристальный взгляд. Всё шло своим чередом: парни болтали о работе и спорте, время от времени поглядывая на девчонок, что на скорую руку делали нарезки. Иногда всплывала общая тема, иногда кто-то был против чего-то. Они толком ещё не собрались, но уже успели не раз посмеяться. Блейз наколдовал музыку, от чего стало ещё приятнее наблюдать за движущимися в ритм фигурками. — Забини, завтра чтобы был на работе, — Гермиона, сложив локти на барную стойку, разделяющую зону кухни и гостиную, жевала зеленое яблоко. — Иначе я включу злую начальницу и буду придираться к каждой неправильно поставленной запятой. Бесишь уже. Фред даже не мог представить, как в этот момент Блейзу тяжело воспринимать Гермиону как начальницу, когда она стоит и жует яблоко в компании его жены и сдувает выпадающую из хвоста прядку. — Кстати, да. Нас Кингсли по полной закидал. За тобой разгребать я тоже уже не могу. — Блейз опечаленно вздохнул. А кому хочется работать в преддверии Рождества? Через полчаса на столе стояли колбасная и сырная нарезки, подсушенный хлеб, фрукты, бокалы и пара свечей. Свет остался только по бокам комнаты. Было приятно после напряженного дня усесться под боком Фреда и наслаждаться приятным разговором, пока длинные пальцы перебирают кудри. Фреду безумно нравилось, что Гермиона рядом. Поджав одну ногу по себя, она куталась в его аромате, время от времени делала небольшие глотки горячего чая. Расслабленная поза, счастливый смех и, он уверен, горящие глаза. Иногда ему хочется задать парням, говорящим своим девушкам, что они недостаточно красивы или одеваются как-то не так, вопрос: все ли у них в порядке? Как можно любить девушку за то, во что она одета, а не за душу? за человеческие качества? Гермиона сидит под боком в его огромной рубашке, постоянно подворачивая рукава; на ней ни грамма косметики. Но она по-прежнему очаровательна. Движения, смех, улыбка. Неужели нельзя любить человека просто за то, что он есть рядом с тобой? Она просто касается виском плеча, щекотит нос волосами и сводит с ума запахом его шампуня, изредка касаясь голым коленом ноги. Вроде бы все очень странно: в его гостиной сидят слизеринцы и Лаванда Браун, но: Малфой уже так не раздражает и не ведет себя заносчиво, как в школе, бережно прижимает невесту к себе и обсуждает предстоящую свадьбу Гарри и Джинни; Теодор Нотт, развалившись в кресле, перебрасывается с Джорджем шутками, раздражающими Пэнси, что устроилась в другом кресле с Блейзом. Мулат перебирает пряди темных волос, пока она обсуждает с Джинни очередное интервью, которое они брали пару дней назад. Лаванда что-то постоянно шепчет довольному Рону. Не было такого, чтобы кто-то поругался в начале вечера, перебросился проклятиями. Все шло своим чередом. В воздухе витало ощущение, что так и должно было быть, что это самое правильное времяпровождение. — Кстати, совсем забыла. Покажите татуировки, — Лаванда уселась поудобнее, оставив бокал почти допитого вина на столе. Идею тут же подхватили Блейз, Теодор и Драко. Гермиона поставила кружку с чаем на столик и приподняла рубашку, открывая вид на плоский живот и ребра с левой стороны. Надпись витиеватым почерком красовалось ниже груди на 3-4 ребра. — F — Fall in love (forever), — произнесла вслух Лаванда и прохладным пальцем провела по надписи. — А вы друг другу выбирали или каждый сам? — Каждый сам, — Фред тоже приподнял край белой футболки. Паркинсон, не стесняясь, удивленно присвистнула. — Тебе бы с таким телом в модели. — Да успокойтесь вы уже, — Уизли поежился, когда Лаванда очертила надпись ноготком. Он был чуть менее острый, чем лезвие. — H — Head over heels in love (forever), — блондинка будто пробовала на вкус эти фразы. — Красиво. Планируете ещё что-то набивать? — Может быть, но уже не на ребрах. Это очень больно. — Гермиона вновь устроилась под боком Уизли. — Мастер, который мне набивал, наверное, был в шоке от моего словарного запаса. — Ребра и вправду не лучшее место. Но вы бы видели ее лицо. Я шучу и смеюсь, пока она кроет матом Джорджа и ревет. Невероятный контраст. Ребята ещё около 15 минут болтали об этом, не упуская момент вставить какую-нибудь шуточку. Под приятный разговор пустели тарелки и бокалы, плавился воск беспрестанно горящих свечей, что бросали на стены тени шаловливыми огнями. На тёмном небе расцвели звёзды, по карнизу застучал беспокойный ветер. Разожженный камин вносил приятный треск поленьев в минуты тишины. Почти наступила суббота. Завтра всем нужно на работу, но они не хотели расходиться. — Мы можем собраться на Рождество у нас, — предложил Фред, когда ребята уже собрались уходить. Вино закончилось, а часы остановились на половине первого ночи. — Мы договорились отметить у родителей Астории. — Я обещал матери поближе познакомиться со своим новым отчимом и его сыном. — Блейз и Пэнси ещё пару раз извинились. — Если б предложили раньше, я бы и не согласился увидеться с этим старым чёртом. Все, кроме Лаванды, и так планирующей отмечать вместе с ними, были в делах и разъездах. Было немного обидно, что встретиться получится только через пару дней после праздников, но это не являлось настолько большой трагедией. Все они занятые взрослые люди. — Не дай мерлин тебя завтра не будет на рабочем месте, — произнесла Гермиона и чмокнула Блейза в щеку. — Я не могу воспринимать тебя как начальника, Грейнджер, ты слишком милая, когда меня обнимаешь, — Забини отпустил Гермиону и пожал руку Фреду. — Напомни, чтобы завтра я достал тебе пару-тройку бутылочек вина. Оно будет получше этого. Джордж последним скрылся в язычках пламени, прежде многозначительно подмигнув парочке. Они остались наедине. Поленья не переставали трещать, свечи все ещё настойчиво горели, что на столе, что на барной стойке, создавая приятную атмосферу. Гермиона отчетливо стала слышать гулкий стук собственного сердца. — Я безумно хочу в душ, — тихий шепот опалил ухо. Они были вдвоем, но он говорил тихо, будто испытывая ее терпение. — Можешь убрать со стола пожалуйста? Я обязательно присоединюсь. — Конечно, — она выдавила из себя улыбку и проводила его взглядом в коридор. Уизли широко улыбнулся, зайдя в небольшую комнату. Он действительно горел изнутри. И видел, как горит Гермиона. Самое время оставить ее наедине со своими мыслями и немного остудить пыл самому. Прохладная вода понемногу снимала напряжение. Перед глазами всё чаще возникал образ Гермионы, находящейся на кухне. Вот она собирает волосы в незатейливый пучок, закатывает рукава и намыливает бокал с отпечатком розовой помады Лаванды. Нижняя губа немного закусанна, как всегда, когда девушка на чем-то сосредоточена. В воздухе появился запах ароматических свечей, которые она точно задует в самый последний момент, наслаждаясь запахом вишни, карамели и ванили. Когда Фред появился в комнате, Гермиона подвешивала бокалы над барной стойкой. Хилые огоньки шатались из стороны в сторону при каждом ее движении. При слабом свете лицо волшебницы казалось ещё роднее. В каждой черте он находил что-то до боли нежное. Каждое движение, каждый изгиб ее тела будто просил подойти поближе, просил рассмотреть получше и запомнить навсегда. — И долго ты ещё будешь так стоять? — спросила волшебница, не поднимая глаз. Она сразу почувствовала его присутствие и изучающий взгляд потемневших голубых глаз. Гермиона включила свет над барной стойкой и задула по очереди четыре ароматные свечи. — Я думал, что этот день не закончится. Фред аккуратно потушил стоящие на столе свечи. Гермиона следила за каждым его движением. Он неспеша обошел барную стойку, становясь всё ближе к девушке. Руки оказались на ее талии, а лицо в паре сантиметров. — Я тоже, — тихо призналась она и не смогла сдержать улыбку. — Я тут подумала, что было бы, если бы мы сказали друг другу всё сразу? Не тянули бы эту резину 6 лет? — Ты бы уже 2 с лишним года носила кольцо на левой руке. Я бы без раздумий сделал тебе предложение через пару дней после окончания войны. — Он не задумывался над ответом и пары секунд. — Я по тебе с ума схожу с 6 курса, Грейнджер. Ты даже представить не можешь, насколько сильно я тебя люблю. … насколько сильно я тебя люблю. … насколько сильно я тебя люблю. … насколько сильно я тебя люблю. Эти три слова Гермиона ждала слишком долго. Они эхом мелькали в сознании, пока тело отзывалось на руки Фреда. Горячие ладони касались кожи под рубашкой, от чего они стали ещё ближе друг к другу. Она прикрыла глаза и провела по его голым плечам к шее. Дыхание сбилось. — Я тоже тебя люблю, — прошептала прямо в губы, и Фред больше не смог держать расстояние между ними. 6 чертовых лет он смотрел на эти губы. Вот она сидит в Большом зале и закусывает нижнюю, пытаясь не засмеяться с очередной истории Симуса. В гостиной Гриффиндора поджимает их, выискивая в учебник трансфигурации потерянную строчку. Сидит напротив и, поглядывая в камин, складывает их в очаровательную улыбку. И так повсюду. Даже на занятиях Отряда Дамблдора он не мог не бросать на них взгляд. Слишком желанные. — Мерлин, Гермиона, — он приподнял ее за бедра одной рукой, заставляя обвить ногами торс. Холодные стопы коснулись поясницы. — Я готов перед Джинни и Джорджем шляпу снять. — Я тоже, — рассмеялась она и оставила короткий поцелуй. — Но сейчас не лучшее время для разговоров. — Фред потушил свет не отрываясь от ее губ. Ночь окутала Лондон звездным ковром. Из-за пушистого безобидного облака неспешно, можно сказать, лениво выглянул дутый месяц. В пустой гостиной догорали поленья, провожая потухающий огонь в сонное путешествие. На подлокотнике дивана повисла белая рубашка. Лишь размеренный стук часов тревожил Фреда и Гермиону. У них впереди вся ночь, весь следующий день и вся оставшаяся жизнь.