Просто родное, тихое спокойствие

18 декабря 2000 год. Ясное утро раскрывало свои объятия, чтобы вся магическая Британия надеялась на солнечный бесснежный день. Восход ещё не скоро. На часах всего 7 утра. Шелковая ткань изумрудной домашней рубашки развивалась от частых движений Гермионы, колдующей на кухне. Настроение несмотря на все вчерашние события было прекрасным. Она надеялась, что после интервью им с Фредом удастся поговорить. Вчера было не самое время для всех подробностей их будущего. Они просто описывали чувства всех этих лет, в обнимку наблюдая за звездами. — Мерлин, во сколько же ты встала, — послышался позади бодрый голос Джинни. Она подошла к подруге и обняла со спины, пока та переворачивала блин. — Явно раньше 6, — ответил на вопрос сестры Фред и сел за стол. По голосам Гермиона поняла, что на кухне собрались все. — Я встала ровно в 6, успела принять душ и замесить тесто, — Гермиона чмокнула Джинни в ямочку га щеке. — А ты чего такая счастливая? — Гермиона, тебе лучше присесть, — девушка сняла блин со сковороды и обернулась на голос Гарри. Тот сиял, как начищенный галеон. У Гермионы было всего два варианта. — Мы с Гарри вчера поговорили, — Джинни, сложив руки за спиной, медленно тянула слова, — иииии… Назначили дату свадьбы на лето. — Наконец-то, — радостный восклик Гермионы отскакивал от стен, пока налетевшая на друзей ураганом Гермиона сыпала поздравлениями. Она и сама стала сиять, как начищенный галеон. День становился всё лучше и лучше. — Мерлин, я думала не доживу. — Ты преувеличиваешь. — Гарри, я преуменьшаю. — Ты, кстати, будешь подружкой невесты, — Джинни прервала их спорой новой новостью и наколдовала всем чай и кофе. Из кружек струился ароматный пар. — А ещё Лаванда, Пэнси, Луна и Астория. — А что на счет друзей жениха? Свидетелей? — Мерлин, мы почти никому об этом не говорили, а вы уже обсуждаете чуть ли не цветы в банкетном зале! — Гарри с выражением лица «Пощадите меня, я ещё морально не готов» откинулся на спинку стула. — Со стороны Гарри будет Рон, Блейз, Тео, Драко и Фред. Каждой из вас по паре, — Джинни стащила один блин. — Вот со свидетелями я думаю, как бы никого не обидеть. — Под этим невинным «Я не хочу никого обидеть» скрывается обряд на долгую жизнь молодых. И в ее голове носятся пикси в поисках двух пар, которым так необходимо пять раз во время свадьбы поцеловаться, — Джинни толкнула Фреда локтем в бок. — Я же просила молчать. — А когда ей ещё об этом стоило узнать? За час до церемонии? Очень правильно с твоей стороны обманывать подругу. — С каких это пор мы стали такими честными? — Джинни была бомбой замедленного действия, но в спорах с Фредом можно было досчитать лишь до пяти, пока она не взорвется. — А с каких пор ты врешь лучшей подруге? Близнец обожал выводить сестру на эмоции. «Играть с огнем» — фраза, ставшая девизом их споров. Фред постепенно подливал масло в огонь, выхаживая по краю озера терпения Джинни крупными шагами, и почти всегда оставался сухим. — Мерлин, вы как маленькие дети! — стук тарелки заткнул Уизли рот. — Свадьбы через 7 месяцев, а вы уже ругаетесь из-за мелочей. — Он первый начал! — Иногда мне кажется, что тебе всё так же 6 лет! Ты такая же упрямая и вредная, как в детстве. — Фред растрепал длинные рыжие волосы сестры, и теперь там с легкостью весной птички смогли бы свить уютное гнездышко. — Поттер, ты точно уверен в своих намерениях? — А тебе всё так же 9! — возмутилась Джинни и попыталась спасти положение своих волос. — Временами неуместные шутки и мальчишеское поведение. Гермиона, почему именно он? Не могла кого-нибудь поадекватнее выбрать? Гарри и Гермиона переглянулись, а на их лицах расцвели широкие улыбки: — Гарри, когда вы начнете выбирать банкетный зал, дай мне знать. Я заварю тебе успокоительные травы. — А я спрошу у Малфоя про травяной сбор, который он добавляет тебе в чай, и мы подарим его вам с Фредом в огромном мешке на новоселье. — Две язвы! Вот что значит общаться с близнецами! — Джинни окончательно поставила в споре точку, приступив к ароматным блинам. — А меня всё устраивает. Да хоть два мешка, если я буду жить с Грейнджер под одной крышей. Фред улыбнулся сидящей рядом Гермионе. Хотелось так много сказать, но не было возможности. На языке крутилась сотня фраз. Однако Уизли лишь заправил кудрявую пружинку за ухо, слегка касаясь мягкой кожи волшебницы, и принялся за блины. — Я уже представляю, как буду выбирать свадебное платье, — через некоторое время мечтательный тон Джинни всё же вытеснил царившую на кухне тишину. — Гермиона, ты будешь ходить со мной на примерки. — А я представляю, как буду слышать тысячу и один вопрос, по типу «как лучше», — Гарри радовался не меньше, однако реальное представление всех происходящих в будущем вещей не покидало его. — Вот это я понимаю оптимистичный настрой, — смех Фреда заставил Гермиону улыбнуться. Она уже представляла, как будет предотвращать мелкие ссоры жениха и невесты из-за всякой ерунды. — Посмотрим, какой настрой будет у тебя при подготовке к свадьбе. — Гарри, не переживай. Я буду спокоен, как морской змей, ведь у меня будет большой мешок успокоительного травяного сбора. Гермиона молча пила чай и прислушивалась к беседе друзей. Волшебница этого не показывало, однако ей безумно нравилось, что Фред говорит об их будущем так уверенно, будто они уже назначили дату свадьбы, а не поговорили лишь раз по душам. Но от этого становилось теплее, как от вязанного свитера Молли в непогоду. — Пэнси рассказывала недавно, как её трясло перед церемонией. — А Драко, как они с Тео успокаивали Блейза. — И вы хотите сказать, что будете переживать перед церемонией? — Гермионе стало с этого очень смешно. Они столько пережили вместе, что свадьба должна уже казаться лишь небольшой формальностью. — Только если там будет магловская текила, с которой уносит Нотта. Я не позволю ему упасть в торт лицом, как это было на одной из факультетских вечеринок. Ребята ещё около часа пили чай и болтали. Гермиона же покинула их компанию, чтобы успеть собраться на работу. Мысли витали от Фреда к предстоящей свадьбе ее лучших друзей. Как же долго она этого ждала. Эту свадьбу оба оттягивали, как могли из-за навязчивых вопросов о детях, которые сыпались Джинни от родни, в основном от Молли. «Выйду замуж и поговорим» стало любимым ответом Джинервы на такие вопросы. Гарри же больше волновали организационные вопросы: зал, оформление, гости. Гермиона даже не представляла, какое количество пригласительных им придется подписать. Гостей будет куча, даже несмотря на то, что они хотят по минимуму. Общие друзья, преподаватели, родня, министр Кингсли, Дурсли, ребята из министерства. Всё это обговаривалось задолго до, но вот сомнений насчет нужды успокоительных трав у Гермионы не было. Этот подарок оба оценят по достоинству. Фред столкнулся с Гермионой у пылающего камина. Он буквально застыл, не в силах сдвинуться с места. Она была невероятно красива. Все слова, что Фред прокручивал с самого утра, растворились на губах, и получилось только приоткрыть рот, поедая взглядом каждый сантиметр ее тела. Аккуратные каштановые локоны мягко спадали по голым плечам; черное облегающее платье с разрезом от середины бедра бережно струилось по ее фигуре, открывая вид на стройные ноги. Затем взгляд скользнул по изящной шее и острым ключицам, останавливаясь на золотой подвеске в виде дракона. В эту подвеску была вложена первая крупная зарплата Фреда. Все лето близнецы работали в поте лица, чтобы к середине сентября поделить всю прибыль пополам. Джордж, в отличие от брата, обошелся букетом цветов, отправив сову в Хогвартс 19 сентября. Фред решил купить что-то изящное, то, что ей точно понравится. В ювелирном магазине он набрёл на это чудо, отражающие внутренние качества Гермионы. Стоило оно приличных денег, но эмоции девушки были бесценны. Недолго думая, Фред оплатил покупку и вечером 19 сентября наслаждался улыбкой Гермионы и старался невзначай не озвучить цену. Взгляд остановился на её лице. Горящие глаза подчеркивали аккуратные черные стрелочки, пушистые ресницы трепетали, а губы растянулись в довольной улыбке. Фреду не верилось, что ещё чуть-чуть, и это сокровище будет в его руках. — Ты восхитительна, — в горле пересохло, от чего голос был хриплым. Фреду не хотелось думать, что он мог её упустить. Что эта великолепная девушка могла так искренне улыбаться не ему, а яркие глаза, подсвечиваемые пламенем, гореть при виде другого. — Тебе очень идут белые рубашки, — так же тихо произнесла Гермиона. Она приблизилась почти вплотную, улавливая приглушенный запах парфюма, того, что дарила на его день рождения. Волшебница провела ладонью по его правой руке, от кончиков пальцев до плеча, ощущая напряженные мускулы. Фред аккуратно, чтобы не растрепать локоны, запустил руку в ее волосы и ощутил струящийся меж пальцев шёлк. Девушка прикрыла глаза, ладони скользнули по приятной ткани темного пальто. Вздернутый носик удобно устроился в яремной ямке на шее Фреда, когда Гермиона его обняла. — Ты не против, если мы с ребятами вечером соберемся у меня? Посидим после твоего интервью. — Всеми руками за. Только нужно будет придумать, во что мне переодеться. Это платье просто кошмар. — Остаёшься у меня? — руки парня скользнули под бежевое пальто, обхватывая тонкую талию. — Утром позавтракаем вместе. — Очень соблазнительное предложение, — промурлыкала Гермиона, когда Фред начал медленно оглаживать талию пальцами. Она готова была замереть в этом моменте и не идти на работу. Просто лежать в его объятиях целый день. — Ты не опоздаешь? — Тебе стоило это спросить до того, как забрался ко мне под пальто, — но всё же нехотя отстранилась от волшебника. Тепло его тела исчезло вместе с длинными пальцами с талии. — Думаю, мы ещё встретимся в министерстве. Гермиона поправила воротник расстегнутой на пару верхних пуговиц рубашки и, приподнявшись на носочках на сколько это возможно, оставила алый отпечаток губ на его щеке. Взгляд парня переполняло разочарование. На это чародейка лишь улыбнулась. — Весь вечер впереди, — и шагнула в камин. — Тебе безумно идёт красная помада, — Фред надеялся, что Гермиона услышала эту фразу. — Тебе тоже, — зеленый огонь поглотил ее, оставив лишь ворох золы и улыбку на лице юноши. Фреду пришлось проходить ко входной двери, чтобы стереть у зеркала отпечаток столь желанных губ со щеки. Как оказалось, Гермиона носила только стойкие помады. — Грейнджер все продумала, — усмешка озарила потресканные губы. — Гениальный ход. Джинни, — позвал он сестру, — помоги оттереть помаду!

***

Весь рабочий день Гермиона старалась провести в кабинете, чтобы не получить больше ни одного раздражающего комплимента, коими ее засыпали в атриуме утром. Ладно друзья, но вот от парней, которые неоднократно слали сов с приглашениями на свидания, уже подташнивало, а если быть точнее, от их учтивой лести. Гермиона даже решилась на отчаянный шаг — накинула на свои плече мантию, которые ненавидела еще со школы всей душой. В них было душно. Время тянулось, как пастилки из магазина близнецов. С каждым ударом стрелки ожидание становилось ещё более напрягающим. Интервью она, конечно, ждала, но вот вечер после мероприятия… Как только Гермиона прикрывала глаза, она видела перед собой взгляд Фреда. Полный любви и восхищения. За всю свою жизнь ни один парень так на неё не смотрел. Девушке безумно хотелось поцеловать его сегодня утром. Дыхание перехватывало от каждого ловкого движения его пальцев. Фред был слишком близко. И каждый Мерлинов перерыв на 5 минут она занимала мыслями о нем, мечтая, чтобы вечер побыстрее приблизился. Когда на часах было без 15 минут пять, Гермиона уменьшила пальто и сапоги, чтобы те поместились в сумку, и, скинув, наконец, расшитую значком министерства магии мантию, покинула кабинет вместе с Джули. Девушки непринужденно болтали до самого первого этажа, на котором и располагался самый большой конференц-зал в Министерстве. — Переживаешь? — Джули вырвала ее из очередного потока мыслей. — Не особо. Семья, личная жизнь, школьные годы, война, пост, — перечисляла девушка темы интервью. — Только вот не знаю, кто будет интервьюером. Ли, Дин или Симус. — Ты-то мне и нужна, — мужская ладонь опустилась на голое плечо, от чего замминистра вздрогнула. — Не хочу вас прерывать, прекрасные дамы, но тебе придется пойти со мной. — Джули пожелала начальнице удачи и отпустила за кулисы с Симусом. В пять часов зал был уже полон галдящего народа. Собрались почти все шишки министерства, множество репортеров, колдографов. В зале виднелась «шишечка» профессора Макгонагалл, рядом с женщиной сидел Невилл, преподающий на пару с профессором Стебель травологию. Все друзья Гермионы уселись на третьем ряду, с которого прекрасно было видно наколдованную на их глазах сцену с удобным диванчиком и кофейным столиком. Ажиотаж вокруг интервью "Золотой девочки" Гермионы Грейнджер был ненамного больше, чем перед интервью Золотого трио. Но всем было интересно, какие же секреты раскроет перед всеми собравшимися (и всеми читающими завтрашний выпуск «Пророка») волшебниками и волшебницами. Когда в зале приглушили свет, а сцена стала освещена ярче, гул утих. На сцене появился Симус Финниган, успешный парень, активно продвигающийся по карьерной лестнице в сфере волшебной журналистики. Он писал отменные статьи, лишь изредка проводя подобные масштабные мероприятия со звездами Волшебной Вселенной, но если это и случалось, то проходило всё на высшем уровне. — Дорогие волшебники и волшебники. Сегодня мы собрались здесь ради самой красивой замминистра за всю историю Министерства Волшебства, ради девушки, сварившей свое первое оборотное зелье в 13 лет. Ради очаровательной Гермионы Джин Грейнджер! — зал взорвался аплодисментами. Гермиона уверенно вышла на сцену, хотя внутри надеялась, что из-за накатывающей тревоги ноги не подкашиваются. Симус приобнял подругу за плечи и проводил к синему дивану. Когда они уселись друг против друга, а зал стих, Симус начал интервью. — Гермиона, расскажи, как твоё настроение? Что нового в жизни? Может быть, планируешь какой-нибудь отдых на зимних праздниках? Рассказывай всё, чтобы мы уже на более расслабленной ноте перешли к конкретным вопросам, — Симус наколдовал две кружки чая, до выхода спросив, какой она любит. — Ну, могу сказать, что настроение сегодня и вправду прекрасное, — Гермиона старалась расслабиться, хотя под тысячами глаз было сделать это очень непросто. — Однако очень непривычно что-то рассказывать при таком количестве людей. — В тот раз ты так не говорила, — отметил Симус, говоря о прошлом интервью. — В тот раз я сидела между Гарри и Роном, а сейчас совершенно одна. Разные вещи и разный уровень тревоги. Было сложно заметить, что Гермиона нервничает, но друзья без труда это подметили сразу. Спина прямая, когда Гермиона обычно чуть облокачивается плечом о спинку, если сидит вполоборота, или о подлокотник. А ещё чуть покусывает нижнюю губу и поправляет кольца на среднем пальце правой руки. — С того времени что-то новое появилось в твоей жизни? Ты как минимум закончила Хогвартс и стала замминистром магии, что является неплохими такими изменениями. Сложно вообще все это было? И Гермиона начала рассказ. Рассказала о седьмом курсе, который прошел легче, чем это казалось, о некоторых сложностях занимаемой должности. Симус вовлекал в беседу, подливая ей чай, и девушка постепенно расслабилась. Улыбка ее стала искреннее, поза более расслабленной. Разговор шел сам собой. Однокурсники ненадолго вспомнили о школьных годах, казавшиеся неподдельным сумасшествием, о преподавателях, поблагодарив сидящую в зале Макгонагалл. Было интересно вспоминать взаимодействия между их курсом, о разных глупостях, за которые парням потом прилетало то от учителей, то от самой Гермионы. — Ты была такой строгой, Грейнджер, — рассмеялся Симус, а затем внимательно оглядел Гермиону, поправляющую локоны. Сложив ногу на ногу, она внимательно глядела на друга. — Часто хмурилась. Сейчас передо мной совершенно другой человек. А ещё ты стала более уверенной, что просто невозможно не заметить. Да и стиль сменила. Не хочешь об этом немного рассказать? — Могу отдать должное Джинни, Пэнси и Астории, которые днями и ночами уговаривали меня купить хотя бы пару платьев. Знаешь, первое время так непривычно понимать, что каждый изгиб твоего тела виден всем, кто решит на тебя посмотреть. Это как если бы профессор Снейп в свое время ставил бы всем «Превосходно» направо и налево. Вроде приятно, но всё равно что-то не то, — по залу прошла волна смешков. — Честно признаюсь, если бы не эти три ведьмы, ни за что в жизни я бы не обула такой высокий каблук. — Чары комфорта творят чудеса? — Бесспорно, но это не мешает мне иногда спотыкаться на лестницах. — Пэнси Паркинсон и Астория Гринграсс — слизеринки. Как вам удалось подружиться? — Если бы не профессор Макгонагалл, то, наверное, мы бы и не нашли общий язык. После войны мало кто из наших решил продолжить обучение, чтобы не терять время, если возникает шанс получить должность без окончания школы. Нас было около 30-40, как говорил Рон, сумасшедших, кто упустил возможность. С Гриффиндора было очень мало людей, из-за чего в проектную деятельность нас с Джинни объединили с Пэнси и Асторией. Честно, я думала, что мы проклянем друг друга. Но зацепились за какую-то тему и отложили на время разногласия. Так и стали общаться. За ними подтянулись Блейз, Драко и Тео. Сейчас нас можно назвать очень хорошими друзьями. Далее Симус развивал тему ее дружбы с Роном и Гарри. Изменилось ли что-то, помешали ли ей чувства к Уизли и их недолгие отношения. Гермиона знала, что этот вопрос точно будет. Он не вызывал никакого смущения, отрицания, вообще ничего. Не сложно было объяснить. «Всё стало даже лучше, чем было, — говорила она. — Не было моментов, что мы, допустим, сидим в гостиной друг против друга и думаем: «Как же мы так можем сидеть друзьями, если месяц назад целовались». Нет и не было даже неловкости. Мы до сих пор можем беситься, как раньше, проявлять дружеские жесты. Я сейчас переехала в дом Блэков, и могу каждое утро трепать Рона по волосам, как делала это в Хогвартсе. Он может при встрече поцеловать меня в щеку, как это делает Гарри или Джордж. Это не такая уж проблема — дружба после отношений. Всё тоже самое, только есть небольшой кусочек воспоминаний, где вы где-нибудь не в самом приличном виде целуетесь. Нечего особенного». Experience — Ludovico Einaudi Послевоенные события, случай с родителями Гермионы пробили сидящих в зале на слезу, почти каждого. Чувственная речь девушки трогала до глубины души. «Никогда в жизни не забуду, как сидела в этой чертовой палатке в глубине леса, — чай не лез в горло, но она всё равно сделала глоток. Горечь и слезы встали комком. — Я сидела и старалась не зарыдать в голос. Мы втроем в каком-то лесу пытаемся дожить до ночи, надеясь ее пережить и утром разгадать тайну очередного крестража. Парни держались, а я уже не могла. В одну из ночей, когда Рон ушел, а Гарри дежурил у палатки, я наложила чары и проплакала полночи. Всем было тяжело. И тем, кто отбивался от Пожирателей, и мирным жителям, и собравшимся в выручай-комнате Хогвартса, — ее лицо внезапно озарила слабая улыбка. — Мы с Гарри постоянно ругали Рона за его радиоприемник, который так и не замолкал. Но я сама к нему прислушивалась. «Я его включаю, чтобы быть уверенным, что все мои живы», — кинул он в очередной нашей ссоре из-за медальона. Рон ушел, а я плакала, что больше не смогу услышать голос Фреда, — она старалась сморгнуть накатывающие слезы. — Когда я его слышала, то понимала, что они в безопасности. Пока близнецы шутят, ничего плохого не случится. И вот Рон ушел, а я осталась ни с чем. Если бы не оптимизм Гарри, я бы умерла из-за обезвоживания из-за выплаканных слез. Я не знала, в порядки ли вы все, стоит ли Хогвартс, или его руины разметались по окрестностям. Тяжело вспоминать момент, когда мы вернулись в замок через Аберфорта. Вы были счастливы, что мы живы. А каждый из нас глазами искал друзей и близких. Гарри не мог оторваться от Джинни. Я тогда поняла одну вещь: если война окончится в нашу пользу, то они ни за что не расстанутся. Все те дни, что они провели порознь наверстаются с лихвой. Рон выискивал братьев, пока нас с ним не заключили в объятия близнецы. Не представляешь, как я по ним скучала…». Руку Фреда сжала маленькая ладонь сидящей рядом Джинни. Её щеки были влажными от слез. — Ты тоже плачешь? — одними губами спросила она. Фред кивнул и стер ребром правой ладони влагу. Он никогда бы не мог подумать, насколько Гермиона к ним тепло относится, как сильно их любит. Тема войны закончилась под шмыганье носом и всхлипы особо чувствительных волшебников и волшебниц. Гермиона окинула взглядом третий ряд. Все близкие ей люди вытирали щеки. Гарри легонько щелкнул Джинни по носу, на что та улыбнулась и устроилась на его плече. Блейз сжал Пэнси в объятиях, а Драко все ещё успокаивал ранимую Асторию. Гермиона встретилась со взглядом голубых глаз. Фред ей подмигнул, от чего пришлось спрятать наползающую идиотскую улыбку. — Ты так трепетно отзывалась о семье Уизли и Гарри, — через пару минут интервью продолжилось. — За столько лет ты можешь назвать дом Уизли своим домом, а их семьей? — Знаешь, мне всегда было интересно, почему именно Уизли так не любят? — искреннее непонимание преследовало её с момента, как она впервые на втором курсе познакомилась со всей семьей, и вновь возникло на третьем в рождественские каникулы. — Я всегда слышала от волшебников: «Они же бедные», «Донашивают одежду друг за дружкой», «Да и не только одежду! Ты видел крысу младшего?», «Предатели крови!». Каждый человек, хоть раз произнесший подобное, просто обязан перед ними извиниться. Да, они не очень богаты, да, не всегда могут себе что-то такое позволить. Но разве людей определяет их состояние? То тепло, с которым ко мне относится каждый из них, просто поражает. Они меня приняли в семью буквально сразу. И Гарри тоже. Мы серьёзно росли вместе. Забота Молли не знала и не знает границ до сих пор. Помимо моих родителей, я считаю семьёй и Уизли. По-другому просто невозможно. Эти люди столько сделали для меня и продолжают делать до сих пор, что я не знаю, смогу ли вообще их когда-нибудь отблагодарить? «Каждая твоя проблема решаема, и мы тебе в этом поможем», — как-то сказал Артур. И они ни разу не отказали мне в помощи, даже если я отговаривалась от неё. Они самые искренние люди, которых я знаю. Я не считаю домом конкретное здание, я считаю домом окружающих себя людей, с которыми мне комфортно. Я считаю их своим домом, как и друзей. Да, не все они идеальные люди, но при всем этом для меня они были, есть и будут лучшими. И Драко, вечно недовольный Роном и Гарри; и Блейз с Теодором, постоянно подбивающие на какой-нибудь грешный поступок. И любящие поболтать обо всем на свете Джинни, Пэнси и Астория; попадающие во всякие неприятности Гарри с Роном. И заботливые мистер и миссис Уизли; вечно подкалывающие близнецы. В каждом из них я нахожу свой дом. Каждый из них мне дорог, несмотря на то, какие у нас были взаимоотношения в прошлом. Кто-то назовет меня глупой, потому что я доверяю слизеринцами. Но я не вижу смысла всю жизнь помнить только плохое. Я злопамятна, но люди имеют право на второй шанс. Особенно после изменений в лучшую сторону. Если бы я не была в них уверена, то не доверяла бы. Внезапно зал захлопал, и Гермиона точно знала, какой ряд первым сомкнул ладони в овациях. Второй раз за вечер по щекам текли слезы. Каждый из друзей Гермионы в той же мере любил её. За всякие мелочи, из которых она состоит будь то любовь к книгам или занудство по пустякам. — Мои вопросы подошли к концу, — Симус наколдовал на столике круглую вазочку, в которой находились абсолютно чистые бумажные полоски. — Пришла твоя очередь вытягивать вопросы. Сначала ты тянешь первую полоску и отвечаешь. В зависимости от ответа вопросы на других полосках меняются. Я сам не знаю, что ты можешь вытянуть. — Мне нравится эта задумка, — Гермиона с азартом протянулась к вазочке и подцепила ноготком правой руки одну белоснежную полоску. Появлялись слова, выведенные аккуратным витиеватым почерком. — Кто из семьи Уизли тебе ближе и почему? — Отличный вопрос! Недалеко ушли от предыдущей темы. — Наверное, Джинни и Фред, — ответила девушка, встречаясь с удивленным таким ответом Симусом. — Джинни очень активная, у нее постоянно куча идей и планов. Иногда я даже не успеваю за потоком ее мыслей. Мне это очень нравится. Мы разные, но при этом она действительно ближе всех. Это, наверное, единственный человек, который может написать мою биографию. За всю дружбу было настолько мало ссор, что их можно пересчитать по пальцам одной руки. Мы делимся друг с другом абсолютно всем, и, наверное, всё же через столько лет могу сказать эту громкую фразу: Джинни мне стала сестрой. И не сомневаюсь, что она может сказать мне то же самое — А Фред? Почему из двух абсолютно одинаковых, ты выбрала именно Фреда? — Ты не представляешь, насколько они разные, много чем отличаются. Мы с Фредом начали хорошо общаться после Святочного бала. Я была в ссоре с Роном, и он меня веселил и поддерживал как мог. С ним невероятно спокойно. Какая бы у меня не была проблема, она моментом растворяется после нашего разговора. Девушка закончила и вытащила вторую бумажку. На лице появилась улыбка: — Как ты различаешь близнецов Уизли? У них разный юмор, хоть они часто продолжают шутки друг за друга. После общения с Фредом я нередко говорю с сарказмом, издевкой или иронией. И всех, если честно, это уже начинает раздражать. Джордж же чаще всего кидает шпильки или просто беззлобные шутки. У Джорджа нет родинки над яремной ямкой, а у Фреда нос более прямой. А ещё голоса и обращение. У Фреда он чуть ниже. Джордж обращается ко мне сокращено, а Фред либо по фамилии, либо полным именем. — То есть, если кто-нибудь из них, допустим, обнимет тебя со спины, то ты поймешь, кто это сделал? — Да, это не сложно. Хотя, если они меня обнимут по очереди, наблюдающим покажется, что они это делают одинаково, как и много других вещей, но движения Джорджа резче, что не совсем состыкуется с его характером. И таких мелочей намного больше, чем кажется. Фред с Джорджем переглянулись. Их мама бы не назвала столько отличий. Слова Гермионы невольно заставляли задуматься, насколько они разные. Фреда поражала та точность, с которой девушка их описывала. — Самый безумный поступок, на который ты согласилась из-за одного из близнецов? — на этот вопрос снова нашелся интересный ответ. — Нужно начать вот с чего. Если когда-нибудь кто-нибудь согласится играть с Джорджем Уизли в магловскую правду или действие, то он совершит ошибку. И я думала, что на удочку Джорджа я не попадусь. Но летом после 5 курса мы собрались у близнецов в комнате, и он просто взял меня на слабо. Действие было выбирать очень опасно, но он нашёл всё-таки двух идиотов, которые попались. Не знаю, чем тогда руководствовался Джордж, но он потребовал, чтобы мы с Фредом на следующий день пошли в магловский тату-салон и сделали парные татуировки по первой букве имени друг друга. И вот уже 5 лет у меня на ребрах результат моей задумчивости, из-за которой я выбрала действие. Симус шокировано приоткрыл рот, как и большая часть зала. Сложно было поверить в то, что у Гермионы Грейнджер есть татуировка. — И что вы набили? — У меня «F — Fall in love (forever)», у него «H — Head over heels in love (forever)». — Никогда бы не поверил, что у тебя есть татуировка. — Я бы тоже, если честно. Мне на тот момент было почти 17 лет. — Рановато для тату, мне кажется. Многие набивающие татуировки в таком возрасте потом очень жалеют. — Я пожалела, что всё-таки не отчитала Джорджа перед выходом, но не о самой тату. Пожалуй, это очень хорошее и теплое воспоминание, но точно не ошибка.