this is what it feels like

      Минхо скучно.       Типа душераздирающе скучно.       Слушайте, это не его вина, что Хенджин вместо совместного выполнения задания в библиотеке, снова выбрал тусовку с Чанбином. Минхо даже добрался до половины статьи, над которой он должен был работать для «Истории танца», а он ненавидит писать.       Он снова пытается сосредоточиться, но продолжает терять самообладание, обнаруживая, что просматривает Твиттер гораздо чаще, чем следовало бы для кого-то, кто якобы пытается выполнить работу.       Наконец он с раздраженным щелчком выключает свой компьютер. Он знает, что доклад должен быть готов через два дня, но с него хватит, и он точно знает, что Хенджин еще даже не начал, так что технически он все еще впереди.       Кроме того, теперь у него есть свободный вечер, а это значит, что он может делать все, что захочет.       Он быстро собирает вещи, наслаждаясь своей внезапной свободой, закидывает рюкзак на плечо и направляется к выходу из библиотеки. Дом находится в десяти минутах быстрой ходьбы, у него плохо нарисованная табличка и дерьмовая дверь, которая иногда не закрывается полностью без хорошего толчка.       Тем не менее, это дом, а дом означает неограниченный запас рамена, удобный диван, на котором можно лежать и смотреть дорамы, а также присутствие Джисона.       В основном Джисон. Если хотите, чтобы он был честен в этом, вам пришлось бы держать его в удушающем захвате, только так он бы признал это.       Минхо как раз отпирает упомянутую дерьмовую дверь, когда его осеняет идея, и он ухмыляется, закрывая ее за собой так тихо, как только может. Он тихо сбрасывает свою сумку и обувь в крошечный дверной проем, на цыпочках пробираясь к закрытой двери спальни Джисона. Он рад отметить, что он дома, о чем свидетельствует свет, пробивающийся из-под дверной щели.       Ухмыляясь, он протягивает руку и медленно поворачивает дверную ручку, готовый прыгнуть в комнату и застать Джисона врасплох. Если ему повезет, он заставит его хорошенько взвизгнуть, может быть, даже надуться и сказать «Хё-оон!» тем плаксивым голосом, который он втайне так сильно любит.       Он с громким криком распахивает дверь. — «Ха!»       Теперь будет известно, что Ли Минхо не часто о чем-то сожалеет. Бывают моменты, когда он думает, что мог бы добиться большего, конечно, со школой, отношениями и всегда с танцами. Но не часто бывает так, что он прямо сожалеет о том, что принял тот или иной курс действий, к лучшему это или к худшему.       Возможно, это просто один из тех случаев.       Кажется, что все движется в замедленной съемке, когда дверь распахивается. Он ожидает увидеть Джисона, сидящего в своем игровом кресле или, может быть, растянувшегося на кровати, смотрящего видео на телефоне, также скучающего, как Минхо.       Джисон лежит на кровати. Но он не разговаривает по телефону, и уж точно не выглядит скучающим.       И еще одна важная деталь: он голый. Полностью.       Ли требуется всего несколько секунд, чтобы увидеть сцену перед собой: Джисон, раскрасневшееся лицо, раздвинутые ноги, пот блестит на его прессе от напряжения, член твердый и смазка течет по животу — а затем взгляд скользит ниже, к толстому дилдо, который Хан сжимает внутри себя, рука обхватывает его основание, и о черт, это камера? — прежде чем Джисон взвизгнет. Громко.       И тогда Минхо кричит в ответ, наконец-то обретая контроль над своими конечностями, когда он разворачивается и выбегает из комнаты, захлопнув за собой дверь.       О черт, о черт, о черт. Он прерывает — Бог даже знает что — и он клянется, что больше никогда не войдет к Джисону, не постучав, никогда. К сожалению, этого обещания и близко недостаточно, чтобы стереть из памяти образ, который он только что увидел.       Джисон, обнажённый и открытый перед ним.       Блять.       Его Джисон.       Или, ну. Он хотел бы, чтобы Джисон был его. На самом деле это не так. Они действительно хорошие соседи по комнате и друзья, даже лучшие друзья. Настолько близкие, что Джисон начал называть их родственными душами два семестра назад, и у Минхо так и не хватило духу сказать ему остановиться.       Они все время тусуются вместе. Их друзья дразнили их за то, что они практически слиплись с момента их знакомства, когда Джисон был робким первокурсником, а Минхо — уставшим второкурсником. Два года спустя Джисон уже не так робок (хотя Минхо всё такой же уставший), и они начинают свой второй год совместной жизни, так же тесно переплетенные в дружбе, как и всегда.       Просто дружба.       Что совсем не беспокоило бы Минхо, если бы Минхо не был в него влюблен.       Большую часть времени он не позволяет этому овладеть собой, даже во время их непринужденного общения и ночных фильмов с бутылкой вина, даже каждый раз, когда Джисон заползает к нему в постель посреди ночи, дуется, пока Минхо не сдается и не потирает ему спину, потому что, по его словам, это заставляет его быть менее тревожным.       Но это… это.       Ему будет трудно списать это со счетов.       Теперь он с ужасом осознает, что все еще стоит перед дверью Джисона и слышит его. Джисон говорит, и Минхо улавливает часть того, что он говорит, абсолютно взволнованный:        — Эй, ребята, мне придется закончить трансляцию пораньше, мне так жаль, но мой сосед по комнате только что зашел ко мне.       Минхо отталкивается от двери, мчится по коридору в свою комнату. Он закрывает дверь и сразу же бросается лицом вниз на кровать, едва сдерживая желание закричать в подушку, изо всех сил пытаясь осознать то, что только что произошло.       Он застал Джисона за мастурбацией. Ладно, это нормально, такое случается. Ничего страшного, говорит он себе. Абсолютно нормальный друг, который втайне не был по уши влюблен в своего соседа по комнате, просто смирился бы с этим.       Но потом была вся эта история с камерой, и Минхо в замешательстве ломал над этим голову. Джисон упомянул стрим после ухода Минхо, и Минхо знал, что он иногда стримил на Twitch, но это определенно было не то—       Минхо садится прямо на кровати, широко раскрыв глаза.       Его сосед по комнате — камбой.       Блять. Черт!       Хорошо. Это прекрасно. Не то чтобы это его беспокоило — в конце концов, это тело и время Джисона. Неудивительно, что Джисону никогда не нужно было устраиваться на официальную работу на неполный рабочий день.       Но Минхо постепенно понимает, что если Джисон — камбой, это означает, что в Интернете есть видео, где Джисон голый трогает себя. Видео, к которым Минхо якобы мог бы получить доступ, если будет в отчаянии и возможно немного пьян, время, которое он обычно приберегает для прокрутки Instagram Джисона, если ему случается быть одному — обводя глазами его улыбку и мягкие щеки, чувствуя, как сердце проходит через блендер, когда он тоскует, вздыхает и хочет.       Нет. Он не может. Он абсолютно не может искать ничего, связанного с карьерой Джисона в качестве камбоя. Во-первых, это абсолютно инвазивно, и, кроме того, не похоже, что это особенно полезно для сердца Минхо. Он даже не знает, каким сайтом пользуется Джисон. Слава Богу.       Хорошо. Решено. Он собирается сделать передышку, подождать, пока Джисон закончит, а затем собирается извиниться и надеяться, что Джисон не возненавидит его за то, что он увидел то, чего, очевидно, не должен был.       Он чувствует себя почти спокойным к тому времени, когда раздается тихий стук в его дверь.        — Хен? — говорит Хан, звучит тихо, — могу я войти?       Минхо пытается заговорить и смущается, обнаруживая, что его голос звучит хрипло, когда он говорит:        — Да, конечно.        Тогда ему приходится сидеть и надеяться, что он не покраснеет, когда войдет Джисон.       Джисон с широко раскрытыми глазами, он нервничает, он одет в огромную толстовку и пару спортивных штанов, которые, Минхо почти уверен, на самом деле его. Достаточно одного взгляда на то, как дрожит Джисон, чтобы сердце Минхо ушло в пятки.        — Джисон, Сон-а, черт возьми, прости, — говорит Минхо, в тревоге сжимая в кулаках простыни под собой. Он заставляет себя пошевелиться, свешивая ноги вниз, чтобы сесть на край кровати, и протягивает руку к Джисону.       Джисон не подходит ближе, и у Минхо болит сердце.        — Нет, мне жаль, хен, — говорит Джисон. — Я думал, ты не вернешься домой раньше, но я должен был перепроверить, и я обычно запираю свою дверь, но я забыл, и мне так жаль, что тебе пришлось это увидеть—       — Джисон—       — И теперь это будет странно, и это все моя вина.        — Сон-а—       — И на самом деле я должен был просто сказать тебе давным-давно, и ничего из этого не случилось бы…       — Чаги-я, — наконец произносит Минхо, и лепет Джисона прекращается, его глаза становятся невероятно широкими. Минхо борется с болью в сердце, чтобы голос звучал ровно.        — Эй, послушай. Ты не сделал ничего плохого, ясно? — Джисон хмурится.        — Но…        — Никаких «но», — говорит Минхо. — Это не странно, ладно? Что бы ты ни делал, это твое дело, и мы можем поговорить об этом, если ты хочешь, но это не твоя вина. Мне не следовало входить без стука.       Джисон вздыхает, изучая покрытый бельем пол.        — Впрочем, это и не твоя вина. Ты просто пытался… напугать меня, я думаю, — добавляет он. Тем не менее, его тон поддразнивающий, как и взгляд, когда он снова смотрит на Минхо, заставляя его рассмеяться.       Минхо чувствует, как на него накатывает волна облегчения. У них все в порядке. Слава богу, у них все в порядке.        — Это не моя вина, что тебя так легко напугать, — говорит Минхо, игриво ухмыляясь.       Джисон закатывает глаза, когда Минхо снова протягивает руку, он не берёт её, вместо этого запрыгивая в кровать Минхо рядом с ним и прижимаясь к плечу.       — Я бы вообще не испугался, если бы ты не пытался напугать меня.       — Да? Может быть, я просто пытаюсь развить в тебе терпимость к внезапному испугу, а? С тех пор, как ты всегда пристаешь ко мне, чтобы я посмотрел с тобой фильмы ужасов, хотя ты их терпеть не можешь.       — Эй, — говорит Джисон, отстраняясь, чтобы пристально посмотреть. — Ты тот, кто предложил последнее.        — Да, потому что я знал, что это будет забавно, — говорит Минхо, смеясь, когда глаза Джисона сужаются еще больше. — Мило, — бормочет он, когда его влюблённость становится слишком сильной, чтобы ее игнорировать. Но Джисон улыбается, когда Ли похлопывает его по щеке, и все снова становится нормальным.       Он притягивает Джисона обратно в свои объятия, вдыхая запах дома, тепла и своего любимого человека, ванильного геля для душа и гипермужественного дезодоранта, которым он пользуется.       И… ах, черт. Джисон также пахнет сексом. Совсем чуть-чуть: остатки пота, смазки и отчаяния, но этого достаточно, чтобы Минхо застыл рядом с ним, прежде чем он смог остановить себя.        — Хен? — говорит Джисон, отстраняясь, выглядя обеспокоенным.       Минхо заставляет себя функционировать, натягивая улыбку.        — Иди в душ, ты противный, сидишь на моей кровати, будто ты не просто лежал в своей комнате —       — Ладно, ладно, я ухожу, заткнись, — отвечает Джисон, смеясь, корча ему рожу, когда встает и уходит.       А потом Минхо остается один.       Он падает обратно на кровать, изо всех сил стараясь стереть запах Джисона и секса из своей памяти.

***

      После этого с ними все в порядке. Минхо ходит на занятия и подрабатывает неполный рабочий день и заканчивает свою работу, как будто ничего не случилось — потому что ничего не произошло. С ним все в порядке, совершенно в порядке, и он разумный человек, который может не думать о том, что его лучший друг раздевается перед камерой, просто отлично, большое вам спасибо.       Но все рушится в то субботнее утро, когда Минхо тащится на кухню, чтобы сварить себе чашку кофе. Он замечает Джисона за кухонным столом, сидящего прямо, как штык, и сразу понимает, что что-то происходит.       Он сдерживает нервный вздох и идет заваривать кофе, потому что, если ему предстоит столкнуться лицом к лицу с трудными утренними разговорами, он мог бы заодно принять кофеин.        — Как дела, Сон-а? — спрашивает он, поворачиваясь и прислоняясь спиной к стойке, когда кофемашина делает кофе.        — Хм? У меня? О, ничего! — Джисон пищит — как будто Минхо мог иметь в виду кого-то еще. Как будто это не очень странно, что Джисон встает раньше полудня в выходные. Как будто Минхо не знает Джисона чуть ли не лучше, чем он сам себя знает, достаточно, чтобы понять, что что-то происходит.        — Мм, — уклончиво мычит Минхо, потому что обычно, если он оставляет Джисона на произвол судьбы, он в конечном итоге выбалтывает все, что у него на уме, гораздо быстрее, чем если Минхо попытается вытянуть это из него.        Минхо целую минуту ждет, пока остынет его кофе, прежде чем Джисон говорит.        — Эм, вообще-то…        — Да? — спрашивает Минхо, стараясь не выглядеть слишком увлеченным тем, что хочет сказать Джисон, чтобы не отпугнуть его.        — Мне было интересно, эм, — говорит Джисон, откидываясь на спинку стула так, что две передние ножки отрываются от земли, и громко сглатывая. — Типа… Ничего, если я, ну, знаешь, выйду в эфир сегодня?       Это застает Минхо врасплох настолько, что он удивленно моргает.       — Ой. Конечно? — говорит он, ломая голову. Да, он предполагал, что Джисон собирается поднять эту тему, но он не думал, что тот собирается спрашивать у него… разрешение. На самом деле нет никакой причины для этого, если только…        — Подожди, тебе не нужно, чтобы я… Знаешь… Помог тебе, не так ли? — заикаясь, выговаривает он.       Глаза Джисона выпучиваются, и он почти падает назад на стуле, размахивая руками, пока не может восстановить равновесие, стул с глухим стуком приземляется на все четыре ножки. Несмотря на свою нервозность, Минхо не может удержаться от хихиканья.       — Нет-нет! Вовсе нет, — выпаливает Джисон. — Я просто хотел посоветоваться с тобой, чтобы убедиться, что все в порядке.        — Тебе не нужно спрашивать, — говорит Минхо, пожимая плечами. — Я не возражаю.       — Хорошо, — говорит Джисон, медленно кивая, а затем он смотрит на Минхо с легкой улыбкой на губах. — Извини, если это был странный вопрос. Просто обычно я жду, пока ты выйдешь из дома, чтобы начать трансляцию. Иногда это может быть довольно громко? Не то чтобы неприятно, но я не хотел, чтобы ты чувствовал себя неловко, если что-то услышишь, и поэтому я решил спросить на случай, если ты захочешь уйти, или одолжить мои наушники, или…        — Сон-а, — тихо говорит Минхо, прерывая его, нежность пульсирует в его груди, когда он смотрит на Джисона с его красными щеками и огромной толстовкой. — Все в порядке. Не беспокойся обо мне. — Минхо может абсолютно точно решить, что с собой делать, если это означает причинять Джисону как можно меньше неудобств. В конце концов, именно Минхо совершил ошибку, войдя к нему.       Джисон кивает, и Минхо практически видит, как напряжение спадает с его плеч.       — Ладно. Спасибо, хен. Просто дай мне знать, если это тебя беспокоит?        — Конечно, — говорит Минхо, хотя у него и нет намерения этого делать. — Хочешь позавтракать?       Ответная ухмылка Джисона заставляет сердце Минхо забавно подпрыгнуть в груди.       Пару часов спустя, после того, как Джисон очень долго принимает душ, сушит волосы феном и исчезает в своей комнате, Минхо осознает, в какое затруднительное положение он себя поставил. Было прекрасно знать, что Джисон был камбоем, даже если Минхо приходилось отключать себя от мыслей (фантазий) об этом больше раз, чем он может сосчитать за последние несколько дней. Однако знать это в теории и сидеть здесь на диване, осознавая, что Джисон на самом деле собирается трогать себя перед камерой в другой комнате, — это две совершенно разные вещи.       Минхо внезапно начинает нервничать. Должен ли он пойти в свою комнату? Он мог бы, но его комната разделена стеной с комнатой Джисона, так что не похоже, что это отдалит его еще больше, и чем ближе он будет, тем больше он будет думать об этом, черт—       Может быть, ему все-таки стоит уйти, пойти переждать в кафе или еще где-нибудь. Может быть, ему стоит воспользоваться предложением Джисона одолжить его наушники, хорошие звукоизолирующие, которые блокируют весь мир. Но тогда Джисон поймет, что он лживый подлец, который сказал, что его все устраивает, когда он абсолютно не в порядке; он чувствует себя неуверенно и нервничает, почти как будто это он будет на камеру вместо этого. И он не хочет, чтобы Джисон думал, что он испытывает к нему отвращение или что-то в этом роде, потому что это не так — он просто глупо, невыносимо возбужден.       Это совсем не вина Джисона.       Он прерывисто вздыхает, понимая, что пропустил последние десять минут дорамы. Он должен перемотать назад. На самом деле ему следовало бы просто пойти в свою комнату и попытаться поспать, но он чувствует себя так, словно его приклеили суперклеем к дивану.       Затем он слышит громкий треск и визг из комнаты Джисона, и он встает, прежде чем успевает даже подумать об этом, бросается к двери Джисона и тянется к ручке, прежде чем вспоминает — оу. Он не должен.        — Сон-а? — зовет он, сердце бешено колотится, — ты в порядке?        — Да, я в порядке, — говорит Джисон, слегка смеясь. — Просто споткнулся и опрокинул кое-что, все в порядке.        —Хорошо, — говорит Минхо, и хотя он вздыхает с облегчением, кажется, он не может заставить себя отойти от двери.       Наступает тишина, прерываемая только звуком того, как Джисон передвигает разные вещи по своей комнате, прежде чем он снова подает голос.        — Ты можешь войти, если хочешь. Я пока ничего не делаю.        —Хорошо, — снова говорит Минхо, и ему действительно не следовало бы делать это ради собственного здравомыслия, но он все равно входит.       Он мельком замечает откровенно опасную конфигурацию штатива, которую он не заметил в прошлый раз, что-то связанное со столом Джисона, веревкой и целой кучей скотча. Джисон стоит на своем рабочем стуле, прикрепляя камеру к штативу. Все это хитроумное приспособление служит для того, чтобы поднять камеру высоко, под углом, когда она направлена вниз, на кровать, и это последнее, что Минхо замечает, прежде чем он, наконец, смотрит на самого Джисона, и о, черт.       Джисон одет, но едва-едва, в просторную белую рубашку на пуговицах, расстегнутую на груди, и обтягивающие черные трусы-боксеры, которые мало что оставляют для воображения. Минхо разглядывает его гладкую, медово-золотистую кожу, очертания его тонкой талии и улыбку, которая появляется на его губах, когда Джисон поворачивается, чтобы посмотреть на Минхо, и возбуждение бьёт по нему, как гребаная автомобильная авария.        — Привет, — говорит Джисон, как будто это было давно, как будто они не провели половину утра ранее, просматривая случайные видео с кошками на телефоне Джисона — и все же сердце Минхо сжимается от того, как сильно он его любит.        — Привет, — говорит Минхо и хочет отвести взгляд, но не может. Джисон слишком яркий, слишком соблазнительный, и Минхо хочет купаться в его взгляде так долго, как только сможет. — Нужна какая-нибудь помощь?        — Нет, я почти закончил настройку, — говорит Джисон, наклоняясь, чтобы посмотреть на свой компьютер, где уже запущена трансляция с камеры, показывающая нижние три четверти его кровати. Она убрана, за исключением пары подушек и простыни, предположительно, чтобы облегчить уборку. Затем Джисон протягивает руку и в последний раз настраивает камеру, спрыгивая со стула.       Минхо кивает, не зная, что сказать или сделать, прислоняется к дверному косяку в попытке успокоиться. Он снова поднимает взгляд на камеру.        — Интересный ракурс, — замечает он, а затем хочет отшлепать себя за то, каким глупым он себя выставляет.        —Да, так мне легче не показывать свое лицо, — объясняет Джисон. — Я имею в виду, не то чтобы у меня было так много зрителей, но было бы странно, если бы кто-нибудь узнал меня, понимаешь? Особенно сейчас, когда у 3racha стало больше концертов. — Минхо понимающе хмыкает.        — Вероятно, есть более безопасный способ сделать это, — говорит Минхо, указывая на штатив. — Например, мы могли бы купить что-нибудь, что крепится к потолку, понимаешь? Тогда тебе не пришлось бы так заморачиваться. — Джисон одаривает его улыбкой.        — Ой! Это хорошая идея. Спасибо, хен. Только, не будет ли у нас неприятностей из-за того, что мы прикрепим что-нибудь к потолку? — Минхо пожимает плечами.        — В любом случае, мы не получим обратно наш страховой депозит, учитывая, что ты сделал с полом в прошлом семестре.        — Эй, эй, я думал, мы больше не будем об этом говорить, — говорит Джисон, надувая губы, и Минхо хихикает. В то время это было не смешно, Джисон испачкал весь пол после того, как слишком сильно напился на вечеринке, и, конечно же, Минхо был тем, кому было поручено мыть и пол, и самого Джисона. Теперь это довольно весело.        — Хорошо, прекрасно, — смягчается Минхо, но он чувствует себя немного легче, чем раньше. Может быть, это то, что ему было нужно, просто еще один момент его и Джисона, напоминание о том, что они все еще они, что бы ни случилось. Даже если все эти люди смотрят на Джисона так, как хотел бы только Минхо, Джисон все равно смотрит на Минхо так, как будто он повесил луну, и это заставляет его сердце биться чаще.       Тем не менее, зная, что зрители скоро увидят Сона, смогут посмотреть на него обнаженным, открытым и уязвимым, а Минхо не может…       О. Это проблема, не так ли? Он ревнует.       Он борется с желанием скорчить гримасу. Он не часто ревнует — в конце концов, Джисон не его, и Джисон постоянно дает понять, насколько важен для него Минхо, за что он благодарен. Но знание того, что это за чувство, не делает его менее несчастным, и он борется с желанием нахмуриться.        — Хен? — говорит Джисон, возвращая его из этого состояния.        — Я должен идти, — говорит Минхо, готовый уползти обратно в свою комнату и дуться из-за своего новообретенного осознания, когда Джисон не может этого видеть. — Я имею в виду, ты ведь скоро начнешь, верно?        — Да, через минуту, — говорит Джисон, и затем на его лице появляется странное выражение. — Знаешь, — медленно говорит он. — Тебе не обязательно уходить, если ты не хочешь.       Минхо моргает, не понимая, потому что Джисон выглядит так, будто он готов, а Минхо мешает этому. Затем раздается щелчок — Джисон говорит, что он может остаться на стрим — и Минхо чувствует, как его уши горят.       Как будто Джисон прочитал его мысли. Знает ли он, о чем именно думал Минхо? Осознает ли он, как сильно Минхо хочет его? Он думал, что хорошо постарался скрыть это, но, может быть, игра окончена, может быть, Джисон увидел ревность в его глазах и пытается подшутить над ним, или, что еще хуже, пытается заставить Минхо чувствовать себя лучше из жалости—        — Что? — Минхо задыхается, хватаясь одной рукой за дверной косяк.        — Не в каком-то странном смысле! — выпаливает Джисон, краснея так же ярко, как и Минхо. — Я имею в виду, если тебе от этого неудобно, ты не обязан — я просто имел в виду, типа, я не знаю, ты казался заинтересованным — в установке! И типа, может быть, ты захочешь составить мне компанию? Но это был глупый вопрос, прости, я не должен был спрашивать…        — Сон-а, — останавливает его Минхо, имя застревает у него на языке. — Ты хочешь… компанию? — Джисон втягивает воздух.        — Я имею в виду… — Он думает об этом, сидя на краю своей кровати. — Я бы был не против этого? Например, не как секс между тобой и мной! Просто… — Он прикусывает губу, обдумывая это. — Не пойми меня неправильно, мне нравится то, чем я занимаюсь — это весело, и иногда я неплохо получаю, что довольно здорово. Но, наверное, иногда мне действительно бывает немного одиноко? Все эти люди наблюдают за мной, но в конце концов есть только я и камера, а потом остается только… я. — Минхо медленно кивает.        — Я понимаю, — в конце концов, Джисон, как правило, более нуждающийся из них двоих. Минхо благодарен за это, потому что это означает, что самому Минхо редко приходится просить о привязанности, в чем он ужасен, но это также означает, что Джисону часто бывает одиноко. И мысль о Джисоне, голом и приводящем себя в порядок в одиночестве, заставляет Минхо почувствовать укол грусти за него.        — Но, пожалуйста, не чувствуй, что ты должен остаться! — предостерегает Джисон, снова поднимаясь. — Это просто то, о чем я думал, но я буду в порядке, если ты уйдешь. Правда. — Он улыбается, мягко и тепло, и Минхо колеблется.       Он должен послушать его и уйти. Ему действительно, действительно следует уйти.       Но, к сожалению, как бы то ни было, Минхо страдает серьезным заболеванием, которое заключается в том, что он влюбляется всё сильнее. И досадным побочным эффектом этого является тот факт, что он на самом деле не может сказать ему «нет», если только он действительно этого не захочет — а иногда и тогда.       Он чувствует, как его решимость иссякает. Он не хочет говорить «нет». Он хочет увидеть, как Джисон делает это, хочет увидеть то, что все остальные могут увидеть онлайн — но еще лучше, потому что он может увидеть это лично.       Он жаден, когда дело касается Джисона, и ужасно эгоистичен. Не то чтобы он не чувствовал себя виноватым из-за этого, но даже чувство вины не может остановить желание в его сердце.       Более того, однако, он думает о Джисоне, холодном и одиноком после того, как все эти взгляды были устремлены на него, и это вызывает странное чувство в его животе.       Он не хочет, чтобы Джисон чувствовал себя одиноким.       — Я останусь, — твердо говорит он, принимая, вероятно, худшее решение века. Затем, еще одно преуменьшение в придачу, — я не возражаю.        — Правда? — спрашивает Джисон, широко раскрыв глаза. Минхо наклоняет голову в кивке, а затем Сон, ухмыляясь, подходит к нему, чтобы внезапно заключить в объятия.       Сердце Минхо вот-вот выскочит из груди, он крепко обнимает Хана в ответ, желая, чтобы его сердцебиение успокоилось, потому что, черт возьми, Джисон полуголый. Но когда Джисон отстраняется, на его лице появляется то обожающее выражение, которое так нравится Минхо, и Минхо не может заставить себя пожалеть о том, что сказал «да».       Джисон подводит его к рабочему креслу, отодвигая его в угол, в котором, как он уверяет, не будет виден Минхо на экране, даже если он немного подвинется. Затем Хан принимается доставать смазку и различные игрушки, в то время как Минхо тихо паникует в углу.       Что он делает? Он никак не сможет избежать возбуждения от этого. На нем спортивные штаны, и ему нечем прикрыться, и, о Боже, что, если Джисон заметит? Что он о нем подумает? Будет ли Джисону противно? Собирается ли он понять, насколько глупо влечет к нему Минхо? Что, черт возьми, он делает?        — Ты в порядке, хен? — спрашивает Джисон, ставя впечатляюще большой фаллоимитатор на прикроватный столик.        — Мм, — беззаботно напевает Минхо, хотя в своей голове он постоянно произносит: «о, черт, о, черт, о, черт». — Наверное, я просто не знаю, чего ожидать?        — Да, справедливо. Полагаю, я тоже не знаю? Я имею в виду — я знаю, что я собираюсь делать на камеру. За мной никогда раньше никто не наблюдал. — Он садится на кровать лицом к Минхо и выглядит задумчивым. — На самом деле, ты единственный, кто знает, что я это делаю.        — О, — говорит Минхо, и что-то теплое пульсирует в нем при мысли о том, что он особенный — прежде чем он вспоминает, конечно, что его открытие было полной случайностью.        — Не то чтобы ты хотел, чтобы я знал, — виновато замечает Ли. Джисон смеется.        — Я чуть не сказал тебе это раз пять по-разному. В конце концов, я бы признался.        — О? — спрашивает Минхо.        — Да, ты помнишь тот ужин, когда я подавился кардамоном? Это потому, что я хотел рассказать, но замолчал вовремя. — Минхо фыркает, потому что это такой джисонский поступок, учитывая, что он переоценивает практически все. — Так что не расстраивайся, — продолжает Джисон. — И, эм. — Выражение его лица становится более серьезным, и он наклоняет голову, как будто тщательно подбирает слова. — Типа. Это должно быть сексуально, так что, э-э… — Он стонет и закрывает лицо руками. — Что я говорю?        — Я не знаю, о чем ты говоришь? — Сердце внезапно учащенно колотится.        — Ну, очевидно, я самый горячий мужчина на планете, — говорит Джисон, слегка смеясь, когда снова садится. — Так что, если ты возбудишься или что-то в этом роде, ничего страшного, понимаешь?       Минхо вздрагивает, но хихикает.       — Как будто я бы это сделал. — Он блефует, конечно, он блефует. От одного вида обнаженной груди Джисона кровь уже приливает к паху.        — Это что, вызов? — ухмыльнулся Хан.        — Нет, — говорит Минхо, закатывая глаза, потому что он знает, что проиграет, и Джисону абсолютно не нужно это знать.        — Ха, видишь? Ты действительно считаешь меня сексуальным, — дразнит Джисон, поднимаясь и направляясь к компьютеру.        — Да, да, продолжай говорить себе это.        — Я так и сделаю, спасибо, — шутит Джисон, а затем указывает на компьютер. — Я собираюсь начать прямо сейчас, если ты не против? — Минхо утвердительно кивает.        — Есть ли что-нибудь, что я должен сделать? Или не делать?        — Э-э-э, — говорит Джисон, останавливаясь, чтобы подумать. — Ты можешь читать чат, если хочешь. Обычно мои руки заняты, поэтому трудно что-либо сделать, если кто-то пишет что-то неприятное, — говорит он, корча гримасу. — Кто-то говорит всякую гомофобную чушь. — Говорит Сон, смущенно смеясь.        — Конечно, — отвечает Минхо, радуясь, что хотя бы есть чем занять руки. — Где…? — спрашивает он, открывая браузер. Поразмыслив, он открывает вкладку инкогнито. Все из-за того, что он не знает, каким сайтом пользуется Джисон.       Джисон тянется за его телефоном, и Минхо протягивает его ему, наблюдая, как он вводит URL и быстро переходит к экрану входа в систему.        — Я зарегистрирую тебя в своей учетной записи, чтобы ты мог удалять комментарии и прочее, но не беспокойся об этом слишком сильно. Я знаю, что отвлекаю, — говорит он, ухмыляясь, и Минхо легонько хлопает его по руке.        — Удалять гомофобов, я понял, — бормочет он, и Джисон смеется. — Джей, мастер на все руки? Это твоё имя пользователя?        — Да, как первая буква моего имени и, знаешь, работа руками — ладно, ладно, я знаю, что ты понял это, перестань смеяться надо мной, — ворчит Джисон, надувая губы, в то время как Минхо продолжает хихикать. — Как будто ты мог придумать что-то лучше.        — Не знаю, — говорит Минхо, ухмыляясь, — Хочешь поспорить? — Джисон надувает губы еще больше.        — Нет.       Минхо издает последний смешок, похлопывая Джисона по плечу.        — Все в порядке. Это мило.        — Кстати, все зовут меня «Джей», когда я веду стрим, — говорит ему Джисон. — На случай, если тебе нужно привлечь мое внимание. Но микрофон поймает звук, если ты заговоришь, так что, если ты хочешь спрятаться, тебе, наверное, не стоит?        — Я не против быть тихим, — говорит Минхо, и Джисон кивает.        — Хорошо, — говорит Сон, потягиваясь. — Теперь я собираюсь начать по-настоящему.        — Да, приступай к работе, мистер мастер на все руки, — говорит Минхо, возвращаясь к своему месту, хихикая, когда Хан показывает грубый жест рукой.       Джисон в последний раз проверяет камеру, щелкает пару раз что-то на компьютере, а затем показывает Минхо большой палец, прежде чем сделать последний щелчок.       И они в прямом эфире.       Минхо не уверен, чего он ожидал от Джисона, на самом деле, но в тот момент, когда он видит, что Джисон ухмыляется так же дерзко, как на сцене в роли рэпера J.One из 3racha, он понимает, что ему крышка. Не то, чтобы камера могла видеть выражение лица Джисона, но Минхо может видеть это, и он знает, что все это часть того, как Джисон настраивает себя и настраивается на выступление.        — Эй, ребята, как дела? — говорит Джисон, откидываясь на кровати и хватая свой телефон, чтобы проверить комментарии.       Минхо бросает взгляд на экран своего собственного телефона и едва сдерживает вздох от количества людей, наблюдающих за ним. «Не так уж много зрителей», — враньё. Чат движется так быстро, что он едва может читать комментарии, не говоря уже об именах пользователей.        —Джей снова вернулся, — говорит Джисон, привлекая внимание Минхо к себе, когда он зачесывает волосы назад рукой, пушистые светлые пряди привлекательно падают ему на лицо. Затем он смотрит на Минхо и подмигивает, у Ли перехватывает горло. — Я уже вижу пару постоянных пользователей в чате — нет, ты же знаешь, я не собираюсь снимать рубашку так рано, что в этом может быть забавного?       О, точно. Потому что Джисон собирается раздеться очень, очень скоро — и Минхо будет смотреть.       Их фамильярное подшучивание настолько убаюкало его ложным чувством безопасности, что он почти забыл, что здесь происходит. По крайней мере, Джисон ожидает, что он будет возбужден.        — Хм, — говорит Сон, отвечая на другой комментарий, — как отреагировал мой сосед по комнате, когда он вошел ко мне?       Минхо подпрыгивает, быстро прокручивая комментарий, в котором действительно спрашивали о нем. Он чувствует, как у него горят уши, когда он задается вопросом, что бы они подумали, если бы знали, что он был здесь и наблюдал. Вероятно, ничего хорошего.        — Ну, он определенно был удивлен, — говорит Джисон. — Но он отличный чувак, один из моих лучших друзей, так что мы все обсудили и теперь всё нормально.        Джисон переигрывает, думает Минхо, сдерживая смешок. Не то чтобы это не привлекательно. Джисон, лежащий полуголый, похож на подарок, ожидающий, когда его развернут. Боже, Минхо хотел бы прикоснуться к нему.       Вместо этого Джисон лениво перемещает руку к груди, нежно поглаживая пальцами обнаженную кожу, грудные мышцы и пресс, всё еще прокручивая комментарии. Взгляд Минхо прикован к движениям, он наблюдает, как палец Джисона скользит по поясу боксеров, а затем возвращается обратно к животу.        —Мм, я ждал этого, — говорит Джисон, его голос уже немного хрипловат, член Минхо дёргается в штанах.       Пытаясь отвлечься, он снова проверяет комментарии, глаза расширяются, когда он понимает, что люди начинают отправлять деньги, чтобы их комментарии были опубликованы — в поразительных количествах. Черт, неудивительно, что Джисон всегда говорит ему не беспокоиться о покупке продуктов, когда Джисон сам их покупает.       Затем появляется комментарий за десять долларов, кто-то говорит: «Я хочу увидеть свою детку <3», та ревность, что была раньше, скручивается в животе Ли. Он так сильно хочет, чтобы Джисон был его деткой, что это смущает.       Всё в порядке, напоминает он себе. У комментаторов не может быть того, что есть у него, сидящего здесь и наблюдающего, как все разворачивается в реальном времени.       Джисон смеется, низко и страстно, кожа Минхо горит.        — Ты хочешь увидеть меня, да? — спрашивает Сон. — Хорошо, хорошо, вот. — Затем он проводит пальцами по ребрам, стягивает рубашку с одного плеча так, что она распахивается поверх простыней. — Этого достаточно? — спрашивает он, и Минхо даже не нужно смотреть на его лицо, чтобы понять, что на нем дерзкая ухмылка.       Джисон снова двигает рукой, пальцы скользят по соску, и Минхо скорее видит, чем слышит, как его дыхание прерывается от прикосновения. Минхо сейчас полностью возбужден, и ему приходится бороться с тем, чтобы не ерзать неловко на своем месте.       Это несправедливо. Джисон такой горячий.        — Ты хочешь увидеть больше, да? — Говорит Джисон, а затем бросает свой телефон на кровать, осторожно садится, чтобы камера не поймала его лицо, позволяя рубашке дразняще сползти с плеч. — Вот так? — спрашивает он, наконец, полностью снимая рубашку, отбрасывая ее с глаз долой — и прямо на лицо Минхо.       Минхо тихо фыркает, убирая рубашку, чтобы посмотреть на Джисона, который ухмыляется ему. Хо закатывает глаза, но втайне он немного рад, что на него обратили внимание, даже если это было просто ради шутки.       Он небрежно складывает рубашку, оставляя ее у себя на коленях, она скрывает его эрекцию от посторонних глаз.        Рубашка пахнет Джисоном.       Когда он снова поднимает взгляд, Джисон откидывается на подушки, проводя пальцами вверх и вниз по своей обнаженной груди. Время от времени он останавливается, чтобы сжать сосок, и Минхо, затаив дыхание, наблюдает, как член Джисона начинает твердеть, очертания отчетливо проступают сквозь боксеры.       Джисон снова проверяет комментарии, ухмыляясь.        — О? Ты хочешь, чтобы я снял еще? Я не знаю, я чувствую себя довольно комфортно в таком виде…       Почти сразу же появляется комментарий за двадцать долларов, в котором красноречиво говорится: «ПОКАЖИ НАМ СВОЙ ЧЛЕН». Минхо сдерживает смешок.        — Не-а, пока нет, — говорит Сон, но он сдвигается, немного раздвигая ноги, выглядя расслабленно, он проводит рукой вниз по животу к поясу боксеров. Касается большими пальцами, позволяя поясу щелкнуть по коже, а затем опускает руку еще ниже, чтобы прижать ладонь к своему члену.       Джисон издает еле слышный стон, а Минхо уже так чертовски устал.        — Чувствую себя хорошо, — говорит Джисон, дыхание становится тяжелее. Минхо задается вопросом, сможет ли микрофон уловить это, или это слишком тихо? Но достаточно громко, чтобы Минхо мог услышать.       Ему до боли хочется протянуть руку и остановить запись, забраться в постель к Джисону и потрогать все места, к которым прикасается Хан, поцеловать его, чтобы он был рядом с ним. Он уже знает, что будет использовать всё происходящее как материал для дрочки, вероятно, до конца своей жизни.       Джисон снова погружает большой палец в свои боксеры, растягивает резинку, и на этот раз, когда он снова позволяет ей щелкнуть, Минхо может видеть кончик члена, выглядывающий из-под нее. Рука Джисона скользит, большим пальцем он касается скопившейся там смазки; Джисон издает дрожащий вздох.       Минхо так сильно хочет прикоснуться к нему.       Он читает чат и сам чуть не ахает, потому что кто-то только что пожертвовал пятьдесят долларов на то, чтобы снять боксеры Джисона.        — О, большое спасибо, детка, — говорит Джисон, поскольку он, очевидно, тоже видел комментарий. — Знаешь, я думаю, что так и сделаю.       Руки Хана двигаются, чтобы снять боксеры, бедра приподнимаются, и внезапно Минхо не знает, что с собой делать. Он так чертовски рад, что Джисон не смотрит на него, потому что он уверен, что его уши ярко-красные, и он не может подавить желание закрыть лицо руками.       Член выскакивает, красный и истекающий смазкой, он подпрыгивает, когда Сон стягивает боксеры до конца.        Минхо хочет облизать его. Затем ему хочется ударить себя по лбу за то, что его мысли становятся все более навязчивыми.       Джисон снова ложится, обхватывает ладонью член и поглаживает один, два раза, скользит и наконец отпускает.        — Не хочу кончать слишком быстро, — говорит он тихим голосом. — Хочу продержаться для тебя.       Блять. Минхо будет слышать этот голос в своих кошмарах. Или во влажных мечтах.        — Возможно, у меня есть для тебя небольшой сюрприз, — говорит Джисон, и Минхо знает, что он говорит в камеру, но его сердце все равно подпрыгивает. — Ты хочешь это увидеть?       Джисон хорош в этом, думает Минхо, когда видит еще несколько десятидолларовых донатов и один около пятидесяти; Сон так же хорош в игре с толпой здесь, как и на сцене. Черт, даже у Минхо пересохло во рту, когда он задается вопросом, что Джисон мог иметь в виду.       Ему не требуется много времени, чтобы это выяснить.        — Спасибо, милый, — говорит Хан, откладывая телефон, чтобы иметь возможность перевернуться, он поднимается на колени и выгибает спину так, чтобы его задница была на виду. — Тебе это нравится?       Минхо требуется секунда, чтобы понять, что он имел в виду. Затем он видит её — пробку, ярко-фиолетовую, блестящую между ягодицами Джисона.       Блять.       У Джисона внутри пробка, вероятно, она была в нём с тех пор, когда он вернулся из душа. И она была внутри всё время, пока они разговаривали. Джисон был открыт всё это время. Чёрт.       Минхо чувствует, что он готов сгореть.       И, конечно же, именно в этот момент Джисон поворачивает голову, и его глаза встречаются с глазами Минхо.       Джисон ухмыляется.       Минхо хочет умереть.       Он заставляет себя смотреть в чужие глаза, хотя знает, что он более красный, чем цвет пожарного гидранта. Внезапно выражение лица Сона меняется.        Минхо мог предположить, что это тоска, хотя это не так.       Эта мысль заставляет сердце Ли забавно подпрыгивать в груди. Это всего лишь часть представления, напоминает он себе, когда Джисон берет телефон и снова читает комментарии, беззаботно отвечая зрителям. Минхо не слышит, что он говорит, из-за стука крови в ушах.       Он знает, что все, что делает Джисон, предназначено исключительно для людей, которые смотрят онлайн, но действительно начинает казаться, что Джисон делает это специально для Минхо. Может быть, чтобы помучить его.       Тем не менее, он продолжает смотреть, сжимая телефон так сильно, что становится больно. Джисон тянется за спину и вынимает пробку с влажным хлюпаньем. Смазка сразу же начинает стекать по его бедрам — черт, в нем было так много, думает Минхо. Ли хочет трахнуть его, или поцеловать его, или действительно что-нибудь, что Джисон позволит ему, вообще что угодно—       Но ему позволено только смотреть.       Джисон переворачивается на спину, широко расставляя ноги, и тянется за дилдо и смазкой с прикроватного столика. Он медленно, дразняще гладит фаллоимитатор, а затем подтягивает одно колено к груди.       Фаллоимитатор большой, невероятно большой даже после обхвата пробки. Глаза Минхо прикованы к заднице Джисона, когда головка дилдо каким-то образом просовывается внутрь, и Джисон громко стонет. Боже, Минхо приходится крепко сжать челюсти, чтобы не закричать, когда Джисон начинает еще глубже вводить фаллоимитатор, трахая себя. Он останавливается, чтобы добавить еще смазки, но когда он тянется за бутылкой, она выскальзывает из рук и падает на пол.       Минхо даже не задумывается — он наклоняется, чтобы поднять её, отдает обратно Джисону, и Джисон говорит:        — Спасибо, хен.       Затем они оба замирают.       Чат взрывается.       Минхо отступает так быстро, как только может, откидывается на спинку рабочего кресла и в смущении смотрит на свой телефон. Он благодарен, что во время обмена репликами была видна только его рука, но теперь зрители определенно знают, что кто-то там есть и наблюдает за всем. Он не уверен, что хотел этого, совсем нет.        — Ха, э-э, да, — говорит Джисон. — Это мой сосед по комнате. Он просто контролирует чат. Но хватит о нем, ладно?       Тем не менее, сразу же появляется еще несколько комментариев, один из которых гласит: «Твой сосед по комнате горячий???» Минхо краснеет.        — Конечно, да, я бы сказал, что он довольно горячий, — говорит Джисон, подмигивая Минхо, что грозит свести его с ума. — не такой как я, конечно.        Затем Минхо снова смотрит на чат и чуть не падает в обморок, когда читает: «Я переведу 500 долларов, если ты убедишь своего соседа по комнате поцеловаться с тобой, когда ты будешь кончать.»       Он смотрит на сообщение, затем на Джисона, затем снова на чат. Он чувствует себя так, словно горит, а также немного похоже на то, что он может быть болен.       Он смутно осознает, что Джисон встает, чтобы приостановить трансляцию, ссылаясь на технические неполадки, он обещает, что вернется через пять минут, а затем он оказывается рядом с Минхо, подталкивая его за руку.        — Хен? Ты в порядке? — Минхо моргает, глядя на него снизу вверх.       — Я-я в порядке. Тебе не нужно было останавливаться.        — Хорошо, — говорит Джисон, его голос звучит нервно. — Ты просто выглядел немного взволнованным.        —Я просто… ты это видел? — спрашивает Минхо, прокручивая вверх, чтобы указать на сообщение. Блять. Пятьсот долларов — это больше, чем он зарабатывает за неделю на своей дерьмовой работе. Он не может поверить, что кто-то готов выложить столько денег только для того, чтобы увидеть, как двое людей целуются.        — Да, я видел, — говорит Джисон, прочитав это. — Все в порядке, хен, тебе серьезно не нужно беспокоиться об этом. Люди просто просят зрелищ, ты же знаешь. Мне жаль, что я втянул тебя в это — я понимаю, если ты хочешь уйти сейчас…        Боже, Джисон думает, что он действительно расстроен из-за этого. Это не так, осознает он, когда проходит первоначальный шок, хотя, возможно, ему следовало бы быть расстроенным. Но, в конце концов, единственный человек, чье мнение ему действительно небезразлично, — это мальчик прямо перед ним. Остальное неважно.        — Джисон-а, — медленно произносит он, теребя рубашку у себя на коленях. — Эй, все в порядке. Я останусь. Меня не так уж сильно волнует, что они говорят обо мне, так что не волнуйся, хорошо?        — Если ты уверен, — осторожно произносит Джисон.        Это большие деньги. Минхо прочищает горло.        — Я просто подумал, ты знаешь — пятьсот долларов… — Он на самом деле рассматривает этот вариант, потому что это отличная возможность поцеловать Джисона. В первую очередь он думает об этом, только потом о деньгах. Он чувствует себя одновременно ужасающе полным надежд и непростительно эгоистичным.       Джисон одаривает его кривой улыбкой.        — Да, это безумие, верно? Иногда они предлагают заплатить за самые разные вещи. Хотя я в основном игнорирую это, так что тебе тоже не обязательно обращать на это внимание, хорошо?       Джисон не хочет целовать его, Минхо понимает это с замиранием сердца. Джисон даже не рассматривает это. Конечно, Джисон не хочет — с чего бы ему? Это не то, на что он подписывался, когда просил Минхо посмотреть. Он специально сказал, что это не будет связано с сексом или чем-то другим. Минхо не прав, пытаясь принудить его к этому.        — Нет, ты прав, я проигнорирую это, — говорит Минхо, чувствуя стыд. Он не может встретиться взглядом с Джисоном.        — Хен? — тихо говорит Джисон, а затем ждет, пока Минхо, наконец, снова не поднимет на него взгляд. — Тебе не нравится, не так ли?       Минхо моргает, глядя на него, а затем тяжело сглатывает, раз, второй.        — Это большие деньги, — говорит он, потому что так оно и есть. — Это было бы… хорошо для тебя. — Выражение лица Джисона меняется с озабоченного на шокированное. — Да, но я имею в виду…        — Это просто поцелуй, верно? — говорит Минхо, чувство вины скребет его изнутри. Несмотря на это, он так сильно хочет Джисона — если есть хоть малейший шанс, что Джисон не будет против этого… — Я не обязан… прикасаться к тебе больше, чем это, верно?        — Минхо-я… — Джисон тихо произносит его имя, и Минхо дрожит. — Знаешь, меня не волнуют деньги.        — Я… — говорит Минхо, и у него перехватывает дыхание. Он думает, что позже возненавидит себя за это, но Джисон здесь, и Минхо сделал бы все, чтобы ему позволили прикоснуться к нему. — Я не возражаю?        — Ты… не возражаешь? — говорит Джисон, широко раскрыв глаза.        — Я имею в виду, если ты не хочешь, это нормально, — быстро говорит Минхо. Он будет в порядке, если Джисон скажет «нет», хотя его сердце сжимается при этой мысли. Но затем Джисон бросает на него странный взгляд и издает смешок.        — Детка, — говорит он, — меня бы это совсем не беспокоило. — Пульс Минхо учащается. У него пересыхает во рту.        — Это так?        — Ага, — говорит Джисон. — Мы уже целовались во время игры, и это было прекрасно, верно? Кроме того, я привык делать странные вещи на камеру.        Верно. Игра в бутылочку, из-за которой Минхо улизнул, чтобы спрятаться в ванной на полчаса, сославшись на то, что его тошнит. На самом деле он сидел на полу, прижав руки к глазам, сжав их в кулаки, запечатлевая в памяти каждую секунду поцелуя, чтобы не забыть, как Джисон прижимался к нему. А еще, знаете, паниковал, потому что он поцеловал своего лучшего друга, любовь всей своей жизни, и это было намного страшнее, чем он ожидал. Ужасающе, потому что это заставляло его хотеть большего.       Он так возненавидит себя за это позже.        —Да, все было прекрасно, — врет Минхо, изображая на губах, как он надеется, убедительную улыбку. — На самом деле, я не возражаю. Но это зависит от тебя. Это твой стрим. — Джисон медленно кивает.        — Я подумаю об этом, — говорит он, покусывая губу. — Если… если мы сделаем это… это будет немного позже, верно? И я дам тебе знак подойти. Тебе не обязательно ложиться, простыни, наверное, все равно мерзкие — я сяду. Просто убедись, что ты стоишь у изголовья кровати, чтобы камера не поймала твоё лицо.        — Хорошо, — говорит Минхо, быстро кивая. — Должен ли я… должен ли я, типа, сказать что-нибудь?        — Мм, мы можем поговорить, если того требует ситуация, — говорит ему Джисон. Затем он улыбается и сжимает плечо старшего. — И мы разделим деньги сегодня, если поцелуемся. — У Минхо отвисает челюсть.        — Сон-а, нет — ты не обязан этого делать.        — Ты внесёшь свой вклад, это справедливо, — льстит Джисон.        — Но ты делаешь большую часть работы, — настаивает Минхо. — Я бы чувствовал себя плохо. — Он и так чувствует себя достаточно плохо, уговаривая Джисона поцеловать его.        — Допустим. Мы можем разделить только это? — предлагает Хан, и Минхо вздыхает, кивает, потому что не похоже, что Джисон собирается отступать.        — Если ты настаиваешь.        — Это так, — говорит Джисон, соприкасаясь плечами. — Хорошо, я собираюсь вернуться. Да?        Минхо нервно сглатывает. — «да».       Следующая часть стрима — это вихрь, Минхо погружен в свои мысли: «О Боже, мы можем действительно поцеловаться». Хуже только то, что они могут это и не делать — Джисон не сказал наверняка, и Минхо изо всех сил старается подготовиться к неизбежному чувству отвержения.       Это прекрасно, несмотря ни на что, думает он. С ним все в порядке.       …Он не в порядке.       Минхо наблюдает, как Джисон ложится обратно на кровать, возвращая себе полную твердость, когда обращается к своим зрителям; он наблюдает с прерывистым дыханием, как Джисон скользит тремя пальцами и вводит их в себя, убеждаясь, что он достаточно растянут.       Джисон громко стонет, когда снова вводит фаллоимитатор, и на этот раз он вводит его до самого основания, тихие сдавленные стоны срываются с его губ.       Это так горячо. Минхо так сильно хочет поцеловать его, что это обжигает.       Он смотрит на чат, когда Джисон двигает бедрами, прижимаясь к фаллоимитатору, и видит комментарий от того же зрителя, что и раньше: «Предложение все еще в силе, позови своего соседа, чтобы он поцеловал тебя! 500 долларов.»       К счастью, вскоре после этого Джисон проверяет свой телефон, бросая взгляд на Минхо.       Пульс Минхо начинает учащаться. Он медленно кивает, и Джисон слегка улыбается ему.       Блять.       Они сделают это.       Кровь в ушах почти оглушает, когда Джисон говорит.        — Это… это звучит так, как будто некоторые из вас хотят, чтобы я втянул в это своего соседа, — говорит он, и, Боже, он начал трахать себя, легкие вздохи приправляют его слова. Он звучит таким разбитым, черт возьми. — Это было бы не очень м-мило с моей стороны, не так ли? В конце концов, он впервые смотрит…       Появляется комментарий, в котором говорится, что Минхо повезло бы, если бы он поучаствовал, и Минхо сдерживает смешок. Комментатор, конечно, прав. Кто-то другой пишет: «Это просто поцелуй! сделайте это», и есть еще один, который пишет: «О боже, пожалуйста, это было бы так чертовски горячо».        — Я не знаю, что ты думаешь, хен? — спрашивает Джисон, глядя на Минхо, в то время как комментатор, предложивший пятьсот долларов, отправляет несколько смайликов.       Минхо прочищает горло, кладя свой телефон на пол вместе с рубашкой Джисона, помятой, потому что он сжимал ее. Он так сильно нервничает.        — Пятьсот долларов, чтобы заткнуть тебе рот? — говорит он, стараясь придать себе небрежную надменность. — Я в деле.       Джисон смеется над этим. Минхо тоже смеется, но всё, что он чувствует, — это нервозность, когда он встает и огибает край комнаты.        — Ты так груб со мной, хен, — жалуется Джисон, хотя он все еще ухмыляется, глядя немного мечтательно. Смутно Минхо осознает, что он все еще вставляет фаллоимитатор внутрь себя.        — Тебе это нравится, — говорит Минхо, заставляя себя ухмыльнуться, несмотря на стук своего сердца. В последнюю минуту он принимает решение сесть на колени на полу рядом с кроватью, потому что так Джисону легче дотянуться до него, и Джисон одними губами говорит ему «спасибо», отчего ему становится тепло.        Ладони вспотели. Он вытирает их о штаны, а затем протягивает руку, чтобы обхватить лицо Джисона, наклоняясь. Тогда он вообще не думает о зрителях — он думает только о Джисоне, Джисоне, у которого закрываются глаза, которого Минхо так сильно хочет…        Дыхание Сона прерывается, и Минхо целует его.       Сначала это просто сладкое прикосновение губ, губы Джисона мягкие и слегка потрескавшиеся от того, что он кусал их раньше. На вкус он немного напоминает содовую, которую он пил на обед, но в основном тот же, такой же, как и раньше, когда они целовались. Он теплый и мягкий, и, черт возьми, любовь всей жизни Минхо.        Джисон издает тихий стон в его рот, и Минхо вздрагивает — он ничего не может с этим поделать, Джисону так хорошо рядом с ним. Он так сильно хотел этого весь день, что едва может поверить, что это происходит — весь год, честно, Боже.       Он запускает другую руку в волосы Джисона, углубляя поцелуй, прижимая руку к обнаженной груди. Его кожа потная, но это приятно, и Минхо приходится сдерживаться, чтобы не забраться в кровать, чтобы почувствовать больше, прижать их тела друг к другу, может быть, даже прижаться к нему.       Но больше всего на свете он просто хочет быть рядом с ним.       Ему придется взять то, что он может получить.       Он облизывает рот Джисона, грудь трепещет, когда он проводит языком по языку Джисона, и Сон хнычет; Минхо едва может контролировать поцелуй из-за того, как быстро колотится его сердце.        — Хен, — стонет Джисон, отстраняясь, и в этот момент его глаза смотрят только на Минхо. — Я уже близко.       Минхо сдерживает стон. Джисон даже не прикасается к своему члену, просто отчаянно вводит фаллоимитатор в себя — и целует Минхо — и это так горячо, что Минхо может взорваться.        — Давай, малыш, — говорит он, добавляя ласкательное прозвище, потому что не может произнести его имя на камеру, а затем целует его снова, снова, вздыхая и покусывая губу.       Проходит всего несколько мгновений, прежде чем все тело Джисона сжимается, и он стонет, высоко и хрипло, прижимаясь ко рту Минхо. Старший целует его сквозь оргазм, разум затуманивается, он почти смеется, когда немного спермы попадает на его руку, лежащую на груди Джисона; он целует Джисона, пока он не замирает, расслабленно лежа на кровати, и тогда Ли вспоминает, что они все еще, по сути, в эфире, и неохотно отстраняется.       Он уже скучает по нему.       Это было приятно, хотя он все еще так тверд, что это причиняет боль.        — Черт возьми, — говорит Джисон, направляя свой голос в микрофон. Он медленно вытаскивает фаллоимитатор из себя, пока Минхо стоит на дрожащих ногах. — Это было потрясающе.        Ли знает, что Хан говорит больше со зрителями, чем с ним, но Минхо не может не чувствовать гордости. И смущение. И ужас. Черт, он только что снова поцеловал Джисона. Он только что поцеловал Джисона.        — Это все для вас, ребята. Не забудьте подписаться — помогите разорившемуся студенту колледжа, если хотите, донаты всегда приветствуются! Спасибо за вашу поддержку. Увидимся!       Джисон поднимается с кровати и выключает трансляцию, не обращая внимания на внутреннюю панику Минхо.        — Джисон, — говорит Минхо, он не может думать. Боже, он не может думать, потому что если он думает, то снова вспоминает губы Джисона на себе. Он думает, что хочет сделать это снова слишком сильно. Джисон смотрит на него, Минхо все еще тверд в своих спортивных штанах.       Конечно, Джисон выбирает именно этот момент, чтобы его взгляд опустился на эрекцию старшего. Джисон прочищает горло, протягивая к нему руку.        — Ты хочешь, чтобы я…       Минхо паникует.        — Нет, нет, все в порядке, я просто собираюсь… я сейчас вернусь, — выдыхает он, а затем открывает дверь и несется в ванную. Как только он закрывает дверь, он спускает штаны и нижнее белье, чтобы вытащить член, сжимает его в кулак и зажмуривает глаза. Требуется всего десять секунд, чтобы вспомнить горячие губы Джисона на своих губах, прежде чем он кончает, тело судорожно прижимается к двери, теплое высвобождение струится по руке.       Он испускает долгий вздох, голова идет кругом. Блять. Он действительно просто… сделал это.       Требуется минута, чтобы взять себя в руки и выбраться. Он отказывается встречаться взглядом с собственным отражением в зеркале, пока с содроганием не вспоминает, что только что оставил Джисона одного — то, чего он пытался избежать в первую очередь. Он быстро смачивает мочалку, чувствуя, как чувство вины скручивается у него внутри, когда он мчится обратно в комнату.       Джисон сидит за компьютером, снова в боксерах, несколько салфеток скомканы в мусорном ведре рядом с ним. К счастью, он выглядит прекрасно, и когда он замечает Минхо, он улыбается.        — Вот, — говорит Минхо, бросая мочалку Джисону. Она с мокрым шлепком попадает ему в грудь, и Минхо хихикает над недовольным выражением лица младшего.        — Спасибо, — бормочет Джисон, прежде чем тоже рассмеяться, откидываясь назад, чтобы провести мочалкой по животу. — Хочешь помыть мне задницу?        — Черт возьми, нет, — говорит Минхо, хотя он очень, очень надеется, что Джисон не видит, как краснеют его уши от этого предложения.        Джисон снова смеется, наклоняя голову к экрану компьютера.        — Я собираюсь проверить чат. Дай мне просто… — Он щурится, глядя на экран. Когда Минхо подходит ближе, все, что он видит, — это головокружительный набор цифр и статистики. — Это просто… — говорит Джисон через минуту, указывая на цифру внизу экрана и в волнении хватая Минхо за руку. — Больше тысячи долларов? Это в два раза больше, чем я зарабатываю обычно, боже мой, хен!        — Вау, — говорит Минхо, глядя на цифру, как будто она изменится, если он посмотрит на нее по-другому. Он, честно говоря, потрясен. — Это… серьезно, это куча денег! Хорошая работа, Сон-а.        — Спасибо, — говорит Джисон, взволнованно пожимая руку Минхо и улыбаясь ему. — Ты знаешь, что это из-за того, что ты здесь, верно?        — Разве? — спрашивает Минхо, широко раскрыв глаза.        — Да, — говорит Хан и ухмыляется. — Пятьсот долларов определенно помогли, но даже без них — это все равно больше, чем я зарабатываю обычно. Ты им понравился. — Минхо позволяет себе улыбнуться ему.        — Я рад, — говорит он. — Ты уверен, что я не смогу убедить тебя оставить все это себе? — Джисон надувает губы.        — Хён, я бы чувствовал себя плохо. — Минхо чувствует себя еще хуже, крадя его деньги и поцелуи в придачу. Тем не менее, он качает головой и ворчит:        — Хорошо, хорошо, если ты настаиваешь.        — Хен, — говорит Джисон, ожидая, когда Минхо посмотрит на него. — Спасибо. Правда. Я рад, что ты был здесь. Не только из-за денег — просто. Было приятно поделиться этим с кем-то.       Щеки Джисона порозовели. Минхо протягивает руку, чтобы ущипнуть, пытаясь прогнать трепет в собственной груди. Он не может описать, как много значат для него слова Джисона, потому что его мозг все еще наполовину в панике, и он действительно нуждался в утешении прямо сейчас.        — В любое время, Джисон-а, — говорит он, голос становится мягким.        — В любое время? — спрашивает Джисон, хмуря брови. — Ты снова придешь помочь мне стримить?        — Эм… — Минхо упирается, и он знает, что сейчас покраснеет. — Помочь, типа.        — Просто быть здесь! Не поцелуи, черт, извини, — выпаливает Джисон. — Я клянусь, что это был единственный раз. Не то чтобы я возражал, но я не хочу, чтобы ты думал, что должен делать подобные вещи, хорошо?        — Хорошо, — говорит Минхо, чувствуя облегчение и разочарование одновременно. И все же так будет лучше. Ему не следует возлагать большие надежды — позже ему будет только хуже. Он переносит свой вес, похлопывая Джисона по плечу. — Да. Я могу иногда наблюдать за тобой — если ты этого хочешь, я имею в виду.        — Круто, — говорит Хан, а затем наклоняется ближе, обхватывая руками бедра Минхо и прижимаясь лицом к его животу. — Люблю тебя, хен.        У Минхо горло горит.       Он запускает руку в волосы Джисона и изо всех сил старается не дрожать.        — Я тоже люблю тебя, Сон-а.