Gratia plena

44. В тот день бункер гудел от оживления и любопытства. Семью чертовски волновало, что произошло прошедшей ночью между Патриархом и его военным советником, отчего Мега Дарго ранним утром ворвался в медблок, атаковал охрану и без позволения забрал большой пакет дефицитной крови, а Мега Нерон намекнул приближенным, что в клане грядут большие перестановки. Рим шёл по коридору, гордо держа голову. Шепотки и взгляды подобно рою мелкой мошкары нервировали его, но не отвлекали от главной цели. Карла двигалась за его правым плечом, там, где всегда было место Сертрана. Рим чувствовал кожей её страх и ярость, вызванные обидой на несправедливость и жестокость Патриархов. Перед арочными дверями, украшенными мозаикой с мифическим сюжетом, Рим сбавил шаг, повернул голову и требовательно проронил: - Успокойся. - Я спокойна. - Не ври. - Что нам предъявят? - спросила Карла едва слышно. - Какую-нибудь ерунду, - подбодрил её Рим. - Я не дам тебя в обиду. Веришь мне? Ответить Карла не успела. Двери распахнулись, обвиняемые вошли в полумрак зала порицания. - Занимайте место, - прозвучал голос господина Карраско, и Рим увидел его в толпе морфоидов. Рядом с ним стояли Нерон, Тинга и Троян. Увидев Рима, Троян сделал большие глаза и помотал головой, как бы говоря, что он ничего не знает и не собирался примыкать к его обвинителям. Рим кивнул ему, ободряя. Они с Карлой заняли место в центре зала порицания. Плечом к плечу, Карла лишь на четверть шага позади. Взгляды сородичей горели возбуждением и азартом. Дарго вошел последним, сделал знак охране закрыть двери и коротко поклонился Патриарху. Все уставились на господина Карраско, с нетерпением ожидая, когда тот озвучит формальный приговор и разрешение на порицание. Рим увидел стыдливо спрятанные за спиной руки возлюбленных братьев, сжимающие камни. Что-то ещё в эту минуту умерло у него внутри. Но никто этого, конечно же, не заметил. - Возлюбленные дети, - торжественно и печально проронил господин Карраско, - мы собрались здесь, чтобы выразить порицание нашему брату и сестре. Рим Лаварсаз, моя правая рука, мой любимый птенец, воспитанник, мне больно видеть тебя на этом месте. Стало так тихо, словно все разом перестали дышать. Столько скорби прозвучало в голосе Патриарха, что Риму впору было посыпать голову пеплом и лично сделать себе харакири. - Вообще-то такие вещи обычно замалчиваются, - продолжил глава Семьи, - но в назидание нынешнему и будущим поколениям я обвиняю Мегу Рима в греховной и порицаемой любовной связи со своей альтер эго... - Какая мерзость! - брезгливо воскликнул Нерон. Тишина стала еще более оглушительной. Рим едва заметно сдвинулся правее, закрывая Карлу своим плечом. - Я так и знал, - не унимался Нерон. - Когда я ломал ей па... Рим так резко повернулся к нему, что говорливый Мега отступил на шаг и налетел на Патриарха. Шумм осуждающе поцокал языком. Дарго в сердцах закрыл лицо ладонью. Тинга побледнела и отвела взгляд. - Ты знал, что ни один Мега не имеет права на привязанность, - обвинил господин Карраско, - но нарушил правило и... - Это неправда! - Карла вышла из-за плеча Рима и оглядела всех, ища в глазах сородичей хоть проблески разума. - Мы ни разу не перешли грань! - Карла! - Рим не успел ничего сделать - камень, летящий в Карлу, был быстрее. Она ахнула, отшатнулась и прижала руку к располосованной щеке. - Позор! - выкрикнул кто-то. - Вот это Рим Лаварсаз! - Непогрешимый Рим! - Безупречный!.. - Главный праведник Семьи, ну и смех... - Позор! - Позор вам! Карла вздрагивала от каждого жестокого слова, летевшего в Мегу, но Рим оставался спокойным, будто враз сделался нечувствительным к оскорблениям. Или так было всегда? Очередной летящий камень он увидел краем глаза. Схватив беснующуюся Карлу за плечи, он отвернул ее от атаки и прижал к себе, вызвав еще больше негодующих возгласов. Камень ударил ниже лопатки, заставив согнуться и застонать от боли. - Что и требовалось доказать, - проговорил Патриарх. - Прекратите! - закричала Карла, вырываясь из рук Рима. Но Рим держал ее крепко. Он успевал реагировать на каждый взмах, каждый свист камня - и поворачивался к нему спиной, закрывая собой ни в чем не повинную Карлу. - Вы только посмотрите на них! - захохотал Нерон. - Вместо того, чтобы принять наказание, они еще и... Договорить он не успел. Наклонившись, Рим поднял камень и прицельно запустил в осточертевшего заводилу. Нерон свалился, схватившись за мгновенно залившееся кровью лицо. Взгляд Трояна полыхнул радостью. - Браво, Рим! - закричал он. - Ну, хватит! - взмолилась Тинга Касси, в которой ритуал порицания до сих пор вызывал больные воспоминания. - Они уже получили свое. Нужно ли так жестоко?! - Достаточно, - внезапно согласился господин Карраско, который все это время молча наблюдал за беснующейся толпой. - Прекратите! Сородичи мгновенно застыли, испуганные строгим окриком Патриарха. Карла безвольно обмякла в руках Рима. Сжалась, втянула голову в плечи, переживая незаслуженный позор. - За твой проступок, Рим Лаварсаз, ты будешь отлучен от Семьи на три года, - в полной тишине произнёс Патриарх. Это решение вызвало в толпе облегчённый вздох. Боитесь мести? Бойтесь. Рим отстранил Карлу и выпрямился. Одернул пиджак, чувствуя рёбрами все удары камней разом. - Шумм вернётся домой, ты займешь его место в Гамбьяссе. - Слушаюсь, сэр, - ответил Рим, не склоняя головы. Господин Карраско сверкнул глазами, заметив очередное проявление непокорности, но ничего не сказал. - Отправь свою Карлу собрать вещи, а сам иди за мной, - коротко велел он и, повернувшись, крикнул: - Расступитесь. Шагая за Патриархом, Рим видел, как скалится Нерон, как радостно и мстительно смеётся Шумм. Хмурится Троян, кусает губы Тинга. Дарго поднимает два пальца к виску в знак уважения. - Простите меня, простите, я опоздал! - раздался крик и быстрые шаги. Оболтус всея клана морфоидов бежал навстречу Патриарху. - С дороги, - рявкнул на него раздраженный господин Карраско. Зэйро немедленно прижался спиной к стене. Всё такой же расхристанный и лохматый, как всегда. Когда Рим проходил мимо, их взгляды встретились. Зэйро подался к нему, будто хотел что-то сказать. Рим холодно отвернулся и пошёл дальше, глядя в спину Патриарха. Твой друг генерал Райт все равно уже проиграл, мысленно проговорил он. Так зачем тебе знать правду, наказание за которую хуже, чем сама смерть? 45. На парковке стоял скромный тонированый внедорожник "рендж". Господин Карраско распахнул дверцу, приглашая Рима, и тому не оставалось ничего другого, кроме как послушно сесть на заднее сидение. Патриарх занял место рядом, хотя водителя в машине не было. Грязный дождь поливал асфальт и невзрачное серое здание, подземные этажи которого занимал бункер Семьи. Господин Карраско достал из кармана и бросил Риму на колени его коммуникатор. - Удали все лишнее, - сказал он, - и живи так, будто ничего не было. - Неужели вы, правда, отпускаете меня? - Я буду наблюдать за тобой, - проронил Патриарх, глядя перед собой, на мокрое ветровое стекло, - если дорожишь Карлой, советую вести себя смирно. - Разве у меня есть выбор? - горько усмехнулся Рим. - Если когда-то тебе доведется занять моё место, ты поймёшь, что и у меня тоже не было выбора. Рим не ответил. Господин Карраско повернулся к нему, посмотрел в неподвижный профиль Меги, открыл рот чтобы что-то сказать, но передумал и выбрался из машины. Через пять минут из здания вышла Карла. Стремительным шагом она подошла к "ренджу", закинула в багажник две не слишком объёмные сумки и села на водительское место. - Не рискнула спуститься к тебе домой, у меня в комнате были кое-какие вещи Сертрана. Их и взяла. - У меня больше нет здесь дома, - ответил Рим. - Поехали. - Поехали. 46. Ссылка в Гамбьяссу не стала для Рима обременительной. Жаркий, тропический мир W: 028 последние десять лет непрерывно раздирали междуусобицы. К власти приходил то один, то другой царёк. Каждый был озабочен только попытками удержаться на троне и успеть награбить как можно больше, пока следующий любимчик фортуны не занял тёплое, но очень кровавое местечко. Задачей Рима было не допустить появления в этом мире подчинённого Коалиции правительства, которое положило бы конец войнам и позволило большой пятёрке беспрепятственно вывозить из Гамбьяссы редкоземельные металлы и ценные породы деревьев. В Гамбьяссу сроду не наведывался ни генерал Райт, ни его устойчивая к гипнозу гвардия, поэтому соперников и конкурентов у Рима тут не было. Присмотревшись, он отдал предпочтение представителю старинной аристократической семьи Ману Сингху, который декларировал стремление к независимости от Коалиции миров и поддержание самобытного уклада Гамбьяссы. Поговорив с господином Ману, Рим проникся к нему симпатией и аккуратно устранил его основных конкурентов. Прошедшие в W: 028 выборы выглядели справедливыми и легитимными настолько, что даже Империя, как известно, тянущая руки ко всему, что плохо лежит, признала их свершившимися. Господин Карраско остался доволен работой Рима, а в Гамбьяссе воцарился покой, в котором так нуждались они с Карлой. В благодарность за помощь и в расчёте на дальнейшее сотрудничество лидер Сингх отдал Меге морфоидов в пользование один из дворцов на берегу реки Джьети, откуда открывался великолепный вид на побережье и цветущие сады. Впервые в жизни Рим и Карла проводили дни в безделии и роскоши, вольные делать все, что им вздумается. Шли недели и месяцы, а в Семье о них никто не вспоминал. Постепенно и Рим перестал непрерывно крутить в голове произошедшие прошлой зимой трагические события. Всё случившееся стало казаться дурным сном, от которого он проснулся печальным и полным какого-то обреченного спокойствия. Они оба знали, что передышка временная, и в любой момент Патриарх может вернуть своих мятежных подчинённых в мрачный бункер, но тем счастливее были эти дни свободы и благоденствия. - Кажется, собирается гроза, - Карла возникла на открытой террасе дворца, где Рим любил проводить вечера, глядя на стремительно бегущую воду. В закатных лучах река горела, как расплавленное золото. Кричали тропические птицы, оглушительно звенела мошкара. - Она не придёт раньше полуночи, - ответил Рим, не отрывая глаз от ослепительно яркой красочной природы. - Где ты была? - Ходила на пробежку, - Карла облокотилась о каменный парапет и прижалась раскаленным плечом к плечу Меги. - Я просил тебя не делать этого. В прибрежных зарослях много диких зверей. - Нет такого зверя, от которого не убежал бы морфоид. - Гепард бегает быстрее, - заметил Рим, кое-что слышавший о здешней фауне от лидера Ману. - На побережье нет гепардов, глупый мой Мега. Они водятся в саванне. - И все же, будь осторожна. - Буду, раз ты мне приказываешь, - лукаво улыбнулась Карла. - И приказываю, и прошу, - ответил Рим. - Как мой Мега и как мой... - Друг и брат. Только так. Карла улыбнулась тепло и нежно. Они никогда больше не обсуждали то, что случилось перед ссылкой в Гамбьяссу. Рим нёс ношу знания один, сам. Нарушив табу и приняв кровь Карлы, он открыл ещё одну страшную тайну своего рода. Тайну, которой владела Госпожа и которая давала ей такую неограниченную власть над Семьёй. Рим боялся заглядывать в эту бездну, но знал, что рано или поздно ему придётся сделать это снова. И тогда, возможно, он сумеет что-то изменить. А пока... - Ты помрачнел, - заметила Карла, - мои пробежки - просто баловство. Если ты так беспокоишься из-за них, то я больше не стану этого делать. Клянусь. - Нет, ничего, - покачал головой Рим и поглядел на заходящее солнце. - Делай, что хочешь, ты же не в тюрьме. Карла благодарно прижалась щекой к его плечу. - Давай прогуляемся вместе, - предложил Рим. Ветер посвежел, предвещая ночной ливень. Солнце совсем скрылось за верхушками деревьев, от реки и кустарников пахло ошеломительно хорошо. - Хотела бы я остаться тут навсегда. - Тебе нравится Гамбьясса? - спросил Рим, хотя и так знал, что да. Карла обожала здешние многолюдные улицы, нищие, но весёлые, шумные яркие базары, чумазых ребятишек, не знавших обуви, лавки с аляповатыми украшениями, меланхоличных больших собак, лениво греющих на солнце свои бока. - Нравится, очень нравится. Нас здесь не боятся. - Они нас почти не видят, - улыбнулся Рим, - мы для них будто тени. - Будто тени, - повторила Карла, всматриваясь куда-то в благоухающую темноту. Рим почувствовал прикосновение к плечу и тоже обернулся. Нет, никого. Всего лишь ветер. Горькое чувство одиночества и неприкаянности снова сжало сердце. Рим верил, что сражается за то, чтобы жить открыто и свободно, а не прятаться в тени. Карла - в то, что за свою верность будет вознаграждена почётом и уважением. Сертран мечтал о том, чтобы морфоиды перестали воевать и открыли свои сердца искусству и любви. Подлость Патриархов превратила все надежды в пыль, но однажды... - Однажды все изменится, Карла, - пообещал Рим с такой уверенностью, будто заглянул не только в прошлое, но и в будущее. - Мы все изменим. Мы будем ходить с открытыми лицами, и нас не будут бояться. Ты мне веришь? - Конечно! - с живостью откликнулась она. - Патриархи не вечны. После всего, что они натворили, их ждёт проигрыш. - Аве, Рим, - сказала Карла, сверкнув глазами, - я с радостью на это взгляну. Рим удовлетворённо кивнул и посмотрел вдаль. Туда, откуда текла благословенная Джьети. Он будет спокоен и терпелив. И несомненно дождется шанса все исправить. Уничтожить тёмное наследие предков. Искоренить в братьях по крови трусость, бесчестность и двуличие. Примириться с миром и примирить с собой весь мир. - Над чем ты смеёшься? - удивлённо спросила Карла. - Над собой. Кажется, я превращаюсь в такого же мечтателя, как и Сертран. Представляешь, я на мгновение вдруг поверил, что в мире возможна полная благодать.