Мальчик с цветами в лёгких

      Феликс стоит на кассе с Джисоном под руку, его глаза бегают по ярким этикеткам и тканевым маскам, с различными рисунками.       Карие глаза цепляются за кольца, красивые, полу-прозрачные, которые висели на пластмассовой подставке.       "Кольца в косметическом магазине?" — про это подумал Джисон, а Феликс схватил два комплекта и оплатив, вышел из магазина. — Хей, я надеюсь, это мне и тебе, — в глазах Хана появилась надежда. — Хочу подарить это Хёнджину, — и так же быстро угасла. — Слушай, я конечно понимаю, любовь-морковь и всё такое, но… Чувак, ему немного плевать на тебя, — глаза-бусинки расширились, мол, "пойми, пожалуйста". — Знаю, но что-то даёт мне надежду.       "Твоя наивность" — тихо провыл про себя Джисон и затащил Феликса в ресторанчик. ***       Ли рассматривал кольца под настольной лампой. Они красиво переливались, пропуская немного света сквозь себя.       Наивная любовь так и представляла, как эти кольца сначала скрываются под любимой толстовкой в кармане Хвана, а на следующее утро – появляются на его красивых пальцах.       Телефон прозвенел, а на экране появилась мордашка Джисона. — Хей, братан, мы тебя типа уже час ждём, — Джисон носился по квартире Бан Чана, перетаскивая подушки и пледа поближе к дивану, — Учти, через двадцать минут я смету все закуски.       Феликс забыл. Забыл напрочь, про встречу.       На улице стемнело. Высокое здание, напичканное квартирами, зловеще смотрелось при свете фонарей. Ли забежал в подъезд, чуть не сбив какого-то соседа. И добежав до открытой двери, распахнул её.       Бан Чан проходил мимо коридора и остановился, поприветствовал друга и отдал беспощадно на растерзания Джисона. — Ну, ваши оправдания мистер, — Хан облокотился об косяк, подперев и выпятив бок в смешной позе, искривил бровь. — Я забыл, — Феликс вновь сконфуженно улыбнулся и почесал затылок. — Нет, ну ты слышишь, Чан!? Он забыл про лучших друзей, — Хан потёр переносицу и отправился к закускам.       Феликс, не торопясь, прошёлся на кухню и присел за стол, рассматривая вьющегося, как волчок, Чана. — Новый синяк, — сразу объявил Бан.       Феликс сразу же потянулся к призрачному следу, касаясь его.       Он тоже бросил все надежды на вразумление своего младшего. — Я сейчас приду, иди попробуй отбить закуски, — Бан Чан устало улыбнулся искренней улыбкой и выпроводил Феликса к вечно голодающему Джисону. — И когда ты собрался дарить ему эти кольца? — Не знаю, — младший выдохнул и уселся на подушки, подобрав колени под себя.       Джисон смял пачку из-под чипсов и начал шуршать по карманам своей кофты, а после вынул какой-то криво обрезанный клочок бумаги. Взял влажную салфетку и отклеил защитную плёнку — татуировка. Временная. — Ну вот, теперь у тебя будет фиолетовая роза, — рисунок приклеился прямо на тёмно-лиловую скулу и перекрыл призрачный след Хёнджина. Роза как будто бы была космическая, а веснушки были звёздами. — Спасибо, — Феликс грустно улыбнулся.       Чан же, заметив хиленькую обстановку –выключил свет, присел на пол и поставил фильм.       Телефон протяжно прогудел в кармане и заставил вспомнить о своём существовании.       "Хёнджин выставил фотографию"       Ли вновь невольно улыбнулся и потянулся пальцем на уведомление. — Неа, сегодня день друзей, а не каких-то там Хёнджинов, — Джисон буквально выдрал телефон из рук, и удалив уведомление, положил его на стол.       Хан чуть придвинулся к младшему и положил его голову к себе на плечо. Фильм продолжался, а Феликс лежал и смотрел в одну точку, позже просто заснул. ***       Стоя перед зеркалом с пудрой и тоналкой, блондин смотрит на себя и думает: "Замазывать или нет?" – космическая роза на удивление не стёрлась, след друга и возлюбленного так и красовался на скуле. — Хей, чего так долго? Чан уже в машине ждёт, — Хан уставился на рисунок и приподнял уголки губ, — Замазывай.       А у Феликса рука не поднимается, это казалось слишком красивым. — Не могу, — глаза блеснули хрусталём, и вновь эта улыбка, которая приподнимала веснушки. — В универе косо смотреть будут, — это дружеское напоминание вывело Ли из транса.       Младший качнул головой и начал замазывать космическую розу.       Пока любимые и потрёпанные кеды шли по каменной плитке дорожек университета, в груди непонятно болело. Рука крутила в кармане кофты те самые колечки, которые выжидали своего часа.       Джисон вновь трещал что-то под ухом и пинал камушки под ногами. Проходя мимо поворота здания, Феликса грубо хватают за запястье и тянут назад. Блондин еле как на ногах устоял.       Не успел Ли и опомниться, как он был прижат к стене с локтём под горлом.       "Хёнджин" – расплылось в голове у Феликса, и парень вновь улыбнулся искренней улыбкой.       Где-то позади маячил ещё какой-то незнакомый Феликсу парень. Он пытался остановить Джисона, который покрывал его угрозами и неприличными обзываниями, всплёскивал руками чуть ли не харкая ему в лицо. — Доброе утро, — всё-таки выкатилось с губ Феликса, и сразу после этого, последовал отвратительный взгляд старшего. Взгляд, который зацепился за замазанную космическую розу. — Ненавижу, когда мои метки замазывают, — парень зажал щёки Феликса и резко повернул в сторону замазанной космической розы. Большой палец правой руки прикоснулся к слою тонального крема и сильно надавил, вызывая тихие шипения.       Хёнджин грубо смазал бежевый слой и увидел очертания космической розы. — Фу, как же это по-детски, — Хван начал отдирать татуировку, бережно наклеенную Джисоном. Синяк пылал и болел от каждого действия. Феликс терпел с улыбкой на лице, понимая, что это делает его возлюбленный.       Перекрытая космическая роза была стёрта, кусочки татуировки раскатались по всему лицу. Хван вытер вымазанную руку об кофту Феликса и ещё раз, надавив на горло до хрипоты, отпустил его. Парень упал на пол, держась за передавленное горло.       Затуманенным взглядом Феликс нашёл Джисона, которого зажали в обеих руках. Парень, с примесью квокки и бельчонка, бился, не стыдясь откровений в нецензурных словах.       Хёнджин молча закурил, пока Ли, пытался отчаянно встать на ноги. Когда ему всё же удавалось вставать, в живот больно врезался массивный ботинок и отбрасывал Феликса от чёрноволосого ужасного превосходства. Сигарета, выкуренная чуть ли не до фильтра, потихоньку приближалась к отчаявшемуся Феликсу, который улыбался. Паренёк улыбался сквозь слёзы, пытаясь любовью залатать раны. Грудная боль усиливалась, казалась нереальной.       Хёнджин присел на корточки, схватился за хрупкое запястье и расстегнув рукав рубашки, сильно вдавил всё ещё дымящимся окурком в бледную руку. Улыбка на миг слетела с лица, но сразу же появилась. Колечки в кармане больно впивались в рёбра и давили на любящее сердце. Феликс любил искренне, до беспамятства. Окурок оставил круглый след и моментально был зажат пальцем. Из Ли всё-таки вырвался крик.       Джисон, освирепев, впился своими зубами в кожаную куртку незнакомца, наступил кроссовками на лакированные туфли и помчался к другу. Оттолкнул Хёнджина и вцепился в заплаканные щёки. — Феликс. Ликс, посмотри на меня, — он поглаживал пальцами веснучатые щёки, пытаясь его успокоить, потом повернулся к Хёнджину, — Что он тебе сделал?! За что ты его так ненавидишь?! — Хан бы накинулся на него, если бы не Феликс, который вцепился в него обожжённой рукой. — Не нужно, пожалуйста, — Джисон обхватил рукой еле стоящего на ногах Феликса и кинув ещё одно колкое слово в сторону Хёнджина, удалился.       Звонок, оповещающий о начале урока, глухо раздался у каждого во дворике. Через минуту никого уже не было.       Хан потащил друга в туалет, и открыв прохладную воду, подставил туда ожог. При этом разговаривая с Феликсом, что бы тот хоть немного переключился на него. — Феликс, пойдём в мед пункт, — Феликс держался за живот, пытаясь унять боль в двух местах. — Нет, они начнут расспрашивать кто это сделал, не хочу подставлять Хёнджина.       Светлый паренёк, с чистым сердцем.       Жаль, что полюбило это сердце не того, кого нужно.       Джисон выключил воду и вынул из рюкзака бинты, несильно обмотал чужое запястье и прикрыл рубашкой. — Точно всё в порядке? — парень получил утвердительный кивок.       Хотя Джисон знал, что совсем ничего не в порядке.