Мальчик с цветами в лёгких

      Феликс уже пол часа смотрит в потолок и думает «да или нет?». Мысли смешались в какую-то отвратительную кашу с комочками и не хотят перевариваться в голове, просясь наружу. Завтра пятница, Джисон наверняка спит. Но если сейчас же эти мысли не выпустить наружу – наружу полезет весь ужин младшего.       Трясущимися пальцами, Ли набирает номер друга и слышит протяжные гудки, которые вот-вот взорвут барабанную перепонку. — Алло? — голос Джисона всегда успокаивает. — Хан, мне срочно нужно с кем-то поговорить, иначе я воткну в себя канцелярский нож. — Воу, чего случилось? — голос по ту сторону телефона явно напрягся, пытаясь прогнать сон. — Я хочу признаться Хёнджину, — губы пережимаются в тонкую ниточку, кольца на столе зловеще усмехаются.       Если бы Феликс видел лицо друга – он бы истерично засмеялся. Парень с примесью квокки и бельчонка расширил глаза, пытаясь откопать в скрытом отделе мозга функцию: «говорить» и «слова шока и ужаса с любовью». — Джисон? — паника нарастала всё пуще и пуще, а канцелярский нож так красиво блестел при свете ночника со звёздочками. — Я… ам... — голос надрывается, но отчаянно пытается выплюнуть хоть пару слов, — Феликс, думаешь это хорошая идея? У тебя только прошли синяки. — Я должен, Джисон, может хоть тогда поймёт… — Феликс задумался. — Что поймёт? — Ли заразил своей паникой и Джисона. — Что-то то он должен же понять, — нервный смех всё-таки вырвался, и Феликс начал истерично смеяться в пустоту, — Я не знаю Джисон. Я не знаю, что я сделал ему, но я обязан признаться, — слёзы потекли по веснучатым щекам, опадая на любимое одеяло. — Мне приехать? Я… могу ещё позвонить Чану. — Нет, не стоит, правда… Просто поговори со мной.       После такого разговора, даже фильмы все с головы повыпадали, поэтому Джисон начал подробно описывать свою комнату, в которой Феликс был уже кажется миллион раз. Но главное с ним разговаривал хоть кто-то. ***       Утром эта тревожность в животе совершенно никуда не пропала. Кажется, она только становилась больше и гуще, пытаясь завязать кишки в тугой узел. Красивые кольца уместились в кармане толстовки, из которой их можно быстро достать, но и так же быстро спрятать. Феликс позвонил Джисону, что бы он сопроводил его от дома до универа. Потому что Феликс до сих пор не уверен, что не вспорет себе горло канцелярским ножом, или не бросится под машину.       Дорога до университета больно отдавалась в коленях, а ноги совершенно не слушались, запинаясь об каждый камешек. Любимые кеды постукивали по асфальту и их звук врезался в уши. Руки, болтающиеся вдоль брюк – были похожи на какие-то вермишели без костей. Джисон молчал, это так убивало. — Ты точно готов на этот шаг? — Хан, как показалось, сказал это слишком резко и громко. Достаточно, чтобы Феликс вздрогнул, а сердце провалилось в самые пятки. Впервые в жизни захотелось закурить. — Д-да, наверное. Ничего же не случиться если это будет не взаимно, правда? — вновь этот нервный смех и лихорадочное чесание руки, теперь захотелось ещё и в голосину закричать. — Я буду рядом, — Хан ободряюще положил руки на плечо младшего и даже можно сказать, приобнял по-дружески. — Спасибо, — Феликс улыбнулся. Улыбка больно растянула кожу лица и впервые так быстро исчезла. ***       Прозвенел звонок. Феликс дёргал ногой под партой. Руки не слушались, а буквы в тетради походили больше на каракули. Джисон на это смотрел с болью.       И вот настал момент «X». Хван, как всегда, отпросился в туалет, чтобы следующие двадцать пять минут философии прогулять по длинным коридорам. Феликс же разыграл целую драму, что ему плохо и он вообще умрёт, если его сейчас же не отпустить. Джисон же – просто слинял под шумок.       Феликс быстро проверил колечки, истерично поправил волосы и размазал пальцами кофейные тени.       Длинноволосый парень уже подходил. Ли стоял как вкопанный. Джисон стоял неподалёку на подстраховке, если бить будут очень сильно.       Хван в развалочку проходит мимо поворота и его хватают мёртвой хваткой, прижимая к стене. Разница в росте показалась колоссальной при таком раскладе. Феликс ощущал себя маленьким и беззащитным гномом. — Какого хрена ты делаешь?! — парень уже замахнулся, но был сразу же перехвачен. Впервые. За всё время. — Послушай меня. Прошу, — то ли слёзы встали поперёк горла, то ли страх, но ноги подкосились страшно, — Я, честно, не понимаю, почему ты меня ненавидишь. Я не изгой, или что-то в этом роде. Я понимаю, люди могут не… — захотелось вывернуть все органы наизнанку, — Люди могут не нравится. Но я терпел все два года, потому что… — Потому что, — с насмешкой отчеканил Хёнджин. — Потому что люблю тебя! — пронзительно низкий голос раздался по стенам здания – Я всегда любил тебя! Даже когда мне было больно! — вся тревожность с живота перешла на грудь, ломая рёбра и разрывая сердце. Жалкие слёзы потекли по щекам, Феликс кричал как не в себя. Хёнджин же улыбался. Нет, не нежной улыбкой. Зверской и отвратительной, не предвещающей нечего хорошего.       Маленький кулак прилетел в грудь Хёнджина, удар был не сильный. Потому что Феликс не мог причинять боль своему возлюбленному.       Рука потянулась к кольцам и вынула их в красивой обёртке с ромашковым полем.       Феликс полностью обезумел и быстро прильнул к чужим губам так, что аж затылок Хвана припечатался к стене.       Пальцы аккуратно засунули колечки в карман Хёнджиновой толстовки.       Резкий толчок в грудь отбросил Ли к противоположной стене.       Хёнджин метнулся к рухнувшим надеждам и взял за шиворот рубашки. — Я никогда тебя не любил. Мне противно смотреть на твоё смазливое лицо, на твои окрашенные блондинистые волосы, я ненавижу их, как и тебя, — на удивление, никакого удара не последовало. — Я люблю тебя, даже… — Феликс захлебнулся воздухом, — Даже когда ты ненавидишь весь мир.       Хёнджин стёр призрачный след Феликса с губ и плюнул светловолосому под ноги, удаляясь в противоположную сторону.       Боль в груди стала невыносимой. Феликс схватился за неё и начал давиться воздухом, пытаясь его проглотить. Страшный кашель который накрыл паренька, заставил Джисона подбежать к Феликсу и упасть на колени. — Феликс, Ликс, посмотри на меня, — голос пытался его успокоить. Но на этот раз ничего не получалось. Ли корчился, откашливаясь и задыхаясь.       Горло сдавило и глоток воздуха прошёл внутрь. Вновь сильнейший приступ кашля и комок в горле вырвался наружу.       Феликс сплюнул комок слюнявых и окровавленных лепестков ромашек. — Что за хрень… — не удержался Джисон и выпалил на одном дыхании.       Хан растерялся. Он не знал, что делать. Феликс сплёвывал лепестки, пытаясь это остановить. Линолеум был похож на место бойни, на которую потом пришли и стали гадать на ромашках, кидая их в окровавленную лужу. — Бан Чан, — озарило парня с примесью квокки и бельчонка, — Ликс, пожалуйста, пойдём к Чану. Он знает, что делать, он всё знает.       Джисон подхватил друга под руку и написал одногруппнику чтобы тот передал им рюкзаки. Быстро вызвал такси и держал всю дорогу содрогающегося младшего, который плевался лепестками.       Вот, здание напичканное квартирами показалось и Ли, набрав полный рот лепестков, чтобы окончательно не попортить салон машины, быстро сплюнул всё это в ближайшую клумбу и громко откашлялся.       Феликса успокаивал голос Джисона, поэтому Хан начал описывать ему всё, что происходит во круг. Даже граффити на стенах подъезда пытался разобрать, пока ждал лифт. — Феликс, слышишь меня? Потерпи, немного осталось, — двери лифта распахнулись и старший буквально поволок на себе Феликса. Позвонил в звонок раз десять и услышал шарпанье в коридоре.       Чан запустил их внутрь, сразу же подставляя тазик, думая, что Феликсу плохо. Но ужаснулся, увидя белые лепестки в красной жидкости. — Что случилось?! Почему мне звонит куратор и сообщает, что вы сбежали?! — о да, эти двое ещё в начале поступления указали номер Бан Чана, чтобы от родителей поменьше прилетало.       Паника окончательно накрыла Джисона и он попытался хоть что-то объяснить, через свои всхлипывания и попытки хоть как-то поговорить с Феликсом.       Хрупкое тело так и содрогалось в ужаснейшем кашле над красным тазиком, крепко держась за бортики.       Бан аккуратно подошёл и заключил Джисона в объятиях.       Вскоре дыхание Джисона стало нормальным и он смог членораздельно разговаривать. — Так. Теперь, что у вас произошло? — Феликс признался Хёнджину, тот его отверг, потом я вижу вот это, — Хан одним движением руки показал на младшего, — И я сразу повёл его к тебе, ты самый старший из нас, ты должен знать что с ним, — голос иногда срывался на крик и крепкие объятия. Но всё же удалось передать Крису ход своих мыслей.       Глаза самого старшего прикрылись в тяжёлом понимании. Сердцебиение участилось, а глаза стали на секунду хрустальными. — О, нет… — только и выпалил Бан.       Крис присел на корточки рядом с Феликсом и дождавшись, пока кашель хоть немного утихнет, провёл их на кухню. Заварил успокаивающий чай и накинул на блондина плед. — Так что с ним? — не сдержался любопытный Джисон. — В мифологии есть такая болезнь. Она не может проявиться у человека из нашего мира. А если даже и проявится – это один шанс на миллиарды. Она проявляется от не взаимной любви. — Но до этого нормально всё было, — перебил Джисон и шумно отпил чай. — Нужны слова, Джисон. Пока тебе напрямую не скажут, у тебя нечего не произойдёт. Но кажется, наш Ликс и вправду особенный… — Чан устало потёр переносицу и уставился на Феликса. — Это же не смертельно, да? — надежда в глазах Джисона загорелась. — Увы… — и так же быстро потухла, — от неё можно излечиться. Либо словами искренней любви, либо хирургически. Но после этого ты потеряешь все романтические чувства… — Чан никогда ещё не был в такой отчаянии, мысль о том, что он возможно потеряет своего младшего, больно вырезало в сердце огромную дыру.       Тишина. А потом громкий кашель Феликса, который резанулся у всех в перепонках. Несколько сиреневых лепестков упали на пол. — А как… Умирают от неё? — Задыхаясь целыми соцветиями.       Громкий вздох парня с примесью квокки и бельчонка и свежие дорожки блестящих слёз.