Мальчик с цветами в лёгких

      Хоть Джисон и проживал у Бан Чана, свои учебники почему-то предпочитал держать в своей маленькой квартирке. Завтра в университет, и нужно собрать всё необходимое.       Хан выглядывает из-за угла, улыбаясь сидящему вновь на диване Феликсу. — Угадай, кто со мной идёт за учебниками? — старший, чтобы развеселить Ли по дороге к «Феликсовому гнёздышку», кружится в танце, напевая строчки какой-то корейской песни, — Лучик самого тёплого солнышка, — Хан подмигивает и берёт в руки расчёску, — Нам нужно обновить твой блонд, зайдём на обратной дороге в магазин и купим краски. — Я хочу перекраситься, — невесело произносит Феликс, подставляя голову под плавные движения расчёски.       Джисон разочаровался, но виду не подал. — Зачем? У тебя волосы цвета зимнего солнца, — как же он надеется, что это не из-за Хёнджина. — Мне он надоел, — Феликсовы волосы заплетаются розовой резинкой и прицепляется откуда-то взятая заколка-звёздочка. — Хорошо, тогда может быть покрасим тебя в мятный или же в розовый? Тебе ещё подойдёт рыжий или же… — Чёрный, — Ли перебивает друга и проводит руками по причёске, немного её взлохмачивая, — Я хочу в чёрный.       Натянутое настроение Джисона всё сильнее и сильнее падает ко дну, и Джисон выдыхает, собираясь с мыслями. — Так, — Хан заставляет Феликса подняться и кладёт свои руки ему на плечи, — Если ты это из-за кое-какого не очень хорошего человека, то просто плюнь на него. Твои волосы классного цвета, они выглядят как пшеничное поле, они олицетворяют твою настоящую натуру. Не нужно из-за него делать то, что не хочешь, — Джисон секунду думает и коротко целует Феликса в россыпь веснушек на щеке.       Ли немного улыбается и опускает глаза в пол, переминаясь с ноги на ногу. — Хотя бы в пепельный, — глаза полу-месяцы уставились на Джисона. Хан коротко кивает и оказывается в самых тёплых объятиях в мире — в объятиях Феликса. ***       Оживлённые улицы Сеула придают сил, поэтому Феликс еле как успевает за Джисоном, который кажется сейчас пробежит марафон по быстрой ходьбе.       Прошло всего-то два дня, как Ли не выходил на улицу, а в подвижных суставах это сказывается как два года.       Вот, наконец, первая остановка — магазин и Феликс останавливается, опираясь на перила. — Что-то случилось? — встревоженно отозвался Хан, уже готовый нести Феликса в больницу на руках по всем улицам, полностью разворачивается к нему на последней ступеньке перед входом. — Ты так быстро идёшь, как будто бы за тобой гонятся динозавры во сне.       Старший смотрит на него вопросительно, но потом хмыкает и взяв друга за руку тянет в магазин. — Может всё-таки в розовый? — Хан смеётся, прикладывая пробник к своим волосам и выпячивает губы позируя.       Ли отмахивается, но всё-таки улавливает камерой телефона такое движение, а после немного отходит от шуточных возмущений парня, который бросил коробку и получил косой взгляд консультанта. — Ладно, ладно, розовый не нравится, — Джисон неглядя протягивает руку в разноцветную палитру и схватив первый попавшийся цвет, делает на него рекламу, — Жёлтый! Отличный выбор, будете выглядеть как яркий подсолнух.       Феликс закатывается смехом и тоже получает косой взгляд консультанта. — О мой бог! Это что? Фиолетовый? Матушка моя! Феликс! Мы просто обязаны вылить его содержимое тебе на волосы, — Хан с серьёзным видом уже хочет засунуть коробочку в ярко-красную корзинку, но краска быстро была перехвачена и устранена. — Я хочу пепельный, — напоминает Ли и обходит стороной яркие, бросающиеся в самые глазницы цвета.       На обратной стороне стоят более естественные и «не вырви глаз» цвета, в том числе и пепельный.       Среднего размера коробочка кладётся в корзинку, и из-за стеллажа появляется ехидная мордашка Джисона. — Раз ты не хочешь быть подсолнухом, я побуду вместо тебя тёмно-синим океаном, — и кладёт тёмно-синюю краску в общую кучку. — Может быть и для Чана что-нибудь подберём? Например... — тянет Джисон и вновь пробирается к разноцветной палитре. — Красный, ему должно понравиться. — Его на работе не попрут из-за этого? — Он же работает онлайн. Скажет, камера допустим разбилась или что-то ещё придумает, — махнул рукой Джисон и также закинул краску в корзинку. — И кем же он будет? — Ммм, красной рыбкой петушок? Нет, ну, а что. Если мы скажем, что выбрал ты, он в туже минуту побежит краситься, — ухмыльнулся Джисон и направился к кассе.       На стойке оплаты Ли заметил разнообразные переводные татушки. Некоторые были цветные, а у некоторых прорисован только контур. И пока Джисон оплачивал все три краски, Феликс проходился глазами по рисункам, и его глаза зацепились за космическую розу на последнем ряду.       Она была в точности, как его предыдущая. Правда позади очертаний прекрасной розы был размыт настоящий космос с примесью синего, фиолетового и голубого, а не тот синяк который за весь день расплылся под скулой и звёзды сверкали намного ярче, чем россыпи веснушек по всему лицу Феликса.       Он вспомнил, как её жестоко стёрли и парень приложил ладонь к её уже остывшему призрачному следу. Комок в горле стал нарастать и глаза поблёскивали ярче обычного, нельзя было сейчас кашлять и раскидываться то ли лепестками, то ли целыми цветками, это заранее паршивая идея. Но и оторвать взгляда, кажется, от такой знакомой космической розы, нельзя было.       Джисон тоже это заметил и сложив все покупки в фирменный пакет, присел рядом с другом взяв его за руку. — Забудь, я нашёл ту татуировку у себя в одной из книг, и посчитал, что она тебе нужнее. Но сейчас лучше опустить прошлое,— Джисон искренне улыбнулся и быстрым взглядом пробежался по татуировкам, — а давай все втроём наклеим какие-нибудь одинаковые? Или под цвета наших волос? — Джисону сразу же бросилась в глаза красивая, яркая и красная рыбка, которая была немного прикрыта пузырьками воздуха. Хан схватил её и наткнулся на тёмно-синюю бабочку. Казалось, её крылья светились или переливались ещё и изумрудным цветом, она тоже была замечена цепким взглядом. Серых татуировок, на удивление, было меньше всего. — Ничего нет, — опечалился Феликс и сжал ладонь друга. — Не-а, всегда есть что-то, — благородно перебрав все рисунки, Хан всё-таки наткнулся на парочку серых кед, на которых были изображены различные цветы. Точно таких же, как и у самого Ли. Кажется младший готов был запищать от счастья.       Джисон вновь подошёл к кассе и оплатив оба двинулись в квартиру Джисона.       Однокомнатная квартира с разделённой кухней. Хоть Джисон и бывал дома редко, цветов у него было завались, причем не одних кактусов (потому что им требовалось очень мало воды), а всяких, всяких, даже живая гирлянда из длинных растений была.       Книжная полка уже прогибались от толстенных историй и комиксов, но верно служила своему хозяину. Кровать — это матрас, а одеяло было усеяно щенками. Джисон рассказывал как его любил в детстве, а подушка была мягче чем само облако. На открытых вешалках висели кожаная куртка, спортивные штаны, самые яркие футболки и очень тёплые кофты на осень.       Деревянный шкаф, в котором уместились все имеющиеся свитера (чтобы на вешалке не растянулись), был заклеен наклейками. Самыми разными: плоскими, выпуклыми, тот которые сделал сам парень, какие-то с Барби или же Винкс, явно оставленные кем-то помладше (он именно ими больше всех гордился). А стены были украшены постерами и фотографиями с самим собой, Феликсом, Бан Чаном, семьёй, какие-то выкопанные на просторах интернета, любимых сериалов и книг.       Кажется квартира Джисона была стрессо-снимающая, как будто бы в неё приходили успокоиться и просматривать всякие интересные штуки, которые стояли на полках. Даже те, не очень аккуратные фигурки из глины, которые стояли на самой верхней, создавали какой-то уют.       Было бы ещё лучше, будь Джисону здесь не одиноко.       Скинув в рюкзак все свои принадлежности, Хан вынул из шкафа свой наилюбимейший свитер, который уже успел растянуться от стирки и пропах кондиционером с лавандой, ну или же самыми стойкими и мягкими духами самого владельца. Полосатый свитер, с разными полосками цветами коричневого. Он был не слишком тёплый, но в то же время его можно было носить и прохладными летними вечерами, и с началом весны или наступлением осени. Да что уж там говорить, можно и зимой с головы до ног в нём окунуться. — Вот, держи, — Джисон протягивает светловолосому свитер, и смотрит на его непонимающим взгляд.       Глаза младшего расширяются и он трясёт головой в отказе. — Я не могу его принять, он твой самый любимый, — Феликс всегда относился к любимым вещам семьи и друзей очень бережно, боясь лишний раз не ту пылинку сдуть. — Если ты его сейчас же не примешь, я свяжу тебя и надену силой, — Хан впихивает свитер в руки младшего и идёт дальше собирать нужные вещи.       Феликс так и стоит, неотрывно смотря на одежду, всунутую в руки. Он уверен, теперь этот свитер тоже у него будет самым любимым.       Дальше, двинулись к дому Феликса и по-быстрому скинув вещи в рюкзак, наконец вернулись в квартиру Чана.       Джисон бы побежал в комнату друга даже не разуваясь, но вспомнив, что он может за это и шваброй по макушке получить (любя), сразу же скинул ботинки и криком заставил самого старшего выбежать из своей комнаты-офиса. — Ооо, Чани, смотри, что мы тебе купили, — пропевает Джисон и достаёт из целлофанового пакета краски для волос.       Крис смотрит на это с подозрением и поднимает сощурившиеся глаза на друзей. — Феликс решил покраситься в красный? — всё-таки настороженно спрашивает Бан. — Не-а, красный это тебе. Так, стоп выбирал Феликс.       И Ликс как настоящий друг интенсивно кивает головой. — Вау! Я всегда хотел попробовать что-то такое! — восклицает самый старший и вырывает краску из чужих рук. — Ну, а я тебе что говорил? Покрасится, и моргнуть не успеешь, — тихо нашёптывает Джисон на ухо под весёлые хихиканье. ***       К самому вечеру, все три головы были окрашены и вымыты. Самой яркой помидоркой оказался Чан. Его красный был намного ярче, чем уверяла упаковка, но он представил, как Феликс с трепетом выбирал ему краску и улыбался выставляя напоказ свои ямочки на щеках (упустим тот момент, что Джисон пальцем в небо ткнул, когда выбирал коробочку). Ли позабыл о всех проблемах, когда увидел выглядывающие из-под полотенца пепельные волосы.       Джисон красовался перед зеркалом в прихожей, своим отливистым тёмно-синим цветом.       Настало время татуировок, и Джисон как истинный переводной татуировщик, наклеил всем, по назначенному, рисунки на запястье и сделал совместную фотографию. — Будем ходить так до среды! — выкрикнул Хан и поднял к потолку кулачок, друзья повторили за ним и пошли пить чай с приготовленным вишнёвым пирогом.       В этот день Феликс был настолько рад, что и позабыл, что такое выплевывать из себя цветы, чему был безмерно рад. ***       Веселье весельем, а в университет надо. Так что, собрав всю свою волю в кулак, Чан с болью в сердце и клубничными волосами, повёз младших в универ.       И на этот раз Хан сдержит обещание и кинет в Хвана стул, если тот сунется к практически позабывшему его Феликсу.       На всех поворотах, Джисон перестраивался и отгораживал Феликса. Кабинет ещё пустовал, потому что друзья приезжали заранее и Феликс пытался передать на полях в тетради для истории новый цвет Джисона. Он был одет в подаренный свитер и немного засучил рукава, чтобы татуировка была видна из-под широченных рукавов одежды. — Волнуешься? — с улыбкой на лице спросил Джисон. — Немного, всё-таки в любой момент могу выплюнуть цветок, — Ли высунул язык и направил камеру телефона на друга, запечатляя его профиль и выступающие, белоснежные зубы.       В кабинете собиралось всё больше и больше народу. Но того, чьё имя лучше не произносить при Феликсе – нигде не было. Конечно, утро понедельника даётся всем не просто, а может это и к лучшему.       Феликс теребил рукава и теперь уже активно поддерживал разговор про какой-то фильм, иногда получая комплименты от одногруппников по поводу нового цвета волос. Всё-таки пепельный отличный выбор.       Десять минут до звонка и в кабинет вваливается Хёнджин, бросая портфель за парту возле окна, быстрым взглядом окидывает класс и видит разноцветных парней которые вроде бы играют в крестики-нолики.       Последняя встреча хорошенько отпечаталась в памяти Хвана. Особенно он прекрасно помнит, как по универу на выходных разлетелись слухи, что уборщица очень усердно пыталась вывести запах подсохшей крови и лепестки, которые тянулись от окровавленного места и вели прямиком на улицу.       Ну, не сдох и ладно. Репутацию Хёнджин не хотел портить, поэтому просто тихонько подошёл к Феликсу.       Хан, увидя его за спиной друга, напрягся, но взгляда не поднял, ожидая дальнейших действий.       Феликс, пока Джисон задумался, поставил тому нолик и выиграл, зачёркивая три кружочка в ряд.       Потом когда поправлял волосы и наткнулся рукой на что-то из твёрдого материала. Кровь в жилах застыла, а сердце на секунду перестало биться и провалилось в самые пятки. Захотелось прокашляться, но зная чем это закончится застыл в оцепенении перед Джисоном. — Что тебе нужно? — серьёзным голосом спросил Хан, покрепче вжимаясь в спинку стула.       Хван усмехнулся и начал диалог. — А я то думал, что ты уже откинулся, — Хёнджин положил свою руку на пепельную макушку и надавив взъерошил волосы. — Проваливай, ему и так досталось. — Какой защитник, я иногда поражаюсь ему, — Хван театрально вздохнул и резким движением руки повернул на себя Феликса, — Поговаривают, ты теперь цветами блюёшь, не продемонстрируешь?       Феликс отрицательно покачал головой. У Хёнджина начали сдавать нервы. Какого хрена он не улыбается, хоть Хван и терпеть это улыбочку не мог, но было совсем не привычно видеть его без неё.       Старший второй рукой потянулся к татуировке и содрал с неё маленький кусочек после рука отдернулась и спряталась в рукаве. — Не трогай, она должна продержаться до среды, — грозным, насколько возможным голосом, выдавил Ликс, зажимая место татуировки под свитером рукой. — А что будет в среду? — Тебя это не касается, — выпалил парень с примесью квокки и бельчонка. — Так что же будет в среду? — кольца крутились на пальце и хотели сомкнуться на тонкой шее, но были остановлены в воздухе. — Я иду на операцию, — Феликс зажмурился, как будто ожидая удара. — Из-за тебя, мудака, прежнего Феликса больше никогда не будет, — Джисон взял друга за руку и встал со стула перегораживая к нему путь. — Пф, и что же с ним случится? — руки сомкнулись на груди и ухмылка расплылась по лицу. — А тебе прям охуеть, как интересно.       Сзади послышался кашель, который заставил всех обернуться, на свитер подаренный другом капнули первые пятна яркой жидкости и Хан, выпучив глаза, поторопил Феликса удалиться из кабинета, при этом напоследок заметно зацепив Хёнджина плечом.       Хван всё-таки решил не упускать это «представление» и ринулся за ними по ступенькам.       Одна рука Джисона и Феликса закрывали пареньку рот, не давая выплёвывать мелкие лепестки.       Забежав все втроём в помещение с кабинками, Хван сразу же закрыл двери на защёлку и облокотился на неё.       Джисон распахнул одну из дверц и наспех завязал другу волосы мягкой резинкой.       Ладони разомкнулись и разновидности лепестков посыпались кто куда.       Хёнджин смотрел на эту картину без каких либо эмоций. Но что-то внутри перещёлкнуло и включило функцию: «жалость» и «совесть». Руки медленно разомкнулись и начали болтаться вдоль брюк.       Сейчас когда Феликс выдавливал из себя цветок нарцисса, а Джисон умолял его продержаться, злорадствовать почему-то перехотелось.       Мир перевернулся с ног на голову и его безжалостно кинули в поле цветов, невзирая на аллергию. Впервые в жизни Хёнджину стало жалко Феликса.       Он по неволе стал представлять что же сейчас творится с пепельноволосым на себе. Теперь Хвану захотелось вывернуть все органы наружу. — Феликс, — тихо, почти шёпотом произнёс Хёнджин, одной рукой опираясь на дверь кабинке.       Ли выплюнул цветок, и вытер рот рукавом, размазывая красные следы. — Уйди, Хёнджин, пожалуйста уйди, — Хан впервые посмотрел на него глазами, полными слёз. Он впервые просил его не с угрожающим взглядом, или агрессивными огоньками, полыхавшими у него в зрачках. Джисон просил это устало, и брови, вечно сведённые к переносице, бесформенно растеклись по уголкам.       Но Хёнджин не отступал, пытаясь заполучить взгляд младшего, который смыл цветок и опустил глаза в пол. — Хван, он может умереть.       Коленки чёрноволосого на миг подкосило и тот чуть не рухнул на пол. — Как? — на лице Хёнджина читался не поддельный ужас. — Соцветием. Я могу задохнуться. Так как ты хотел, — Феликс быстро утёр слёзы и взял Джисона за руку.       Хёнджин стоял в оцепенении, он не имел понятия, что делать. Но Хан вновь двинул плечо об плечо и вывел Феликса обратно в кабинет.       Хван стоял облокотив плечо об стену, почему-то все моменты с этим пепельноволосым начали всплывать на поверхности воспоминаний, даже не пытаясь потонуть обратно. Совесть — чувство необъяснимое для Хёнджина, но почему-то эта тварь решила о себе напомнить. Захотелось вытошнить все органы и вырвать сердце. Губа задрожала, а глаза стали неестественно блестящими. Хёнджин запустил пальцы в волосы взъерошивая идеальную укладку, срывается с места, перебегая все три ступени, чуть не запнувшись. Вбегает в аудиторию и видит как Феликс собирает учебники в сумку. — Всё-таки притащить тебя сюда было ужасной идеей, — тихо хихикнул Джисон, помогая другу собраться, — Я вызову такси, ты куда? К Чану или к себе? — Я без тебя не поеду, — засопел Ли, застёгивая молнию.       Хван рвано дышит и подходит к пепельноволосому, кладя руку на плечо. Его авторитет универского альфача сейчас с треском бьётся в глазах собравшихся одногруппников, которые собрались поглазеть на это наиредчайшее зрелище. — Феликс… — тихо мямлит Хёнджин аккуратно разворачивая к себе Ли. — Хван, что ты делаешь? — Джисон обходит парту и встаёт по левую сторону от друга       Младший оторопело выпучил глаза, уже не зная, к чему готовиться. Настолько мягкий тон Хёнджина его пугает до чёртиков, заставляя вспомнить все молитвы на всех языках. Кажется он сейчас упадёт в обморок.       Хёнджин не отводит взгляда от напротив смотрящих, и берёт руки Феликса в свои, переплетая пальцы.       Ли по инстинктам самосохранения уже хочет выдрать их и спрятать за спину, но глаза сами припечатываются к своей мечте сравнить размеры ладошек, и Феликс плавится, улыбаясь, и немного присаживаясь на парту, чтобы не свалиться под ноги чёрноволосому.       У Хана рот раскрылся и закрываться не хочет, он одновременно хочет оторвать Хёнджину руки и оттолкнуть от своего друга, или вырвать ему глазные яблоки, чтобы больше вообще не смел на него смотреть.       Все вокруг стоящие ахают, чуть ли телефоны не достают. Хёнджин тоже растягивается в улыбке, совсем мельком посмотрев на Джисона.       У младшего мозги плавятся, он прям сейчас готов загрести Хёнджина в охапку, донести до квартиры, обложить подушками, накрыть пледом, испечь брауни и закрыть под замок. — Извини, — вот те слова, которые от Хвана никто не ожидал услышать.       Феликсу окончательно срывает крышу и он заключает Хвана в объятия. Сжимая так, как будто бы хочет ему рёбра сломать. — Колечки, дружба, жвачка? — пробубнил Феликс в чужое плечо. — Конечно, — чёрноволосый обнял в ответ.       Джисон сейчас хочет устроить концерт, топнуть ногой и так же хлопнуть дверью как Хёнджин тем днём, когда Ли к нему впервые прикоснулся. Да, его сейчас разорвёт. Ещё более неприятным чувством, чем совесть – есть ревность. Вот она сейчас готова сломать и перевернуть всё в Джисоне. Хотя какая-то личность парня утверждает ей, что Феликс его друг и ревновать его вообще не обоснованное решение. Хотя скажи сейчас это самому синеволосому – он кинет в него тапком. — Феликс, можно тебе на минутку, — парень с примесью квокки и бельчонка буквально за шкирку взял друга и поспешил увести от все жаждущих глаз. — Ты чего это раскис? Извинился один раз, так теперь всё! Можно сразу отдаваться?! Что он сделал для тебя? Успокаивал? Разговаривал с тобой, чтобы тебе было не так больно? — кулак старшего ударил в стену, всего в паре сантиметрах от лица Феликса.       Младший вскрикнул и закрыл рот рукой, он впервые видел Джисона в таком бешенстве, особенно по отношению к себе. — Я вообще нечего не понимаю! Что есть в нём чего нет у меня?! Жестокости? Ну извините, я воспитал себя по другому, — истеричный смешок заполнил коридор, — Ты сам не разобрался в своих чувствах и делаешь больно другим! — Джисон… Успокойся, — Феликс положил руку на плечо друга, — Пожалуйста, — губы уже дрожали, Ли был напуган реакцией Хана.       Но совершенно сорвался, когда его руку стряхнули с брезгливым воплями. — Убери от меня свои руки! Не желаю вообще ни с чем контактировать, к чему прикоснулся этот подонок! — Джисон в бреду стал оттирать плечо.       Феликс закашлялся, капая кровью на пол. Джисон кричал не унимаясь, всплёскивая руками, и пытаясь донести до друга, что не нужно наступать дважды на одни и те же грабли.       Горло раздирало жгучей болью, слёзы стекали по щекам и младший осел на пол складываясь по полам.       Красная, яркая жидкость заполоняла рот стекая к подбородку, цветы смешались с общим потоком и утопали окрашиваясь в ярко багровый цвет. Джисон кричал чуть ли головой не бился. А когда повернулся, взвизгнул и бросился на пол. — Феликс, Ликс, посмотри на меня, прости, прости, пожалуйста, — как в бреду повторял старший, цепляясь за плечи младшего, — Ты должен прожить до среды, я не переживу если ты умрёшь из-за меня. Какой я идиот, — глаза накрыли ладони и кажется не хотели открываться, боясь, что обнаружит бездыханное тело.       Цветок Гортензии упал под ноги, сопровождаясь тихим хлюпаньем и Джисон открыл глаза.       Весь побледневший, Феликс, сидел, вытирая рот рукой и пытаясь захватить побольше воздуха. — О, боже, Ликс, — Джисон придвинулся и заключил друга в объятия, — Ты не представляешь как я испугался, извини меня. Я… я сам не знаю к чему вся эта ревность, если Хёнджин и правда изменился, то я не буду вам мешать. — Я тебя прощаю, всё хорошо, — Ли перекинул одну руку через спину старшего и притянул к себе, крепко-крепко обняв. — Можешь посидеть сегодня с ним, но знай, моё место навсегда останется только твоим,— Джисон помог Феликсу подняться и протерев найденной тряпкой красную лужу, потащил друга в кабинет.       Позже, он передал Феликса Хёнджину и тот уселся рядом с ним. Ревность не покидала его, хотелось взвыть и разбиться об землю. Но Хан лишь ограничивался сильным вдавливанием ручки в тетрадные листы.