Отношения особой интимности

Утро обрушается на башню неожиданно. Олег трет глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на электронных часах. Шесть пятнадцать. Мужчина откидывает одеяло в сторону, его всю ночь мучали кошмары, где ему досталась роль наблюдателя за тем, как тот парень из клуба пристает к Ане, а он ничего не может сделать. Волков встает под струи холодного душа, даже не собираясь урегулировать температуру. Единственный плюс из этой ситуации, это прикосновения Вороновой. Когда в клубе она коснулась его груди, он был готов разорвать этого мажора за один только взгляд, и потом на кухне, его пальцы до сих пор хранили тепло ее кожи. Пять лет он мечтал о том, что прижмет ее к груди, и больше никогда не отпустит. Волков натянул футболку, Марго приветливо пожелала ему доброго утра, когда он выглянул в коридор. Немногочисленные обитатели башни еще были под властью Морфея. Олег застыл перед дверью, что вела в комнату Ани. Их разделяла пропасть, длиною в пять лет и шириной в несколько сантиметров. Он быстро зашнуровал кроссовки, и спустился по лестнице вниз, вдыхая прохладный утренний воздух Петербурга. « — Между прочим, уже три утра, и если нас хватяться … - Сережа собирался продолжить свою тираду во имя возвращения в теплую постель, когда перед ним возникло черничное мороженое. — Серый, не нуди, - Олег улыбнулся, обнимая Аню за плечи. На ней уже его теплая кофта, которую он взял на всякий случай, но она все еще искала тепло в его объятиях. — Лето, никто про нас и не вспомнит до обеда. Разумовский замолчал, принимаясь за уничтожение очередного холодного чуда. Белые ночи в Питере манили не только туристов, но и его жителей. Неразлучная троица, сбегая окольными путями, уже пять часов шаталась по городу, спать не хотелось, хотелось, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. Воронова улыбалась, пока Волков перебирал пальцами ее кудряшки. — Так же будет всегда, правда? – прошептала Аня, повернув к нему встревоженное лицо. До рассвета было еще далеко, а солнечные лучи уже играли на ее лице. Олег коснулся ее щеки, темные ресницы дрогнули, прогоняя зачатки сна. — Правда, обещаю, - улыбнулся паренек, притягивая лицо девушки для поцелуя. Сережа тихо посапывал на другом плече. И теперь это утро принадлежит только им двоим.» На каждом углу Олега нагоняют воспоминания, он уже жалеет, что не взял наушники. Музыка хоть на немного закрывает поток мыслей и воспоминаний, которые разрывают сердце. Ноги пружинят по асфальтированной поверхности, физические нагрузки всегда помогали, но кажется, именно сегодня где-то во вселенной произошел сбой. Вернувшись в башню, Олег по-прежнему не находит признаков жизни, сбросив кроссовки в углу прихожей, что слишком гармонично смотрятся рядом с каблуками Ани, Волков заворачивает на кухню. Нужно было чем-то занять голову, да и руки, оценив содержимое холодильника, Олег начинает месить тесто для блинов, в надежде, что хотя бы аромат чего-то съестного разбудит парочку сов. Когда часы показывают девять, а Волков успевает выпить уже три чашки кофе, его гложут сомнения – а есть ли в башне кто-то кроме него? Он, рискнув отправиться на поиски, опускает чашку в раковину. Прочесав в офис, где его везде ожидала услужливая Марго, готовая помочь с чем угодно, Олег застает их в спальне Серого. Аня, крепко спала, уткнувшись носом куда-то в плечо Разумовского, руки мужчины же прижали её к своему тело, как самое бесценное сокровище. Волков улыбнулся, так они спали в детстве, когда он пропадал на несколько дней, словно ища защиту друг в друге. Олег тихо прикрывает за собой дверь, снова погружаясь в воспоминания. «— Волков, еще один раз, и с тобой будем говорить уже не мы, - объясняет ему директриса. Ему тринадцать, он шмыгает носом, увлеченно рассматривая побитые носы старых кед. — А в следующий раз вы меня не поймаете, - бурчит паренек. — Иди в свою комнату, - грозно отчитывает его Лидия Ивановна, сдерживая порыв, чтобы не отправить его за дверь, держа за ухо. Олегу не надо повторять несколько раз, он тут же выскальзывает за панельную поверхность, борясь с желанием хлопнуть дверью. Под левым глазом красуется гематома, а на скуле царапина, его пропуск в «настоящие пацаны». Часы в холле указывают на девять утра, и Волков перевешивается через подоконник, пытаясь отыскать среди разношерстного двора своих птенцов. Когда он не находит знакомые макушки на их любимом месте, то спешит в комнату, возможно, чуть быстрее из-за подступившего волнения. Олег рывком открывает дверь в маленькую комнату. Две двухэтажные кровати, четыре тумбочки, два платяных шкафа. На одной из аккуратно застеленных кроватей, в зеленой майке сидит Шурик, листая очередной журнал, что он выцыганил у старшаков за «важную информацию». — О, Волк, - он приветливо улыбается. — Ты в этот раз рано. — В этот раз ограничился зеленкой? – хмыкает Олег, намекая на новый цвет волос. — А то, малышня гуашь зажала для благих целей, - хохотнул паренек, переворачивая страницу. Наконец-то, он достигает своей кровати. Под серым покрывалом маячила яркая шевелюра его друга, а рядом посапывала темно-русая макушка, почему-то в его футболке. Волков падает на кровать, заставляя «постояльцев» покинуть незаконно оккупированную территорию. Они подскакивают, а Серега едва не валится с кровати. Аня потирает сонные глаза, и с радостным вскриком бросается на Волкова, который не любит «такие нежности», но терпит, непонятно почему. Воспитатели, ругали их, словно надзиратели, ходили по пятам за странной парочкой, в растянутых свитерах. Но стоило Олегу исчезнуть, как Серёжа, где бы он не был, вваливался в окно девичьей спальни, и забравшись к Ане под одеяло, открывал свои объятия, они спокойно спали до утра, пока не наступало время утренней зарядки. Воронова же кочевала в спальню мальчиков только утром, окольными путями, которыми ее проводил Сережа. Забравшись на кровать Олега, они молча засыпали, к этому привыкли даже соседи по комнате, но воспитатели – никогда. Им так было легче, со временем, это стало традицией. Её маленькое рыжее чудо. — Волче, - счастливо выдыхает Аня. От нее пахнет цветами, яблоками и красками, которыми Сережа делится только с ней. Олег копошится в карманах, Воронова поджав губы, смотрит на пачку сигарет, а он, щелкнув ее по носу, вкладывает в ее руки новый чокер из желтого бисера. Разумовский получает новые карандаши, которые ему не терпится опробовать на деле. Выудив свое тело из чужой кровати, он тянется за альбом, и, возвращаясь, пристраивается с левого бока от Ани. Никто не знает, когда он вздумает сбежать в следующий раз, и какие артефакты он добудет для них в следующий раз из реального мира. — Тебе не нравится? – интересуется Олег, прикидывая, что может притащить ей в следующий раз. — Нет, мне очень нравится, - она поднимает голову, неловко улыбаясь. — Я очень рада, что ты вернулся, правда. Но если ты в следующий раз, будешь пропадать так долго, я тебя прибью!» — Доброе утро. В десять часов на кухне, наконец-то, появилось привидение, Разумовский, в растянутой футболке, смешно водил носом, почуяв запах блинчиков. Следом, зевая, шла Аня, коротко взмахнув рукой вместо приветствия. Последняя упала на барный стульчик, и сложив голову на столешницу, желала доспать несколько драгоценных минут. — Как спалось? - вопрос Волкова не был обращен к кому-то конкретному. Олег решил скоротать время тем, что взялся за готовку обеда, и теперь, механически нарезая овощи, он, подобно саперу, прощупывал «почву» после вчерашних событий. — Было бы лучше, - буркнул Сергей, колдуя над кофемашиной. — Твоей идеей было поставить на будильник возгласы петуха, - пожала плечами Воронова, уставившись в экран телефона, который издал звуки оживления. " Я на дворцовой набережной. С меня - кофе, с тебя - объяснить, что вчера случилось" Пальцы застыли в нерешительности, стоит ли набирать ответ? Взгляд скользнул на запястье, подняв голову, она поняла, что не одна она была обеспокоена судьбой своей руки. В голове пронеслась мысль, что Гречкину повезло, ибо Аня знала, что Олег сдержал бы свое обещание о его убийстве, пусть и из-за пустякового синяка. — Кофе? - поинтересовался Сергей, когда первые нотки ароматного напитка достигли его носа, организм замер, готовясь поглотить дозу спасительного кофеина. — Нет, - устало ответила Аня. Немного подумав, она протянула руку и стянула с тарелки один блинчик. — В другой раз. Медленно жуя свой завтрак, Воронова удалилась из кухни, Олег промолчал, но Сергей не мог не отметить, как на его лице заплясала улыбка. — Спасибо. Аня улыбнулась, выбираясь из такси. Девушка глотнула свежего воздуха, набережная всегда наводила на нее чувство былой тоски, и исправить это могла только Пчелкина, что вышагивала по брусчатке в огромных темных очках. Воронова подавила смешок, невольно сравнивая Юлю с кротом из старого мультика. Белые кроссовки понесли ее навстречу приключениям, которые ее подруга с легкостью могла обеспечить. — Приветствую, о, великий пьяница, - улыбнулась Аня. —Я сейчас передумаю угощать тебя кофе, - буркнула Пчёлкина, протягивая ей стаканчик с популярным логотипом. — Ну, все, все, - Воронова забрала свой стакан, и снимая крышку, с наслаждением вдохнула аромат терпкого кофе. Мозг отказывался работать, пока не утолит свой «сонный настрой», и кофе – это лучший вариант! — Я жажду подробностей, - журналистская жилка трепетала в полупьяном теле. — Ты все ещё пьяна? — Нет, просто с бодуна. Но это не отменяет моего вопроса, - Пчелкина сделала приличный глоток из своего стакана, в блаженной неге прикрывая глаза. — Между прочим, я вернулась домой только в пять утра, имей совесть. Я могла сейчас спать, а не трещать с тобой по душам. — Кому из нас, это еще больше надо, - хмыкнула Аня, поддаваясь действиям подруги. Кофеин медленно пополз по телу, приводя в чувство львиную долю реакций организма. — И что ты хочешь услышать? — Что за красавчика ты вчера так настырно уводила прочь? Скажу по секрету, если бы Кир сказал хотя бы слово в твой адрес, он бы его точно ударил. Это было видно по его мужественному лицу, - мечтательно вздохнула Пчёлкина. — Может мне стоит поделиться с Громом, что тебя вдохновило новое «мужественное лицо»? – копируя интонацию подруги, произнесла Воронова. — Не переводи тему! – пригрозила ей Юля. — Мое любимое мужественно лицо этого не перенесет. Она была бы и рада поделиться информацией, но что ей сказать, как представить Олега? Бывший, с которым она живёт на одной территории? Друг детства, с которым она когда-то спала? Или лучший друг Разумовского? Кем он приходился именно ей? — Между вами что-то есть? — Между нами ничего длиною в пять лет. — И все же, он тебя ревнует, - зачем-то произнесла Пчёлкина, сбрасывая стаканчик в ближайшую урну. — Или тебе напомнить, что случилось на вечеринке? И не смей заводить сказку про «мы просто друзья». « На берегу реки жарко. Олег утащил Сережу ополоснуться в воду, только после того, как натянул на голову Ани желтую бейсболку, по тихий бубнеж « Не собираюсь с тобой сидеть, если схватишь солнечный удар». Воронова уткнулась в книжку, которую ей всучил Разумовский для общего развития. — Привет, - раздается громкий голос, и на ее полотенце падает блондинистая шевелюра. Воронова поднимает недовольный взгляд, и жмет ноги к груди. Компанию ей составить решила Лера, волейболистка, надежда сборной, и одноклассница Олега и Сережи. — Привет, - Аня откладывает книгу в сторону. — Чего плавать не идешь? – добродушно интересуется Макарова, жмуря глаза от яркого солнца. — Я ногу поранила, - грустно сообщает Воронова, кидая взгляд на повязку. — Олег сказал, что пока лучше не мочить, - сморщив нос, она забавно парадирует строгий голос друга. — Чтобы избежать инфекции. Лера смеется, угощает собеседницу леденцами в яркой обертке. — Слушай, а можно вопрос? – наконец, блондинка переходит к сути разговора. — Конечно, - Аня немного насторожилась. Волкова рядом не было, а значит, в случае чего, спасти от неловких тем ее будет некому. — А вы с Олегом действительно «просто друзья» или все же встречаетесь, но очень хорошо скрываете это? – Макарова отбрасывает с глаз длинную челку, и переводит взгляд с Олега и Сережи на Аню. Воронова с опозданием понимает, что ее щеки покраснели. Молча закинув в рот леденец, она пытается настроиться на эту тему разговора, но удается выдавить из себя лишь жалкую фразу. — С чего ты взяла? — Сама посуди, рядом с ним больше никаких представительниц женского пола и в радиусе километра не бывает. Ты вообще слышала, как он с другими разговаривает? А с тобой даже улыбается, - Макарова приводит вполне логические доводы, в которых Аня не видит ничего сверхъестественного. — Мы просто друзья, - оправдывается Воронова, и с радостью замечает, что парни возвращаются к их импровизационному лежаку. — То есть, ты не будешь против, если я его поцелую? – загадочно интересуется Лера. — Да ради бога, - а про себя добавляет с мстительной улыбкой «Только если Волче сам этого захочет». — Все хорошо? – с ходу же интересуется Олег, с недовольством наблюдая за компанией, в которой оказалась Воронова. С его волос катятся капельки пресной воды, которую он смахивает левой рукой. И тут Аня понимает, почему девчонки вокруг считают его таким красивым. — Все хорошо, красавчик, - Лера вскакивает с полотенца, поправляя свои ярко-розовые шорты. —Не хочешь присоединиться к нам? Макарова кивает головой в сторону волейбольной площадки, кажется, по поводу поцелуя она совсем не шутила. Серый падает рядом с Аней, обтирая её руки холодными, после речки, ладонями. — В другой раз, - отмахивается Волков, падая по другую сторону от Вороновой. Самодовольная улыбка на лице Макаровой гаснет, но она не упускает свой шанс, покачивая бедрами, удаляя от них. — Ты ей нравишься, - как бы само собой произносит Аня, протягивая Олегу футболку, которой он закрывает глаза. — Думаешь, он не знает? – смеется Разумовский, делая глоток уже теплой воды. — Да любая девчонка из нашего класса бы от счастья сдохла, если бы он ей улыбнулся. — Ну, не только из вашего класса, - улыбается Аня, отмечая, как краснеют уши Волкова. — Вы так и будете обсуждать мою личную жизнь? – раздаётся недовольный голос справа от них. Воронова закатывает глаза, и щиплет парня за бок. Она еще не знает, что на следующий год большая часть женской половины детского дома будет выстраиваться в очередь, чтобы подружиться с ней, дабы быть ближе к Олегу. Пока Аня просто улыбается, подставляя лицу солнечным лучам. — Можно подумать, что в твоей личной жизни есть кто-то кроме нас с Серым.» — Да, я хорошо помню вчерашний вечер, - выплывая из воспоминаний, пробурчала Аня, потирая многострадальное запястье. — Раз тебе Кирилл не понравился, могу познакомить с коллегой Грома. Дима хороший парень, а как он рисует! — Ну, нет, хватит с меня этих сомнительных знакомств, - Воронова лукаво улыбнулась. — И вообще, сваха из тебя так себе. — Эй! Аня порылась в кармане, выуживая на свет связку ключей. Дверь легко поддалась, пуская девушку в ее законные владения. С последнего ее пребывания здесь, прошла ровно неделя. Бросив ключи на пыльную тумбочку, Воронова уверено прошла внутрь, сбрасывая обувь в сторону шкафа. Здесь не осталось почти ничего, что означало «дом». Все нужные вещи давно перекочевали в офис Разумовского, и она уже и сама задумывалась, зачем каждый раз возвращается сюда? «— У тебя опять отключили горячую воду? – задумчиво произнес Разумовский, отвлекаясь от работы. Картина перед глаза предстала интересная, Воронова пыталась затолкать в маленький рюкзак свои мыльно-рыльные принадлежности. — Десять очков, Гриффиндору! - произносит Аня, накидывая на голову Сергея пушистое полотенце. — Я столько раз предлагал тебе переехать сюда окончательно, или хотя снять квартиру в хорошем районе.. — Ты не видел.. — Да, да, балкон в твоей квартире, - заканчивает Разумовский.» Но сегодня она здесь не затем, чтобы любоваться своим шикарным балконом. Аня босыми ногами прошлепала к шкафу, оставляя после себя следы на пыльном полу. На пустых полках сиротливо пристроилась старая футболка. Воронова протянула руку вперед, через мгновение она уже прижимала вещицу к груди, баюкая ее, как младенца. Старая футболка, когда-то принадлежащая мужчине, которого она любила, или любит до сих пор. Захлопнув дверцу, где из вещей осталось только постельное белье, Аня затолкала футболку в рюкзак, и отправилась на выход, пора было возвращаться на работу. В офисе стояла тишина, Олег и Сережа куда-то уехали, и Аня, заварив себе чай, засела за работу в гордом одиночестве. Футболка перекочевала в шкаф, под стопку ее нижнего белья. Хоть Воронова и боролась с желанием утонуть в ней сразу по возвращению домой, она четко расставила границы – под покровом ночи прятать такие слабости было гораздо проще. Пальцы стучали по кнопкам, Марго иногда появлялась, прося сделать хотя бы гимнастику для глаз (одно из требований Сережи, которое он сам никогда не выполнял). — Если ты забыла, - раздался взволнованный голос Разумовского. Упс, кажется, она опять пропустила все стуки в дверь. — Сегодня воскресенье. — Который час? – произнесла Аня, потерев красные глаза. — Уже семь, - подошел ближе, ища признаки усталости на родном лице. — Мы дома уже три часа, и за это время, ты не подала ни одного признака жизни! Аня, тебе не обязательно так много времени уделять работе! — Перестань, - попросила его девушка, наблюдая, как Сергей выключает ее ноутбук. — Мне нравится то, чем я занимаюсь. — Анют, тогда я буду настаивать. Ты в полном праве пользоваться деньгами, которые мы заработали вместе. — Мне вполне хватает моей зарплаты, - фыркнула Аня. — Между прочим, эти деньги и так идут от тебя. — Без тебя этого ничего бы не было, - напомнил ей Сергей, присев на колени перед ней и обхватив её руки своими ладонями. — Я здесь не из-за денег, ты ведь сам это прекрасно знаешь. Рыжая голова уткнулась в её колени. — Я знаю, просто волнуюсь, у тебя на уме одна работа. — Не правда, еще и ты, - улыбнулась Аня, запуская пальцы в его волосы. — Что ты думаешь, по поводу ужина? Воронова, наконец-то, улавливает сквозь открытую дверь приятый аромат, что дразнит желудок, в котором кроме утреннего блинчика и пару чашек кофе, не было ничего. — Думаю, что я голодна. — Отлично, марш на кухню, - распорядился Разумовский, поднимаясь с пола, и направляясь к выходу. Воронова еще пару минут нежилась в блаженной тишине, прежде, чем опустить ноги в смешных носках на теплый пол. Захватив с собой чашку с остатками чая, Аня направилась в сторону кухни. Олег стоял у плиты, перекладывая еду в белые тарелки, на которые Аня месяца три уговаривала Сережу. — Пахнет круто, - решилась произнести Воронова, занимая место за столом, который был почему-то сервирован на две персоны. — А где Сережа? — У нас очень понимающий друг, - ответил Волков, ставя перед ней тарелку с ароматной пастой. — Нам обязательно надо поговорить, да? – аппетит сразу ушел на второй план, и Аня боролась с желанием забрать тарелку в свою комнату, и забаррикадировать дверь тумбочкой, то есть, использовать все возможные способы избежания этой экзекуции. — Мы ведь не можем всю оставшуюся жизнь делать вид, что ничего не было, - Олег снова начал разговаривать с ней, как в пятнадцать, когда объявил о своем решение уйти в армии, наплевав на институт. — Когда-то, ты собиралась выйти за меня замуж. Напомнил ей Волков, задевая по самому больному. Аня сунула в рот вилку, принимаясь лениво пережевывать грибы в сливочном соусе. — Эти времена прошли. И эти слова можно было принять за правду, если не знать того факта, что то дешёвое кольцо с замахом на золото, она до сих пор носит на своей груди. Длинная цепочка позволяет скрыть этот факт от любопытных глаз. Даже Разумовский не догадывается о ее «кулоне», та часть ее личной жизни, о которой идет так много споров. — Ань, послушай, я виноват.. — Нет, теперь ты меня послушай, и позволь ка кое-что объяснить, - девушка отложила вилку, понимая, что спокойным ужин нельзя будет назвать. — Ты меня бросил. Ты бросил нас. Нас. Меня и Сережу. Всё, что у нас осталось - это работа, какая попадётся. Пять лет у меня ничего другого не было. И я работала на износ. И даже не ради денег, а просто, чтобы забыться. А теперь появился ты - и ждёшь, что я брошусь тебе на шею. Этого не будет! — Позволь мне.. — Нет! - слишком резко, и Аня это знала. — Серёжа может быть тебя и простил, но я - никогда. Потому что здесь - она указала на свое сердце, — Тебе больше нет места. Воронова отодвинула еще дымящуюся тарелку, и выскочила в коридор, не собираясь дожидаться ответа Волкова, быстрыми шагами удаляясь в сторону лифта, с кроссовками подмышкой. Ей нужен был воздух. Холодный, пробирающий до костей, леденящий кровь. Казалось, она разучилась плакать за эти пять долгих лет, но нет, слезы вернулись, найдя лазейку в ее стальной броне. Девушка села в машину, сложила голову на руль. Пальцы пробежали по кнопкам, и тихая музыка зазвучала в салоне. Тогда Олег все испортил своим исчезновением. Теперь портит своим возвращением. Быть может все дело в нем, или в ней? Аня повернула ключ зажигания, более чем спокойно выезжая с парковки, приветливо помахав рукой охраннику, с которым перебрасывалась парой фраз почти каждый день, но на сегодня ее социальная батарейка ушла в минус. Для воскресенья городская трасса была пуста, сколько времени прошло с того момента, как она покинула дом? Явно больше часа, ибо фонари уже зажглись, показывая городу свою власть. Воронова считала секунды красного светофора, ночная трасса сияла обилием огней, плавно отпуская педаль сцепления, машина двинула вперёд, а потом в пассажирскую дверь пришёл удар, и заботливый голос Марго оповестил Аню о том, что скорая уже в пути.