Мурашки по коже
20 января 2023 г., 22:47
Захра просыпается с навязчивым, параноидальным чувством неправильности. Она укрыта собственным одеялом, в собственном доме, но спину неприятно колет жёсткий диван. Привычный по утрам щебет птичек скрывается за вознёй на кухне. Солнце сегодня особенно агрессивное, комната сильно нагрелась, а ткань намокла и неприятно прилипала к телу.
Захра поднимается на ноги, слегка пошатываясь и на ходу активируя силу Глаза Бога. Голова тяжёлая, как чугунный чайник. В доме витает приятный запах специй, а температура постепенно начинает становится комфортной.
Кавех на кухне обливается потом, но старательно выкладывает жареные овощи рядом с мясом так, чтобы каждый кусочек выглядел гармонично. Он забавно подпрыгивает, когда прохладная ладонь оказывается на плече. Захра вымученно улыбается, одним лишь взглядом выражая глубокую благодарность за всё: за доверие, за поддержку, за то, что остался. Они завтракают под громкий хохот, как и много лет назад. Кавех размахивает руками, рассказывая очередную историю, и старается ненавязчиво внушить, что всё обязательно будет хорошо.
— А где этот репейник? — на самом краю столешницы аккуратно сложены бинты и несколько мазей, ускоряющих заживление.
— Он разбудил меня, а сам свалил. — Кавех, кажется, готов взорваться от негодования. — Как обычно не сказал куда.
Захру, на удивление, не охватывает тревога, руки не начинают трястись. Она не надеется, просто верит, что Хайтам не пойдет в мельчайших деталях пересказывать всё матрам. Приятный, семейный звон посуды успокаивает ещё больше. Струи воды и приятный запах создают неожиданный уют, погружая в мысли. Захра не слышит стук, не замечает, как Кавех скрывается за дверным проёмом, не видит, как совсем рядом кто-то в тёмных одеждах облокачивается о столешницу.
— Я кое-что узнал. — секунда, и её замах остановлен у самого солнечного сплетения. По крепкой руке Хайтама стекают капельки мыльной воды, пачкая белыми разводами чёрную ткань. — Хватит.
— Не надо было так подкрадываться, идиот. — он всё ещё сжимает её запястье, почти также, как и ночью.
— Хватит думать, что ты завтра умрешь.
Захра поджимает губы и напрягает руку, нестерпимо хочется ударить прямо в бинты, причиняя как можно больше неудобств. Она криво улыбается, сведя брови к переносице и резко дёргается, но хватка не ослабевает.
— Да с чего ты вообще взял этот бред?
— Потому что ты ненавидишь мыть посуду и завтракаешь только спустя пару часов работы. — Хайтам резко дёргает руку на себя и пристально всматривается в её глаза. — Ты ведёшь себя так, будто завтра у тебя не будет ничего. Раздражает.
И Захру прорывает, она хочет выплакать всё, что удерживала эти годы, всё, что должна была выплакать ещё вчера, но слёз нет, только опять эта мерзкая дрожь. Перед глазами не кошмары прошлого, давно похороненные за образом новой жизни, а мерзкие картины обозримого будущего. Нет ничего страшнее, чем не оправдать собственные ожидания. Эгоистичное желание сбежать разрывает изнутри, Захра молится всем Богам, живым и мёртвым, лишь бы не возвращаться к истокам. Долгие десять лет тянулись бессонными ночами, учебой и расчётами во всём, а теперь ни одна функция невозможна, найденные переменные оказались ошибочными.
Хайтаму приходится крепко прижать её запястья к столешнице, невзирая на жгучую боль в руке. Захра вырывается и рвет себе горло всхлипами. Она неразборчиво выкрикивает что-то о песке, крови и бесконечном ужасе, параллельно трясясь всем телом. Температура в помещении скачет настолько сильно, что в графине с водой то образуются, то снова таят маленькие кристаллики. Хайтам не думал, что она может быть такой беззащитной и пугающей, настолько разбитой.
Постепенно вырывающиеся ладони успокаиваются, почти расслабляясь. Захра опускает голову и непроизвольно подрагивает плечами, через раз хватая ртом воздух.
— Я просто хочу нормально жить.
Колени ослабевают и Секретарю приходится подхватить её под талию. Он усаживает девушку за стол и ставит стакан с водой рядом. Несколько минут они сидят молча.
— Что ты узнал? — голос у Захры сейчас хриплый, даже болезненный. Пальцы нервно барабанят по стеклу, а нос шмыгает.
— Тому студенту что-то пообещали в обмен на то, чтобы он пронёс коробку в Академию.
— Для его работы не хватало артефактов-образцов, у Пустынников их обычно много.
— Уже не важно что. — Хайтам достаёт из карман свёрток. — У него была карта места встречи.
Негнущимися пальцами Захра разворачивает бумагу и с облегчённым выдохом выкладывает на стол. Это место не связано ни с ней, ни с Баграми. Это земля верхнего Сетеха, на карте обозначен вход в несколько пещер, одна из которых обведена красным.
— Кто бы это ни был, они уже ушли оттуда. — Захра встаёт и подносит мягкое полотенце под струю воды, а затем достаёт аптечку. — Где Кавех?
— Я отправил его принести кое-что. — Хайтам наблюдает за её слегка заторможенный движениями и начинает разбинтовывать руку. — К нам ты не согласишься переехать, поэтому мы остаёмся тут.
— Аукнется это мне потом с небывалой силой.
Захра двигает стул ближе к Секретарю и аккуратно вытирает мыльный рукав. После откладывает бинты и холодными кончиками пальцев наносит мазь, вызывая стаю мурашек по коже. Хайтам наблюдает, как слегка покачиваются кончики её выцветших волос. Некоторые царапины уже успели затянуться, а некоторые наоборот снова закровоточили. Захра чувствует себя жутко виноватой, но не решается ничего сказать и продолжает обрабатывать раны. Она наклоняется чуть ближе, чтобы осмотреть самый крайний порез на плече. Хайтам чувствует горячее дыхание на своей коже и отчего-то становится слишком странно, но не отвратительно.
— Я купил нам выпить! — Кавех никак не комментирует увиденную ситуацию, но Захра резко отстраняется. На столе раскладываются многочисленные документы, среди которых видны разные варианты нового финансового плана, даже сейчас работа. Бумажные пакеты тихо шуршат, и на столе оказывается весомый набор продуктов: от мяса и овощей, до сладостей и алкоголя. На полу стоят пакеты со сменной мужской одеждой.
— Мы сопьёмся. — констатирует Захра и достаёт бокалы вместе с большой тарелкой для закусок.
Аль-Хайтам уходит в ванную, предварительно поглумившись над Кавехом. Тот лишь хищно сверкнул глазами, но, на удивление, ничего не ответил. Захра педантично раскладывала тонко-нарезанное вяленое мясо на тарелку рядом с фруктами, параллельно указывая на шкаф с полотенцами.
— Я поищу в кладовке одеяла, чтобы вам на диване было не так плохо спать. — красивое голубое блюдо из полупрозрачного стекла пестрело вкусными кусочками.
— Захра, будь аккуратна.
— Если мне что-то и сделают пока вы тут, то нам всем будет несладко.
— Я не про это. — Кавех подходит ближе, выхватывая с тарелки виноградинку. — Очень хочется, чтобы ты не стала старой девой, но Хайтам любит только себя, он не способен на отношения.
Захра ошарашено открывает и закрывает рот, почти роняя блюдо на пол. Её брови взметнулись высоко в вверх, а глаза раскрыты в немом шоке. Она освобождает руки, складывает их на груди и внимательно всматривается в лицо друга, пытаясь разглядеть намёк на очередную неудавшуюся шутку. Но он не шутил.
— Ты сейчас издеваешься надо мной. — утверждение, на которое Кавех лишь протяжно вздыхает, грациозным движением берет блюдо в руки и уходит в комнату.
