Апофис и Ра

      В таверне Ламбада привычно пахнет вкуснейшим угольными лепёшками, вином и солью от уставших моряков. После очередного завала с гневными письмами недовольного старшего поколения Аль-Хайтам бросил короткое «пошли» и, как обычно ничего не объясняя, привёл Захру сюда. Стоило ожидать, что это было не спонтанное желание выпить после тяжёлого дня.       В одной из ниш, чуть более закрытой от посторонних глаз, за столом сидел Кавех, неприлично громко рассуждая о силе и навыках своего соседа. Его взмывающие вверх руки почти задевали уши Тигнари, отчего тот недовольно морщился, но продолжал слушать. Сайно с присущей ему хмуростью и решительностью вставлял свои слова. Захра готова была поклясться, что в полумраке на секунду увидела усмешку Хайтама. Он неспешно вышел из тени и присел на один из свободных стульев. — Я знал, что она придёт с ним! — Кавех хмурится и берёт бокал со стола, мельком кидая взгляд на кости. — И, знайте, мне это не нравится. — Вот как. — Захра выхватывает вино из рук, делая глоток. Довольно неплохое. — Я думала, что ты поддерживаешь моё внезапное желание обогатить винную индустрию Мондштадта. — Ты прекрасно знаешь, что я не это имел ввиду.       Захра невинно улыбается и поднимает брови, садясь за стол. Они продолжают болтать о чём-то своём, во что нет ни малейшего желания вникать. Священный Призыв Семерых выглядит как что-то действительно интересное, когда играют сильные противники, поэтому наблюдение за картами вызывает чувство не то, чтобы удовлетворения, но приятной, лёгкой заинтересованности. Партия заканчивается с тяжёлой, но всё же победой Сайно. — Поделитесь картами. — Захра вертит в руке элементальный дайс, наблюдая за тем, как грани переливаются в свете ламп. — Пожалуйста.       Набор в руке вышел явно небогатым, но, в целом, ради интереса сыграть можно. Первые минут десять идёт молчаливый разогрев, даже Кавех, явно играющий куда эмоциональнее в обычное время, притих. Магу кэнки довольно хорош для тактики пассивного урона, а Захра понимает, что как новичку ей это точно поможет. Особенно в случае, если дайсы буду упорно улетать не в ту сторону. Тигнари иногда тяжело вздыхал, но продолжал покрывать отряд Кавеха уроном. Когда в конце раунда из колоды наконец показывается Нефритовый дворец — интересно, Нин Гуан будет требовать с Академии отчисления за авторское право? — Захра удовлетворённо переключается на Пиро агента, надеясь выйти из игры хотя бы не первой. — Где же я мог тебя видеть. — Тигнари не замечает, как настолько погружается в мысли, что пропускает удар Сайно и начинает говорить вслух. — А? — он оглядывается на стол. — Вот чёрт. — Я часто бывала в Парадис Дхяе, когда была моложе. — Захра тихо посмеивается от того, что звучит как старая бабка. — У меня тогда сложились особые отношения с даршаном Амурта. — После которых, видимо, матры и начали расследование. — Сайно хмурит брови, наконец поднимая глаза. — Честность и остроумие есть благодетели любого учёного Академии. — Захра наигранно грустно вздыхает, переворачивая карту Пиро агента. — В том числе и мои.       Сайно остаётся один на один с Хайтамом и, кажется, им придётся наблюдать за этой игрой всю ночь. На столе один за одним сменяются бокалы под то восторженные, то разочарованные возгласы Кавеха. Ему бы, приличия ради, болеть за человека, у которого он живёт, а не за того, к кому лучше относится. Захра понимает, что выпила достаточно, когда карты перед ней слегка замылились. Примерно к этому моменту мужчины заканчивают партию, в честь чего Ламбад приносит огромную тарелку с сыром и фруктами. Что-то вроде благодарности за интересное зрелище. — Генерал Махаматра. — говорит раньше, чем думает. — То дело давно закрыто, и я чётко помню, что моей вины не было ни в чём.       Сайно не отвечает, но его слов, видимо, и не ждут. Захра раздаёт карты обратно и встаёт из-за стола, похлопываю Кавеха по плечу. Тот, тяжело выдохнув, передаёт ей в руки рукопись. — Через пару недель верну. — Она собирается уходить, но в голове всплывает незавершённая задача. — Хайтам, у меня дома лежит экземпляр сборника исследований Вахумана с пометками, я завтра принесу. — Я заберу сейчас. — Секретарь поднимается, кивая Сайно в качестве благодарности за партию, и перекидывает ключи в руки Кавеха. — До встречи.       Захра покидает таверну слегка пошатываясь, но упорно делая вид, что всё хорошо. Хайтам сдвигает брови и что-то говорит, но его уже не слышно. Да и судя по тому, что девушка не отвечает — там не было ничего важного. — Дилетант. — Кавех убирает ключи в карман и опустошает бокал. — Зачем он ей сдался. — Ты преувеличиваешь. — Тигнари складывает карты в бархатистый зелёный чехол. — Ты просто не видел.

***

      Дома у Захры полным ходом идёт ремонт, по крайней мере в этом была задумка. В итоге же деревянные ящики со всевозможным барахлом не разобраны, а новенькая мебель так и остаётся пустой. На столе в гостиной стоит недопитая чашка с кофе и лежит книга, явно новая, только выпущенная из издательства. Аль-Хайтам аккуратно переворачивает её, чтобы не сбить закладку и посмотреть название. — Лёгкие романы? — Как казначей, я обязана знать, на чём гудзи с Наруками построила международную книжную империю с оборотом в миллионы моры. — Захра присаживается на пол, чтобы начать перекладывать многочисленные тома из ящика. — Вот поэтому я и сказала, что занесу завтра.       Девушка недовольно морщится от неприятного ощущения пыли на руках и лице. Волосы предательски выбиваются из пучка, норовя оказаться во рту либо закрыть обзор. Захра пытается откинуть их самостоятельно, но пряди продолжают падать на лицо. Нос морщится и изо рта вырывается громкий чих. — Мог бы и помочь, раз захотел припереться ночью. — тихие шаги разбавляют шорох страниц, отчего дом уже не кажется таким пустым и беспорядочным. — Я не это имела ввиду.       Шершавые ладони аккуратно касаются длинный волос и снимают ленту. Хайтам тщательно собирает все пряди, уводя их на затылок и перевязывают в неаккуратный, но довольно крепкий пучок. — Я не собираюсь копаться в твоих пыльных книгах. — Секретарь расслабленно садится на диван и задирает голову, рассматривая деревянные своды. — О да, вся грязная работа на мне. — Захра кидает потрёпанный сборник на стол и поудобнее устраивается на полу, облокотившись о мягкую обивку. — Тебе рассказать про грязную работу? — Хайтам кладывает руки в замок и опускает локти на колени. — Что за история с Амуртой? — Один человек очень хотел мне понравиться, поэтому из неиспользованных трав делал для меня сильное снотворное. — девушка со скучающим видом переворачивается, кладя подушку под подбородок. — Потом его поймали на сбыте галлюциногенов. — Как мило. — Секретарь наклоняется ниже так, чтобы его подбородок находился на уровне её носа. — Сама в шоке. — Захра приподнимается и приближается к его лицу. Она всматривается в переливающуюся от света ламп радужку и тихо выдыхает, опаляя чужие губы горячим дыханием. — Что там про грязную работу?       Хайтам аккуратно, едва ощутимо целует, впиваясь пальцами в женские волосы. Он накручивает крупные пряди на ладонь и оттягивает их, вызывая тихое, почти змеиное шипение. Захра скалится, сжимая чёрные мужские брюки, подцепляя ногтями кожу под ними. Её маленькие ладошки поднимаются выше к витиеватому поясу. Когда пальцы касаются паха, Секретарь ещё сильнее оттягивает волосы, заставляя голову задраться до предела. Захра брыкается, откидывая чужую руку и устраиваясь между его коленей. — То есть ты считаешь меня своей грязной работой? — Хайтам щурится, откидываясь на спинку дивана. — Удивительно, что до тебя так долго доходило, господин Секретарь.       Захра стягивает брюки, ладонью касаясь эрегированной плоти. На кончиках пальцев начинает покалывать лёд. Холод проходится по горячей коже, вызывая стаю мурашек. Рука поднимается вверх, поглаживает головку и слегка надавливает. Хайтам шипит, сжимая кулаки, и откидывает голову с протяжным, тихим стоном. Его глаза закрыты, но ресницы слегка подрагивают. Захра донельзя довольна произведённым эффектом. Языком она проходится по основанию, а затем губы смыкаются на головке. Тонкие пальчики с холодом на самых кончиках пробираются под водолазку, выводя витиеватые узоры по кубикам пресса.       Хайтам не выдерживает и тянет девушку на себя. Он кое-как стягивает с Захры платье, прикасаясь губами к затвердевшим соскам. Она лицом зарывается в его волосы, чувствуя лёгкий аромат эвкалипта, и протяжно стонет, когда длинные пальцы пробираются между бёдер и оказываются внутри. Хайтам двигается настолько медленно и аккуратно, насколько возможно в такой позе. Трение кожи о кожу кажется хуже наркотика, хочется всё больше и больше. Стоны постепенно уходят, воздуха не хватает и получается лишь жадно открывать рот.       Хайтам рывком убирает пальцы, поднимает женские бёдра и входит. Захра облокачивается на крепкую грудь и старается держать темп. Она почти всхлипывает, когда Секретарь берёт всё в свои руки и ускоряется. Под ладонями чувствуется движение крепких мышц. Хайтам делает ещё несколько отрывистых толчков и выходит, чтобы кончить. Захра на миг теряет контроль, и по крепкому мужскому телу проходит волна холода, вызывающая приятные мурашки.       Сил совсем не остаётся и они снова засыпают на одном диване. Полуголые, но с приятным чувством пустоты и одновременной наполненности внутри. Почему-то казалось, что так и должно быть.