Апофис и Ра

      Документов в кабинете становится только больше, как и проблем. Некоторые учёные «старой гвардии» отказывались принимать в качестве исполняющего обязанности великого мудреца такого специфического человека, как Аль-Хайтама. Регулярно появлялись гневные письма и официальные прошения о пересмотре многих решений. Захра на всё это лишь ехидно хихикала, используя очередную «важную бумагу» в качестве черновика. Это продолжалось до тех пор, пока те немногие, кто продолжали новаторскую научную деятельно в Академии, не начали писать лично ей гневные тирады о важности исследований и выражать своё негодование по поводу отказа в увеличении финансирования. Когда стало совсем не до смеха, они вдвоём работали по двенадцать часов, делегируя на Кавеха кофе, лёгкий обед и сортировку документов. Невыносимо хотелось нормально поспать и спокойно почитать что-то более интеллектуально-интересное, чем юридические трактаты. — Всё, объявляю двадцать минут перерыв. — Захра не выдерживает день на шестой, вырывая прямо из рук Хайтама перо. — Нам нужно отвлечься, у меня лично перед глазами плывёт. — И что же ты предлагаешь? — Секретарь устало откидывается на спинку массивного кресла и потирает ноющие виски. — Давай поговорим. — Хайтам смотрит пристально, пытаясь уловить подвох, но в итоге лишь машет рукой, изображая позволительный жест. — Зачем ты помог мне? — Захра понимает, прекрасно понимает, что это не самая лучшая тема для «отвлечения мозга», но она хочет услышать ответ. Однако никогда не признается самой себе, что надеется услышать «ради тебя». — Мне было интересно, что ты будешь делать дальше. — Хайтам прикрывает глаза от головной боли и запрокидывает голову. — Ещё у меня нет времени и возможностей искать казначея, который способен справится с таким объёмом работы. — Понятно. — Захра оглядывается вокруг так, будто видит кабинет впервые, так, будто она скоро задохнётся в нём. Напоминает приступ клаустрофобии, но это явно не он. — Я хочу пройтись, тебе нужен кофе? — Останься и доделай всё на сегодня. — Я имею право на обеденный перерыв! — Захра опирается ладонями о стол и сводит брови так, будто гнев её не способно сдержать ничего. — Мне надоело безвылазно сидеть тут. — О, тебе надоело? — Хайтам встаёт на ноги и складывает руки на груди. — Мне нужны твои отчёты, чтобы разобраться со всем и уйти хотя бы не в полночь. — Плевать я хотела, что тебе нужно! — Захра в гневе выхватывает один из листов и скидывает на пол. — Мы ничего не сделаем, если будем похоронены на рабочем месте! — Хватит орать… — Хайтам хочет сказать что-то ещё, но его перебивают. — Видимо я не вовремя. — О нет, генерал Махаматра, я оставлю вас наедине с вашими маленькими мужскими секретиками. — Захра разворачивается на небольших каблучках, притворно кланяется и громко захлопывает дверь.       В голове рой мыслей, которые никак не сочетаются между собой. Девушка идёт по просторным коридорам Академии, не замечая вокруг себя ничего. Раздражает, жутко раздражает всё: от блестящего мраморного пола до мелькающих зелёных одежд. Нестерпимая полуденная жара на улице тоже напрягает, как и шум и гам улицы Сокровищ.       Хочется тишины и покоя, уюта и расслабления. Захра не помнит, как и когда она в последний раз нормально принимала ванну, а не быстро ополаскивалась еле тёплой водой. Дома ужасный бардак из-за ремонта, часть вещей разбросаны чуть ли не по полу от спальни до кухни. От безысходности почти слёзы идут. Душный кабинет и куча работы неимоверно давят на мозг. — Захра! — лёгкий, приятный голосок, как глоток свежего воздуха после грубого баритона Хайтама. — Привет.       Нилу улыбается также искренне, как и до Сабзеруза. Кажется, будто ни одна тяжесть жизни не способна её сломить. Захре хочется завидовать, но не получается. Танцовщица из театра Зубаира кажется настолько светлой и по-детски доброй, что в её сторону, кажется, невозможно испытывать ничего хотя бы на капельку негативного. — Я так давно не видела тебя, всё хорошо? — Нилу стягивает руки за спиной, даже это движение выглядит грациозно в её исполнении. — Всё в порядке, просто на данный момент я ведаю финансами Академии, времени нет совсем. — Гнев, разочарование и негодование будто рукой снимает. — Кстати, раз уж встретились, я могу поговорить с тобой и Шейхом Зубаиром?       Нилу не задаёт вопросов и уж тем более не требует ответов. Она довольно неспешно проводит Захру по улочкам Большого базара, давая насладиться ароматом пряностей и лёгкой прогулкой. Даже от жары было уже не так тошно.       В театре работа шла полным ходом. Труппа, кажется, готовит новое выступление. Повсюду бегают люди с тканями, декорациями и прочей мелочью, переговариваются между собой. Зубаир умело руководит процессом, направляя всю энергию в нужное русло. Мужчина, кажется, полностью на своём месте. Он знает, что и где должно находится, как это осуществить и кто сможет сделать это наилучшим образом. — Господин Зубаир, давно не виделись. — Захра почтительно склоняет голову, не слишком сильно, но достаточно, чтобы проявить уважение. — Давно не виделись, дорогая. Слышал, что ты заняла пост при Великом мудреце. — мужчина раздаёт последние указания и целиком погружается в беседу. — Временно исполняющем Великом мудреце. — Захра раздражённо откидывает волосы, пытаясь звучать как можно спокойнее. — Я, как представитель Академии, хочу предложить вам сделку. — Академия хочет иметь с нами дело? — девушка принимается пересказывать всё, что они с Хайтамом успели обсудить. Зубаир, кажется, в довольно хорошем настроении, так что дело должно выгореть. — Чувствую, старшее поколение не даст вам проходу после этого. Я сейчас напишу всё, что нужно нам для выступления.       Вот за это и любят Зубаира и его театр. За смесь серьёзности и ребячества, возвышенного искусства и понятных всем мотивов, за огонь в глазах и умение создавать организованно красивый творческий хаос. Именно поэтому только его труппа сможет справиться с таким сложным и, возможно, неблагодарным делом.       Захра лёгкой поступью идёт по каменным коридорам Академии, наслаждаясь приятной прохладой после знойной уличной жары и уже не ощущая мерзкой скованности в этих стенах. Отдых, пускай и не такой большой и полноценный, пошёл ей на пользу. Кабинет, конечно, явно нужно проветрить, но это ничуть не смущает. — Что-то твой законный перерыв длился явно больше положенных пятнадцати минут. — Хайтам даже глаз не поднимает от документов. — Я работала, пень ты сухой. — Захра кидает на стол бумагу с хаотичным, но красивым почерком Зубаира. — Здесь всё, что театр просит для выступления.       Хайтам вчитывается в строки и удовлетворительно кивает. Сразу видно, что на что-то такое он и рассчитывал. Его рука откладывает записку на стопку других бумаг, предварительно пометив их, как «особо важные». — Сегодня можешь уйти раньше, я сам доделаю всё, что нужно. — Чтобы завтра здесь нашли твой хладный труп? — Захра садится на краешек стола, брезгливо отодвигая несколько документов. — Хайтам, я всё прекрасно понимаю, в том числе и то, что Сайно, скорее всего, на тебя повесил что-то ещё, но если мы продолжим в том же духе, кому-то придётся искать временного исполняющего временных исполняющих. — И что ты предлагаешь? — Секретарь устало откладывает бумагу и принимается за новую, борясь с желанием выпить ещё больше лекарств от головной боли. — Всё это должно быть сделано. — Что если нам сменить место? — Захра подавляет зевок, устало потягиваясь. — Мы продолжим работу, но, скажем, дома. Можем даже спать посменно.       Девушка коротко хохотнула, но, кажется, Хайтам шутку не оценил.