Change

      Редко случалось, чтобы всем столпам разом удавалось отдохнуть и хорошенько расслабиться: чаще всего это происходило попеременно. Выбирались на источники небольшими группами. И иногда брали с собой заодно молодняк.       Зенитсу, снимая клетчатое хаори и расстегивая форму, украдкой поглядывал на невозмутимо раздевающегося неподалеку от него Тенгена. «А ловко же он приноровился справляться одной рукой… – думал про себя парнишка, наблюдая за тем, как бывший столп, развязывая незамысловатые узелки, освобождается от своих одежд, оголяя крепкое подкаченное тело. – А одевается он, интересно, сам или жены помогают? Хотелось бы мне делать это… вместо них». Агацума тяжело вздохнул и опустил глаза в пол, чем тут же привлек к себе внимание уже раздевшегося и повязавшего полотенце вокруг бедер Ренгоку.       – У тебя что-то случилось, Камадо, мальчик мой? Ты так вздыхаешь. Быть может, тебе нужна моя помощь? – он участливо заглянул Зенитсу в глаза, на что тот только отвернулся. Видеть лицо столпа Пламени сейчас, когда мысли были устремлены к счастливой жизни Узуи-сана и его жен, хотелось меньше всего. Тем временем Тенген, закончив раздеваться и даже не думая прикрывать чем-нибудь все свои достоинства, небрежно кинул ненастоящему Зенитсу свое полотенце.       – Идем, – коротко бросил он и вышел под открытое небо. Тандзиро с его полотенцем в руках растерянно обернулся на Агацуму, как будто спрашивая, что предпринять. Однако у его друга даже не было сил думать и отвечать на это. И ненастоящему Зенитсу пришлось послушно уйти за Тенгеном.       Когда Пламенный столп вдруг встал перед истинным мечником дыхания Грома, положив ему руки на обнаженные плечи, Агацума внезапно с содроганием в душе осознал, что они остались наедине.       – Мальчик мой, мне показалось, что ты долго смотрел на Узу…       – Р-Ренгоку-сан, идемте скорее в воду! Что-то я уже слегка подзамерз тут стоять! – выкрутился Зенитсу, понимая, что разговор начинает сворачивать не туда. Он убрал от себя руки мужчины и быстро выскочил следом за остальными, оставляя собеседника в полном непонимании.       В воде Агацума старался держаться от Ренгоку подальше, чтобы избежать любых прикосновений с его стороны. То, что столп Пламени уж слишком часто стремился коснуться тела Камадо, парень уже давно отметил и недоумевал по этому поводу, теряясь в догадках.       Настоящий Тандзиро, постоянно неловко поправляющий мешающую ему светлую челку, наоборот стремился подсесть к Кёджуро поближе, на все его удивленные взгляды обезоруживающе улыбаясь. «Ну и что ты делаешь, простак-Тандзиро?! – внутренне кипятился Агацума, глядя, как с собственного лица не исчезает глупая улыбка. – Да я никогда так не улыбаюсь! И тем более кому! Да это же флирт чистой воды! Ты хоть бы меня или Узуи-сана постеснялся!»       Последний, к слову, был мрачен и совсем ничего не говорил, что уже было чем-то удивительным. Вновь чувствуя от него странный запах обиды и раздражения, Зенитсу распереживался, пытаясь сообразить, как же поправить положение. Внутренне парнишка понимал, что нужно чем-то жертвовать, и спустя какое-то время решился. Он подплыл к счастливо болтающему с Пламенным столпом Тандзиро и, крепко ухватив того за руку, потянул в сторону, подальше от чужих ушей.       – Предложи Узуи-сану помочь вымыться, – тихо, но вкрадчиво проговорил он, грозно зыркнув на ничего не понимающего друга.       – Но зачем?..       – Идиот! Потому что ему самому неудобно! У него же одна рука! Давай скорее, пока я не утопил тебя здесь!       Закончив шептаться, они вернулись под недоуменные взгляды двух столпов. Улыбка на лице «Зенитсу» стала натянутой: он, виновато оглядываясь на Ренгоку, нехотя приблизился к Тенгену, не поднимая на него глаз. А тот терпеливо ждал с видом человека, которому должен весь мир сразу. «Либо Зенитсу чем-то насолил ему, либо они просто не ладят… – подумал Камадо и содрогнулся, все-таки встретившись взглядом с бывшим столпом. – Почему Узуи-сан так зол на Зенитсу? Это нужно исправить!»       – Разрешите потереть вам спину, Узуи-сан! – миролюбиво улыбнулся Тандзиро, однако тут же наткнулся на скептично поднятую бровь и кривую усмешку на красивом лице.       – Надо же, ты блестяще предложил мне свою помощь. А разве не следовало сперва потереть спинку Ренгоку, м? – в его тоне только полный бездарь не услышал бы острых ноток издевки. И, конечно же, из присутствующих смысл сказанного понял один Зенитсу. Наивный Камадо, восторженно воскликнув «точно», тут же оказался возле столпа Пламени, предлагая ему свои услуги по мытью, а Агацума обреченно возвел глаза к темному небу и затем подплыл к мрачнеющему Тенгену.       – Давайте я помогу вам, Узуи-сан. Вы ждать устанете, пока он закончит с Ренгоку-саном.       – Между нами, Камадо, – холодно проговорил бывший столп, наклонившись к уху парнишки. Зенитсу даже дышать на мгновенье перестал, почувствовав его дыхание так близко. Смесь головокружительных запахов ударила по обонянию, заставляя позабыть о том, в чьем теле он сейчас находился – Агацума разомлел, ощущая, как жгутся собственные щеки. Но колючие слова Тенгена, последовавшие за этим, спустили его с небес на землю, – ты мог и сам блестяще помыть Ренгоку, а не позволять это делать Зенитсу. Или ты раздумал становиться его учеником? Ведь у Ренгоку, кажется, появился новый любимчик, верно?       Тут у настоящего Зенитсу кончилось терпение. Сердце, которое словно в один миг остудили холодной водой, болело в груди. Нахмурившись и опустив голову, он упрямо поглядел на мужчину исподлобья, буквально прожигая взглядом.       – Раз так, то между нами, вы вообще могли мыться вместе со своими женами! Пусть они вам спинку трут!       Три пары глаз ошарашенно наблюдали за тем, как «Камадо Тандзиро» стремительно покинул онсэн и решительными шагами направился обратно в помещение. Первым из троицы отмер Ренгоку: он поднялся на ноги, убирая от себя руки младшего мечника, и, наградив Тенгена странным, будто бы раздраженным взглядом, вышел следом. «Я так и не смог помочь ему вымыться – ну почему все так обернулось!» – обреченно воскликнул в своих мыслях Камадо, сползая в воду до самого подбородка. Настроение у него с уходом Ренгоку-сана совсем упало.       Спустя какое-то время из невеселых раздумий Тандзиро выдернул негромкий плеск: бывший столп Звука, выбравшись из воды, сел на край онсэна и окинул младшего мечника пристальным взглядом. Тот даже сглотнул, предчувствуя что-то нехорошее.       – Иди сюда и вытри меня, – тоном, не терпящим возражений, скомандовал Узуи, вынуждая совсем скисшего Тандзиро повиноваться. Медленно, насколько это было возможно, Камадо поплыл к бортику, где лежало оставленное полотенце. Тело у Тенгена было мощнее, крепче, чем у Ренгоку-сана, но трогать его абсолютно не хотелось. Очевидно, прочитав все эти мысли у него на лице, бывший ниндзя-наемник нетерпеливо сжал зубы, наконец-то явив свое раздражение в полной мере. – Чего ты уныло мнешься?! Я сказал, иди и вытирай! Еще не забыл, что я был столпом? Где твое уважение, слизняк? Или Ренгоку в твоем понимании заслуживает больше почестей?! Ты ведь теперь хочешь стать именно его тсугуко, я прав?! Унылый недоумок!       – Я всегда хотел быть его тсугуко! И н-не трогайте Ренгоку-сана! – не удержался от ответного замечания Камадо, но, спохватившись, тут же испуганно зажал себе рот руками. «Прокололся! Он поймет! Поймет, что я – не Зенитсу!» – отчаянно бились мысли в блондинистой голове. Ошеломленный Тенген долго смотрел на него, даже не моргая. Однако потом все-таки отреагировал: грозно сдвинув белесые брови, с громким всплеском спрыгнул обратно в воду и направился к мальчишке. У Тандзиро внутри от страха аж внутренности скрутило, когда высокая фигура остановилась перед ним, угрожающе надвинувшись. Инстинктивно зажмурившись, мечник сжался, ожидая сильного удара, но его почему-то не последовало. Вместо этого щеки нежно коснулась большая ладонь. Чужое дыхание опалило губы, и Камадо, резко распахнув глаза и увидев перед собой лицо Тенгена, в испуге отпрянул, шлепнувшись в воду. – Нет! Только не это! Ренгоку-сан!       И с этими криками он выскочил из воды, как ошпаренный, спешно ретировавшись в помещение. А настолько бесцеремонно отверженному бывшему столпу Звука только и оставалось, что изо всей силы зашвырнуть мокрое полотенце куда-то в кусты азалии.