Change

      От злости хотелось зубами вгрызться в футон и истрепать его – мальчишка огромными шагами мерил комнату, выделенную ему и Тандзиро, и ругался сквозь зубы, проклиная на чем свет стоит бывшего столпа Звука. «Вот же! Еще будет указывать, что мне делать!» – негодовал он про себя, вспоминая их разговор в онсэне. Конечно, Зенитсу понимал, что в данный момент обвинять Тенгена в чем-то было необъективно, ведь тот находился в неведении и не знал, кому и что говорил. Но раздражение на спесивого шиноби не собиралось утихать.       Плюхнувшись на свежий футон и разлегшись в форме морской звезды, мечник дыхания Грома прислушался к собственному дыханию. Было тихо. Уши отдыхали от обилия звуков, которые доводилось слышать обычно. Но вот нос Зенитсу был переполнен запахами, витающими в воздухе.       – И как только Тандзиро с этим живет? – тихонько спросил он у пустоты комнаты. Камадо по-прежнему пропадал где-то и не возвращался. Воображение Агацумы рисовало ему картины, в которых его товарищ ухаживал за бывшим столпом Звука, и от этих невеселых мыслей сердце в груди начинало болезненно тянуть. – А что?.. Тандзиро ведь такой правильный, добрый и заботливый. Даром, что в моем теле – он все равно остается прежним Тандзиро, которого все любят. И Узуи-сану наверняка понравится, что за ним ухаживают. Он ведь привык к вниманию…       Его тяжелый вздох потонул в решительном стуке в дверь. Втянув носом воздух и уловив сильный цветочно-древесный аромат, Агацума подскочил на постели, оборачиваясь ко входу. «Неужели это?.. – у него даже руки задрожали в волнении. – Узуи-сан пришел ко мне? И оставил Тандзиро? И-или он наоборот пришел к Тандзиро и оставил меня?..» Однако все его путаные мысли рассеялись, как только за дверью раздался громкий голос.       – Мальчик мой, ты здесь? Я вхожу!       – О нет… – только и успел тихонько проговорить Зенитсу сам себе, когда фусума распахнулись в стороны и на пороге показался уж очень серьезно глядящий Кёджуро. Что-то подсказывало Агацуме, что на этот раз он просто так не отделается от настойчивого столпа. Даже не думая, насколько глупо он выглядит, будучи Тандзиро, испуганно оглядываясь по сторонам, мечник дыхания Грома подобрался с постели и попятился назад, подальше от заявившегося гостя. – У в-вас к-ко мне какое-то дело?..       – Да! Я хотел обсудить кое-что очень важное, Камадо! – а Ренгоку все наступал, сокращая расстояние между ними. И было не похоже, что он собирался сдаваться. – Дело в нас, мальчик мой. То есть, в моих чувствах к тебе! Ведь ты не знаешь, но я питаю надежды! Ты мне не безразличен!       – С-стойте! Подождите!       – У меня в груди есть чувство! И это…       – Не говорите! Нет!       – Да! Любовь! Камадо, мальчик мой, я люблю тебя! – он зачем-то распростер руки, наверное, ожидая какой-то определенной реакции от своего собеседника. А именно, что тот, обрадованный, тут же ринется в его объятия. Но Зенитсу, слушая эти речи, только становился бледнее и испуганно мотал головой. Принимать чужое признание не хотелось – к тому же он совершенно не знал, как реагировать на это: нужно ли было настоящему Тандзиро это признание или он испытывал к Ренгоку лишь братские чувства?.. Как бы то ни было, столп Пламени выжидающе смотрел ему прямо в глаза, и необходимо было что-то отвечать. – Что ты думаешь по поводу нас? Испытываешь ли ты ко мне чувства, Камадо? Могу ли я рассчитывать?       – А, э… Как бы…       – Чувствуешь? Я даже взял у Узуи то самое ароматическое масло, которое тебе нравится! Хочешь подойти поближе и понюхать? Я сниму одежду!       – Н-не стоит! – промямлил Зенитсу, в панике соображая, что же ему делать. Сейчас, когда с него требовали какой-то ответ, у него в голове была всего одна здравая мысль – бежать. Бежать, чтобы не решать чужих проблем и не наплодить новых. «Если я сделаю что-то не так, Тандзиро меня не простит!» – рассудил парнишка и бочком протиснулся к дверям. – Ренгоку-сан, я… Мне нужно срочно сходить!.. Ну вы поняли! Я-я быстро!       Столп Пламени даже не успел ничего ответить на это, а Агацума уже сломя голову бежал по коридору, прочь от чужих чувств и проблем. Определенного направления не было, и, наверное, мечник дыхания Грома бежал бы еще долго, если бы внезапно на пути не возникло высокое препятствие. Он влепился в чужую грудь смачно, с разбега, но вопреки всему не отпружинил на пол – его придержали за поясницу. Увидев, чья фигура выросла перед ним, Агацума и вовсе перестал дышать.       – Так, тебя-то мне и надо, – улыбнулся Тенген, рукой притягивая его к себе ближе. «Из огня да сразу в полымя… – успел подумать парнишка, ощущая, как к щекам начинает приливать жар. – Еще Узуи-сана мне здесь не хватало!» Он закусил губу, ожидая витка вопросов, навроде, что случилось и почему ты здесь, но их не последовало. Вместо этого красивое лицо бывшего столпа приблизилось к его собственному. – Зенитсу, ты мне блестяще нравишься.       – Да? Чудесно! Стойте. Что?.. Это сейчас не шутка? Я вам правда нравлюсь? – в недоумении замер он, переваривая услышанное. Ему даже показалось, что в голове внезапно загудело – ведь это было невозможно! Чтобы Узуи-сан признавался ему?.. Внезапно губы Тенгена растянулись в широкой довольной улыбке, и он отстранился, начиная весело посмеиваться. – Чего вы…       – Ты блестяще себя сдал, Агацума! Вот же демон! А я ломаю голову!.. Это все-таки ты! В теле Камадо! Черт возьми, что с вами приключилось? – шиноби обнял младшего мечника за плечи, не переставая смеяться. И Зенитсу даже показалось, что мужчина вздохнул с облегчением: по крайней мере, те переживания, которые, как чувствовал острый нюх Агацумы, охватывали его прежде, исчезли без следа. От этого мальчишка тоже невольно расслабился, позволив себе открыто засмущаться. – Я ведь правда уже подумал, что ты уныло втрескался в нашего Ренгоку по уши!       – Да как вы до такого додумались? Хотя… Нет, пожалуй, я не удивлен. Но Ренгоку-сан мне не нравится, конечно же!       – А кто нравится? – тут же в лоб спросил его Тенген, прекратив веселиться. Его выражение лица стало серьезным, и он внимательно смотрел на Зенитсу, ожидая ответа. Щеки мальчишки совсем зацвели: Агацума опустил глаза в пол и долго не смотрел на своего собеседника, собираясь с мыслями. – Ответь, кто тебе нравится. Ты блестяще любишь кого-то, я прав?       – Прав... – буркнул Агацума, все-таки набравшись смелости и взглянув на оппонента. – Я вас блестяще люб… то есть просто вас люблю! И это не повод для насмешек! Но бегать я за вами не собираюсь! Вы женат! А я не такой, как вы думаете! Я…       Его фраза осталась несказанной. Губы Узуи-сана прикоснулись к его собственным, как будто бы пробуя на вкус, целуя невесомо. Мужчина медленно отстранился, оценивая реакцию притихшего Зенитсу, смотрящего на него влюбленными глазами.       – Немного непривычно видеть тебя такого… Знаешь, давай наш следующий блестящий поцелуй потерпит до того, как все вернется на свои места? – на это предложение смущенный Агацума не успел даже кивнуть – практически в то же мгновение между ними кто-то стремительно вклинился, отталкивая Тенгена назад. – Что за?..       – Узуи! Как это понимать?! Ты только что поцеловал Камадо! – огненный вихрь в лице Кёджуро Ренгоку примчался так стремительно, что Зенитсу вздрогнул, ни на шутку перепугавшись за шиноби. Как никогда раздраженный Пламенный столп надвигался на своего товарища как неотвратимое стихийное бедствие, тесня его к энгаве. Тенген хоть и пятился назад, но виду не подавал, сохраняя спокойное выражение лица и пытаясь достучаться до Ренгоку.       – Просто послушай меня, и ты все поймешь, горячая твоя голова!       – Я уже все слышал и все понял! Ты охмурил моего мальчика! Я не могу поверить! Ты!.. Ведь ты – мой лучший друг! Ты знал, что я влюблен! Знал, что Камадо – моя первая и единственная любовь! Так как ты мог?! – казалось, еще мгновенье, и он начнет плеваться огнем от своей злости и негодования. Понимающий, что творится недоразумение, Зенитсу не знал, как остудить горячего взбесившегося мечника. Ведь Ренгоку никогда себя так не вел… Видимо, его чувства к Тандзиро были действительно особенными. – Ты даже поцеловал его прямо у меня на глазах! И не смей оправдываться – я видел вас!       – Что? Ренгоку-сан, вы это всерьез сказали?.. Я н-н-нравлюсь вам?.. Я?..       Все действующие лица обернулись на голос. Рядом с испуганным «Тандзиро» стоял с выражением полного шока на лице «Зенитсу», с раскрытым ртом глядя на покрасневшего от негодования Кёджуро. Тот только сурово и шумно выдохнул через нос, но ничего не сказал, очевидно, просто не придав значения словам светловолосого юноши. А Узуи, которого он был готов вот-вот схватить за грудки и встряхнуть, закатил глаза, указав пальцем на блондина.       – Вот твой Камадо! По-прежнему блестяще предан только тебе и никому больше! А ты – медный чайник, раз все еще не понял, что он уныло влюблен в тебя! Вытащи чертов батат из своих ушей и послушай меня! Тандзиро – это не Тандзиро! А Зенитсу – не Зенитсу! Дошло?! – он с силой ткнул указательным пальцем в крепкую грудь Кёджуро, но тот лишь предсказуемо непонимающе нахмурился, еще раз окинув строгим взглядом двух младших мечников.       – Ты хочешь выставить меня дураком?! Узуи, это переходит все границы! Ты мне больше не!..       – Нет, Ренгоку-сан! – вдруг слезно воскликнул «Зенитсу», выйдя вперед и сцепив дрожащие руки перед собой. Прекрасно зная себя самого, истинный Зенитсу решил, что его двойник сейчас вот-вот заплачет, однако этого не произошло. Камадо просто умоляюще смотрел на сердитого Пламенного столпа. – Я люблю вас! Пусть вы и не хотите слушать, но я все равно скажу! Я влюбился в вас еще тогда, в поезде!.. Я был так счастлив находиться рядом с вами, сражаться бок о бок! А потом в больнице… Я н-не говорил, но те онигири я готовил для вас самостоятельно!.. Просто боялся, что вам не понравится, поэтому не сказал… И на той миссии в горной деревушке… когда меня ранил демон, а вы обнимали меня всю ночь и укрыли своим хаори – от этого мои чувства к вам только крепли! В-все мое тело так трясет сейчас, чт-что я боюсь вот-вот потерять сознание…       – Это Камадо! – на выдохе произнес Кёджуро, быстро глянув на скептично хмурящегося Тенгена и испуганно стоящего в стороне Тандзиро-самозванца, вновь переводя ошарашенный взгляд на блондина. – Это Камадо! Только он может обо всем этом знать! Мальчик мой! Ты и светловолосый юноша поменялись местами?! Как это произошло?! Я не могу поверить! Я ведь!.. Я ведь чуть не!.. – он указал рукой на ненастоящего Тандзиро, и Тенген нахмурился.       – Чуть не? Что ты сделал с Зенитсу, Ренгоку?.. – теперь была очередь Узуи-сана начинать дознание, но столп Пламени проигнорировал его вопрос, бросившись к «Зенитсу» и заключая его в жаркие объятия. И тот в то же мгновенье обнял его в ответ. Тенген, глядя на то, как товарищ мнет тело Агацумы в своих лапищах, поджал губы. – Эй! Я хочу тебе блестяще напомнить, что ты мацаешь Зенитсу! И мне уныло наплевать, что там внутри сидит твой Камадо! Это тело принадлежит мне и никому больше!       На его едкое замечание Кёджуро беззлобно рассмеялся, не став напоминать ни о каком поцелуе. Ему несмело вторили двое младших мечников, и вскоре весь коридор наполнился их расслабленным хохотом, который еще какое-то время не стихал.