Тебя послала мне преисподняя

Намджун закуривает сигарету, откидываясь на спинку кресла. Он даже не удосужился смыть с рук чужую кровь, потому что видеть кровь этой мрази на костяшках своих рук – удовольствие. Вообще Ким редко курит. Очень редко. Но сейчас – пиздец, как захотелось. Потому что какой-то там чмырь, возомнивший себя героем, посмел усомниться в силе самого Короля. – Поговаривают, что ты расслабился, Ким Намджун. Что от дел тебя отвлекает дырка. Ты убьёшь меня, но завтра на моём месте кто-то другой окажется. Так что, гляди в оба, Король, – выплёвывает очередная жертва, стоя на коленях и сверкая болезненной окровавленной ухмылкой. Знает, что это финиш, поэтому не скупится на такие "громкие" слова. И это последняя капля была для Кима. Он подорвался с кресла и яростно толкнул альфу ногой в грудь, после чего уселся на жестоко избитого им бывшего союзника и начал яро бить кулаками по лицу и вискам. Он бил нещадно, размашисто, не жалея собственных суставов. На лице несчастного живого места не осталось. Охрана, что стоит в сторонке, с ужасом эту картину наблюдает. Они при многих казнях присутствовали, но такое – видят впервые. Закончил Намджун лишь тогда, когда предатель под ним окончательно испустил дух. Ким ни кого не пощадит. Никому не позволит устраивать сомнительные поползновения, с левым товаром, по его территории. И уж тем более – строить заговор против него самого. Альфа отдаёт команду двум своим людям "прибраться", а сам с остальными едет в особняк – снимать напряжение. Стрелка на спидометре почти достигает ста пятидесяти – Намджун очень торопится. На город ночь уже опустилась, но альфа знает, что дома его ждёт омега. Не спит. Волнуется. Ким понимает, что Юнги в ужасе от всего, что ему довелось узнать об альфе своём. Последний не намерен ничего скрывать от омеги. Ведь, тот должен знать, с кем связал свою жизнь.

***

У Юнги был очень тяжёлый день. Пришли все анализы Лиёна. День операции уже назначен. Младший Ким волновался немного, но Юнги уверял его, что всё будет хорошо. И звучал он весьма убедительно, поэтому Лиён, вроде как, успокоился. Мин сидит на кровати по-турецки и ждёт альфу своего, хотя жутко устал и еле держится, чтоб не завалиться на бок. Спальню освещают два ночника на прикроватных тумбах, за окном тускло светят фонари. Небо чёрное, вероятно тучами затянуто и тихо... Даже ночные насекомые молчат, боясь нарушить тишину зловещую. Всё же её нарушают визги шин. Омеге даже выглядывать не нужно, чтобы узнать, кто приехал. Сам Король. Юнги уверен, что Намджун не только городом управляет, но и целым адом. Омега не шевелится. Ждёт сидит, сложив руки в замок. Запах Намджуна повсюду: во всём особняке, на вещах и на самом Юнги. Под кожей. Дверь в спальню тихонько открывается, впуская самого Владыку. – Ждёшь? – В глазах его тьма, что и в небе сейчас. Юнги от этого взгляда и тона дрожь пробирает. – Жду. Дьявол к грешнику своему медленно подходит, коленями на кровать взбирается, вдыхает его-свой аромат, сразу обнимает страстно, в губы родные своими впивается. Юнги грешен. Грешен, потому что любит этого Властелина, принадлежит ему одному целиком и полностью. Каждая частичка тела отзывается на прикосновения и поцелуи его жаркие, сущность омежья голову склоняет перед ним. Омега вдруг мычит в поцелуй, отталкивает альфу от себя и тот отстраняется, хмуро взглянув на парня. – От тебя кровью пахнет... – бурчит Юнги, опуская голову. Потому что и вправду пахнет ею, да так, что нос щекочет неприятно. – Я убивал... – выдаёт Намджун, сам на омегу волком смотрит, слюнями чуть не давится. Благо, хоть кровь чужую с рук смыл. Но одежда всё равно в крови. Омега только сейчас тёмные пятна на белой рубашке под пиджаком разглядел. – Иди в душ, – настаивает Юнги, в глаза его старается не смотреть, потому что тяжело сопротивляться чужому желанию. – Только с тобой... – Намджун пиджак с плеч снимает, на пол его бросает, открывая вид на окровавленную рубаху. – Я только оттуда... – омега голову всё же поднимает и в глаза альфьи смотрит. Лучше бы не смотрел... Потому что в них уже адское пламя разгорается. – Юнги. Тон, не терпящий возражения. Тон, который подчиняет, волю забирает. – Хорошо. Ты иди, помойся сперва, а я через десять минут подойду. Альфа его ещё раз голодным взглядом обводит и слезает с кровати, раздевается прямо перед ним поспешно и скрывается в ванной, оставляя одежду на полу. Юнги выдыхает облегчённо и вызывает по телефону прислугу, чтобы те забрали грязные вещи. Намджун второпях душ принимает, тело с душистым гелем намывает, предвкушая грядущее удовольствие. Омега молча в ванную заходит, закрывая за собой дверь. Он снимает с себя халат с нижним бельем и к альфе подходит, вмиг вжатым спиной в кафель оказывается, отдавшись грубым ласкам. – Маленький мой... Как же я скучал... – рычит Ким прямо в юнгиевы губы, в глазах кофейных тонет, сминая ладонями упругие ягодицы. Намджун не собирается растягивать. Он слишком долго терпел, слишком долго желал, чтобы время на прелюдии тратить. Он разворачивает омегу спиной к себе и входит одним плавным движением, схватившись за бёдра мертвой хваткой. С губ Юнги сладкий стон тут же срывается, он возбуждён до предела, околдованный чужим желанием. Его лицом в стену впечатали, сзади рьяно врываются, заставляя задыхаться от плавящих нутро ощущений. Намджун пар таким образом выпускает, размашисто вытрахивая душу из омеги. С ним горячо, словно в самом жерле вулкана, с ним воздуха не хватает, с ним голос пропадает, а в глазах искры от грубых глубоких толчков. Юнги уже ног не чувствует собственных. Он ладонями о стену опирается, выставляя их на уровне лица, но альфа хватает чужие запястья и за спиной скрещивает , держит крепко, на член до упора насаживает, наслаждаясь властью над хрупким телом. Омегу хочется всегда и везде, потому что как с ним – ни с кем и никогда не будет. Ни чьи стоны так не срывают крышу, как его, ни чьё тело так с ума не сводит, как его. Он истинный его, и наслаждение с ним – тоже истинное. Такое не описано ни в одном романе, даже в эротических книгах такого не найти. Секс-марафон и в спальне продолжается. Ноги Юнги на плечах альфы лежат, а во рту его кусок простыни, чтобы крики его прислугу не смущали. Его грубо в матрац втрахивают, кусают за плечи, шею, соски. Сожрать грозятся. Намджуну всё ещё мало. Всё ещё хочется до скрежета зубов. Хочется до смерти затрахать этого парня, что извивается сейчас под ним и бёдрами подмахивает, заглушая собственные стоны тканью. Обоих второй волной оргазма накрывает. Альфа выходит из обмякшего тела и на живот его кончает, издавая низкие хриплые стоны. Время за два перевалило, а они снова в душе. Оба обессиленные, но счастливые до жути. Наспех моются и в чистую постель валятся, мгновенно отдаваясь сну.

***

Весь следующий день омега словно не живой. Всё тело ноет, спать ужасно хочется. Он кофе хлещет на работе, чтобы в чувствах пребывать. Лиён его подкалывал с самого порога, так как, в отличии от некоторых, понял, зачем омеге лёгкий шелковый платок на шее – явно не для красоты. – Уж сегодня постарайтесь выспаться, доктор Мин, – смеётся младший омега, – завтра, как ни как, операция у нас. – Я от него в ванной закроюсь. И там высплюсь, – так же смеясь выдаёт Юнги. – Так. А теперь о серьёзном. Ты, правда готов? – Готов, – на автомате отвечает Лиён. На самом же деле он всю ночь почти не спал, думая об исходе операции. Шанс есть, но небольшой. И уж больно надеяться на него не стоит, потому что в, случае неудачи, Киму себя по кусочкам заново собирать придется. – Очень рад это слышать. Мы обязательно справимся. Омеги ещё некоторое время болтают и Юнги отправляется в свой кабинет, чтобы поработать за компьютером. Лишь он усаживается на своё кресло, как в дверь стучат. – Войдите! – Господин Мин. На пороге появляется До Сукхи – адвокат Сынги. – Добрый день. Пожалуйста, присаживайтесь, – приветливо улыбается гостю омега. Он знает этого человека, и, собственно, о цели его визита тоже догадывается. – Не посмею Вас задерживать. Прошу, ознакомьтесь и поставьте подписи. Юнги выполняет просьбу. Он тщательно изучает бумаги и ставит подписи, сулящие его свободу. – Благодарю Вас, господин Мин. И ещё... Господин Кан просил передать огромную благодарность господину Ким Намджуну, за его щедрость. Юнги в недоумении на альфу смотрит. – О чём вы? – Спрашивает. – Думаю, господин Ким в курсе. Всего доброго Вам, доктор Мин. – До свидания... – тихо отвечает Юнги. Что за щедрость имел ввиду адвокат? Что связывает Намджуна и Сынги? Омега должен узнать это от Кима и чем быстрей, тем лучше. Однако... У судьбы на этот счёт другие планы...

***

Домой сегодня Юнги забирает водитель. Альфа будет поздно вечером, поэтому омега решает поужинать в ресторане, чтобы зря не напрягать прислугу. Смысла готовить на один рот омега не видит. Администратор тепло приветствует Юнги и провожает к свободному столику у окна. Он подзывает официанта и желает приятного аппетита. Юнги делает заказ и расслабляется, откидываясь на спинку стула. Знакомый голос за спиной лишает дара речи. – Юнги? Детка! Сынги. Нетрезвый Сынги. Он прямо напротив омеги встаёт, пошатываясь, о спинку стула опирается. Лицо его пьяная улыбка украшает. – Здравствуй, Сынги. – Здравствуй, свет очей моих. Я присяду? – Счастливая улыбка с чужого лица не сползает, и это напрягает Юнги. – Присаживайся. Юнги обязан его выслушать. Тем более в таком состоянии. – Как поживаешь? – Спрашивает Кан, опустившись на стул. В глаза смотрит. – Отлично. А ты? – Омегу взгляд его настораживает. – Оу. А я – лучше всех. Всё, благодаря Киму твоему, – смеётся тот. – О чём ты? – Я сегодня разбогател на десять миллионов долларов, Юнги. Спасибо Намджуну. Он щедро заплатил за тебя. Мир вокруг омеги, кажется, рухнул в одночасье. Человек напротив вот так вот в открытую заявляет, что продал его... А Намджун купил... Купил себе вещь новую. Красивую такую. Эксклюзивную. Гнев, ненависть, разочарование, обида и отвращение к самому себе и ко всем окружающим – омега давится этими чувствами сидит. Он, как никогда себя лотом на аукционе ощущает. Как же грязно... Паршиво... Будто червь изнутри съедает его... Как они смеют так распоряжаться им?! А Намджун... Значит... Вот как он поговорил с Сынги?! – Господи... Да ты воняешь в десять раз хлеще, чем раньше! Дышать рядом с тобой вообще невыносимо. – человек напротив продолжает грязью поливать. А, ведь, буквально недавно он таким хорошим омеге казался. Казался. Сынги встаёт и уходит, бросив короткое "прощай" на последок, оставляя омегу обтекать грязью отвратной. Аппетит пропал. Ничего не хочется... Жить не хочется. Омега покидает ресторан, так и не дождавшись заказа, оставив на столике пару купюр. Он выходит на свежий воздух и, игнорируя водителя, идёт пешком в неизвестном направлении. Так ужасно Юнги себя ещё никогда не чувствовал. Омега замечает отель слева. Сегодня он не намерен видеть Намджуна. Водитель догоняет Юнги на ступенях, просит в машину сесть, чуть-ли не умоляет, потому что, вероятно, боится гнева Короля. Но Мин непреклонен. Он просит мужчину оставить его в покое и входит внутрь здания. Молодой альфа на ресепшене предлагает омеге уютный одноместный номер. То, что надо. Омега берёт ключ и идёт к лифту. Номер и вправду ничего. Юнги лишь душ и кровать нужны сейчас, чтобы как следует выспаться перед завтрашней операцией. Однако спокойствие не светит ему. Лишь Юнги выходит из душа, в дверь сильный настойчивый стук раздаётся. – Юнги, открой. Разумеется, это он. Разумеется, водитель уже позвонил и сообщил ему, где его омега. Юнги надевает халат махровый и к двери подходит, опирается спиной на неё. – Уходи. Мне надо отдохнуть. Завтра тяжёлый день будет. – громко просит Мин. Самого дрожь пробирает. – Что произошло, Юнги? Открой дверь. – Намджун всё стучит, просит, не унимается никак. – Просто уходи... Пожалуйста. – Я выбью её, если ты не откроешь. Ну почему он просто не уйдет? Почему просто не оставит в покое, хотя бы сейчас? Омега всё-таки открывает дверь. Альфа входит, закрывает за собой, обеспокоенно на омегу смотрит. – А теперь говори, что произошло. И, возможно, я уйду. – Я Сынги видел сегодня. Он тебе благодарность передал за щедрость. – выпаливает Юнги, взглядом в альфу молнии посылает. – Значит, он всё рассказал тебе. Так? – Так. – И ты всё не правильно понял, так? Юнги на это рассмеяться хочется. – Что тут не понятного то? Он продал меня. Ты – купил. Вроде всё очевидно. Пришёл за расплатой? Прости. Я не хочу сейчас секса. Мне на работу рано... – Юнги! Альфа прерывает этот словесный поток. Неприятно слышать подобное. Всё совершенно не так, как думает омега. – Я заплатил не за твоё тело, а за твою свободу! – Альфа тон повышает. – Это одно и то же! – Нет Юнги. Это не одно и то же. Эти мрази считают, что тебе есть цена, но для меня ты – бесценен. Ты – всё для меня. Мой воздух, моя жизнь, – говорит Намджун. Так тихо и убедительно, с любовью в глазах, с нежностью в голосе, что хочется верить ему. Но разочарование и обида никуда не делись. Так и грызут нутро. – Уходи. Оставь меня. Альфа вздыхает тяжело. Он не хочет настаивать. Пусть омега отдохнёт и подумает хорошенько. Намджуну спешить некуда. Юнги от него всё равно никуда не деться. Ким разворачивается и покидает номер. Омега закрывает за ним и в спальню плетётся, на кровать ложится и слезам волю даёт. Успокоившись, он сразу в сон проваливается, измотанный морально.

***

Будильник на мобильном пищит противно, разом пробуждая. Аккумулятор на последнем издыхании – успеть бы такси до клиники вызвать. Омега вызывает машину и в душ спешит. Одевается, заказывает завтрак в номер, кушает и покидает отель. Состояние не очень, глаза опухшие от слёз, под ними синяки красуются от неспокойной ночи. Заплатив водителю, омега по ступеням поднимается, останавливается, собирает себя по кусочкам, натягивает улыбку и идёт на работу. Охрана и медицинский персонал здороваются с ним, улыбаются приветливо, доброго дня и хорошей работы желают. Заряжают прекрасным настроением. Юнги оно нужно сегодня. Омега, как всегда обход сперва делает, затем к Лиёну спешит. – Доброе утро, боец. – Доброе, доктор Мин. – отвечает Лиён. У него тоже настроение хорошее. И это не остаётся без внимания Юнги. Омега Киму время операции сообщает, проверяет, все ли рекомендации выполнены, самочувствием его интересуется. – Чувствую себя прекрасно, как никогда. – глаза его светятся. Он доверяет Мину здоровье своё, жизнь свою. После Юнги в кабинет отправляется, заходит на сайт университета с компьютера, зачёты, доклады скидывает преподавателям, обещая явиться на этой неделе за новыми заданиями. Чуть погодя к Мину заходит доктор Ли. Они разговаривают о грядущей операции, о последующей после неё реабилитации, обговаривают возможные последствия, которые Мин исключает мысленно, так как, как всегда, уверен в правильности своих действий. После обеда Юнги просит Всевышнего помочь ему и идёт в операционную. Час пробил.

***

Кихён сидит в кабинете своего особняка. Последнее время его подводит здоровье. Козни Намджуна заставляют сердце барахлить. Альфа даже к врачу обращался, лекарства принимает исправно. Доктор настоятельно порекомендовал избегать стрессовых ситуаций, ввиду нестабильности работы самого важного органа. Мин ждёт визита Сынги. Он из-за собственных проблем жизнью сына перестал интересоваться, думая, что тот припеваючи с Каном живёт, но заявление по телефону от последнего о разводе ошарашило его. Он Сынги приехать попросил и объяснить, что произошло. Кан входит в кабинет и, поприветствовав депутата, опускается на кожаный диван. – Что, чёрт возьми, происходит у вас? Какой ещё развод? Ты в своём уме? – Кихён на Сынги орёт обезумевши. – Как что? Бизнес, господин Мин! Вы продали мне своего сына, а я просто перепродал его подороже. Всего лишь. Мин в гневе с кресла подрывается, его ярость окутала. – Да как ты смеешь так о моем сыне говорить?! Ладонями он по столу ударяет, лицо краснеет а глаза вот-вот из орбиты, кажется, выскочат. – А что Вас смутило? Всё так и есть. Ким Намджун мне за омегу десять миллионов долларов перевёл. Весьма приличная сумма. Темболее с Юнги жить всё сложнее становилось. Я не из железа сделан, чтобы продолжать терпеть чужое рядом со мной. На этих его словах Кихён за сердце схватился. Он знакомые цифры услышал. Совпадение? Мин так не думает. – Этот щенок тебе моими деньгами заплатил... – смеясь через боль хрипло говорит Кихён. – Он эти десять миллионов с моего счёта увёл. – Забавно. Но это исключительно ваши проблемы, господин Мин. – Сынги состояние депутата игнорирует и покидает кабинет, не прощаясь. Кихён скуля от боли на кресло опускается и вызывает с мобильного скорую помощь. Такой боли он ещё не испытывал.

***

Время утекает, словно вода. В операционной сейчас сложнейшая операция к концу подходит. Юнги и другие специалисты сделали всё чётко, без погрешностей. Два с половиной часа прошло. Лиёна перевозят в палату, приставляют к нему дежурных. Юнги снимает с себя одноразовую одежду и в душ спешит, чтобы смыть с себя пот и напряжение. Всё прекрасно справились. Теперь всё зависит только от стараний Лиёна. Юнги поможет ему встать на ноги, будет лично заниматься с ним. Омега после душа в кабинет отправляется, возле которого его ждёт взволнованный Намджун. – Юнги, где Лиён? – голос его дрожит. Альфа злой и обеспокоенный к Мину подходит, ответа требует. Омега его в кабинет приглашает, на стул у стола просит присесть. – У Лиёна была операция. Его только что в палату перевели. Сегодня к нему нельзя. – Что за операция? И почему, чёрт возьми, я о ней ничего не знал?! – альфа со стула встаёт, кулаком по столу ударяет, гневно на омегу смотрит. – Мы решили зря не волновать тебя. Операция прошла успешно. Вот, тебе нужно подписать и оплатить счета. Альфа бумаги, протянутые ему, на стол грубо швыряет, подходит к омеге и за грудки его хватает, к стене за спиной прижимает. – Если с ним что-то случится, я тебя лично закопаю, ты понял меня? Он на эмоциях сейчас... Ничего, кроме собственной ярости не чувствует, его ноздри вздымаются от гнева, глаза огнями злости горят, по раскрасневшемуся омежьему лицу бегают. Альфа отпускает Юнги и грубо в стену толкает, омега тут же по ней на пол опускается и плачет. Он Намджуна в таком состоянии не видел ещё, поэтому испугался жутко. Намджун забирает со стола бумаги и выходит из кабинета, хлопнув напоследок дверью. Омега поднимается с пола, садится в кресло и успокаивается, телефон свой с зарядки снимает и проверяет пропущенные звонки и смс. Мобильный в его руках вибрирует, сообщая о входящем вызове. – Да? – омега на незнакомый номер отвечает. – Господин Мин Юнги? – Да, это я. – Меня зовут доктор Ха Тэхан. Ваш отец, господин Мин Кихён находится в тяжёлом состоянии в отделении кардиологии центральной Сеульской больницы. – Боже... Я скоро буду, спасибо. Омега к доктору Ли забегает, рассказывает о произошедшем и тот его отпускает, отцу выздоровления желает. Юнги переодевается в спешке, хватает сумку и к лифту спешит. Он Намджуна в фойе игнорирует, выбегает из здания клиники и спешит к машине, что уже ждёт его у самых ступеней. У его отца никогда проблем с сердцем не было. По крайней мере омега не знал об этом. Каким бы ни был его отец, парень за него переживает сильно. Омега не замечает тянущийся за ними хвост от самой клиники. Лишь перед собой смотрит, мысленно поторапливает водителя, за отца молится. Плохое предчувствие внутри засело. Отдав таксисту деньги за проезд, Юнги бегом ко входу спешит, у стойки регистрации останавливается, просит сообщить где Мин Кихён сейчас находится. Ему дают нужную информацию и он уже к лифту идёт, входит в него и выдыхает, нажимает цифру нужного этажа и лбом о стену упирается. Уже у палаты его ждёт врач. Он сообщает о тяжёлом состоянии его отца, о причинах такого состояния. Неутешительный диагноз омеге сообщает. – К нему можно? – Да. Только сперва подпишите все необходимые документы. – Конечно. Омега за врачом следует к столу поста медбрата, заполняет бланки и подписи ставит, счета на оплату берёт. Он наконец заходит в палату к отцу, к постели подходит и слёз не сдерживает. Губы альфы синие, на щеках такие же пятна и под глазами. Омега рук родных касается – они холодные, как лёд и тоже посиневшие. Отец сам на себя не похож, постарел лет на десять будто. Дверь в палату открывается и Намджун входит. – Позлорадствовать пришёл? – Юнги не оборачивается даже. Он просто чувствует его. Голос омеги дрожит, из-за всхлипов плечи его подрагивают. – Нет. Но не скрою... Мне приятно видеть его таким. – он прямо за спиной омеги останавливается, талию хрупкую руками обхватывает, кладёт подбородок на плечо чужое.