Тебя послала мне преисподняя

Юнги проснулся от звонка будильника. Омега, сладко потягиваясь, слезает с кровати и подходит к окну. Лёгкими движениями рук он отодвигает шторы, чтобы впустить в спальню тёплые солнечные лучи. Сегодня - первый рабочий день и это значит, что Юнги некогда будет скучать по нему. Он полностью уйдёт в работу, будет брать дополнительные смены, дежурства, будет лечить людей, дарить им надежду и радость. Кажется, вот она – цель всей его жизни. С этими мыслями омега идёт в душ. Ванильный гель оставляет приятный запах на светлой коже, что стала более нежной. Шелковый халат прохладой ложится на плечи, омега завязывает пояс и возвращается в спальню, чтобы подобрать гардероб. Шелковая белая блузка с коротким рукавом, чёрные брюки, обтягивающие стройные ножки и образ готов. Юнги наносит лёгкий макияж, делает укладку и спускается вниз, где его уже ждёт завтрак в гостиной. Прислуга кланяется и желает приятного аппетита, оповещает, что водитель уже ждёт снаружи. Юнги немного не по себе. Ему ни к чему этот огромный дом, да ещё и с прислугой. Ему бы квартирку уютную недалеко от работы, с приятным видом из окна и кота, чтобы не было одиноко. Об этом омега обязательно подумает позже. А сейчас он заканчивает трапезу и захватив сумку покидает особняк. У ступенек его уже ждёт белый BMW с приглашающе открытой дверью. Водитель альфа закрывает ее за омегой и садится за руль. Юнги вздыхает и прикрывает глаза, облокотившись на спинку сиденья. От отца ему осталось огромное состояние, но для одинокого омеги это слишком много. К слову, Юнги уже нашёл применение этим деньгам.

***

Намджуну вот уже второй день кусок в горло не лезет. Альфа сидит за столом и смотрит стеклянным взглядом на стул, который занимал Юнги. Там теперь пусто, как и в сердце альфы. – Так и будешь корить себя за случившееся? Голос брата от мыслей отвлекает. Лиён уселся на своё место и принялся за завтрак. В отличии от старшего у него прекрасный аппетит. – Я всю свою оставшуюся жизнь буду корить себя, Лиён. За то, что сделал и за то, что ещё предстоит сделать. – Что предстоит сделать? Ты о чём? – Лиёна насторожили эти слова, но альфа, так и не ответив, встаёт из-за стола и поспешно идёт к выходу. – Намджун! – Лиён кричит ему в след. Альфа всё-таки останавливается и еле слышно отвечает: – Я верну его, Лиён. Омега смотрит нечитаемым взглядом на нетронутый завтрак брата и думает над его словами. Конечно, младший обрадовался тому, что брат не собирается мириться с расставанием, хочет вернуть любимого. Но почему после этого он должен себя корить?

***

Прошло несколько недель с их разлуки. За окном осень, как и в душе. В клинике омега старался всем улыбаться, общался с коллегами и пациентами, пил кофе в перерывах и полностью отдавался работе. Но иногда всё же его голову посещали мысли о Намджуне. Его запах, словно глоток свежего воздуха, его прикосновения – необходимость. Его улыбка – луч солнца во тьме кромешной. Но сознание подкидывает картинку той злосчастной ночи и у Юнги невольно руки в кулаки сжимаются. Всё хорошее испаряется моментально, оставляя лишь ненависть. Омега заканчивает печатать назначения в компьютер и облегчённо выдыхает, облокотившись на спинку стула. В кабинете царит тишина и покой, а приоткрытое окно впускает приятный свежий воздух. Омега заранее позвонил водителю и уже собирается домой. По пути к лифту Мин прощается с коллегами и желает им спокойного дежурства, натянув на лицо улыбку. У ворот омегу уже ждёт авто, водитель учтиво кланяется и открывает дверь, но Юнги вдруг окликает незнакомый мужчина, чей чёрный джип припаркован совсем рядом. – Господин Мин! Юнги замер, сам не понимая почему. Альфа, что сейчас подходит к нему, кажется знакомым, но омега не может вспомнить, где видел его. – Да? – Парень вопросительно смотрит на мужчину, ломая голову, где он мог его видеть. Но незнакомец напоминает сам... – Ты, пожалуй, не помнишь меня... Поэтому спешу напомнить... – альфа всё ближе подходит, а омегу дрожь пробирает. – Мы с тобой довольно приятно провели время вместе несколько недель назад. Омега молчит сперва, переварить услышанное пытается. – В таком случае, что вам нужно? Снова накачать меня наркотой и трахнуть? Так вперёд! Чего же вы ждёте?! – кричит парень вдруг, не замечая испуганного взгляда водителя.

***

– Господин Ким, это срочно. – Говори. – Намджун отрывается от бумаг и взгляд на помощника поднимает. – Мы нашли Пак Чонёля. Ким мгновенно подрывается со стула, чуть не рыча спрашивает, хватаясь за ключи автомобиля: – Где он?! – Он у клиники, где работает господин Мин, босс. Наш человек только что доложил мне. Он ждал Мин Юнги, чтобы продолжить слежку, но увидел, как к машине господина джип подъехал, из которого сам Пак вышел. Полагаю, что Чонёль тоже ждёт Юнги, босс. Намджуна эта новость чуть с ног не сбивает. Кто бы мог подумать... Альфа велел своим людям за омегой следить, о каждом его передвижении докладывать. О Чонёле Намджун старался не думать пока, ведь важней всего сейчас для него – вернуть Юнги. – Молись, чтобы Пак не заметил слежку.

***

– Пусть водитель покурит в сторонке. Мне нужно кое-что сказать тебе, Юнги. Омега сглатывает и поворачивается к водителю, что так и стоит у открытой двери. Тот закрывает её и уходит прочь, доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку. Воспринял всё буквально. – Честно говоря мне жаль тебя, Юнги, – начинает незнакомец, что представился Пак Чонёлем, – ты замечательный, но связался не с тем человеком. – Нас с ним ничего больше не связывает, – тихо отвечает омега, смотря перед собой стеклянным взглядом. – Знаю. Я следил за тобой. Честно говоря, я даже завидовал вашей любви. Думал, что ни что не в силах вас разлучить. Но я не думал, что это окажется так просто. Ничего личного, Юнги. Я просто хотел сломать его. Юнги истерическим смехом заливается, альфе в глаза смотрит. – И что? Получилось? – Получилось, Юнги. Ещё немного, и Ким потеряет себя. Тогда то я и ударю. Омега делает вид, что ему плевать на слова Пака, но внутри он дрожит. Боится за альфу, что бы между ними не происходило. – Это не всё, о чём я хотел поговорить. Видишь ли, Юнги... Какой бы тварью я ни был, мне причиняет боль мысль о том, что ты страдаешь. Я хочу, чтобы ты знал, что в тот день тебя никто не трогал. Да, я хотел и хочу уничтожить Кима. Но твоя честь оказалась выше для меня. Образ альфы размывается из-за выступивших слёз. – Я ведь весь... в сперме был... От меня воняло альфами. Не трогал никто? – сквозь слёзы дрожащим голосом тихо говорит омега. – Не напоминай, прошу. Пришлось раздеть тебя и позволить моим парням на тебя... – Пак не договаривает, замолкает, сжав руки в кулаки. Противно вспоминать ту картину. – Всё должно было выглядеть так, будто тебя пустили по кругу. Мы чётко всё продумали. А ты, к слову, был совсем не в состоянии, чтобы помнить всё. И это мне только на руку сыграло. Легче ли омеге от услышанного? Нет. Это так же отвратительно, как и то, что тебя бы попросту трахнули. После царит молчание. Будто весь мир замер в ожидании, но зловещую тишину вдруг нарушает дикий скрип шин. Прямо у автомобилей Мина и Пака тормозит чёрный матовый брабус и ещё два легковых. Юнги видит Намджуна, и разум его отключается. Ким что-то кричит своим людям, Пака бьют по голове битой, берут под руки и тащат к его же автомобилю. Омега и опомниться не успевает, как около него оказываются двое альф и уже тащат к джипу Намджуна, застёгивая за спиной наручники. Юнги слышит крик своего водителя, тот подбегает к толпе, но ему угрожают оружием и просят оставаться на месте, что он тут же выполняет под страхом смерти. Омега матерится, брыкается, зовёт Кима, но тот не слышит будто, говорит что-то своим людям, что Чонёля взяли, и садится за руль брабуса, где на заднем сидении его уже ожидает скованный омега. – Ты в порядке? – тихо спрашивает альфа, не оборачиваясь. Он заводит мотор и автомобиль с рёвом срывается с места. – Что происходит, чёрт возьми?! Почему на мне наручники? – Кричит Юнги, игнорируя вопрос. – Чтобы ты не сопротивлялся. Он не тронул тебя? – Нет. – Этот человек и есть убийца моих родителей, Юнги. Вряд-ли он рассказал тебе об этом. Омега молчит, на профиль альфы смотрит и сглатывает. Чонёль был отвратен Юнги из-за случившегося, а сейчас омега и вовсе проклинает его мысленно. – Чтобы ты знал... Это его люди похитили меня тогда. Тот человек сказал, что ты прислал за мной. Я и сел, не раздумывая. Альфа догадывался, но сейчас, услышав это от самого омеги, Ким до побеления костяшек руль пальцами сжимает, злость мозг затмевает, бедная деталь чуть-ли не хрустит под руками. – Куда ты везёшь меня? Чего тебе нужно? – задаёт вопросы Юнги, чтобы отвлечь поскорее альфу. Его тяжёлый запах омегу в сиденье вжаться заставляет. – О чём вы разговаривали? Что ему нужно было от тебя? – тот игнорирует вопросы. – Рассказывал красочные подробности нашей встречи. Повторить вот предложил, –выпаливает со злости омега. Намджун тормозит резко, и Юнги кажется, что альфа его сейчас попросту вырубит. Но тот не поворачивается даже. Молчит сидит, дышит громко, стиснув челюсти, затем ударяет ладонью по рулю и снова заводит мотор. Омега выдыхает. Он и не заметил, как не дышал вовсе, сам не понимает, зачем соврал альфе. Но чёртик на левом плече ликует. Пусть Намджун злится, пусть ревность жрёт его изнутри. Он заслужил это. – Те трое... Ты ведь трахал их... И снова его язык не слушается совсем. Картинка прошлого загорелась перед глазами. – Да. Юнги собственным чувствам могилу роет. На его лице больная улыбка расцветает. – И как? Понравилось? – Нет. Юнги и оглянуться не успел, как альфа снова затормозил. Но уже у знакомого особняка. Ким выходит из машины и Юнги выводит, спешит с ним ко входу и подзывает охрану. Велит им охранять омегу, не выпускать никуда и глаз с него не сводить, ценой собственной головы. Намджун резко хватает омегу за предплечья и поворачивает к себе спиной, к груди своей прижимает и Юнги чувствует его дыхание на своей шее. Тело его дрожит и мурашками покрывается, метка приятно пульсирует от близости. – Я невыносимо скучал по тебе... – Ким вдыхает запах родной, жизненно необходимый. Хочется метки языком коснуться, обновить, если потребуется. Альфа ладонями плавно к запястьям омеги спускается, освобождает парня от наручников и оставляет поцелуй на шее. Юнги всё равно плавится в его руках, но Ким парня отпускает внезапно и к охране подталкивает. Те берут омегу под руки и ведут в дом, а Намджун садится снова за руль авто и уезжает. Он слишком долго желал мести.

***

Лиён возмутился, увидев омегу, которого насильно затащили в гостиную. – Вот таким образом Намджун решил помириться?! Отпустите его! Но охрана омегу игнорирует, уводя Юнги в гостевую спальню. Один альфа у двери остаётся, а другой выходит во двор. Лиён к охраннику спешит, он готов уже в морду тому дать, чтобы Юнги не держали в заложниках. – Простите, господин. Но у меня приказ, – мужчина прямо в глаза младшему смотрит. Омега очень желает их выцарапать. – Ты, как я погляжу, новенький? – спрашивает Лиён охранника. – Да, господин. Но это никак не влияет на отданный мне приказ. – Дай пройти. Или я клянусь... Я наброшусь на тебя и ухо откушу. Ты не знаешь меня в гневе, и лучше не знать. Альфа улыбается. Омега от этой улыбки лужицей по полу разлиться готов. Мужчина, что стоит перед ним, чертовски привлекателен. А запах его с ума сводит. Хочется залезть к нему на ручки и обнюхать. Вынюхать весь запах к чёртовой бабушке и умереть от передоза. Альфа сдаётся, отходит в сторону, позволяя омеге войти. – Что это было сейчас? – Спросил вошедшего и закрывшего за собою дверь омегу Мин. Юнги всё слышал и чувствовал. И не смотря на своё положение, он улыбается такому смущённому до жути младшему. – Это был мой альфа, Юнги.

***

– Видимо, я ошибался насчёт тебя. Не думал, что ты будешь следить за Юнги. Пак на полу на коленях сидит. Он улыбается кровавой улыбкой появившемуся в дверях Намджуну. – Ты не представляешь себе, сука, как я рад тебя видеть. Со смерти родителей столько времени прошло, что я и забыл почти, какая месть на вкус. Но ты напомнил мне, притронувшись к моему омеге. – Ким ближе подходит. Медленно, словно зверь к добыче. Вот-вот напасть и разорвать готовится. – Он больше не твой. – Мой. И тот факт, что ты воспользовался им в таком состоянии ничего не меняет. Чонёль смеяться вдруг начинает. Звонко. Дико. – Он не рассказал тебе? – сквозь смех Кима спрашивает. Намджун молчит в ответ, на Пака смотрит, час расплаты предвкушает. Пак понимает, что это конец для него. Он решает, во что бы то не стало, заставить на последок Намджуна мучаться. Пусть Ким жрёт себя изнутри. Пусть рвёт волосы на себе и руки в кровь разбивает. – Он скулил как сука подо мной и моими ребятами. Просил большего, умолял его трахнуть. Воздух тяжелеет вокруг. Намджун на грани. Он руки в кулаки сжимает, краснеет от ярости, дышит тяжело сквозь зубы и срывается внезапно. Бьёт со всей силы Чонёля кулаком в челюсть. Пак на пол грязный рухнул, с его рта дорожка крови потекла. – Я не убью тебя быстро. Ты молить о смерти будешь, мразь. – Ким на корточки сел перед Паком, за грудки его схватил и тянет на себя, в глаза, в самую душу смотрит, наводит ужас одним взглядом, но Пак не сдается. Провоцирует. Ему в кайф видеть ярость Короля. – Какой же ты идиот, Ким Намджун. Тебя так легко из себя вывести. Так легко навешать тебе лапшу на уши, – тихо говорит он, глядя в ответ, – Ты не достоин Юнги. От рыка Намджуна охрана невольно к стене прижалась. – Не достоин, потому что так легко отказался от него, не зная всей истины. Пак видит недоумение в его глазах и множество вопросов. Это кайф вдвойне. Что-то внутри Кима обрывается мгновенно. Будто знает, что услышит. – Его не трогал никто. Не было секса. Твой омега чист перед тобой. А вот ты грязная тварь. Ты не достоин его... Поток слов Пака прерывает лезвие ножа, что пронзает сонную артерию. Ким вытирает холодное оружие о пиджак Чонёля и встаёт на ноги. За родителей он отомстил, но на сердце всё так же тяжко. Теперь Ким чувствует огромную вину перед омегой своим. Он её и ранее чувствовал. Но сейчас она непосильная, не подъёмная. Грызёт червем изнутри. Пак гораздо умнее его оказался. Иронично. В благородные подался. Не тронул. А Ким сразу во все тяжкие... Изменил, руку поднял. Ему теперь ноги Юнги целовать всю жизнь... Прощение вымаливать. Намджун приказывает охране от тела избавиться, а сам выходит с заброшенного здания и идёт к брабусу. За руль садится, спешит к Юнги, чтобы поскорее прижать к себе и не отпускать никогда-никогда. Намджун ему нож в руки дать готов, чтобы тот его ладони изрезал, которые посмели щёку нежную ударить, отрубить ноги, что били хрупкое тело, пальцы, которые чужих тел касались. Пусть кричит, бьёт, раны наносит, но только рядом пусть будет. Лишь об этом Намджун Всевышнего сейчас молит, на бешеной скорости мчась в особняк.