Тебя послала мне преисподняя

С Лиёном Юнги часто виделся в клинике. Ким приходил на приём к Мину и после они могли выпить кофе и поговорить о чём-нибудь своём, омежьем. О Намджуне младший не говорил никогда, заметив и без того грустные улыбки Юнги. Видел, как тот часто уходил в себя и понимал, что что бы не происходило между ними с альфой, Мин скучает тоже. Юнги тяжело вздохнул и присел на кровать, устремив взгляд в окно. Лиён уселся рядом и приобнял старшего. – Ты голоден? Только с работы ведь. Юнги отрицательно машет головой. Сейчас ему точно не до еды, хотя в последний раз он ел лишь в обед. – Не знаю, что задумал мой горе-брат, но я очень рад тебя видеть в этом доме. Не скажу, что поддерживаю его метод перемирия, но... Юнги... Я же вижу, что тебе тоже плохо без него. Юнги не отвечает ничего. Лиён прав. Но обида на альфу не делась никуда. Она накрепко затаилась внутри, ведь такое не так легко простить. Забыть и вовсе невозможно. – Такой он у нас. Глупый, импульсивный человек, которому пришлось слишком рано повзрослеть. Прости его, пожалуйста. Ты нужен ему. С тобой он улыбается, смеётся. С тобой он живёт. Нам через многое пришлось пройти с ним. Смерть родителей, бесконечные предательства, ложь. Всё это повлияло на него, сделало зверем. Но с тобой он другой, Юнги. Мин внимательно слушает Лиёна, впитывает его слова, понимает всё прекрасно. – Ты и в мою жизнь принёс смысл. Ты поднял меня на ноги. Я бесконечно благодарен тебе. И я очень хочу, чтобы ты всегда был в моей жизни. А ещё лучше – был частью моей семьи. Теперь же царит молчание. Лиён поглаживает Юнги по спине ладонью, другая рука лежит на его руке. Омеги молча в окно смотрят, каждый думает о своём. Внезапно во дворе шум раздаётся и за дверью начинается копошение. Раздаётся стук, и в спальню входит тот самый охранник. – Господин, приехал ваш брат. Вам лучше выйти. Лиён оборачивается на мужчину и улыбается ему. – Иду, иду, – тараторит он и встаёт с постели. – Юнги, помни, пожалуйста, мои слова, – говорит он, обернувшись и взглянув на Мина и выходит из спальни вслед за охранником. Первое, что замечает Лиён, когда видит старшего брата – его подавленный и виноватый взгляд. От Намджуна за километр веет сожалением. Младший ничего ему не говорит, лишь головой качает, проходя мимо него. Намджун отпускает охранника и входит в спальню, где на кровати уселся по-турецки омега. – Закончил свои дела? – спрашивает вошедшего альфу Юнги. Омега не смотрит на него, взгляда от стены перед собой не отрывает. Голос его тихий, бархатный, но в нём Ким нотки раздражения и холода слышит. Альфа молчит, ближе к кровати подходит и опускается перед омегой на колени. – Прошу тебя, прости меня за всё. Юнги смотрит теперь на мужчину, голос его не узнаёт. Альфа подавлен, это видно по глазам, которые сейчас не смеют на омегу смотреть, уставившись в пол. – Я совру сейчас, если скажу, что простил. Мне нужно время. А ещё нужно позвонить водителю. Он там с ума небось сходит. Где моя сумка? – Я дал тебе время, Юнги. – Ким голову поднимает и смотрит в любимые глаза, которые омега тут же отводит. Намджун встаёт с пола и выходит из спальни. Через пару минут возвращается и протягивает Юнги его сумку. Омега достаёт оттуда телефон и набирает номер водителя. – Да, Джисон, я в порядке. Поезжай домой. Я на такси приеду. Нет, не нужно вызывать полицию. Господин Ким – мой хороший знакомый. Альфе словно камень на голову от этих слов упал. Знакомый. Он старается не принимать их близко к сердцу, понимает, что Юнги обиду затаил. Намджун заслужил, поэтому любое наказание принять готов. Кроме разлуки. Юнги кладёт телефон обратно в сумку и встаёт с кровати. У Намджуна ладони зудят от того, как сильно хочется обнять омегу. Мин собирается мимо альфы пройти, уйти прочь, но Ким не в силах с собою справиться. Альфа за запястье омегу хватает, резко разворачивает к себе и впивается голодным поцелуем в чужие мягкие губы. Омега не отталкивает, но и не отвечает толком, руки его висят вдоль туловища, пока ладони Намджуна по талии его скользят, ниже, под блузку пробираются и ласкают оголённую кожу. Альфа с рыком омегу к стене прижимает и у последнего все тормоза слетают, он стона не сдерживает, горячо отвечает на поцелуй и уже пальчиками своими расстёгивает пуговицы на рубашке мужчины. – Ты не пойдёшь никуда, – Намджун под ягодицами омегу хватает, прижимает пахом к стене, толчки имитирует, снова в губы распухшие впивается. Внутри омеги что-то щёлкает, и он отстраняется от альфы, в его обнажённую уже грудь ладонями упирается. Намджун прерывает ласки, омегу на пол опускает, слегка придерживая за талию. Оба возбуждённые, дышат тяжело, на грани срыва. Но омега запрещает себе поддаваться страсти. – Я не могу так... Я не должен... – тихо шепчет Юнги, смотря в почерневшие глаза напротив. – Я не могу проигнорировать то, что произошло. Ты делаешь меня слабым... Эта истинность делает меня слабым. Альфа видит слёзы в его глазах и руки с талии убирает, отступает на шаг. – Прости, Юнги... Я не должен был... – Позволь мне уйти. Позволь мне сильным быть. "Не отпущу... Прошу, останься рядом..." – мысленно умоляет альфа, а сам всё дальше отходит, упирается ногами о кровать и садится на неё, не в силах больше смотреть на омегу. В груди чувство страшное поселяется, будто это последняя их встреча, будто Юнги уйдёт и не вернётся больше. Сущность альфы о грудную клетку бьётся в страхе, умоляет не отпускать омегу, воет так, что уши закладывает. – Я вызову такси. Он уходит, а Намджун не может с постели подняться, придавленный тяжким грузом потери. Юнги унёс сердце альфы с собой, оставив взамен лишь собственный запах и вкус поцелуя на губах. Ким не идёт за ним, не позволяет себе глупостей наделать. Сполна уже натворил. Омега время просит... Альфа даст ему время. Всю жизнь будет ждать, если понадобится. Но кроме Юнги ему никто не нужен. – Я тоже слаб... – тихо шепчет самому себе.

***

Дни тянутся мучительно медленно, будто на прочность омегу испытывают. Каждое утро он твердит себе, что сможет. Сможет без альфы. Но тот во снах о себе напоминает, каждую ночь приходит, то обнимает, то целует, то просто рядом сидит. Они счастливы во сне. Но проснувшись утром, Юнги опустошение чувствует. Будто внутри ничего. Ни души, ни сердца. Он скучает. Очень сильно, безумно скучает. Кажется, что так омега чувствовал себя лишь однажды... Когда папа умер. Тогда и Юнги умирал душою. Боль утраты, чувство одиночества, безысходности и безнадёжности. Омега долго учился жить без папы. Теперь учится без альфы жить. Волочит жалкое существование день за днём. А всё потому, что боится. Боится ошибиться. Боится снова быть преданным, использованным, брошенным. Боится, что альфа снова поднимет руку. Причин много... Но даже они не в силах искоренить эти сильные чувства. Они друг для друга созданы кем-то свыше. Этот кто-то явно был под чем-то, когда для Юнги в пару такого страшного человека выбирал. Но каким бы он ни был, Юнги чувствует к нему то, что чувствует и, кажется, от этого никогда не избавиться, никуда не деться. Джисон довёз Юнги до ворот и отправился по своим делам, заранее предупредив хозяина. Мин попрощался с альфой и проводил взглядом удаляющийся автомобиль. Домой идти не хочется. Хочется подышать свежим воздухом, поэтому Юнги уселся на одну из лавочек во дворе и задумался. Прошла, кажется, неделя с их последней встречи. Намджун не появлялся. Почти не давал о себе знать. Единственное, что замечал омега, это знакомые автомобили, что иногда попадались на глаза. За ним следили, а может, охраняли. Омега не устраивал истерик, не звонил альфе, не требовал, чтобы тот прекратил подсылать своих людей. Юнги всё равно. Если альфе от этого легче, пускай оберегает его, пусть и издалека. – О, Юнги! Омега вздрогнул от крика, доносящегося, кажется, откуда-то из-за ворот. Этот голос принадлежал Сынги. Альфа выглядит ужасно. Снова пьян, в грязном черном костюме, местами даже рваном. Юнги не знал ничего о том, как сейчас живёт его бывший муж. Занял ли кресло отца, доволен ли он своей жизнью... Честно говоря, омеге плевать. Он не думал об этом человеке ни грамма за всё это время. – Что ты здесь забыл, Сынги? – Омега со скамьи встаёт и медленно направляется к гостю. – Да так, мимо проходил. Юнги не верит ему. – Паршиво выглядишь, – говорит, оказавшись уже перед воротами. Открывать он не думает даже. – Плевать. Такой вот я теперь, Юнги. Отец лишил меня всего. Даже крыши над головой. А всё потому, что я начал играть. И я многое проиграл, детка. Омега скривился от этого слова ненавистного. Ему не жаль альфу ни грамма. Всё это, кажется, Сынги заслужил. Нужно, в конце концов, быть идиотом отпетым, чтобы играть в азартные игры. – И как давно ты играешь? – спрашивает омега. Удивительно, но многое изменилось с того момента, как Сынги "продал" его. – Очень давно. Ещё до тебя начал. Но тогда везло почему-то. А как развёлся с тобой – пошла чёрная полоса. Видимо, ты забрал с собой мою удачу, Юнги. Сынги смеётся, а омега в его смехе нотки истерики слышит. – А почему ты здесь, Юнги? Где твой суженный? – Тебе какое дело? – Просто... Любопытно. Я думал вы уже свадьбу сыграли. Живёте припеваючи вместе. А ты тут. И... Как я погляжу... Довольно давно. Омегу настораживают его слова. – Ты что, следишь за мной? – Ой... Проболтался, кажется. Скажем, у меня все ещё есть интерес к тебе. Юнги рассмеяться хочется. Интерес у альфы явно не к самому Мину. – Мы просто взяли перерыв. Уходи, Сынги. Я с работы, устал. Нет желания продолжать разговор. – Может пустишь переночевать, а? Сынги оживился будто. В его глазах промелькнула надежда. И омеге его даже жаль стало. Но он не дурак, чтобы вот так пустить альфу к себе домой. – Прости. Но я не могу впустить тебя. Ни дай бог Намджун узнает. – Да брось. Вы же расстались. Давай со мной, а, Юнги? Омега достаёт из сумки кошелёк и вынимает оттуда несколько крупных купюр. Протягивает их альфе. – Держи. Отправляйся в отель. Альфа деньги забирает, в карман кладёт. – Прошу тебя, подумай над моими словами. Юнги не отвечает ничего. Уходит. Он и думать не собирается. Удивительно, как же может так сильно опуститься человек, за такой короткий промежуток времени.

***

Омега думал, что не увидит его больше. Надеялся. Но Сынги приходил к его особняку снова и снова. Почти каждый день. Юнги смотрит на букет роз в руках альфы и желает сильно ударить его ими по лицу. Сил больше нет терпеть его. – Юнги... Не уходи. Выслушай меня. Нам ведь было хорошо вместе... Ты помнишь? – Я помню лишь плохое о тебе и мне никогда не было с тобой хорошо. Что тебе нужно от меня? – Юнги закричать хочется, он вопросительным взглядом смотрит на альфу через решетку ворот. Злится. Хочется, чтобы Сынги исчез и не появлялся больше в его жизни. – Открой, пожалуйста. Давай поговорим. Сегодня он не пьян, как раньше, поэтому омега решил доходчиво объяснить альфе, что видеть его он больше не желает. Юнги открыл ворота, впуская мужчину. – Хорошо. Давай поговорим, – парень, тяжело вздыхая, вернулся к лавочке, присел и выжидающе смотрит на альфу. Сынги встал напротив. Он протянул омеге дрожащими руками злосчастный букет белых роз и Юнги принял его, аккуратно положив рядом с собой. – Я же знаю, что вы расстались с Кимом, Юнги. Давай будем вместе, как раньше. Я брошу пить, играть ради тебя. Юнги снова рассмеяться хочется. Каждый раз этот человек удивляет. Нашёл выход из своей нынешней ситуации. А что... Удобно. Юнги одинок и у него целое состояние. Чем не кандидатура? – Тебе нужен не я, Сынги. Тебе ведь деньги мои нужны. Верно? Альфа молча смотрит на омегу, младший замечает, как меняется лицо Сынги. – Но ты ни гроша от меня не получишь. Так что уходи. Альфа злится, руки в кулаки сжимает. – А ты эгоист, Юнги. Как и твой папаша. Он сгинул и ничего мне не оставил... А мы ведь, с тобой, в браке были. Неправильно это, детка, – сквозь зубы выдаёт. – Что ж ты побольше денег у Ким Намджуна за меня не попросил? Альфа вдруг рассмеялся. – Думаешь, он заплатил бы? Он с кармана твоего же отца их мне отдал, Юнги. Не со своего кармана. Он обворовал твоего тупого старика. Омега не выдержал больше. Он резко встал с лавки и наотмашь ладонью альфу по лицу ударил. – Ах ты сука... – Сынги пришёл в себя после удара и резко очутился напротив омеги. Он повалил парня на землю, сел сверху и за грудки рукой схватил, второй же наносил удар за ударом ладонью по лицу. У омеги с глаз тут же слёзы потекли, он закричал зверем от боли и начал брыкаться, но вылезти из-под альфы ему не удалось. – Какой же ты идиот, Юнги. Где же сейчас твой альфа а? Ты не нужен ему, – шипит Сынги сквозь зубы. Он не бьёт его больше. Обеими руками за грудки приподнял, в глаза его, полные боли смотрит. – Если бы ни он, мы бы и дальше жили с тобой. Я бы не оказался в полном дерьме, в каком сейчас нахожусь. Но ты убежал к нему. Думаешь, тебе это всё с рук сойдёт? Снова ударяет, а затем руками обхватывает горло и сдавливает, лишая омегу воздуха. С губы Юнги кровь струйкой побежала тут же. – Отпусти... – хрипит парень. Ему не вырваться, не прекратить это мучение. И вправду... Где же люди Намджуна сейчас, когда они так нужны? – Ты заплатишь мне, Юнги. Иначе я убью тебя. Воздуха не хватает совсем, лицо, как одна большая рана. Больно. Слёзы стекают по ссадинам, вперемешку с кровью на траву падают. Во рту привкус металлический. Сквозь шум в ушах омега крики слышит. Вероятно, наконец, прислуга заметила происшествие во дворе. Альфу оттащить пытаются, но он мёртвой хваткой вцепился в горло несчастного. Всё заканчивается настолько резко, что омега толком понять ничего не успел. Он видит лишь, что Сынги уже поодаль валяется. Омега судорожно ртом воздух хватает и пытается разглядеть, что происходит. Намджун. Он пришёл. Он оттащил тварь ту от Мина и повалил на землю, тут же начиная избивать ногами. Юнги закрывает глаза. Сил нет больше. Альфа рядом, и омега чувствует себя в безопасности. Намджун и думать себе запрещает, что было бы, если бы не успел. Альфа оставляет бессознательное тело Сынги своим ребятам и бросается к омеге, на колени садится рядом с ним, обхватив ладонями усыпанное ссадинами, кровоподтёками и синяками лицо. – Юнги, открой глаза... Ты слышишь меня? Не дождавшись ответа и каких либо действий от омеги, Ким взял его на руки и понёс к машине. Он аккуратно уложил парня на сиденье и сел рядом, приказывая тут же водителю поезжать в больницу. Всю дорогу Ким глаз с лица парня не сводил. Он уложил его на свои колени спиной, придерживая голову. Юнги, наконец-то глаза открывает. Его взгляд сталкивается с альфьим, он улыбается мужчине окровавленной улыбкой, мгновенно морщась от боли. – Ты всё-таки пришёл, – тихо шепчет. – Пришёл, Юнги. Я рядом. Всё будет хорошо, потерпи немного. Альфа смотрит на дорогу. Почти приехали. Намджуна несколько дней не было в городе. Он гостил у друга, чей омега родил. Ким Сокджин настаивал, чтобы Намджун погостил подольше, но альфу тянуло домой. Будто предчувствие было плохое. Своих людей, как назло, он тоже отозвал, думая, что омега так только отдалится от него, решит, что Ким следит за каждым его шагом. Теперь же Намджун ни за что его не оставит. Довольно. Время истекло.

***

Омегу кладут на носилки и везут на обследование, а Намджуна просят подождать в приёмном. Альфа звонит своим людям, что остались с Сынги и приказывает им везти его на склад и запереть там, на что те отвечают, что Сынги забрала полиция, которую вызвала прислуга. Намджун рычит в трубку, завершает вызов и тут же набирает другой номер. Сынги не отделается одной тюрьмой. – Господин, это вы привезли избитого омегу? Альфа завершает звонок и убирает телефон в карман, после чего переводит взгляд на подошедшего врача. – Да, это я. Как он? – В порядке. Лёгкое сотрясение и многочисленные гематомы в области лица и шеи. Его, вероятно, пытались задушить. Полиция задержала подозреваемого и уже едет сюда, чтобы взять с вас и господина Мина показания. – Хорошо. Можно к нему? – Да, конечно. Пройдите за мной. Альфа следует за врачом и тот указывает ему палату, а сам уходит прочь. Ким открывает дверь и выдыхает. Он должен сохранять спокойствие. Хотя бы рядом с Юнги. Альфа проходит в палату и видит омегу своего на больничной койке. Чем ближе подходит, тем крепче руки в кулаки сжимает. На лице парня живого места нет. Ссадины, синяки, местами опухоль. На шее тоже видны чёткие огромные пятна. Мразь, что сделала это с его любимым не заслуживает жизни. Его маленький, хрупкий омега морщится от боли. Его на руках носить, обнимать, целовать, лишь ласку и нежность дарить, но ни как не избивать. А сам то... Теперь Намджун ещё больше корит себя. Ведь недавно поступил с Юнги точно так же. – Как ты, маленький мой? Намджун рядом с кроватью на стул уселся, взял в свою руку хрупкую ладошку омеги, поглаживает её. – Получше. Вы же не убили его? Омега смотрит на альфу затуманенным от обезболивающих взглядом и ждёт ответа. – Пока нет. Альфа злится. Как может Юнги, после всего, что произошло, спрашивать об этой твари. – Не убивай его, прошу. Не бери ещё один грех на душу. Достаточно убийств, – тихо просит омега, – он просто запутался. У него сложный период в жизни... Отец отказался от него... – Юнги! Альфа не может слышать его слова. Это уму не постижимо. Как можно защищать и оправдывать такого зверя? – Я ведь... Простил тебя. Его я тоже прощаю. Намджуну хочется головой об стену от этих слов биться. – Только я́ себя не простил, Юнги. И его я тоже не прощу.

***

Омегу выписывают через три дня. Намджун не давал ему права выбора. Усадил в машину и увёз в свой особняк. Юнги не возражал. Имел бы право выбора – всё равно бы ушёл к альфе. Потому что, лёжа тогда под Сынги и чуть было не распрощавшись с жизнью, он понял, что ему нужен Намджун. Понял, что любовь сильнее, чем обида. Тогда, перед страхом смерти, лишь о нём думал, жалел о том, что не успел сказать, как сильно любит, не успел в объятиях его побыть, запахом любимым надышаться. Простил. Отпустил все сомнения и тревоги. Ведь только сейчас, когда альфа рядом, омега понимает, что живёт.