differentia.

🎶 АИГЕЛ — Посмертие

— 12 подвешенных и обезглавленных вампиров были обнаружены на здании банка крови. — Люди объявили войну или вампирское сообщество делит власть? — Мир подходит к концу или это повод объединить свои силы? — Люди или вампиры замешаны в самом кровавом преступлении последнего десятилетия? Впервые со времён последней войны вампиров и людей Сумеру и общественность повержена в такой хаос. Десятки людей столпились у здания единого банка крови. Кто-то стал единовременным свидетелем того, как с наступлением темноты софиты здания подсветили тела, а кто-то примчал по первому зову из социальный сетей. Новостная лента была усеяна ужасными кадрами, поражающими деталями с места событий. Официальные новостные издания каждую минуту публиковали новости с деталями не столь важными, но необходимыми публике, охваченной паникой. Вампиры и люди, как единый организм, находились в состоянии стресса. Страх парализовал их перед зданием, где находился скромный парк на несколько аллей с памятником Микадо в центре. Больше всего траурных восклицаний собирало детское тело в самом центре. Маленькая девочка-вампир была распята в центре префектуры Сумеру. Кавех и Аль-Хайтам подъезжают, когда на улице уже ночь. Повсюду сверкают мигалки скорой помощи и полицейских. Толпа увеличивается в немыслимых масштабах. На каждом шагу вещают блогеры или репортёры. Люди шепчутся, сторонятся вампиров. Бессмертные разделились на два лагеря: горе и ненависть. В их глазах читается желание отомстить тем, кто посягнул так открыто объявить войну их роду. И неудивительно, что большинство из них подозревает именно человечество. Кавех выходит из машины с тяжестью в голове. Приступ паники в доме Алькане только начал отпускать и теперь наваливается на него физической усталостью. Хайтам ругался по пути в машину, просил не ехать в самое пекло в его-то состоянии, но Кавех не может остаться в стороне, когда мир грозится рухнуть. В голове всё ещё мелькали образы из истории Пьеро. Они словно поселились в его голове и теперь пытались донести что-то, что было между строк. Но в гуще событий Кавех старается сфокусироваться на том, что прямо у него перед глазами — трагедия их нового мира, столь скрупулёзно отстроенного с десяток лет назад. Хайтам помогает выбраться ему из машины. Его совсем не интересует сцена массового убийства. Он лишь аккуратно придерживает профайлера за локоть и уже не заикается о том, что здесь им делать нечего. Вампиры, люди, животные — каждый день кто-то умирает. В его мире смерть это не конец, а долгожданное облегчение. Финал, к которому ведёт том чьей-то жизни. Единственное, что его заботит действительно — собственная оплошность доверить историю вампиров неподготовленному человеку. Кавех всё ещё выглядит бледным и заметно уставшим. Истерика отобрала последний ресурс. Ему нужно отоспаться и прийти в себя. С новыми силами строить из себя защитника человечества и расхитителя чужих секретов. Кавех замирает перед толпой. Десятки глаз смотрят наверх. Фонари затушили и оперативники успели снять семь тел из двенадцати. — Кто может убить двенадцать вампиров за раз? — спрашивает Кавех, поворачиваясь к Хайтаму. Вампир выглядит до страшного отчуждённым к произошедшему. Его скучающий взгляд осматривает всех вокруг и не даёт картине событий и каплю жалости. Кавех задумывается о том, насколько разное у них восприятие жизни и смерти. Насколько сильно отличаются их эмоции в те или иные моменты. Хайтам может быть игривым, учтивым, заботливым, но в другой момент может быть лишь статуей молодого человека, выделяющейся не более чем красотой молодости, без эмоций и переживаний. Прямо как сейчас — застывшая жизнь в человеческом теле. — Тебе обязательно нужно быть здесь? — отвечает вопросом на вопрос вампир. — Тебе нужно отдохнуть, а не окунаться с головой в новую стрессовую ситуацию. Мир не рухнет, если ты дашь себе время. У вас целый отдел, в конце концов. — По-твоему мир не рухнет после такого? — у Кавеха нет сил на громкие восклицания. Да и на могиле двенадцати вампиров кричать особо желания нет. Но внутри него что-то всё же закипает от этого равнодушия. — Вампиры будут обвинять людей. Заключённый мир станет под вопросом после такого акта жестокости. — Вампиры умирали и после войны, и в этом не раз были замешаны люди. Соглашение заключено лишь на бумагах и в кодексах, но наши сущности не изменить. Мы для вас всегда будем хищниками. Мы питаемся вами, Кавех. Ты правда веришь, что союз был когда-либо возможен? Хотел бы верить. Только ради такой высокой цели нужен интерес и усилия обеих сторон, но, видимо, не только вампиры не хотят подчиняться новым законам. Человечество только кричит о желании мирного неба над головой, но год за годом создаёт новые проблемы, которые усложняют всем жизнь. Вампиры же никогда не преклонят колено перед теми, кого считают своим скотом. В разрушении собственных жизней два вида до жути схожи, но это не делает их союзниками, скорее наоборот. Кавех почему-то продолжает верить в утопию, которой никогда не быть. Он прилагает к ней усилия, но миллионы других людей смотрят на него, как на сумасшедшего. Даже за то, что он сейчас беседует миролюбиво с вампиром, найдутся те, кто посмотрят на него косо и обвинят в грехе. Так и останется непонятым своим же видом, ради процветания которого делает всё, что в его силах. — Ты сам-то хотел этого союза? — Кавеху не хочется знать ответ на этот вопрос. Одно слово может дать трещину тому доверию, которым он позволил себе буквально воспылать к этому чистокровному вампиру. Всё потому что Хайтам, как и Итто, доказательство того, что не все вампиры монстры. Среди них есть хорошие и плохие личности. И это не обусловлено твоим происхождением. — Мне плевать на этот мир, — Хайтам поворачивает голову к профайлеру. Никаких эмоций. Нет ни правды, ни лжи. Сухая констатация факта. — Я прожил слишком долго, чтобы переживать о его сохранности. И проживу ещё неизвестно сколько, а войны, смерти, выживание — будут продолжаться независимо от меня или тебя. Аль-Хайтам не открывает глаза на истину. Лишь вытаскивает на свет то, что хотят скрыть остальные. Чего хотел бы не видеть сам Кавех. Потому что слова его очередное доказательство той разницы, с которой они рассуждают о жизни. Для Хайтама всё происходящее лишь мгновение, а для Кавеха важный виток жизни. И друг друга они никогда не смогут понять. Лишь принять эту безнадёжность. К ним из толпы выходит Ризли. Капитан отдела по делам вампиров выглядит уставшим и раздражённым. Пара пуговиц на рубашке сверху расстёгнуты, в руках у него блокнот с исписанными листами. Он выходит из толпы, пошатываясь, и, завидев Кавеха, лишь слабо кивает. Его не волнует даже Хайтам, которого он видит слишком часто для одного дня. Вся его голова забита тем, что теперь у отдела будет одно дело в приоритете. И вся эта шумиха может привлечь внимание не просто барона Пьеро, а вампиров куда весомее в своих полномочиях. — Опросил ребят, которые первыми столкнулись с телами, — вампир подходит ближе и протягивает подчиненному блокнот. Из кармана брюк он достаёт пачку сигарет, а за ней и зажигалку. Кавех за всё время от силы два раза видел, как его начальство курит. Он изучает открытые страницы с десятком имён и короткими сведениями. Обычно аккуратно-образцовый подчерк Ризли превратился в дрожащие буквы и бегущие строки по линейке листа. — Тела стало видно после включения света. Почему их раньше не обнаружили — неизвестно. Будто из воздуха появились. Все вампиры принадлежат барону Панталоне Гонди. В частности, маленькая девочка — сестра одного из его приближенных по имени Альбедо, а остальные были работниками в его доме или коллегами по работе. Сам он разговаривать отказывается, — Ризли выдыхает дым, запрокинув голову к небу. Он прикрывает глаза, но продолжает слышать траурный галдёж вокруг себя. Ему сложно признаться в том, что сейчас он в безвыходной ситуаций по слишком многим причинам. Судьба отдела висит на волоске. — Горе творит даже с вампирами чудовищные дела. В списке жертв Кавех цепляется за имя Розарии. Осознание прошивает его. Перед глазами возникает детское представление. Совсем юная чистокровная в платье принцессы, их разговор в коридоре и предупреждения Тигнари. Он и правда не задумывался о том, как сложилась судьба этой девочки после их встречи, а теперь воочию может наблюдать её тельце на всеобщем обозрении. — Будет большое собрание, — продолжает Ризли, отвлекая Кавеха. — Завтра утром в присутствии двух баронов и Альбедо. — Это дойдёт до Микадо, — напоминает о своём присутствии Хайтам. — А с ним приедет и главный судья. Это уже не ваше дело, а всех вампиров острова. — Если Микадо окажется в Сумеру, тема мира встанет под вопросом. Люди не будут молчать, когда в город заявится предводитель всех вампиров. Начнётся паника, — ровно отвечает ему Ризли, как будто это не сулит крах всей выстроенной системы. — Судья снесёт много голов, пока доберётся до ответа. Хайтам переводит взгляд на Кавеха, будто планирует что-то сказать, но не находит слов. Для Кавеха этот короткий диалог не даёт толком информации, только ощущение неизбежности чего-то ужасного, что вот-вот нависнет над ними всеми. Вампир, не прощаясь, растворяется в толпе и оставляет профайлера в компании Ризли. Им говорить больше не о чем. Они оба прекрасно понимают, что их миры как никогда остро настроены друг против друга. Вампиры будут мстить, а люди — защищаться. Тихое недоверие перерастёт в конфликт. Война становится неизбежной. На одной из лавок в прилегающем к банку парке сидит мужчина в чёрном строгом костюме и в рубашке тон. Его туфли впервые не начищены до блеска, а испачканы кровью. Уложенные длинные волосы спадают непослушными локонами по плечам. В очках с подвеской отражается свет многочисленных сирен. Хайтам останавливается в стороне, думает про себя, что всегда собранный и удивительно спокойный Панталоне выглядит, мягко говоря, расстроенным. Его детище стало центром внимания, к которому он не стремился. Несмотря на свой многовековой опыт убийцы, Гонди давно отошёл от кровавых событий и всячески старается не иметь дел там, где замешаны убийства. Его хищник впал в спячку, и многие до сих пор задаются вопросом, по какой причине его жажда к кровопролитию сошла на нет. — Не нужно так на меня смотреть Аль-Хайтам, — Панталоне смеряет вампира цепким взглядом и отмахивается рукой. — Банк не взорвали, а остальное забудется со временем. — Убито двенадцать вампиров из твоей колоды, — Хайтам оглядывается на здание позади себя. На то, как оттуда снимают мёртвые тела. — Теперь от тебя не отстанут. — Как будто я их убил, — апатично отзывается барон и пинает один из камушков под ногами. — Возможно, это и правда сделали люди? Ну сколько можно играть в это, притворяться друзьями, надевать эти маски. Хайтам, время, в котором мы сейчас живём, может стать твоей лучшей постановкой. Всё началось с войны и ею закончится. — Слишком грязное представление получается, — Хайтам садится рядом с бароном и откидывается на деревянную спинку. Внутри что-то неприятно ворочается от предвкушения беды, но головой он остаётся равнодушным к тому, что происходит. Не время поддаваться эмоциям. Одна мысль повлечёт за собой длинную цепочку прошлых, настоящих и будущих проблем. — Мир полон грязи, — нараспев говорит Панталоне, встречаясь взглядом с вампиром. — И мы не лучше. Кто-то смог завалить двенадцать вампиров разом. Может, стоит начать переживать? Может, мы не такие уже и бессмертные? — Глупости, — улыбается краешком губ Хайтам. — Я сильнейший. И я не боюсь того, кто сделал это с твоими подчинёнными. И тебе не советую. Пора всем напомнить, кто здесь главный хищник.

***

🎶 klergy & valerie broussard — start a war Черный кот прыгает на барную стойку и скидывает пушистым хвостом бокал. Бэй Доу обещает себе привыкнуть к привередливому пушистому, но на его проступок не удерживается от презрительного взгляда. Животное лениво моргает на её недовольство и сворачивается клубком прямо перед ней. Как на него злиться? В конце концов, этот бродячий кот ошивается тут чаще, чем люди. Единственным постоянным гостем, а по совместительству владельцем, является молодой человек, который занял место за одиноким столиком в зале. Бизнес его не волнует, а вот место для уединения и личных встреч необходимо. Вот он и приходит сюда сам подумать обо всём или привести тех, с кем предстоит тяжелый разговор. Бэй Доу о нём знает ничтожно мало, кроме того, что её начальник человек непростой — простые люди не ведут переговоры в безликой театральной маске, а ещё опасный — это диктует ей внутреннее ощущение. Но пока он платит, она готова мириться с его причудами и не вмешиваться в дела. Да и куда ей совать нос в распри вампиров. Хозяин даже не отводит её, когда ведутся переговоры, потому что знает прекрасно — Бэй Доу в этом всём не заинтересована. Ей нужна стабильная работа и не более. Пара карт поднимаются на воздух. Со скучающим видом человек делает круговое движение пальцем, и карты меняются. Он мог бы неплохо сорвать куш в покер, думает Бэй Доу, натирая бокалы. Будто кому-то они здесь пригодятся. Но для того, чтобы время текло быстрее в этом вечно пустующем заведении, ей приходится изображать активность. — Видел новости о вампирах? — решает заговорить девушка, сама не зная почему. Игнорирование за ним не замечалось, а обстановку разрядить хотелось. — Печальное известие, — апатично отвечает ей хозяин. Рядом с колодой стоит бутылка вина, и после этих слов он опрокидывает её в себя с горла. Пьяным она его никогда не видела. И вряд ли увидит. Даже выпив половину, он всё ещё говорит чётко и держится в пределах нормы. У Бэй Доу богатый опыт в работе ночных заведений, и она прекрасно знает ту грань, за которой человек теряется от градуса. Её начальство обладает удивительной устойчивостью к алкоголю. — Вот, устраиваю поминки. — Переживаешь за вампиров? — карты падают на стол, и тут же в воздух поднимается вся колода. — Я поняла. — Это было не просто убийство. Это было объявление войны. Дверь в бар открывается. В помещение проходит вампир, которого Бэй Доу не особо жалует. Есть что-то опасное в тех, кто никогда не показывают искренних эмоций, а иногда вообще отказываются от их демонстрации. Аль-Хайтам, правда, сейчас выглядит немного раздражённым. Его взгляд с Бэй Доу перемещается на столик с единственным гостем. Он проходит к нему, громко отодвигает стул и берёт с воздуха карту. — Валет, — карта падает перед хозяином заведения. Без маски этот человек выглядит менее устрашающим. Карие глаза молодого человека печально смотрят в пустоту перед собой, будто он не замечает пришедшего друга. — Может объяснишь, что за хрень происходит в Сумеру? Бэй Доу навострила уши. Да, её не заботят распри сверхъестественных существ, но слушать эти сплетни одно удовольствие. Она могла бы за дорого продать всё услышанное, но часть людей просто не поверят в то, что она здесь узнаёт. — Еретики в городе, – отвечают Хайтаму. И вся его реакция заключается в равнодушном хмыканье себе под нос. Он слышал о них много веков, но существование магов такого уровня, всегда казалось ему не больше чем страшилкой. Шестой из них по счету, но не последний по значимости, сидит прямо перед ним. Он был рядом с Хайтамом столько веков, что уже можно считать за брата. Но об этой части его жизни они говорили ничтожно мало, о чём вампир сейчас жалеет. Это было эгоистично — не поинтересоваться чуть глубже о том, в каких отношениях они находятся. Стоит признаться, что держать Шестого рядом с собой всегда было удобно из-за его способностей. Хайтам не интересовался жизнью друга больше положенного, а тот предпочитал отшучиваться и говорить загадками касательно своей семьи и своего происхождения. — У вас конфликт? — решается спросить Хайтам очевидный факт. Он не привык залезать людям в душу, потому что своих проблем хватает с головой. И Алькане ненавидит чужое вмешательство в свою жизнь, предпочитая решать всё в одиночку. Поэтому сейчас пробует аккуратно прощупать почву допустимого. — Вот в чем проблемка, — хозяин бара откидывается на спинку стула, запрокинув руки за голову. — Я сильный. Очень сильный. И как ты сам не раз видел, я могу делать сильнее других, усиливая врождённые способности, — Хайтам кивает, потому что этот человек проворачивал способности усиления на самом вампире. — Для этого я им нужен. Любому человеку рано или поздно становится мало того, что он уже имеет. Еретики не исключение. И для усиления их потенциала я им всегда нужен. Но с другой стороны, — Шестой, раскинув руки в сторону, с хохотом выдаёт. — Я сильный настолько, что могу их перебить. Не без труда, конечно, но могу уничтожить всех еретиков. — Но тебя забавляет, что по свету бродят люди, желающие твоей смерти? — Не без этого, — парень подаётся вперёд. Хайтам видит нездоровый блеск в янтарных глазах. Ему и самому становится неуютно, но за столько времени бок о бок он привык, что Шестой не отличается здравомыслием. Этот еретик давно танцует на грани безумия, и это только вопрос времени, когда сдерживающие факторы, неизвестные Хайтаму, дадут слабину. — Мне нравится, как они мучаются от мысли, что главная их помощь в делах является их гибелью. Разве не иронично? Они нуждаются во мне, но ещё больше боятся меня. — Боялись, — резонно вставляет Хайтам, вспоминая тела вампиров. Шестой замирает, не моргая, обдумывает это слово и внутренне с ним соглашается. За столько веков они впервые действуют открыто. Впервые не боятся сделать ему больно таким извращённым способом. Годы идут, а они всё ещё не могут смириться с тем, что один из них создал вампиров и возлюбил больше, чем родную семью. Ту самую, от которой осталось одно слово. Правда, общая проблема в его лице их заметно сплотила. Шестой не может отрицать, что увиденное собственными глазами не пошатнуло его состояние. Часть его души скорбит неистово, заливается слезами и горем. Буквально как родитель, он горюет, пусть двенадцать вампиров это ничтожный процент от их общего количества. Но смерть даже не пытались скрыть, а тела буквально кинули ему под ноги. — Нам нужна армия, — после молчания выдаёт Шестой и начинает раскладывать колоду на столе перед вампиром. — Тебе стоит всерьёз заняться обучением чистокровных вампиров. Двенадцать вампиров — только начало конца вашей расы. — Мне их обучать, а потом выставить, как пушечное мясо? — Шестой на вопрос только кивает. — Разбирайся сам со своей семейкой прокажённых. Я не буду ставить под удар мелких упырей ради твоей войны. Еретик замирает с картой в руках. Его война? Она длится так долго, что страшно вслух признаться. И он знает, что заварил это всё сам, за что расплачивается по сей день. Знает тот объём вины, который за ним тянется столько веков перед тем же Хайтамом, который не знает и половины об этой войне, которая только сейчас становится явной. — Нужно уметь чем-то жертвовать, — спокойно отвечает Шестой. Он жертвовал стольким, что ничто в этой жизни не восстановит его собственную справедливость. Потерял так много, что уже не боится идти ва-банк. — Слушай сюда, Сайно Хашим, — впервые за долгое время обращается к еретику по имени вампир. — Я не буду готовить к смерти детей. И не буду сам бороться с тем, что до конца не осознаю. Может, посвятишь меня, в чём ваш конфликт? Ты же почему-то ушёл от них. Дал повод не надеяться на твою помощь, а бояться тебя. Сайно за этой настойчивостью вспоминает ту, с которой всё началось. Став вампиром, она так же вела себя решительно и бескомпромиссно. Физическая сила подкреплялась несгибаемым духом. Невероятная женщина, которая, даже будучи в положении, смогла выгнать чужаков со своих земель и защитить остров. Характером Хайтам именно в неё. И Хашиму одновременно радостно видеть в друге её черты и вместе с тем невыносимо. Много лет назад, Сайно Хашим был влюблён в девушку с огненно-рыжими волосами. Принцессу того времени, чьё сердце не могло ему принадлежать. Он и никогда не стремился ею обладать. Он — еретик, жизнь которого обязывает быть выше людей, она — смертная, чей срок жизни определён. Им никогда не быть вместе, потому что Смерть заберёт своё, а он, даже со своими силами, не может тягаться с ней. Поэтому Сайно выбрал роль её друга, наставника, соратника. Он оставался в тени, позволяя ей блистать. И обещал себе, что так будет всегда. Она проживёт хорошую и беззаботную жизнь, полную только радости и счастья. Вот только судьба не была так благосклонна к ней. Иногда Сайно задумывается, что сам стал тем фактором, из-за которого жизнь девушки приняла неожиданный поворот. Стал тем, кто притянул к ней то зло, с которым ей пришлось бороться и которым она стала по итогу. Её звали Мавуика. Она была первым вампиром. Она мать Алькане Хайтама, сидящего прямо перед Сайно и которому он никогда не решится рассказать правду. К этому нельзя подготовиться, а осознать, что создатель твой всегда был рядом, ещё сложнее. Сайно не может себе признаться, что обрёк Мавуику на муки, которые и стали причиной её конца. Что именно Сайно навсегда нарушил законы природы и теперь всё живое в этом мире страдает. Он себе в этом признаться боится. Никогда не сможет рассказать обо всём этом Тигнари, которому готов посвятить жизнь, но боится снова стать причиной несчастий. Он снова позволил себе влюбиться, и жизнь берёт своё. Она напоминает, что человек он только биологически. По сущности своей он куда выше, а потому простые смертные радости ему запрещены. Сайно Хашим — шестой еретик, создатель вампиров, виновник всех бед. — Кто эти еретики? — требует объяснений Алькане Хайтам и теряет терпение. — Существует шесть еретиков, — начинает рассказ Сайно. Он впервые это делает. Никому и никогда он не рассказывал об этой части своей жизни. И теперь только рад сбросить часть груза со своих плеч. Хайтаму нужно знать в лицо тех, кто охотился за его матерью и охотится за ним самим по сей день. Хотя бы в этом вопросе стоит поступить честно и раскрыть карты. — С точки зрения биологии, мы люди. Но делая жертвоприношение, мы продлеваем срок своей жизни на век. Убить нас можно так же, как и обычных смертных. — Приму к сведению, — Хайтам складывает руки на груди и смотрит на еретика в ожидании продолжения. — У каждого еретика имеется по три печати. Способности. Их может быть меньше, но не больше. Таков закон нашей природы. Наше тело не может вобрать в себя больше силы. Создание любой печати затрачивает очень много нашей жизненной энергии. На восстановление могут уйти годы. Это зависит от мощности силы. Каждая печать построена на договоре, можно так сказать. Еретик даёт гейс — обязательство или запрет — в плату использования этой способности. Нарушая его, печать разрушается как и сам еретик. — Сколько печатей у тебя? — Хайтам знает и наблюдает прямо сейчас только телекинез. Сайно двигает предметы силой мысли. Это единственное чудо, которое было замечено вампиром напрямую. — Три печати. Уж прости, дружище, но свои карты я раскрывать до конца не буду, — Хашим улыбается через силу. Одна из карт поднимается над столом. Игровая колода сменяется другой. Хайтам подаётся вперёд чтобы рассмотреть изображение повешенного человека на изображении. — Райден это женщина еретик, но её печати — сила первоклассного бойца. Она может создавать оружие, с которым тяжело справиться даже вампиру. Она предана своей семье больше, чем кто-либо, и подвержена эмоциям. Когда-то мы были близки, но сейчас она считает меня своим главным врагом. — Над столом поднимается вторая карта. Хайтам наблюдает за этим, как за представлением, но отмечает, что Сайно говорит о еретиках с не присущей ему печалью. В этот раз на карте изображена колесница. — Венти самый сговорчивый из всех еретиков. Его печати сложны между собой, но самое важное, что тебе стоит запомнить — следи за часами. Советую надеть на руку механические, так проще будет отследить его нахождение рядом с собой. — Третья карта в воздухе изображает разрушенную башню. — Альбедо тот, кого я и сам побаиваюсь. Он расчетлив, умён и жесток. Его главный конёк — марионетки. Поэтому будь внимателен к тем, кого подпускаешь к себе. Он создаёт идеальных двойников тех, кого видел хоть раз. — Хайтам задумывается лишь на миг, что это имя ему знакомо, но поток размышлений перебивает новая карта правосудия. — Нёвиллет считается номером один не просто так. Не помню, как так сложилось, это было слишком давно, но он был нашим предводителем. Его сила в разрушении. Очень редко он демонстрирует манипуляции с водой. Известные миру потопы — дело его рук. – Последняя карта не имеет изображения. Сайно перехватывает её и рассматривает, будто что-то пошло не по его плану. — Фурина. Сколько я помню, она неразрывно связана с Нёвиллетом. На время моего пребывания с ними, она могла вмешиваться в головы людей и запечатывать их сознание. В отличие от иллюзий Аято, она полностью отключает сознание своей жертвы и создаёт что-то взамен ему. Внешне человек кажется спящим. Бэй Доу ставит перед Хайтамом стакан и наливает в него виски. После такой тирады она уверена, что стоит пригубить немного алкоголя. Даже если ей неприятен Хайтам, по-человечески она ему сочувствует. Для неё самой услышанное подобно сказке. Даже с учётом, что такие могущественные люди могут ходить с ней бок о бок. Вампир, на удивление, ей кивает в качестве благодарности и делает глоток алкоголя. С таким сложно справиться на трезвую голову. Он был окружён существами, которые выходят за рамки обычного, всю свою жизнь. Некоторые из них были наделены даром, как и он сам, но о чём-то подобном он едва мог подумать. Хорошо, что он услышал заранее о даре каждого из них, потому что, столкнувшись без подготовки, мог проиграть запросто. В вампире нет перед ними страха или благоговения. В конце концов, они люди. А людей он убил тысячи за срок своей жизни, и ещё ни один не заставил его сердце биться чаще от восторга или страха. Всё услышанное кажется бредом. С такими способностями странно, что они не ступили на тропу войны раньше. Одного Сайно ему кажется маловато для того, чтобы расправиться с ними. Но Хашим не рассказал о своих печатях. Значит, есть что-то, что может посоперничать с ними в силе. И Хайтаму вот от этого не по себе. Насмешливый, странный, общительный Сайно Хашим таит в себе что-то мрачное и пугающее самих еретиков. — Если они действуют открыто, значит, у них созрел план по устранению меня и вампиров, — Бэй Доу отходит обратно за стойку, когда Сайно начинает говорить. — Они настроят людей против вампиров и загонят вас в угол. Вам придётся прятаться или снова развязать войну. Оба варианта выигрышны для них. Только вот еретики не друзья людям. Поверь мне, — Хашим лукаво улыбается, покачиваясь на стуле взад и вперёд. – Если люди перейдут на сторону вампиров, суд ждёт и их. Они ни перед чем не остановятся. Это могло бы сойти за бред. Люди никогда не начнут сочувствовать вампирам. Никто не чувствует жалости к своему убийце и не побежит его спасать. Но Хайтам вспоминает одного профайлера с нездоровым интересом. Одного, переживающего за всех, независимо от вида существа, которого можно представить заступником вампиров. Ему хочется улыбнуться от картины Кавеха, стоящего против пяти сильных людей, только вот веселье сменяется переживанием. Кавех всего лишь человек, который считает нужным дать шанс любому человеку или вампиру. Обычный смертный не в состоянии противостоять чему-то столь огромному и необъятному. И в этой войне за справедливость он заплатит своей жизнью. Алькане снова тянется к стакану и в этот раз выпивает до дна. Кажется, он слышал, что с места преступления Кавех поехал домой. А наутро обязан вернуться в участок ради общего собрания, на котором будет Панталоне. Хайтам не защитник, и хорошего в нём наберётся ничтожное количество. Но за добро он привык оплачивать той же монетой, потому хочет убедиться, что Кавех сейчас дома, а завтра никто не будет ему угрожать расправой: ни вампиры, ни еретики. — Слишком много информации? — интересуется Сайно, замечая как бегают опаловые глаза по бару. — Есть момент, — Хайтам не хочет говорить откровенно, что есть живой человек, чья безопасность его немного волнует. Но тут он вспоминает то, что встревожило его на моменте знакомства с еретиками. – Альбедо знакомое имя. Кажется, он в колоде Панталоне и как-то связан с телами у банка крови. — Он может создать и своего двойника, — Сайно задумывается. Стоит ознакомиться с обстоятельствами дела поближе. — Такая жестокость похожа на него, но чтобы он был в колоде... Вампиры же сразу чувствуют людей. Значит, у него есть марионетка вампир. Для Хайтама это значит лишь то, что один из еретиков слишком близко к Кавеху. И пусть сейчас он не представляет угрозы для человека, профайлеру достаточно будет открыть свой рот и озвучить свои взгляды на мир людей и вампиров, чтобы стать ходячей мишенью. Уже завтра они могут встретиться. — Мне нужно по делам, — Хайтам резко встаёт со стула. — Ещё вопрос, раз ты сегодня такой сговорчивый. — Наглость — твоё второе счастье. — Ты дал билет Кавеху в театр? Точнее, не так. Зачем ты дал Кавеху билет в театр? — Мне интересно, что выйдет из вашей с ним встречи.

***

🎶Imagine Dragons — Battle Cry

По пути на работу Кавех выпивает два стаканчика кофе, съедает пять мятных конфет, а ещё не перестаёт кусать губы. Последнее он ненавидит особенно сильно, и очередная попытка использовать гигиеническую помаду заканчивается тем, что он выбрасывает её из окна. 12 убитых вампиров в центре города несут за собой проблемы. Если в город прибудет Микадо — жди беды. Люди не смогут спать спокойно, зная, что предводитель опасного вида прямо у них под боком, а его подчинённые обозлены положением дел. Вампиры имеют право мстить. Как и люди не остались бы в долгу, будь у банка крови человеческие жертвы. Мир, точнее, его иллюзия, находится сейчас в шаге от войны. Где неосторожное решение одной стороны ставит под черту смерти каждого. Люди далеко продвинулись в изобретении того, что может уничтожать вампиров. А хищники, в свою очередь, слишком долго скрывали свою сущность и дать им волю сейчас значит выпустить на волю сотню изголодавшихся зверей. Только одно Кавеху покоя не даёт: а кто способен убить разом так много вампиров? Даже для поимки одного ему предоставляют не меньше десяти людей, которые имеют оборудование, вещества и чёткую стратегию. А тут сразу двенадцать. Значит ли это, что в городе сохранились организации по истреблению вампиров? История полнится рассказами об охотниках, о борцах церкви против вампиров, об одиночках и целых группах людей, которые вылавливали хищников. Правда этого было ничтожно мало. Охотники оставались прежде всего людьми, поэтому избавиться от них не составляло труда для вампиров. Есть легенды о врождённых охотниках, чьи физические способности превосходили базовые человеческие, но это не более чем миф. Кавех пытался найти имена. Единственное не скрытое имя – Аякс. Человек, живший на территории острова примерно полвека назад. Было известно, что на его совести примерно восемь убитых вампиров и пользовался он только клинками, которые были выкованы с добавлением сока эхинацеи. Аякс пропал так же внезапно, как и появился. Остался не более чем легендой. Кавех вымученно стонет от постоянного мыслительного процесса. Знаний много, но все они бьются в невидимый потолок его доступа к информации. Не может охватить разом всю картину и добраться до той сути, которая, кажется, прямо у него на виду. И как спасти ситуацию предвоенного состояния мира, не может знать один человек, а потом ещё донести это до масс. На парковке он не торопится выходить из машины. Наблюдает за полицейскими, которые внешне остаются обычными ребятами. Им нужно отмотать рабочий день, по возможности, без происшествий, но детали выдают в них знание – сегодня здесь будет опасно. Два барона и сопровождающие их вампиры. Такого здесь ещё не было. Не так давно сюда наведался Чжун Ли, теперь и владелец банка крови. А через пару дней может и сам Микадо. Кавех вскрикивает, когда его ниссан по ощущениям начинает таранить грузовик. Только вместо столкновения и аварии – Хайтам на соседнем сидении. Профайлер оглядывается на него, распахнув глаза. Испуг сменяется острым недовольством. И даже не знает, что злит его больше: невозмутимость вампира, который почему-то начинает лезть в бардачок как ни в чём не бывало, или то, что Алькане Хайтам не умеет просто стучаться и спрашивать разрешения сесть в машину. — Совсем охренел? — Кавех бьёт вампира по рукам и громко хлопает бардачком. Не нужно туда лезть. Вообще к профайлеру на грани нервного истощения лезть не нужно, потому что это схоже с тем, что на шлюпке выбираться в шторм. — Что ты здесь делаешь? — Друзей хочу повидать, — вампир складывает руки на животе, перебирая большими пальцами. Не будет же он рассказывать, что уверен: без его присутствия Кавех куда-то встрянет и что-то ляпнет. И нет, его не заботит безопасность человека. Просто... за добро нужно платить добром. Отец так учил и Дэхья что-то такое упоминала. — Ты непохож на того, кто дружит с баронами. Или вообще с кем-то, — без попытки задеть или обидеть говорит профайлер. Просто Хайтам явно даёт всем понять, что подпускать никого к себе не планирует. — Твоего отца вытащат из дома из-за этих проблем? Мне жаль... — Пьеро Алькане без его разрешения никто не вытащит из дома. Для решения таких проблем есть и другие бароны. Зачем-то они же сидят на своих должностях. Вот пусть и разбираются. Тем более, если в город приедет Микадо, то только в сопровождении нашего судьи. — Судья? — Кавех упустил этот момент для изучения. Он знает, что наказание вампира выносится решением всех баронов и Микадо на общем собрании. Но кто исполняет вердикт, был не в курсе. Ему думалось, что это обязанность самого Микадо. — Он будет казнить людей, виновных в гибели вампиров? Хотя, это было бы нечестно. Людей судят люди. — Хорошее время, чтобы говорить о чести и правилах, – опаловые глаза насмешливо осматривают Кавеха. И как он сможет выжить во всём этом кровавом месиве, если продолжит рассуждать о таких высоких и благих вещах? Хайтам откашливается, поудобнее устроившись в узком кресле ниссана. Не машина, а коробка. — Судья накажет каждого, кто будет причастен, вне зависимости от вида. Такова её сущность. — Это женщина?! — взгляд Кавеха начал метаться по салону машины в каком-то неверии. — Боюсь женщин, способных убивать. Но в этом есть что-то красивое. — У тебя странные предпочтения, — Хайтам улыбается, наблюдая за растерянным Кавехом. И во взгляде его чуждое тепло. Просто потому что Кавех разрешает себе чувствовать много даже по отношению к обычным вещам. Это цепляет, это не может оставлять равнодушным, когда ты много веков варишься в котле бессмертных существ, изживших всё человеческое . — Арлекино — судья, убивала много веков, по решению баронов и Микадо. Её давно ничего не останавливает. Она чистокровный вампир со способностью создавать оружие из крови. Удивительная способность, которая всем недовольным затыкает рты. — Я очень даже доволен, что ваша исполнительная власть представляется в женском лице, — осторожно проговаривает Кавех, будто прямо сейчас кто-то может их прослушивать. А затем бьёт себя ладонями по лицу и пытается стереть с него нарастающий вновь страх. — Тебе не о чем переживать, — спокойно напоминает ему вампир. Порыв коснуться плеча человека заканчивается дрожью в руке. — Нам нужно идти. Побольше слушай и поменьше говори. В случае опасности — у тебя есть я. Вышедший первым из машины, Хайтам не замечает, как Кавех рассматривает себя в зеркало заднего вида. Щёки у него горят. У Кавеха есть Алькане Хайтам. Пусть и недолго. Для встречи в баронами полицейских участок выделил своей большой зал. По периметру с десяток военных с автоматами. Кавех знает, что заряд содержит пули с эхинацеей и серебром. У всех лица скрыты балаклавами. Это не напугает вампиров, которых наверняка забавляют меры предосторожности, но на Кавеха эта атмосфера давит. Будто все здесь ожидают не переговоры, а резню. Он смотрит на рядом идущего Хайтама. Вампир не выглядит взволнованным. И в подтверждение тому ловит взгляд на себе опаловыми глазами и кивает, подтверждая свои слова в машине. Бояться нечего, пока он здесь. В зал они заходят вместе. За овальным столом, кажется, собрались почти все. Из знакомых не видно только Кадзуху. Итто, Ризли, Мона уже здесь. Напротив них сидит мужчина, по всей видимости, один из баронов, в строгом тёмном костюме. По плечам струятся волнистые чёрные волосы с пепельными прядями, на пальцах блестят серебряные кольца. Он беззаботно протирает платком очки-половинки, сложив ногу на ногу. Рядом мужчина с синими волосами листает папку с документами. Но, словно учуяв что-то, он резко отрывает своё внимание от занятия и теперь его красные глаза смотрят прямо на Хайтама. Следом за ними молодой блондин в синей водолазке, всем своим видом вызывающий сожаление. Пустой взгляд смотрит прямо перед собой, ничего не замечая вокруг. Его рука на столе сжата в кулак и, кажется, он всеми силами сдерживает слёзы. На него скашивает свой взгляд сидящий во главе стола Чжун Ли. Барон, в чьей колоде не так давно тоже был убит вампир. — Кавех, займи место за столом, — Ризли снова неприязненно смотрит на вампира, рядом с человеком, обращаясь к профайлеру. Не в его положении спрашивать что-то с Хайтама, а устраивать разборки и в без того накалённой обстановке не стоит. Кавех слушается. Отходит к столу, напоследок глянув на Хайтама. В отличие от того, каким он был по пути сюда, вампир теперь настороже. Он смотрит на зал в ожидании. Остаётся у входа, сложив руки на груди. Мысль о личной охране кажется Кавеху слишком эгоистичной, но он не может внутренне не ликовать от одного намёка на то, что именно так это и выглядит. — Кавех, это Альбедо, — Ризли указывает рукой на скорбящего парня с белыми волосами. — Все убитые были его подчинёнными, а госпожа Кли приходилась ему сестрой. — Я сожалею вашей потере, — голос Кавеха ломается, и ему от этого становится в разы неудобнее. Он знал эту девочку, виделся с ней лично, пытался использовать её связь с колодой для поимки театрала. Это Альбедо, её старший брат, которым она гордилась и которого ругала по-детски за то, что тот не предоставляет ей выбора из-за возраста. — Мне лично не нужны сожаления, — подаёт голос другой вампир, надев очки. Панталоне Ганди, он же владелец единого банка крови. — Мне нужен план по поимке этих чудовищ. Мы же все здесь солидарны в том, что дюжина убитых вампиров, выставленных на всеобщий показ, это трагедия и виновных нужно не просто судить, а казнить? — Все меры будут предприняты. Мы соберём необходимую информацию от господина Альбедо и начнём проверку по всем фактам. Такое мы не отложим в долгий ящик, — как по уставу отвечает Ризли, ощущая давление от вышестоящих. Он и до этого был в положении щекотливом, а теперь в шаге от падения. Вся ответственность за поимку виновных будет исключительно на его плечах, как представителя отдела. — Также не откажемся от помощи, которую предложил господин Чжун Ли. — Мы обсуждали с капитаном необходимость патрулей. Я выделю вампиров из своей колоды, — подтверждает свои обещания барон. — Может, тогда вампирам и стоит в этом всём разбираться? – вмешивается мужчина с синими волосами. От его тона, в котором звучит издевательство, у Кавеха пробегает мороз по коже. — Раз уж отдел не в состоянии справиться своими силами. И куда уж им справляться. По острову блуждает целая организация, ибо одному человеку никогда не справиться с таким количеством вампиров, а Ризли может предложить нам для решения проблемы — это, — он неприязненно кривит губы, поочередно разглядывая сотрудников отдела. — Это насмешка над трагедией. — Держи себя в руках, Дотторе, — раздаётся робкое от Альбедо. — Не буду, — отметает упомянутый вампир. — Ризли был хорош в былые времена, но сейчас он заигрался в друга человечества. Где твоя сила, дружище? Где страх, который ты внушал и вампирам? Ты стал посмешищем, чьё имя теперь никого не интересует. Близок тот день, когда и твоё тело подвесят на этом здании, где ты борешься за чужие права! — Мы здесь собрались для обсуждения вчерашней трагедии, — вмешивается в перепалку Итто. Итто не умеет злиться. Но не умеет он злиться только на оскорбления в свою сторону. Когда дело касается тех, кого он защищает или уважает, он может дать отпор. И злость эта настолько ему не к лицу, что Кавех в обычно мягких и улыбчивых чертах не узнаёт своего друга-добряка. — Закрой свой рот, Калуа Итто, — Дотторе вскакивает с места, хлопнув обеими руками по столу. — Ты ничтожество клана Алькане. Разочарование господина Хайтама, позор Пьеро. Подающий надежду упал лицом в грязь и теперь побирается. — Дотторе, — подавший голос Хайтам у стены заставляет всех, кроме Кавеха и Итто, к нему обернуться. — Я здесь. Не смей говорить от имени моей семьи. Они столбенеют. Кавех видит это по их лицам. Хайтам не барон, но его слова имеют влияние на каждого здесь вампира. Ему не нужен статус для того, чтобы к нему прислушивались. Ему достаточно быть Алькане Хайтамом. — Прошу прощения, — театрально вздыхает Дотторе. — Просто говорю то, что многие годы обсуждается у нас в обществе. Не более, чем голые факты. В следующий момент, когда Итто хочет ответить, Кавех кладёт ему руку на бедро, что незаметно окружающим из-за стола. Он не хочет, чтобы друг наживал себе врагов. Дотторе не больше, чем провокатор. Чужие эмоции для него — топливо. И только в ситуации, когда вторая сторона поддастся его огню, он сможет выиграть. Хайтам, сохраняющий спокойствие в своей манере, демонстрирует выигрышную линию поведения с этим человеком. Если Итто продолжит пустой спор, он проиграет и выставит себя в слабой позиции. Судя по молчанию Ризли, он молчит не потому что ему нечем возразить, а потому что возражать этому Доттору всё равно что кидать спичку в комнату, уже заполненную газом. — При содействии Микадо и других баронов, мы выставляем патрули. Люди, в свою очередь, усиливают уже действующие, — строгий голос Чжун Ли уводит разговор в нужное русло. Кавех ему внутренне благодарен. — Единственное, что требуется сейчас, это беседа с Альбедо. Отталкиваясь от этого, капитан поймёт, куда двигать следствие. — Если мозгов хватит, — Дотторе садится на место, не впечатлённый такой сухой реакцией окружающих. Кавех делает выводы: мужчина в очках — владелец банка крови, а, соответственно, барон. Два других вампира входят в его колоду. При этом они абсолютно разные, несмотря на то, что один из них убит горем. Альбедо не кажется тем, кто ведёт себя так же в обычное время. Скорее, больше похож на своего барона. Странно, что выходку Дотторе приструнил Хайтам, а не прямое начальство вампира. Словно барон даёт невербальное разрешение на такое поведение. Кавех наслышан о чёткой иерархии у вампиров. Без разрешения обычный участник колоды и шагу ступить не может, а Дотторе напрямую задевает участников другой. Из всего этого выходит неутешительный вывод: владелец банка крови разделяет недовольство отделом и отдельными его личностями. И за внешним аристократичным обаянием, которым, безусловно, обладает этот вампир, скрывается личность не лучше, а может и хуже чем Дотторе. — Господин Альбедо, попрошу Вас после собрания пройти со мной в кабинет. Вместе с нашим профайлером Кавехом мы составим портреты убитых и связанных с ними вампиров и людей, — сдержанности Ризли, после вылитого на его личность дерьма, остаётся только завидовать. — Я дам вам всю необходимую информацию, — за весь разговор Альбедо ни разу не оторвал взгляда от стола. — Профайлер человек, — владелец банка крови быстро находит в комнате единственного смертного. — Видимо, вы довольно смелая личность, раз выбрали такой профиль. — И не глупый, если капитан Ризли считает меня достойным этого места работы, — как можно твёрже отвечает Кавех. В отличие от громкого Дотторе, этот вампир может действовать куда искуснее. У этого аристократа хорошо поставленный голос, приятный тембр, он двигается томно, но всем своим видом внушает окружающим свою силу. Из категории тех, кто всегда стелет мягко. С такими нужно контролировать каждое своё слово. — Имею некоторые сомнения о ваших способностях. Надеюсь, вы не будете на меня обижаться за такое отношение. Честно говоря, я не любитель вмешательства людей в дела вампиров. Всё-таки, столкнувшись напрямую с вампиром, что вы сможете сделать? Сможете ли защитить кого-то или поймать? Вы работаете в сфере, где многое зависит от силы. По этому критерию вы заранее в проигрыше. — Кавех никогда не отправляется на дела в одиночестве, — отвечает капитан быстрее, чем Кавех. — У него в сопровождении всегда есть вампиры. Я ценю такого специалиста и понимаю весь объем опасности. Ризли видит в отделе пример слаженной работы двух видов. Правосудие, которое действует в обе стороны. Ведь не раз они брались за дела, где было преступление против вампиров, и передавали людей рукам правосудия. Он изначально знал всю проблематичность человека в рядах своих подчинённых и часто скрывал преувеличенное беспокойство за людей. Поэтому всегда с вниманием относится к их безопасности на работе. Кавеха всегда сопровождает Итто, даже в безопасных рабочих поездках. На этой почве Калуа и Кавех подружились, будучи неразлучным дуэтом. Один отвечает за мозги команды, второй за силу. — Это всё звучит славно, — с ухмылкой выдаёт Панталоне. Она так и кричит о том, насколько неубедительно звучит протокольная речь капитана. — Но разве не было ситуаций с мстительными последователями ваших преступников? Разве в безопасности ваш специалист, сидя дома или по пути на работу? Где заканчивается защита вашего подчинённого? Её и никогда не было. Кавех не строит мнимых надежд, что подписанный договор между людьми и вампирами, как купол, уберегает его от опасности. Он от всей души верит в возможность содружества двух противоборствующих сторон, но не верит в идиллию. Может, в будущем что-то сможет их объединить, но обычно такое случается только перед лицом сильной опасности. Пока опасность одна и это вампиры. А после произошедшего те видят опасность в людях. Кавех никогда не чувствовал себя в абсолютной безопасности, потому что родился в мире, где легенды стали реальностью. Вампиры не выдумка изощренных авторов, а те, с кем он работает, завтракает, пересекается в магазине или на заправке. И любой из них может напасть. Но Кавех учится обороняться, определять их, действовать на опережение. Он не ждёт защиты, потому что мир почти сразу научился защищаться самому. Защищать себя и мать, потому что отца забрала война. — Наши сотрудники обучены самообороне и Кавех, в частности, имеет средства отбить атаку вампира, — снова вступается Ризли. Он чувствует свою ответственность, как заботливый отец, с кем его часто сравнивают. Отдел — его семья, особенно после того, как родная колода отвернулась. — Что вы думаете, Кавех? Не боитесь ли вы, что это дело убьёт вас? — Панталоне игнорирует капитана, до слов которого ему нет абсолютно дела. Перед ним слабая, по его мнению, мишень из всех присутствующих. И он бьёт по ней. — Будь я подвержен страху, я бы не работал в отделе. Поверьте... Говорят, перед смертью, жизнь проносится перед глазами человека за считанные секунды. Но в этот момент Кавех видел всё совсем иначе. Замедленная съёмка его опасности, в которой он успел разглядеть всех: притворную улыбку владельца банка крови, встающего с места Итто, открывающего в крике рот Ризли, Альбедо, который впервые за встречу оторвал взгляд от стола, Чжун Ли, готовящегося к прыжку, руку Моны, которая, кажется, тянулась к стулу профайлера. И самое главное, самое опасное: синие волосы, Дотторе, который, словно хищная кошка, прыгает через весь стол и скалится клыками на свою добычу, когда та наконец повернулась спиной к нему. Кавех видит всё это, запоминает, записывает в своей голове. Он чувствует, как падает со своего стула, потому что тело пытается оттолкнуться от опасности, летящей прямо на него. — Дотторе, кажется, ты проглотил эхинацею. Это очень опасно. Скорость возвращается. И вот Дотторе корчится прямо на столе, перед всеми, в болезненном спазме. Руками сжимает своё горло и хрипло кашляет до крови, прямо на документы. Кажется, ещё секунда, и он раздерёт кожу на шее ногтями. Вместо падения Кавех ощущает, как стул возвращается на место, так и не соприкоснувшись с полом, нарушив законы физики. Профайлер оборачивается на Аль-Хайтама. Вампир чуть склоняет голову в недоумении. Он же обещал, что будет рядом. Неважно какая опасность будет перед лицом Кавеха, пока за его спиной будет Хайтам. Хайтам заправляет прядь волос Кавеха за ухо и... улыбается? Возвращая своё внимание к мучениям Дотторе, он уже насмехается над чужими страданиями. — Прекрати, Хайтам,— предупреждает его Чжун Ли. Но заметно, как он расслабляется, что не ему пришлось останавливать нападение. — Что прекратить? Дотторе сошёл с ума, выпил наверное литр эхинацеи, — на этих словах корчащийся на столе вампир начинает вопить в голос. Сгустки крови от кашля становятся всё страшнее. Кавех смотрит и до конца не понимает, что именно происходит на его глазах. — Прекрати использовать силу, — не теряя самообладания, просит его Панталоне лилейным голосом. — Мы все помним твой дар убеждения. Стоит жертве только услышать тебя, как она будет чувствовать и делать то, что ты прикажешь. Чистокровный вампир Алькане Хайтам обладает силой слова, которой никто не может противостоять. Стоит ему произнести что-то вслух, прилагая свою силу, жертва не сможет сопротивляться, независимо от вида и собственных возможностей. За это его боятся. Никогда не знаешь, когда он применит свой дар. Никогда не знаешь, что именно он прикажет тебе. Дотторе попал в ужасную ловушку. Не будучи отравленным, он ощущает все признаки и боль от этого, а его разум убеждён, что отравление было. Поэтому он истязает себя, будучи абсолютно здоровым, что равноценно тому, что он изводит сам себя. Кавех хотел знать, какая же способность припрятана у Хайтама в рукаве. А узнав, ощущает себя самым защищённым существом в этой комнате и самым уязвимым одновременно. Потому что любой разговор с этим вампиром теперь может представлять опасность. — Так уж и быть. Видимо, мне показалось, — как ни в чём не бывало бросает Хайтам. – Дотторе в полном порядке. Вампир с синими волосами вмиг тихнет. Через мгновение он быстро, насколько ему возможно, отскакивает к противоположной стене, словно побитая собака. Вытирает с подбородка кровь. Он смотрит на Хайтама вдруг с обожанием, словно такое внимание ему только в радость. В чужих глазах Кавех видит нездоровое поклонение чужой силе на грани маниакального удовольствия. — Столько веков слышал, как восхваляют способности чистокровного Алькане и, наконец, заимел честь прочувствовать на себе, — изумляется Дотторе. Он хрипло смеётся в голос и пытается встать, но руки не держат его, как и ноги. — Я поражён. Я восхищён! — Нападение на человека в стенах отдела это явное нарушение перемирия, и тебя следует судить по всей строгости, — авторитетно выдаёт Хайтам. Его обычно тошнит от этой дипломатии, но сейчас находит должным ответить в тон Кавеху, как представителю ненавистного отдела. — Странно не то, что вампир напал на человека. Странно, что ты так ринулся его защищать, — оживляется Дотторе. Его громкое вскрики начинают напоминать истерику. Красные глаза наливаются кровью, но не в приступе гнева, а в каком-то наслаждении. Кавеха отталкивает это и всё внутри кричит спрятаться напрямую за Хайтамом. Но он остаётся на месте, сжимая руки в кулаки до боли. — Почему этот человек так важен для тебя, Аль-Хайтам?! Чем он заслужил такую привилегию в виде твоего внимания?! — Думаю, нам лучше уйти, — с издёвкой протягивает Панталоне, вставая с места. Он хватает Дотторе за ворот рубашки, как нашкодившего питомца, и вытаскивает из кабинета. И только когда за ними закрывается дверь, Кавех чувствует, что может дышать.