differentia.

♬ Rome — Submission

Собрание было окончено. По крайней мере, для Кавеха. Это становится понятно по одному взгляду Ризли. Прилюдно он всегда отстаивает свою позицию принятия людей в свой отряд. Без скромности описывает человеческую часть почти как супергероев, которым не страшно выступать против сильного антагониста. Он никогда не принимал свой выбор, как ошибку, или как свою провинность в том, что подвергает опасности обычных людей, которые когда-то ему доверились. Увы, это только внешняя сторона реального положения дел. Но Кавех знает, сколько переживаний капитан прячет в своём кабинете, пока никто не видит. Сколько он тревожится тайком и винит себя каждый раз, отпуская кого-то из людей на задание. Да, он приставляет к ним в обязательном порядке вампиров, но, как и сказал Панталоне, он не может обеспечить безопасность с утра до вечера, только в рабочее время. На фоне всей жизни это слишком мало. У опасности нет графика. Особенно в мире, где вампиры ходят рука об руку с людьми. Вот и сейчас, стоит Панталоне со своим подчинённым выйти из кабинета, а всем оставшимся чуть выдохнуть после случившегося, Кавех не видит, но чувствует на себе взгляд начальника. И ничего хорошего за ним не последует. Есть вероятность, что уверенность Ризли в свете последних событий сильно пошатнётся. Вампиров убивают, на следователей нападают прямо в стенах полиции, со дня на день может появиться Микадо. Мир всё ещё тот, которым его знает и ежедневно изучает Кавех? Кавеху было двадцать три, когда декан вызвала его к себе на разговор. На первом курсе госпожа Клоринда преподавала у него теорию судебной экспертизы. На занятиях у неё было всегда не так, как у других. Хотя жаловаться на своих преподавателей Кавех не любит, потому что считает, что получил достойное образование от достойных людей, но Клоринда была другой. Во-первых, она была редким представителем своей профессии, который приносил на занятия опыт прямо с передовой. Она много говорила, давала больше практических заданий и теория в её плане обучения занимала место ознакомительное. Её предмет обязывал опираться только на факты, цифры и данные, итоги экспертиз и знания из химии, биологии. Но прежде всего она ценила студентов с нестандартным мышлением. Теория важна в деле криминалиста, но зубрёжка не сулит успеха. Криминалист, любила она повторять под конец своих занятий, должен не просто найти и установить соответствие улик, он должен задать вопросы. Каким образом этот отпечаток оказался именно в этом месте? О чём свидетельствуют брызги крови такой траектории? Почему следы в одном месте почвы глубже, чем в другом? Мало собирать фактологию. Она заводит в тупик и делает из специалистов на выходе тупиц, которые не знают, что делать и что предположить с полным набором козырей. По этой причине — по одной из многих — ей нравился Кавех. Кавех спрашивал всегда и норовил найти несостыковки. Даже простое дело его тянуло превратить во что-то неверное. Простые вводные он умудрялся превратить в головоломку. Его разум для Клоринды представлял бесконечный механизм, который отдыхает лишь во время сна. Тогда не было профайлерского направления, и это было упущением. Кавех мыслил дальше улик. Он задавался вопросами не только о самом факте преступления. Его интересовали все участники инцидента. Причины и следствия. Как именно всё произошло во всех деталях. К выпускному курсу Кавеха Клоринда стала деканом факультета криминалистики. Амбиции к высокому посту у неё были всегда, и это событие было лишь вопросом времени. Но отдалённость от группы, и в частности от подающего надежды студента, её угнетала. К Кавеху она успела привязаться, но не успела взрастить то, что планировала, однако радовалась за все его имеющиеся успехи. А когда к ней пришло письмо от капитана Ризли Келии, который не так давно был у них в университете, она впервые проклинала любопытство любимого студента. — Кавех, мы всё ещё в доверительных отношениях? — начала она тогда издалека, помешивая как ни в чём не бывало ложкой свой крепкий кофе. Но её проницательные глаза, которые стали главным козырем в профессии, безотрывно наблюдали за растерянностью студента. — До этого вопроса я в это искренне верил. Кавех тогда думал о многом. Начиная о том, что декан узнала о его вылазках в часовню, которую недавно накрыли, как производственную точку наркотиков. Или до Клоринды дошёл слух, что Кавех сломал один из доверенных ему ультрафиолетовых фонариков. А ещё он завалил практическое задание по фототехнической экспертизе, потому что для него это скучно и неинтересно, и он вообще до последнего откладывал этот предмет, а теперь ему грозился балл, который откинет его от красного диплома. Если бы она узнала, что полицейские тайком пропускают его на место преступления, она точно его исключила бы, потому что разрешения нет ни у него, ни у них тем более. В общем, поводов для этого разговора была много. И при всех доверительных отношениях, Кавеху не хотелось расстраивать эту чудесную женщину своими неординарными выходками из любви к своему делу. Клоринда достала несколько конвертов. При всей своей любви к прогнозированию преступлений, действий преступников и жертв, это не работало сейчас на Клоринде. И белые конверты, которые декан раскладывала перед ним ровно, ни о чём не сообщали. Только тревожили, но Кавех не задавал вопросов и смирно ждал. — Лиза, Джинн и Горо. Два следователя, один офицер и все в разных префектурах. Любой из них готов взять тебя прямо сейчас, а при выпуске сразу трудоустроить. Мне даже не пришлось договариваться. Я просто выслала твои исследования, баллы и практические отчёты. — Вам пришло письмо о практике, — теперь Кавеху несложно было догадаться. Тогда ему стало легче, потому что признаваться в чём-то, за что его точно осудят, он не любил. Сейчас Кавеху было плевать на такие мелочи, он бы увиливал, обманывал и просто не задумывался о мнении других, потому что люди стали инструментами для достижения целей. Но тогда студент Кавех очень переживал за человеческие взаимоотношения, а тем более за доверие других людей. — Капитан одобрил мою кандидатуру? — Одобрил, иначе бы я не позвала тебя сюда. Зачем? — она искренне не понимала. Кавех всегда был для неё пазлом, который просто не подходит в картинку этого мира. Непонятный, противоречивый, нестабильный. Кавех подходил под ту категорию людей, которые становятся известными либо за хорошие поступки, либо потому что стали абсолютным злом. И оба эти пути были открыты. — Ты правда намерен работать с вампирами, под начальством вампира и с делами, где фигурируют вампиры? — От того, сколько раз вы упомянете вампиров, мне не станет страшнее, — Кавех старался разбавить напряжённую обстановку. Она впервые смотрела на него так... будто совсем его не понимает. Хотя она была той, кто всегда потакала его интересам и тяге к знанию. И декан виделась ему профессиональным компасом, указывающим, куда ему нужно двигаться. Из-за неё он начал интересоваться профайлингом. — А должно быть, — строго высказала она и кинула перед ним письмо Ризли. — Это разрушит твою жизнь и твою карьеру. Я надеюсь, тебе хватит одной только практики в две недели, чтобы понять, насколько сильно это тебе не подходит. — А что мне подходит? — Кавех спросил это спокойным голосом, даже подавленным. Но внутри закипало то, чему он ещё не мог дать определение. Чего раньше не испытывал. И, честно говоря, ему не нравилось это новое ощущение по отношению к этой женщине. — Какой смысл отделять правовую ветвь вампиров от людей, если, по пунктам заключённого мира, мы живём по одинаковому уставу. — Разница в том, что они убивают чаще. — Это чушь, — студент отмахнулся. Буквально вильнул головой, ухмыльнувшись как-то нахально, что ему было несвойственно. Клоринде иногда казалось, что у Кавеха есть злой брат-близнец. Именно он спорит, именно он закипает в учебных судах, именно он смотрит на тела убитых особенно жадно, словно хочет вернуть их к жизни одним только взглядом. Вот и в тот разговор, который, стоило бы обозначить, стал последним личным разговором, она увидела эту смену. — Знаете, вы говорите, как и все, хотя я выделял Вас. Вампиры убивают людей, потому что хотят жить. Эгоистичное желание, но мы не можем его отвергать. Разве мы не забиваем зверей ради одежды, еды, лекарств, потому что хотим того же? Это биологическая потребность любого организма. Сначала мы хотим жить, стремимся продлить свой срок жизни, насколько это возможно и любыми способами. А обеспечив необходимые условия, наши инстинкты диктуют нам размножаться. Как клетки делятся в благонадёжной среде, так и люди размножаются, обеспечив себя необходимым. Вампиры занимаются тем же. Но знаете, почему ещё убивают люди? Ради наживы. Из-за ревности или обиды. Убивают, потому что переборщили с наркотиком или алкоголем, а может, смешали всё вместе, и их разум размыл границы допустимого и откровенно аморального. Именно люди воруют и убивают детей, сдавая их на органы или ещё что похуже. Люди убивают, потому что иногда просто считают, что могут себе это позволить. Потому что порой человеку интересно просто перешагнуть эту грань и проверить свои пределы. Люди убивают ради власти, иногда ради пачки денег, а иногда просто потому что их взбесило, что кто-то не дал огонька для сигаретки, потому что мозг деструктивен. И после этого мы правда будем винить вампиров, что они убивают людей только ради того, чтобы прожить ещё один день? Больше они с Клориндой не встречались для личных бесед. А тот разговор закончился молчаливо. Она просто смотрела на него как на волка, который сбрасывает овечью кожу, и прямо с неё на его морду стекает кровь. А Кавех впервые почувствовал себя чуточку свободнее, озвучив то, что никто признавать не хотел. Люди продолжают бояться вампиров, обвиняя их во всех грехах, забывая о собственных клыках. Разница лишь в том, что вампиры это в себе принимают и открыто говорят: я хищник, и это моё движение — убивать ради выживания. Людям бы стоило поучиться этому. Но в чём человечество точно преуспело, так это в перекладывании ответственности и в самообмане. Кавех начал свой путь с того, что его нахождение в отделе было решением никем не одобренным. Хотя мать к этому отнеслась не так строго, но переживала не меньше. Но она приняла его выбор, доверилась. А ведь её муж, отец её ребёнка, погиб в войне с вампирами, пусть и не на передовой. Но она, как и сын, верила в правосудие равное для всех. И если сын верит, что сможет приложить к этому руку, то она не в праве его останавливать. И Ризли не сможет. Что бы он там себе ни думал, какой диалог ни строил, Кавех уже не отступит. Он в эту систему врос всем своим существом. Каждой клеткой своего организма присутствует в доверенных ему делах. Возможно, он одержим своей работой, потому что реализовывается в ней лучше, чем в тех же романтических отношениях. Но это его выбор. Его ответственность. Клоринда разглядела в нём талант и развила его, насколько это было возможно. Ризли рассмотрел в Кавехе силу, достойную работать в отделе по делам вампиров. И система приняла профайлера, которого для неё воспитали. Теперь он такая же шестерёнка, как другие. У него два варианта развития в сложившейся ситуации: поддерживать жизнеспособность этой системы или разрушить её. Сейчас Кавех выбирал работу на благо и вампиров, и людей. Собрание для Кавеха было окончено. Но работа только начиналась. С разрешения капитана, он решил заняться допросом Альбедо. В допросную профайлера и жертву бойни сопровождают трое военных в масках, в чьих руках наготове заряженные специальными пулями против вампиров автоматы. А ещё с ними идёт Аль-Хайтам, у которого из праздного любопытства зарождается идея внезапно остановиться и проверить реакцию людей в маске. Но он останавливает себя, полагая, что эта рискованная детская забава может задеть и Кавеха, учитывая узкие коридоры. И вот они проходят по тому самому спасательному коридору, который, в случае опасности, закроется с обеих сторон и ядовитый газ отравит хищника. В целом за разработку Хайтам накинет пару баллов уважения отделу. Кавеха же беспокоит одно: по какой причине Хайтам всё ещё здесь. В допросную он чистокровного, конечно, не допустит. Всё-таки есть границы полномочий. Ещё им нужно обсудить тот момент, что теперь Кавех не чувствует себя в безопасности рядом с этим вампиром. И каждый их разговор — это всё равно что подставлять свой лоб к пистолету в чужой руке и ждать, когда противник выстрелит. Кавех даже не слышал о том, что дар такого убеждения существует. И одно дело внушить человеку правду, воспоминание или наоборот заставить что-то забыть. Но Кавех наблюдал, как Хайтам внушил буквально физическое состояние, при котором Дотторе корчился от боли. Это выходит за рамки того, что можно было представить, просто услышав о даре убеждения. И Кавеху придётся хорошо подумать над тем, как теперь выстроить общение с вампиром, дабы избежать потери контроля. В конце концов, это он использует Хайтама для следствия, а не наоборот. Да, игра страшная и сулит ему огромные проблемы, буквально представляет смертельную угрозу. Но пока есть возможность, пока Хайтам позволяет вертеть собой и даёт информацию почти по собственной воле, профайлер будет пользоваться Алькане. Неважно какие личные цели он преследует, защищая и рассказывая то, к чему у Кавеха ранее доступа не было, Военные выстраиваются у стены перед допросной. Кавех приглашает Альбедо вперёд и предупреждает, что ему нужна пара минут на подготовку. Но когда он закрывает за вампиром дверь, другой опережает его с разговором. — Могу тебя попросить кое о чём? — Алькане скучающе мажет взглядом по военным. Ему бы хватило минуты, чтобы уложить их прямо сейчас, несмотря на грозное с виду оружие. Ризли стоит пересмотреть свои взгляды на безопасность. Сопровождай Кавеха сейчас Итто, Хайтаму было бы в разы спокойнее. Потому что он вспомнил. Вспомнил имя Альбедо. — Почему не прикажешь? Ты же способен на это, как мы теперь знаем, — Кавех прижимает к груди папки с делом, словно старается выстроить между ним с вампиром иллюзию преграды. Он должен внимательно следить за словами вампира. — Зачем мне это делать, если мы можем просто поговорить, — теперь Алькане смотрит сверху вниз на Кавеха. И под осуждающим взглядом рубиновых глаз ему хочется отвернуться, но он смело выдерживает это недовольство. — Я не обязан был тебе рассказывать о своих способностях. — А предупредить? — тоже нет. Кавех это понимает, но надеется на иной ответ. Сам не понимает, почему его вообще заботит такой фактор, как доверие между ними. Возможно, потому что доверие побудит как Алькане Хайтама давать больше информации и реже применять свой дар. Да, Кавех, ты плохой человек, если сразу рассматриваешь эту важную часть взаимоотношений, как разменную монету. Оправдание находится само собой: Хайтам имеет такие же скрытые мотивы со своей стороны, оберегая профайлера. — Оставь лирику для своего дружка-врача, а мне дай решить кое-какое дело. И для этого мне нужно поговорить с Альбедо наедине, — выделяет последнее слово вампир. — С чего ты вообще упоминаешь Эзру? — в этой дуэли взглядов Хайтаму не выстоять. Потому что рубиновые глаза горят огнём жизни, внутренней силы, с которой он давно уже не сталкивался. А опаловые глаза вызывают у Кавеха мурашки где-то в затылке, потому что от них разит холодом и опасностью. — Ты слышишь только то, что тебе хочется, я прав? — Ты ревнуешь меня к Эзре? — Я даже не помню имени твоего щенка. И вернусь к более важным вещам, чем твоя дворняга: я могу поговорить с Альбедо? — Ты ведь специально тогда назвал меня “красивые глазки”, чтобы обозначить, кто самый крутой самец? — Кавеху становится смешно. То ли оттого, что многовековой вампир подаёт внезапные признаки ревности. То ли оттого, что ему нравится распалять этого хищника, прощупывая границы дозволенного. И как бы грубо это ни звучало, но пустив в свой дом, к отцу, Хайтам сильно развязал ему руки. — Сегодня вечером, кстати, мы запланировали свидание, поэтому можешь поговорить, но недолго. Я не планирую задерживаться. — Врёшь, красивые глазки, — Хайтам быстрым и едва ощутимым движением поднимает лицо профайлера за подбородок ближе к себе. — Возможно, в этом мире и существует что-то, способное отвлечь тебя от вампиров, но точно не терапевт. Если будет выбор: ужин с ним на краю света с лучшими видами или поимка психа со мной в команде, ты выберешь точно не первое. Между нами ты всегда будешь выбирать меня. Потому что я — лучшего него. Потому что ты — инструмент для достижения моих целей. Кавех не позволит утолить чужое самолюбие своим согласием с этим очевидным фактом. Стоит быть просто настороже, потому что не только он здесь постоянно анализирует своего оппонента, определяет болевые точки и темы, на которых можно подловить и использовать так, как хочется тебе. По природе и своей натуре Хайтам хищник. Тот, кто может быть тихим и спокойным, выжидая удобного момента для нападения. Не представлять угрозы, казаться равнодушным к вещам и людям, не связанных с ним. А потом ты отворачиваешься, лишь на секунду теряешь бдительность, и он нападает на тебя со спины. Вина полностью на жертве, потому что она наивно полагает, что хищника можно приручить или изменить его природу. Кавех думает слишком много. Подбородок уже начинает жечь от интимного прикосновения. Военные, наверное, совсем не понимают, что им делать. Профайлер не даёт им сигналов о том, что он нуждается в защите. А, может, он уже под действиями способностей Хайтама, поэтому не убирает руку, не отводит взгляда. И рубиновые глаза в свой привычной манере — в этой войне взглядов смотрят с вызовом. Давай, Хайтам. Как далеко ты сможешь зайти и что ещё себе позволишь? Ты нападаешь сейчас из страха самому быть атакованным? Ты привык играть с жертвами, запугивать их, соблазнять, втираться к ним в доверие. Устраивать из самого факта взаимоотношений целый спектакль, где твои эмоции и слова это часть сценария. Люди для тебя лишь пища, временное увлечение. Игрушки, которые ты всегда в конце ломаешь, потому что ты — вечность, а они — короткий отрезок твоего существования. И ты вправе распоряжаться ими как угодно. Но то, как ведёт себя Кавех, тебе нравится. Его поступки тебя раздражают, заставляют задуматься о его здравомыслии и вообще о том, что творится в голове человека, который выражает интерес к вампирам и ещё надеется на мирное сожительство с ними. Ты хочешь раскусить его, докопаться до истины и понять. А потом ты с радостью сломаешь то, что он считает своим ориентиром, потому что иначе не умеешь. Потому что и сам знаешь, что эта жизнь не для таких как он. В любой век особо любопытные оказывались жертвами своих страстей. Разум Кавеха когда-нибудь сгорит в агонии, и ты будешь это наблюдать. Это станет очередным опытом в наблюдении за людьми. Алькане Хайтам, а что происходит с твоим разумом, когда ты смотришь в эти глаза цвета крови каждый раз? — Могу дать пару минут, — Кавех заговаривает первый и протягивает вампиру папку с делом. Тот отказывается и молча, словно ручной пёс, получивший команду, заходит в допросную. С его отсутствием Кавех начинает дышать. В теле одновременно лёгкость и тяжесть. Он отходит к стене, на которую откидывается всем телом и стекает по ней вниз, повторяя себе, что нужно быть настороже. Допросная представляет собой маленькую комнату квадратной формы. По центру стоит шаткий пластиковый стол с двумя стульями на противоположных друг от друга сторонах. В одном из углов мигает красная лампочка записи камеры. Кинематографичного зеркала, в котором видно отражение, но с другой стороны оно является окном для обзора, здесь нет. Средства на отдел выделяются неохотно с обеих сторон. Да и Ризли на этом не настаивает. Альбедо сидит на месте и, увидев, что следом зашёл не профайлер, а вампир, напрягается, сжав руки в кулаки. Хайтам не собирается церемониться. Отвлекать Кавеха от работы тоже. Поэтому с места в карьер он применяет свой главный козырь. — Ты будешь отвечать честно на каждый мой вопрос, а если соврёшь, тебе будет больно, — Хайтам садится напротив, не сводя глаз с этого вампира. Он не придумал, что будет делать, если окажется, что перед ним настоящий еретик, чья сила пугает даже Сайно. Но лучше пусть он станет жертвой, которая сможет дать отпор, чем Кавех, у которого шанса не будет вовсе. — У меня нет теперь выбора, — Альбедо от раздражения играет желваками. Для Хайтама обычная практика. Его принуждение никого не радует. — Как тебя зовут? — начинает с простого чистокровный вампир. Ему нужно найти что-то, что не стыкуется с официальной версией. Подробности, в которых прячется дьявольский еретик, а не жертва нападения. — Альбедо. — Как ты попал в колоду Панталоне? — Примерно 80 лет назад я был одним из первых разработчиков искусственной крови. Лучшим в исследовательской группе. Панталоне знал, что это изобретение сделает своего обладателя богатейшим вампиром, поэтому схватился за идею на ранних разработках. А чтобы полностью отвечать за процесс, вербовал лучших учёных, — Альбедо отвечает, как робот, которому просто задают команду. Хайтаму именно это и нужно. — Как ты стал вампиром? — Я был мореплавателем. Мы нашли брошенный корабль. Залезли ради наживы, никто бы не удержался. Но никто и подумать не мог, что на борту будет истощённый вампир. Она перебила всю нашу команду, а меня оставила. Ей было просто одиноко. Несколько веков она не отпускала меня никуда, привязавшись, как к собственному сыну. А потом разглядела во мне предрасположенности к точным наукам, и я стал её козырем. — Что ты знаешь о еретиках? — и вот тут начинается интересное. Потому что всё звучит складно, но Хайтам не мог перепутать имя. Альбедо еретик или марионетка. Во втором случае его разум обязан иметь белые пятна. Или Хайтам настойчиво чего-то не понимает. — Еретики — это миф. Никто никогда их не видел. Это пугалка. Кто-то называет их мессиями, кто-то колдунами. Но все истории, которые доходят до нас, ни разу не подтверждались. — Существует ли другой Альбедо? — Нет. Хайтам не верит. Но и этот вампир не врёт, потому что его дару нельзя противостоять. Альбедо уже бы корчился от боли при одной мысли о вранье. Но отвечает он спокойно, а информацию выдаёт, не задумываясь. Но всё нутро Хайтама чувствует в этом подвох. Он прежде не имел дел с этим вампиром, но хорошо ознакомлен с природой лжи. Пусть его вопросы были обычные, без деталей о личной жизни, не касались тайн колоды, но почему он отвечает, не задумываясь? Почему не противится раскрывать карты другому вампиру? От этой искренности веет чем-то, что Хайтам разобрать не может. Это неестественно. Словно он вводит свои вопросы в программу, а не задаёт живому вампиру со своими чувствами и эмоциями. — Время вышло, — Кавех врывается бесцеремонно, вихрем, которого второй раз остановить не получится. Хайтам не прощается, молча покидает допросную. Кавех хочет догнать и расспросить о чем они беседовали и почему это было так важно, но он может подождать. А вот допрос единственно выжившего из бойни — точно нет. Тем более Альбедо после собрания выглядит собранно и уверенно. Видимо, выходка Дотторе его немного вернула к реальности. — Мои вопросы будут повторяться с теми, что задавал уже Ризли, прошу простить. Протокол требует, да и Вы можете вспомните что-то новое. — Альбедо сдержанно кивает. — Хочу разобраться в родословной. Вы с Кли кровные брат и сестра или названные? — Кровные, можно сказать. Вампирша, которая меня обратила, является биологической матерью Кли, — голос вампира дрожит на имени сестры до сих пор. — Всё верно, Кли – чистокровная. — Каким даром она обладала? — Вы знаете правила колоды? — взгляд вампира упёрся в Кавеха подозрением. — Я знаю, что способности чистокровных это строжайший секрет, но, — профайлер старается подобрать слова мягкие, внимая состоянию Альбедо. — Кли мертва. Как боевая единица вашего барона, она больше не существует. Теперь она просто ваша сестра. — Боевая единица, — Кавех понимает, что с коммуникацией у него проблемы присутствуют. Проблема не новая, но перед вампиром, который потерял всё в бойне, ему становится за это стыдно, наверное, впервые в жизни. — Даже Панталоне её так не называл. Не думаю, что он вообще задавался миссией сделать её оружием в конфликте с другими колодами. Она была ребёнком в первую очередь. Кавех не считает, что его слова неосмотрительны по своей природе или как-то задевают чужую жизнь. Скорее Альбедо слишком заблуждается, потому что всё ещё любит свою сестру. Он лицо заинтересованное, испытывающее неподдельные эмоции к этой бомбе замедленного действия в облике ребёнка. Но для всех других вампиров, Кавех уверен и слышал это от Итто, чистокровные — главная опасность. И бароны готовы драться, чтобы получить себе оружие посильнее. Возможно, Панталоне не подавал надежд на Кли только по причине отсутствия явного конфликта с другими вампирами. Но другие вампиры всегда принимали во внимание тот факт, что у него есть этот боец, как он сам понимает, какими силами располагают другие колоды. Пьеро Алькане едва ли видит в своём сыне силу, способную возвести его в Микадо, но не может отрицать, что сила влияния Хайтама разрушительна. И остальные явно опасаются наследника барона, поэтому держат рот на замке. Это та причина, по которой никто не задумывается о захвате власти у Пьеро, несмотря на его болезненное состояние. Пусть глава колоды не представляет угрозы, его собственный сын может разрушить любую колоду, просто сказав пару слов. — Это нужно для дела, поверьте. Никто теперь не использует её в своих целях. Да и мне нет никакой выгоды, разве что для понимания, какую ценность она могла представлять для нападавшего, —прямо говорит Кавех. — Она управляла огнём, — Альбедо явно не нравится рассказывать то, что обычно держится в тайне. Но, видимо, желание найти убийцу для него сейчас первостепенно. Как и для человека напротив. Кавех фиксирует эту важную особенность в своей голове. И теперь понимает, что сразу после допроса он обязан наведаться в поместье Альбедо. Кое-что нужно проверить. Кое-чего не хватает в отчётах, если брать во внимание пирокинез маленькой вампирши. — Расскажите о своём вчерашнем дне, — Кавех открыл папку и приготовился записывать. — Утром я уехал в исследовательский центр, — вспоминая, начинает свой рассказ Альбедо. — Честно говоря, я провожу там большую часть своего времени и по этой причине мало уделял ей внимания. С утра до ночи я бываю только там. Иногда наведываюсь в банк на собрание колоды. Но в тот день я пробыл в центре с утра до самого происшествия. — Над чем вы сейчас работаете? — в центр Кавех тоже наведается, но это может подождать до завтра. — Секретная информация, — сухо отвечает Альбедо. Кавех поднимает на него глаза. — Мне нужно понимать.. — Вам нужно понять, что я не имею права раскрывать некоторые исследования кому-то вне колоды. Тем более человеку, — Кавех на это ухмыляется разочарованно. Ну, конечно, в мире Альбедо Кавех просто вошь. — Скажу только, что это связано с медициной и исключительно с биологией вампиров. Для вас никакой опасности. — Кто ещё курирует этот проект помимо Вас? — пытается зайти с другой стороны Кавех. Альбедо теряет терпение. Он плотно сжимает губы и откидывается на спинку стула, всем своим видом показывая, что Кавех лезет туда, где ему не рады. А тому и не в новинку. Если бы профайлер заходил только в настежь открытые двери, то не раскрыл бы ни единого своего дела. Он привык работать, как взломщик, и от разгневанных хозяев информации убегать тоже привык. — Содействие следствию вам выгодно. Перестаньте защищать свои секреты, потому что Ваша сестра, по всей видимости, за них и поплатилась. — Не нужно давить на меня её смертью, — чеканит вампир сквозь зубы. — Уважайте её смерть, — парирует Кавех, чьё терпение тоже имеет пределы. — Кто-то перебил вашу прислугу, вашу сестру, её няньку. С особой жестокостью выставил это на всеобщее обозрение. И нам нужно понять, почему именно они. Вы выжили, значит, кто-то хотел вас или подставить, или припугнуть. Я должен понимать, в чём Ваша важность для преступника. — Вам не страшно? Загнанные в угол люди всегда либо теряются, либо нападают в ответ. Кавех привык и к этому. Удивляет только, как быстро сменилось настроение убитого горем Альбедо. Теперь он настроен защищать свои интересы, а не замыкаться внутри из-за трагедии. — Вы меня не пугаете, — прямо отвечает Кавех. — Я говорил не о себе, — взгляд Альбедо застывает на чужом лице, словно и в его голове в этот момент складываются пазлы какой-то картинки. — Вы правда намерены вести охоту за тем, кто перебил двенадцать вампиров? — Это моя работа. — Это Ваша жизнь, — безэмоционально поправляет его Альбедо. — У Вас нет шансов на выживание, если Вы найдёте этого человека, вампира или группу лиц. И умрёте, унося в могилу их имена. Как Вы сможете защищаться от того, кого не остановила даже девочка, управляющая огнём? Это и ломает голову Кавеха. Но он найдёт ответ на месте преступления. Если он начнёт раздумывать об этом сейчас, то потеряет контроль над другой информацией. — За Вас заступился Хайтам, и это вдохновляет. Но ни он, ни Ризли не присутствует в вашей жизни постоянно. А чтобы убить Вас, хватит секунды. Что мешает мне сделать это сейчас, просто потому что Ваши вопросы меня раздражают? Мне нечего терять, – и Кавех ему верит. В этот стеклянный взгляд, направленный на него, и в интонацию. — Я могу свернуть Вам шею так быстро, что Вы даже не успеете заметить, как я поднялся с этого стула. Даже сам факт смерти осознать не успеете. И казнь меня не пугает. Теперь нет. Я всё ещё не пугаю Вас? Шестерёнки в голове Кавеха начали своё хаотичное движение. Он представляет каждую опасность в районе этой самой допросной. Как ему сворачивают шею, как острые зубы прокалывают жилу на шее, и Альбедо выпивает его досыта. Военные остаются за стеной и потом находят только труп, а Альбедо смотрит на них безучастно, как и на творение своего труда. Кавех представляет капли своей крови на белых волосах, белоснежные руки на своей смуглой коже. Он даже слышит, как щёлкают его позвонки в последнюю секунду, а время замедляется. Его тело падает на пол. И снова перемотка. Он сидит на своём месте. Альбедо откидывает профайлера к стене, хватает за шею и бьёт затылком о стену снова и снова, пока голова не превращается в неразборчивое месиво, а багровое пятно на бледно-серой стене — в картину смерти. Снова перемотка. Они сидят друг напротив друга. И этот выброс адреналина, эти картины собственной смерти Кавеха не пугают, а придают сил. Долбаный извращенец. Но чувствует он себя так, словно каждая клетка его тела от этих картин обновила свою жизнедеятельность. Сделай это. Но зачем? Кавех, ты сходишь с ума от своей больной фантазии, от преклонения перед силой вампиров и их могуществом. Ты знаешь, что ему нечего терять. Перед тобой вампир, который лишился не сестры, а центра своей микровселенной. И он будет винить себя всю свою бесконечность, потому что у него она имеется, а Кли пожить не успела. Если он не заслуживает дальше проживать жизнь, приносить пользу своими научными открытиями, то человек и подавно. Горе стирает барьеры, и именно на этом пороге люди обычно теряют ощущение реальности. — Для Вас это игра, я прав? — Альбедо подаётся вперёд. Ну конечно же. Кавех совсем забыл, что разговаривает не просто с гражданским представителем, а с научным сотрудником, чей мозг тоже привык постоянно вращаться вокруг мысли, строить теории и прорабатывать стратегии. — И Вы готовы пожертвовать собой, если это будет стоить того, чего желаете — знания. Сейчас Вы хотите прочувствовать грань моего отчаяния, даже если это будет означать, что живым отсюда не выйдете. Что-то мне подсказывает, психологическую проверку Вы завалили, но это прикрыл всё тот же Ризли, которому важен результат, а не одержимость сотрудника.

***

🎶 SKYND — Elisa Lam

Тигнари прячет руки в карманы толстовки и весь подбирается от мелкой мороси на улице. Привычная погода для их региона, но он каждый раз оказывается словно не готов к ней и потому испытывает раздражение. Волосы опять распушатся, обувь испачкается, да и настроение не располагает к путешествиям. Особенно к путешествиям с Кавехом, который так и норовит втянуть друга в свои расследования. И если с детским театром Тигнари готов был смириться, то сегодняшние планы его смущали больше обычного. Заняться Тигнари сегодня было нечем. Сайно ещё до рассвета уехал в больницу и, судя по сообщениям, сегодня ночью его можно было не ждать. Даже в течение дня Тигнари получал ничтожно мало сообщений, а о звонках не могло быть и речи. Работа в приюте также была отложена. Отцу Деклану он сказал, что заболел чем-то вирусным, и от его присутствия там будет больше вреда, чем пользы. Наставника это расстроило, возможно, он сомневался в честности своего подчинённого, но смирился и пожелал скорейшего выздоровления. Таким образом, из суммы совпадений, Тигнари был не против выбраться из квартиры. Его всё ещё беспокоит спасение от вампира. Иногда это превращается в паранойю. Словно ничего не было, и всё это — последствия его деятельности, нервное переутомление. Может и не было никакого вампира, а сам он без проблем дошёл до дома, и остальное было кошмаром. Вообразить на месте вампира именно того сопровождающего Кавеха в тот вечер не было проблемой. Потому что присутствие вампира рядом с другом смущает его до сих пор. Это тоже весомый повод принять приглашение Кавеха и как можно осторожнее выведать детали их связи. Зная друга, ничего хорошего его не ждёт. В салоне ниссана тепло, пахнет кофе, стаканчики с которым стоят между водительским и пассажирским сидениями. Кавех подпевает случайной песне из радио, не отвлекаясь на друга. Они не здороваются, словно это лишняя мелочь для лучших друзей. Полицейский ниссан плавно выезжает из зоны парковки. Они едут на место преступления. — Тебя могут уволить, — как бы невзначай напоминает Тигнари свои первые слова в телефонном разговоре. Чтобы не показаться враждебным, каковым он никогда никому не казался, он принимает подарок в виде кофе и делает пару глотков, потом ставит бумажный стакан между ног. — Гражданское лицо на опечатанном месте преступления. — Меня слишком любят, — живо отзывается Кавех. Всё ещё на эмоциональном подъёме после допроса Альбедо, Кавех хочет проверить теорию, которая осталась в стороне лишь на время. Кое-что не стыкуется между словами Альбедо и отчётами. Кое-что Кавеху нужно проверить, применяя свои навыки профайлера и судебного эксперта. И вообще, каждое его дело начинается с того, что он лично исследует место преступления. Он доверяет другим специалистам и не привык преуменьшать чужой вклад в общее дело. Только они смотрят не под тем углом. И как любила подмечать Клоринда, большинство из них просто собирают данные, но не строят из них историю. Кавех любит задавать вопросы уликам и данным, любит вести с ним диалог. Они должны рассказать свою историю наблюдателю, а не остаться цифрами на бумаге, которые потом предоставят суду и для отчётности. — Мне было бы спокойнее, будь с нами Итто, — предлагает Тигнари компромисс. И Кавех обычно соглашается на этот ход, но не сейчас. — Будь с нами Итто, нас бы тут не было. Он бы не пустил меня на место преступления сейчас. Кто-то убил двенадцать вампиров, среди которых был один чистокровный, — машина останавливается на красный свет. Привыкший наблюдать, Кавех сканирует каждого прохожего по переходу. Кто-то из них вампир, кто-то врач, кто-то на грани разорения, а кто-то, может, убийца. Он уже забыл времена, когда смотрел на людей, не строя теорий на их счёт. — И кто сказал, что это плохо? — спрашивает уже себя Тигнари. Когда садился в машину, Кели уже понимал, что переубеждать — дело бесполезное. Его обязанность в таких вылазках проста: быть предохранителем безумств Кавеха. Вслух они это никогда не обсуждали, но это подразумевалось. Если забота Итто перекрывала кислород амбициям профайлера и выводила из себя временами, то спокойствие и здравомыслие Тигнари имели большее влияние. Тигнари выступал защитным механизмом, который вовремя отрезвит и вернёт в рамки чужой рассудок. Кавех знает, что он теряет контроль и иногда перед ним нужно ставить стоп-знак. Правда сделать это можно по-разному и получить совершенно разный эффект, вплоть до обратного. Через полчаса ниссан наконец достигает пункта назначения. Поместье Альбедо это не классическое произведение готической культуры. Этот дом приближен к современности со своей отделкой под натуральную древесину, с панорамными окнами, красиво скошенной крышей. За счёт железобетонной постройки здание выглядит фундаментальным и большим, но окна добавляют простора внутри. Два этажа, скромная лаборатория в подвале, два гаража и будка для охранного поста у ворот. Серые и коричневые оттенки постройки были изрезаны жёлтыми лентами, напоминающими о преступлении. Покидая свою машину, Кавех отмечает, что дом находится в элитном районе, здесь проживают не только вампиры. У других домов стоят дорогостоящие машины, владения оберегаются высокими заборами, и на каждом доме можно увидеть камеру. Возможно, именно сожительство с Альбедо побудило людей к повышенному уровню защиты. Как будто что-то из этого может остановить вампира. Что ещё замечает Кавех по пути к дому — вся улица опустела. Такое ощущение, что кошмар в этом доме заставил умолкнуть всех соседей, а не только жильцов поместья. Ничего не трогай. Стой в стороне, не мешай передвигаться по комнате, только если это не грозит Кавеху выпасть из окна или причинить себе вред. Не говори и не отвечай на вопросы, пока он смотрит. Стань его тенью, наблюдай со стороны. Тигнари эти правила знает наизусть. Придерживается прямых указаний присматривать, но не вмешиваться. Ход мыслей Кавеха и его действия Тигнари не мог предугадать никогда. Даже предположить, чем руководствуется друг, каких взглядов придерживается и какие мотивы преследует. Иногда ему кажется, что Кавех сам себя до конца так и не познал, а потому пробует, испытывает свою психику, границы своего допустимого и что для него так и останется непреодолимым барьером. Поэтому его поступки порой себе противоречат, создают впечатление человека, не имеющего одного окончательного мнения. Как герой из книги, который так до последней страницы книги останется слишком хорошим для антагониста и слишком тёмным для героя. Двойственность сознания Кавеха может быть и просто эффектом его работы. Тигнари знал это на себе. Совмещая в себе охотника за вампирами и простого официанта, сложно нащупать истинное "я". У Кавеха ситуация было сложнее: работа вынуждала делить собственное сознание с незнакомцами. Друзья преодолели жёлтую ленту, не сводя друг с друга глаз. Тигнари не скрывает своего недовольства и опасения. Кавех старается его успокоить робкой и извиняющейся улыбкой. Но раз уж они сделали шаг, отступать всё равно глупо. Отчёты свидетельствовали о том, что расправа над людьми Альбедо была произведена в гостиной на втором этаже. Но не желая пропустить детали, которые всегда прячутся на виду и кажутся естественными в общей картине, Кавех решается пройти по первому этажу. За его спиной тенью ходит Тигнари. Окна оставили закрытыми. Кавеху приходится прибегнуть к фонарику. Теперь семейное поместье становится похожим на дом с привидениями. Идеальный порядок уже не выглядит таким расслабляющим. Только слои пыли на столах, шкафах и стеллажах. На кухне гниют овощи, весь мусор забрала уже оперативная группа. Кровь из холодильника тоже изъяли. Кавех останавливается в самом центре комнаты, медленно делает круг вокруг своей же оси, наблюдая, запоминая, подмечая. Убедившись, в отсутствии неправильного, они двигаются по этажу дальше. В первой гардеробной, в которую они попадают, полным полно нарядных платьев, детских туфелек. Кавех может представить малышку Кли, бегающую от одного шкафа к другому, в поисках нужного платья. Видит, как тщательно она подбирает свои наряды, потому что чувствует себя принцессой, а этот дом её замок, как и брат – принц. И Розария с ней, прямо в кресле в углу у окна. И она смотрит на девочку с материнским теплом. Кавех помнит, как встретил их впервые. Та женщина была готова отдать свою жизнь за девочку. Она была не просто воспитанницей, она была её родной кровью. И погибли они тоже вместе. Только Розария страдала ещё от чувства вины, потому что не смогла защитить Кли. Что если малышка умерла раньше? Видела ли Розария момент убийства или уже увидела только тело? Оба исхода наверняка уничтожили её грузом вины. И собственная смерть её совсем не пугала. Кавех и Тигнари не задерживаются. Заходят в следующую дверь. Недолго осматривают душевую, светом фонарика рыская по шкафчикам. Библиотека, гостиная и кабинет дальше по коридору. В кабинете Кавех задерживается. Стол Альбедо, ожидаемо, полностью убран. Даже канцелярские приборы лежат строго под линейку. На столе только фотография Кли, пара ручек, записная книжка с одной только записью и часы. Несколько шкафчиков закрыты на замок. Кавех посматривает на книжные полки, раздумывая, где гений мог спрятать ключи. — Может, он носит их с собой? — подсказывает Тигнари. Понимая, что здесь они надолго, он падает на кожаный диван у входа. — Так бы и поступил, будь там что-то важное. — Ключи легко можно потерять. Да и зачем вампиру что-то запирать на ключ, если любой другой вампир может переломить этот стол целиком, как спичку? — профайлер проводит ладонью по столу. Надеется нащупать что-то неестественное. — Тогда от какого человека он прячет информацию? — Думаешь, он имеет дело с кем-то из людей? — Тигнари, как охотнику, это представить сложно. В его мире такой дуэт имеет два исхода — один жертва, второй его палач. — Уверен. Но людей он не жалует, как мне показалось. Тогда это или большая шишка, или опасный человек. — Какой человек может составлять опасность для вампира? Нет ответа. У Кавеха пока его нет. Альбедо не внушает впечатления какого-то потрошителя, но он уверен, что этот вампир мог бы убить ради сохранения тайн своей семьи или для научных изучений. Но кого он убить не может? Того, кто важен, или кто обладает чем-то необходимым самому Альбедо? Во что ты ввязался, Альбедо, раз это привело к смерти всех твоих близких? Тайник обнаруживается под столом. Кавех нащупывает подушечками пальцев выемку в ровной поверхности. Надавив, в комнате раздается щелчок. На ковер падает связка ключей. Это было легко. Кавех поднимает ключи и поочередно подбирает их к замкам. Почти сразу поддаётся первый ящик, через время другой. Внутри оказываются разноцветные папки. Профайлер достаёт их, рассматривая в белом цвете фонарика. И во всех этих декорациях он больше похож на вора, чем на работника правопорядка. Но тут есть что прятать, хотя связи с бойней Кавех ещё не видит. Здесь досье на колоды, начиная баронами и заканчивая выбывшими из них вампирами. Альбедо собирал данные на вампиров, делал пометки красной ручкой. Даже фотографии плохого качества, сделанные тайно, тоже имеются. Здесь информация даже про Ризли. Кавех присвистывает выделенной маркером строке: "Обращён Чжун Ли". Некрасиво рыться в грязном белье своего начальника, но любопытство было грехом Кавеха, и он обязательно попросит за это прощения. Через пару страниц Кавех находит данные о Пьеро Алькане. Его женой была Мавуика, а их общим сыном является Хайтам. Значит, тот портрет в доме и правда посвящён матери и ребёнку. Как он и думал, это Хайтам со своей родной матерью. Помимо этого у Пьеро значится дочь — Арлекино. Её имя знакомо Кавеху. Он возвращается к началу папки со списком баронов. — Третья колода, — вслух зачитывает Кавех. — Врождённая способность — управление кровью. Потенциал полностью неизвестен. По данным свидетелей, вампирша создаёт оружие, пустив собственную кровь. Также может использовать кровь других. Назначена судьёй ввиду своих способностей. Очень опасна. Сестра Хайтама и есть судья, которая прибудет в Сумеру вместе с Микадо. Та, кто, по предсказанию Ризли, снесёт много голов в поиске виновных. И Хайтам не посчитал нужным упомянуть их родство, только подчеркнуть, что эта женщина жестока и решает вопросы быстро, без раздумий и душевных терзаний. Исходя из этих фактов, брат и сестра не особо-то и ладят. Почему он не сказал прямо о том, что их связывает, кроме иерархии? Кавех ему никто. Возможно, причина именно в этом. Кавех тоже не во всё посвящает вампира и не считает нужным это делать. Между ними чёткая грань, негласная, но весьма определённая. И в совместной работе они оба преследуют свои интересы. Но Кавеху хотелось бы, чтобы Хайтам рассказал о своей семье ещё крупицу информации. Хотелось заслужить этого доверия. Кавех быстро закрывает папку и откладывает её в сторону. Не время предаваться таким мыслям. И привязываться, ожидать каких-то поступков от Хайтама тем более. Будто влюблённая школьница, которая влюбилась в главного плохиша. Вот только здесь ставки куда выше — жизнь. Кавеху нужно быть осторожным. Хайтам ненавидит отдел, презирает людей. В этом вопросе он циник до мозга костей. Людьми он может только управлять или питаться ими, как ходячим мешком с кровью. О близких отношениях задумываться глупо. Это не Итто, который не отрицает свою симпатию к человеческому роду. Не Ризли, который находит в людях силу и потенциал, в чём-то не уступающий превосходству вампиров. Это Алькане Хайтам, которому ничего не составит оторвать Кавеху голову, если тот перейдёт грань. В следующей папке Альбедо собрал информацию о людях. Имена Кавех не узнаёт, а фотографии отсутствуют. Попадаются пара вырезок из очень старых газет или учебников, судя по пожелтевшей бумаге и качеству чернил на них. Информация о потопах острова, об исчезновении целых поселений за один день, сказки о первых вампирах, гражданская война других префектур. Альбедо что-то фиксировал, скрупулёзно изучал и не хотел, чтобы это попало в руки человека. Между этими обрывками и досье на людей профайлер не видит связи, но она должны быть. — Тебе что-нибудь говорит имена Нёвиллет, Аякс или Капитано? — сторонние разговоры иногда удивительным образом запускают мыслительный процесс Кавеха. Поэтому он отвлекается на друга, силясь рассмотреть его силуэт в темноте. — Райден, Фурина? — Политики? — говорит первое, что приходит в голову, Тигнари. Он не слышал об этих людях, но понимает, чего добивается Кавех. — Ты вообще уверен, что тебе не снесут голову за то, что ты во всём этом копаешься? — Никто не узнает, — бормочет Кавех. Он прикусывает губу, задумавшись об этих именах. Словно библиотекарь, представляет свои знания в виде многочисленных книжных полок. И где-то там есть то, что ему нужно. Он уверен, что хотя бы одно имя в его памяти присутствует. Не зря он убил столько времени на изучение вампиров. И где-то в этом отделе памяти и нужно искать. А когда озарение приходит, он быстро направляет луч фонарика на друга. Тигнари прикрывает лицо, тихо выругавшись. — Аякс известен как охотник на вампиров. В темноте он не видит, как Тигнари вздрагивает всем телом. Что-то внутри него тянется к этому знанию. Находит отклик в одном слове. Словно верную псину подозвали к себе. Охотничьи инстинкты ликуют, но Кавеху не нужно об этом знать. Не нужно видеть, что Тигнари знает хотя бы толику правды об охотниках. Сам он никогда не интересовался предыдущими охотниками, а лекции отца Деклана пропускал мимо ушей. Ему неинтересно было знать, кто и сколько убил вампиров. Ровняться на прошлых героев он не намерен. Он бы и убивать не хотел, только никто его не спрашивал. На свет появился с этим клеймом и теперь просто обязан нести это бремя, не ощущая на это сил. — Охотники всего лишь байка, — отрешённо отвечает Тигнари. Кавех убирает свет и ставит руки в боки. — Охотники это естественное последствие существования вампиров. Мы просто мало изучали их, – педантично выдаёт Кавех. — Церковь всегда боролась с вампирами. Для священнослужителей существа ночи были порождением Ада и их цель — уничтожить человечество. По их мнению, вампиры специально соблазняли людей, дабы продолжить род. А охотники были хорошими бойцами, у которых хватало сил и духа противостоять хищникам. Аякс убил восьмерых, насколько я помню. Какой человек может похвастаться таким успехом сейчас? — Ну и где охотники сейчас? — Тигнари ответ знать не хочет, но важно понять, насколько сильно Кавех погружен в эту тему и отслеживает её. — Официально таких организаций по истреблению вампиров больше не существует. У нас как-никак перемирие, — Кавех зачёсывает назад белые волосы, упавшие на лицо. — Но двенадцать вампиров кто-то способен убить. Группа охотников? Может, эти имена — охотники на вампиров? Истинный охотник наблюдает за тем, с каким воодушевлением профайлер обо всём это раздумывает. И в темноте не видно, как он порывается остановить друга. Не нужно лезть в это дело. Не нужно закапывать себя в чужих хитросплетениях судьбы. Тигнари хотел бы от этого всего скрыться и никогда не знать. Прожить обычную, возможно, скучную человеческую жизнь. И у Кавеха были все шансы осуществить чужую мечту, но вместо этого он рвётся в самый эпицентр чужой войны. Нельзя, чтобы он узнал. Орден жадно скрывает свои тайны и чужаков не любит. Таких любопытных, как Кавех, либо вербуют, либо убирают. И первому он будет противиться из-за своей странной, буквально одержимой заинтересованности в вампирах. Значит, его нужно будет убить, пока тайная деятельность не стала публичной. Тигнари не успевает вставить и слова. Кавех пробегает мимо, оставив на столе бардак. Это проблема. Так тайное проникновение не скрыть. Об этом стоит подумать потом, но сейчас Тигнари срывается за другом. Они поднимаются по ступенькам, Кавех перешагивает через несколько сразу. Ему нужно увидеть комнату. Согласно отчётам, там больше всего следов от бойни, а значит, вампиров убили именно там. Просторная гостиная с акцентным роялем в центре встречает двух незваных гостей кошмаром. Тигнари от шока открывает рот и медленно опускает фонарик. Кровавые разводы на стенах, перевёрнутая мебель, рваные шторы. Кровь повсюду. Даже непонятно, какого цвета стены были изначально. Внутри комнаты спёртый воздух ощущался как смерть. Он знает этот запах вампирской крови, и тот вновь взывает к скрытому существу внутри охотника. И что самое страшное — внутренний охотник доволен этим. Простой человеческий ужас перед картиной бойни борется со сверхъестественным трепетом. Тигнари закрывает рот рукой и выходит из комнаты. К горлу поднимается завтрак. Кавех остаётся на месте. Стоит, не двигаясь, и будто не дышит. Он смотрит на всё в деталях. Двенадцать вампиров. Один из них совсем ребёнок, управляющий огнём. И вот что дополняет пазл и разрушает его одновременно. То, что сразу вызвало у Кавеха вопросы. А где следы огня? Разве может девочка, пусть даже не освоившая способность, не защищаться, не предпринимать попытки? Она была привязана если не к другим, то к Розарии. Допустим, она погибла раньше вампирши. Но она должна была применить свою силу. Единственная причина, по которой нет даже намёка на пламя в этой комнате — убийцу она знала. Она не могла сделать ему больно. Она его... любила? Была к нему привязана? Кавех шумно выдыхает и закрывает глаза. Но разум уже запомнил те улики, которые ему нужны. И следы на рояле, и кровавую ладонь на дверной ручке, сдвинутый ковёр и выдвинутый диск из музыкального проигрывателя. Этот кто-то по силе не уступал вампирам. Этот кто-то был один. И они напали на него не вместе, но группами. Это было внезапное нападение. Они здесь отдыхали. Потом пришёл монстр. Он не прятался, не пытался скрыть своего присутствия. Они были ему рады, они его ждали. Но ждали именно его, а не гибель, которую он принесёт с собой. Для них он был богом, для него они были грязью. Он работал в перчатках. Остальные прибежали на шум и тоже были убиты. Он их даже не касался. Кто-то ему помогал. Кто-то слушал его приказы и послушно отнимал жизни, как жнец из старых сказок про богов. Монстр не хотел марать руки об эту грязь. Поэтому он просто наблюдал в центре комнаты, просто слушал их предсмертные крики и угрозы. А потом была Кли. Она была в конце. Она видела как все умирают, но не могла им помочь, потому что монстра она любила. Девочка верила ему в силу своей наивности, что так нужно было. Её слепая вера в светлый образ не дала рассмотреть тьму, которая поглотила её следом. Последней была Розария. Он убил её лично. Монстру нужен был зритель, нужно было кому-то рассказать о своей благой цели. Вампиры — болезнь современного мира. Вампиров нужно истребить. Ему важно было оставить кого-то напоследок, кому излить душу и поделиться ликованием, что он вершил этот страшный суд. По лицу Кавеха стекают слёзы. Руки в перчатках хватают его за горло, и вот монстр уже перед ним. И он хочет, чтобы Кавех знал, кто всё это сделал и почему. Он верит, что Кавех его поймёт. Но его злит, что этот человек переживает утрату вампиров. Злит сочувствие и чужая боль. И рука в перчатках сильнее впивается в горло. — Я убил двенадцать вампиров, – кричит монстр ему прямо на ухо. Кавех жмурится до белых пятен в глазах и громко всхлипывает. — Я избавил этот мир от двенадцати монстров. Я — Бог. — Кавех? — рука Тигнари касается чужого плеча. Кавех отходит от друга, махнув головой, прогоняя монстра из разума, куда он проник. И вот они вдвоём остаются в темноте и тишине. Но Кавеху кажется, что он слышит, как ломаются чужие кости, как падают тела на холодный пол и как смеётся монстр. — Боже, Кавех, — Тигнари притягивает друга к себе за плечо и крепко обнимает. Позволяет Кавеху спрятать лицо в своём плече и снова всхлипнуть, схватиться руками за чужую одежду. — Поверь мне, – сквозь рыдания разбирает Тигнари слова друга. — Он убьёт ещё. Вампиры будут умирать снова и снова. Он не остановится. Двенадцать это только начало.

***

🎶 Da Vosk Docta — Gentrify

Сайно оставляет халат на вешалке и падает в кожаное кресло. Ему предстоит много работы. Для кого-то он лучший парень на свете, хотелось бы так думать. Для кого-то — сильнейший еретик, но в стенах этой больницы он в первую очередь успешный специалист. И обычным людям нужна помощь. Нужно составить план лечения, назначить приём и просмотреть результаты анализов. В небольшом кабинете Сайно Хашима светло из-за большого окна и белых стен. Вид открывается на самую обычную улицу и пару милых кофеен, куда он иногда спускается с кем-то из коллег на обед. Стены увешаны грамотами за работу в медицине, планеры с операциями и встречами, небольшое зеркало и маркерная доска для личных заметок. В кабинете из мебели рабочий стол, стул, большой шкаф с кучей папок и учебников, которые ему не пригодятся, потому что он слишком давно варится в медицинском деле, но они добавляют статуса. Ему приятно слышать похвалу за то, что, несмотря на успехи, он якобы продолжает учиться чему-то новому. Но Сайно сложно сосредоточиться на работе. Он это понимает спустя десять минут безрезультатного разглядывания программы на компьютере. Его руки так и не коснулись клавиатуры, чтобы ввести данные. Голова забита только тем, что еретики в городе, и он открылся Хайтаму больше, чем планировал, но меньше, чем стоило. Признание, что Алькане Мавуика это первый вампир, явно выбьет у него почву из-под ног. Из этого следует простой вывод, который может сломать психику даже многолетнему вампиру — ребёнок, которым она была беременна во время обращения и сражения с чужаками, это Аль-Хайтам. С теоретической точки зрения, Хайтам первый чистокровный вампир, дитя обеих рас. Такое нельзя осилить за раз, когда всю жизнь ты слышишь это не больше, чем легенду о происхождении всех вампиров. Нельзя за раз переварить информацию, что легенда вампиров это буквально твоя мать, с которой всё началось. Именно она после сражения, обратила немало людей, желая закрепить свои позиции на острове. Даже нынешний Микадо был ею обращён много столетий назад. Как Сайно донести эту правду, не травмируя чужую картину мира? Есть большое усложнение во всём этом. Казалось бы, ситуация — хуже не придумаешь. Нужно подобрать аккуратно слова и привести аргументы, что и как вышло. И почему Хайтама особенно ненавидят еретики. Рассказать о том, как много веков после Мавуика бежала от них, скрывая своего сына. Пряталась, оборонялась, угрожала им. Для неё сын был всем миром, единственной причиной жить и бороться. И всю свою жизнь, полную могущества и привилегий, как существа сверхъестественного, она чувствовала себя загнанной на убой оленихой с неокрепшим оленёнком рядом. И она выиграла. Сайно имеет право так считать, потому что Хайтама смогли уберечь, воспитать и сделать ему имя без связи с известной в кругах матерью. И если всё это Хайтаму ещё можно объяснить, постараться, пусть и не сразу, то другой факт ставит под вопрос дальнейшую дружбу. Как рассказать лучшему другу, с которым вы бок о бок сотни лет, что ты тот самый еретик, безответно влюблённый, создавший целую расу вампиров? Что ты тот еретик, кто не смог смириться со смертью своей любви, поэтому пошёл против природы, Бога и других еретиков и создал новое существо, нарушающее баланс мира? Как Хайтам взглянет в глаза тому, кто обрёк его мать на мучения? Кем станет Сайно, раскрыв все карты? Может, Хайтам захочет убить его и будет прав. Ничего бы этого не было, не соверши он ту роковую ошибку. Но Шестой никогда не считал создание вампиров ошибкой. И каждого хищника он принимает за своё дитя. А дети не всегда слушаются своих родителей, иногда бывают проблемными, бывает, ненавидят своих родителей, но менее любимыми от этого не становятся. И в глазах всего мира, Сайно запустил механизм, который пошатнул равновесие сил навсегда. Природа сильнее еретиков. Остальные пять в этом не признаются, но Сайно это знает прекрасно. Что бы они ни делали, она ответит сильнее, потому что природа имеет больше полномочий и влияния. Потому что и сами еретики ей подчиняются. Может, вампиры нужны были этому миру, как противовес еретиков. Эта мысль иногда успокаивает Сайно. Думается, будто он просто выступил пешкой в планах других сил, которые познать никто не в силах. И то, что он сделал, было прописано кем-то другим. На каждого хищника найдётся хищник посильнее. Это простое правило, которым нельзя пренебрегать. Есть понятие сверххищников. Тех самых, которые доминируют в своей среде и не видят угрозу в других. Вампиры считают себя таковыми, еретики восхваляют своё превосходство. Хашим же знает, что в их экосистеме занимает правящее место, но не делится своими мыслями, а лишь наблюдает со стороны. Обе стороны всегда упускают важнейшее звено в своей цепи. То, что является ядром их естества. Мысли обрываются с щелчком двери. Сайно весь подбирается, сразу хватается за компьютерную мышку, но стоит ему увидеть гостя, как сила в нём начинает злостно шипеть. — Доктор, голова болит. Поможете? — мужчина за собой закрывает дверь и проходит в кабинет, чтобы занять место за столом Сайно напротив. — Или я слишком живой для ваших манипуляций? — Альбедо, — обращается к еретику Сайно, положив подбородок на сомкнутые в кулак руки. — Поверь, если я захочу, я убью тебя даже здесь. А я этого очень хочу. Зря ты пришёл. — А я думал, ты соскучился, — взгляды еретиков встречаются в поединке, где один видит гибель другого. — Разве я заслужил эту ненависть? — Не считая многовековую вражду, я уверен, что последнее убийство — твоих рук дело. Или твоих марионеток. Сам-то ты нихрена не можешь. — Говорит мне человек, который научился поднимать мёртвых из могил, и с помощью них нападает на сестру. Разве это достойно джентльмена? Они никогда не были близки. Что-то в Альбедо всегда отталкивало Сайно. Возможно, дело было в его бесконечных опытах. Альбедо жаждал знать как можно больше и не брезговал методами. Иногда он мог за месяц убить с десяток людей, которых потом разбирал, как конструктор. Не брезговал он изучать и трупы, желая познать не только жизненные процессы, но и посмертные. Сайно удивляло только то, что Нёвиллет это позволял, хотя казался самым здравым из всех, лишённым пристрастий. Первый еретик негласно давал одобрение на бесконечные эксперименты над человеческими жизнями. А когда появились вампиры, материала у Альбедо прибавилось. Сайно чувствовал не только опасность от Альбедо, но и зависть. Рука об руку с ними шло соперничество. Сайно желал больше силы для удовольствия, для того, чтобы защитить близких, чтобы стать чем-то бо́льшим, чем уже является. Альбедо тянулся к могуществу, чтобы унизить Хашима. Хотя всегда это отрицал и подчёркивал, что его печати опаснее. Марионетки и правда доставляли проблемы. Только они всегда были несовершенные. И Альбедо, как параноик, искал много веков секрет своей же техники. — Зачем ты пришёл? — небрежно интересуется Сайно, придавая виду равнодушие. Он не потеряет контроль перед этим человеком. Не сейчас, когда сила в нём так и норовит сорваться с цепи. — Три печати, — о другом начинает Альбедо, перечисляя на пальцах. — Воскрешение мёртвых это сильно. Признаюсь честно, я считал, что ты не достигнешь этого предела. — Это не предел, — фыркнув, парирует Сайно и откидывается на мягкую спинку стула. Солнечные блики падают на лицо и волосы Альбедо. Делают молодое лицо почти ангельским. Но Хашим уверен точно, что за всей этой прелестью скрывается злоба и ненависть. — Мы знаем законы нашего тела. Не больше трёх печатей. Никто на большее не способен. И ты не исключение, — не без удовольствия подчёркивает Альбедо. — Я был бы рад, попробуй ты освоить ещё одну. Только обязательно позови меня. Хочу видеть, как твоё тело разорвёт на куски от мощности печатей. — Из тебя желчь так и льётся. Сам не додумался, теперь изнываешь от своей зависти. Наверное, Нёвиллету все уши прожужжал, как это я посмел стать сильнее. И поэтому вы решили убрать меня окончательно. — Ты упускаешь важный момент, — Альбедо театрально задумался, подняв глаза к потолку. — Не только ты развивался все эти годы. Многие из нас открыли печати или развили уже имеющиеся. Поверь, нам есть, чем тебя удивить. А что касается мёртвых, — Альбедо мрачно улыбается и подаётся вперёд, склоняясь над столом. — Я, кажется, разгадал гейс, который дал тебе эту силу. Хочу проверить теорию. А вот это опасно. Узнать, какое обязательство еретик принёс ради печати, всё равно что узнать слабое место, которое умелые руки смогут использовать. Хитрые, лишённые чести личности вроде Альбедо сумеют это сделать с особым садизмом. — Ты можешь воскрешать только тех, кого сам убил, — заговорчески шепчет еретик. Он видит, как темнеет взгляд Сайно. — Ты не можешь поднять кого-то, к кому был привязан. Не можешь использовать случайных мертвецов. Эти души — твой многовековой урожай. В этом твой гейс. Ты никогда не сможешь вернуть к временной жизни ту же Мавуику, потому что не ты её убил. Взгляд Сайно стекленеет. Альбедо умён. Настолько, что, не видев ни разу печать еретика, смог додумать детали сам и попасть прямо в цель. Все души, которые Сайно поднимает из преисподни, все они убиты им. Хашим убил многих за столько веков. И среди них есть не только люди. Существа пострашнее и сильнее. И Альбедо это знает. Как знает теперь и пределы чужой печати. Он знает теперь и то, что Сайно никогда не был ангелом, которым казался или хотел казаться. Потому что душ количество огромное, Райден рассказала ему всё, что с ней случилось. Страшно представить, скольких Сайно погубил, чтобы обрести такую силу. Возможно, Альбедо и в количество убитых ради печати остался в аутсайдерах. Это его злит, но и радует. Их руки одинаково в крови. Они как отражение друг друга. Только один принимает свою чудовищную суть, а второй продолжает объяснять это благими целями. Но как можно объяснить способность поднимать в мир живых армию душ, которых сам и убил? Как можно порицать своего собрата, когда сам обрёл печать, убивая снова и снова? — Обдумай это, — довольно хмыкает Сайно. — И пойми, насколько сильна моя печать. Сможете ли вы выстоять против этого? И что будет с вами, если я убью кого-то из вас и смогу его потом использовать получше, чем ты своих марионеток? Альбедо не покажет, что эта мысль его пугает больше всего. Ставки теперь повышены. И как всегда, Сайно первым идёт ва-банк. Он снова достаёт джокера из рукава и кидает перед еретиками, насмехаясь каждому в лицо. И сейчас он смотрит на Альбедо с упоением собственной силой. Он убьёт их. Один неверный шаг, и они проиграют войну Сайно в два счёта. Даже оставшись одному, без единого собрата на своей стороне, он их обходит. Но на много ли очков по силе? Альбедо может с этим поспорить. Свои карты он не раскроет. Кроме одной. Та, которая сорвёт контроль. Сотрёт в пыль довольную улыбку и выведет из строя эту самоуверенность. — Помогая ордену охотников, — Альбедо поднимается с места. Свои теории он подтвердил, поэтому не считает нужным задерживаться. — Я им рассказал пару занятных фактов об охотниках. Но знаешь, — еретик крутит пальцем у своего виска, наблюдая за реакцией Сайно. — Путаю всё с возрастом. Мне кажется, я как-то неверно истолковал им инициацию охотника. Если у них есть потомственный охотник, они его не пробудят, а убьют. Сегодня как раз алая луна ожидается. А он есть. Альбедо это знает. Он собрал всю доступную информацию, прежде чем приходить с открытой угрозой. И знает прекрасно, что с этим охотником Сайно делит постель. Лучше, чем спать с вампиром, но тоже не имеет ничего хорошего в глазах еретиков. Потерять охотника для них проблема. Пробудившиеся силы охотника могут помочь в истреблении вампиров. Но Альбедо знает, что смерть этого парнишки уничтожит и Сайно. Это ценнее, чем смерть десятка вампиров. Альбедо знает, что в лобовую атаку против Сайно у них нет шансов. Его нужно ослабить. Нужно бить в спину снова и снова. Сначала те двенадцать вампиров. Их создатель оплакивает до сих пор, пусть и не показывает. Сайно принимает на свой счёт их смерть. Затем последует смерть любимого человека. В этот раз Сайно не сможет спасти свою любовь. В этот раз они добьются своего и лишат его души. Печатей больше нет. Обратить охотника в вампира нельзя. Шах и мат, Сайно. Твой юный охотник будет убит. А ты ляжешь с ним в могилу, пока вампиры будут гореть в пламени еретиков. В первый раз ты уже обманул смерть. Во второй раз она заберёт вас двоих. Ведь ты не сможешь жить с этим грузом вины. Не сможешь жить без него.