Сон о взлетной полосе

Я буду всегда с тобой, буду самой водой,

Чтобы тебя обнять и утопить в любви

             Вроде только минула середина лета, а Макс уже понимал, что все. Оно заканчивается. Это ощущалось в остывающем по ночам воздухе, в идущем на убыль дне и местами жухнущей листве.       Глубоко внутри еще жило воспоминание из детства, когда конец лета был ужасно тоскливым событием. Ведь потом приходилось идти в школу и купание на речке, нарезание кругов по поселковой дороге на велосипеде и поиски земляники в перелеске заканчивались. Это было очень давно, но память о летних каникулах не угасла.       Сидя на крыльце санчасти, он задумчиво крутил в руках руль от самоката, изредка поглядывая в инструкцию по сборке. Вертевшаяся рядом Лидочка то и дело норовила перегнуться через перила, чем заслуживала предостерегающее шипение матери. Но Наталья уже как минут двадцать назад скрылась в приемном кабинете санчасти, а Макс крутил руль навороченного самоката, будто австралопитек палку.       — Мне дядя Саша обещал собрать, но его все нет и нет, — раздосадовано вздохнула Лида, теребя кончик рыжей косички.       — Не переживай, разберемся, — кивнул Макс.       Самокат купили Лидочке на приближающийся день рождения. Заказали на каком-то сайте, получили в доставке грузную коробку и инструкцию на китайском. Самокат был мудреный и на первый взгляд собирался просто, а на деле все обстояло куда сложнее. Вообще-то Макс хотел перед обедом заскочить за Ильей, утянуть его в курилку, а после на романтическое рандеву с борщом и рыбными котлетками, но доктор куда-то запропастился на пару с фельдшером. То ли на склад умотали, то ли с начальником базы бумажки перетрясали.       Да, Илью в санчасти Макс не нашел, зато нашел вернувшуюся из лагеря Лидочку и сразу получил автоматную очередь из вопросов. Как дела? Ты ко мне пришел? Или к Илье Евгеньевичу? Мне новый самокат купили! Поможешь собрать? А вы с Ильей теперь встречаетесь?!       Если бы не шикнувшая на дочь медсестра Наталья, Шустов провалился бы сквозь землю. Потому что… Они с Ильей встречались, да? Но как-то особо это не афишировали, а с расспросами, кроме Лидочки, никто не лез, и от этого Макса если честно, прошибло. Впервые ему потребовалось вслух подтвердить то, что ребята из его бригады, например, поняли без слов. А это вообще-то было важно. Под ребрами заерзало щекотное беспокойство (а вдруг для Ильи все несерьезно?), требующее от Макса твердой определенности.       Хотя куда уж тверже после того, что Илюшенька с ним вытворил на кожаном диване в кабинете начмеда? С этого хитреца сталось потом взглянуть на выехавшую из электрокардиографа ленту с зигзагообразными полосками и присвистнуть:       — Та-ак, ритм синусовый, правильный, но у вас тахикардия, Максим Николаевич!       А после сложил кардиограмму в карман и пообещал, что будет хранить ее у себя в паспорте. Макс тогда вообще не соображал, его распластало по дивану, словно желе. И вряд ли бы он смог что-то толковое ответить, но если бы у них тогда было чуть больше времени…       — А это че за филиал по сборке моих злейших врагов? — громко присвистнул Илья, приближаясь к санчасти на пару с Сан Санычем.       — Дядя Саша! — радостно пискнула Лида, завидев фельдшера. — Нам нужна помощь!       — Илюша, — звонко обронил его имя Макс. Губы дрогнули в ласковой улыбке, — обедать идем?       — Если обещаешь, что разберешь этого монстра на металлолом, — фыркнул Илья и, подойдя ближе, отбил протянувшей ладошку Лидочке приветственную пятюню. — Егоза, что за дела? Ты обещала завязывать с самокатами.       — Это мне на день рождения купили! Он безопасный!       — В мире нет еще ни одного безопасного самоката, спроси у моего друга реаниматолога. Только вчера мальчишка с разрывом печени к ним поступил. После падения с самоката!       И пока Лида с Ильей спорили о том, бывают ли безопасные самокаты, Саныч молча пожал Максу ладонь и перехватил из рук инструкцию, вглядываясь в строчки с иероглифами так, будто полжизни провел в Пекине и знал китайский, как свои пять пальцев. Макс бегло обрисовал, в какой части сборки затупил и что пошло не так. Сан Саныч лишь хмуро кивнул и принялся перетрясать вываленную у крыльца коробку с пакетами внутри.       — Не хватает деталей, — озвучил диагноз фельдшер. — Завтра в гараже у себя подходящее посмотрю.       — Дядя Саша лучший! — запрыгала Лидочка, а после схватила Саныча за руку и потащила в сестринскую. — Мама пирог принесла, давайте чай пить!       — Ну вот, а нам ни пирога, ни чая, — хмыкнул Илья, когда дверь в Санчасть за Лидой и Санычем закрылась.       Макс лишь пожал плечами и быстро утрамбовал все части самоката обратно в коробку, после занеся ее в коридор. Илья, стоявший около крыльца, выглядел устало, но вполне умиротворенно. Значит наконец разобрался с документацией? Не без помощи Громова, скорее всего, но главное, чтоб головной боли у Илюшеньки убавилось.       — Ты помнишь, что сегодня вечером занят? — на всякий случай уточнил Макс, оставив быстрый поцелуй на острой скуле. Илья закатил глаза, но улыбнулся.       — Только ленточкой ничего не перевязывай, ладно?       Макс в ответ лишь вздохнул и поспешил утянуть доктора в сторону столовой, пока, чего доброго, тот не начал травить свои похабные шутки, от которых в штанах опасно тяжелело.

***

      Стоило приземлиться, как тут же телефоны у всех взорвались уведомлениями. Даже Максу прилетела смс-ка с просьбой пополнить баланс, а не то заблокируют! Караул в лесу вышел на удивление спокойным. Они методично зачищали территорию, пару раз прогнали заплутавших грибников (и кто вообще в горящий лес прется в здравом уме?), пели с Саней в два горла «спокойную ночь» под гитару, а Серега умолял подловить какого-нибудь зайца. Уж очень тосковала его душа по мясу! Впрочем, когда они заметили в кустах одного ушастого, Серега спасовал первым. Жалко зайчишку, и так в горелом лесу скачет, а тут еще и сожрут!       Быстро отметившись в медпункте, Шустов вместе с Зотовым пошли сдавать оборудование. Разгружались целый час и упахались знатно, но солнце было еще высоко.       — Бляха, Макс, давай хоть перекурим? — взмолился Серега, смахивая ладонью со лба крупные капли пота.       — Идея здравая. У тебя с собой?       — Да какой? Я все свое еще прошлым днем сдымил. Может тиснуть у кого?       — Что за воровской жаргон? — хохотнул Макс, плотнее повязывая рукава желтой форменной куртки на поясе. — Не тиснуть, а одолжить.       — Или отжать у молодняка! — радостно хлопнул в ладони Зотов, кивая в сторону тусующихся возле кукурузника новобранцев.       Мальцы забрались в тень ангара и развалились возле ящиков прям под железном крылом кукурузника, лениво о чем-то переговариваясь. Серега усмехнулся и толкнул Макса вперед, мол, иди и добудь нам курево, ты дружелюбный, у тебя лучше получится. В целом, Шустов был не против, но чем ближе он подходил к молодняку, тем отчетливее понимал — они вовсе не лениво болтали, а что-то очень даже живо обсуждали. Точнее — слушали.       И лучше бы они заметили Макса раньше, потому как…       — Зуб даю, он такой нервный из-за течки был. Докторишке на хуй присесть хочется, к гадалке не ходи, — противно фыркнул паренек, вальяжно откинувшись на ящики. — Усы бы лучше свои чмошные сбрил.       Логическая цепочка выстроилась мгновенно. Не так уж много на их базе было усатых «докторишек» после течки. А точнее — только один.       Макс не понял, как собственная ладонь сжалась на почти что юношеском плече. И как такого только сюда взяли? Дохлый же совсем! И тем не менее, этот дрыщ стоял здесь, извергал из своего рта сплошную гниль про уважаемого на базе человека. Макса неприятно полоснуло воспоминаниями из интерната, когда старшие мальчишки пялились на гулящих по двору девчонок и обсуждали — у кого сиськи за лето больше выросли, кто жопастее и кому бы кто вдул. Макс тогда еще не понимал, что товарищами руководил гормональный взрыв, до которого он попросту еще не успел созреть, и отсутствие воспитания, но внутри все равно ворошилось мутное и неприятное. Чем оправдать пацана из молодняка — черт знает.       Сразу вспомнилось, как совсем недавно (и вместе с тем будто ужасно давно) Макс притащил целый пакет соков, бананы, лимон и даже терафлю. Илья смотрел на него с веселой благодарностью, и блеск в его карих глазах был таким заманчивым! Почти таким же, как едва пробившийся сквозь подавители и заложенный нос запах. Макс тогда, да и сейчас, с легким сердцем был готов признаться, что Илья ему симпатичен и вовсе не из-за течки, хотя из-за нее нутро дрогнуло сильнее. И, кажется, не только у него.       Оно и понятно, почему под грудью так резко вспыхнула злоба. Пацан, не теряя наглости в своей позе, коротко вздрогнул и обернулся.       — Че надо?       — Рот свой закрой, — ответил сильно резче, чем хотел, Макс.       — А то че?       — А ниче! — гаркнул подошедший Серега Зотов, сердито раздуваясь в плечах. — Тебе старший рот закрыть сказал.       Макс не знал, слышал ли Серега все с самого начала, но уже чувствовал — мирно это не кончится.       В целом, его это очень даже устраивало.

***

      К своему большому разочарованию Макс обнаружил в столовой неизменную очередь к раздаточному окошку. И, к его опять же великому счастью, Илья бесцеремонно прошагал в начало очереди, где молодняк, изрядно поредевший к концу июля, безропотно расступился.       — А ну кыш, тут доктор пришел, — зашипел грузный повар в смешном колпачке.       «Прям как в Рататуе,» — весело подумал Макс, почти сразу же себя одергивая.              Мужчина был ему не знаком, а вот Илья, судя по всему, уже очень хорошо его знал.       — Гриш! Будь добр две порции.       — Тебе и твоему подносоносцу? — весело хмыкнул мужик и удалился куда-то вглубь кухни.       Макс уже недоуменно нахмурился, да только Илья ласково рассмеялся, мимолетно касаясь его плеча.              — Не каждый день мне такие Аполлоны подносы таскают! Наслаждаюсь, пока могу!       Из глубины кухни раздалось согласное угуканье, а Илья лениво обернулся и подмигнул Максу.       Как минимум, Третьякова слышала половина очереди. Как максимум — к ужину вся база будет знать, что Илья Евгеньевич назвал Шустова Аполлоном, когда они вместе пришли на обед. Такую сплетню сложно будет растолковать превратно, учитывая бродящих по базе с десяток других (в основном про то, как Макс постоянно таскается в санчасть и как сильно с недавних пор подобрел Илья Евгеньевич).              Под грудью расползлось приятное греющее чувство. Но насладиться им вдоволь Макс не успел — ему бесцеремонно всучили в руки поднос и поманили за собой на поиски свободного столика.       — Кто бы сомневался! — воскликнул Илья, чем застал врасплох наворачивающего борщ Серегу. — Пока мы толкались сквозь очередь, товарищ Зотов уже доедает свою порцию!       — А в этой столовой не только у вас есть преференции, Илья Евгеньевич, — хмыкнул Серега. — И вообще-то я столик для нас всех занял.       — Неправда, ниче ты не занимал. К твоей хмурой роже просто все боятся подсаживаться, — качнул рыжей головой Костя Журавель.       — Вот че ты начинаешь, а? — протянул Зотов в шутку замахиваясь ложкой на товарища.       — Петра где потеряли? — между делом поинтересовался Илья, присаживаясь на свободный стул.       — Так рожает, — икнул Серега и начал быстрее запивать икоту компотом из граненого стакана.       Илья в недоумении уставился на Зотова, а затем на Журавеля. Максу оставалось лишь рассмеяться. В окружении его плечистых товарищей Илюшенька казался трогательно хрупким, еще и встрепанный такой, ну точно недоумевающий воробушек! Взрослого доктора в нем выдавала только аккуратная линия усов и чуть смятая хирургичка, которую Третьяков пристрастился таскать вместо халата.       Журавель пнул под столом Серегу и терпеливо пояснил:       — Не Величук рожает. Жена его. Вчера сразу после вылета он у Громова лично отпрашиваться на два дня помчался, на такси за три косых уехал. Сейчас уже поди родить должна была, — понимающе хмыкнул Константин. — Счастливый! Я только дочку встретить смог и то, потому что она зимняя. А сына без меня, я все в пожарах пропустил.       Илья неожиданно нахмурился и пододвинул к себе тарелку с борщом.       — Вот как, вчера, — тихо хмыкнул и поднял прищуренный взгляд на Макса. — Ты че мне не сказал? На дежурке бы до города Петра докинули.       — Да как-то вчера к слову не пришлось, когда мы кардиограф твой нашли, — вскинул в изумлении брови Макс.       Нет, ну вы только поглядите! С ног сбил, на диван уложил, звезды перед глазами показал и еще виноватым выставил! Но как же вчера хорошо все же было…       — Как Петров там поживает? — сменил тему разговора Илья, медленно черпая ложкой бульон.       — Жив. Обещали через неделю-полторы выписать, — махнул рукой Журавель. — Если никого ему на замену не найдут, то не видать нам вылетов.       — Ну хоть выдохнем, — сыто вздохнул Зотов. — Эх, и все же у Алены Дмитриевны суп вкуснее был!       — Здрасти приехали, это чем тебе стряпня Гришани не нравится? — возмущенно буркнул Илья.       — Да нравится, но все равно не то. Души в нем нет!       — Гриша — это тот в колпаке? Новый повар? — тихо спросил Макс.       Всего неделю его не было на базе, а уже какие-то новые лица. Илья утвердительно кивнул и весело взглянул на сидящего напротив Шустова.       — Ага, повар, — хмыкнул он. — Повар спрашивает повара…       — … какова твоя профессия, — машинально продолжил Макс.       — Повар!       «А твоя?» — утонуло в взорвавшемся смехе, отчего они заслужили пару косых взглядов со стороны. Журавель спрятал усмешку за куском хлеба, а Зотов нахмурился, явно не понимая, чем их так развеселила древняя шутка из интернета.

***

      Макс помнил Зою еще со своих студенческих времен, когда он только-только прибыл на базу и проходил инструктаж по работе с пострадавшими. Уже тогда он заметил, как к штатному психологу изредка подходил высокий хмурый бородатый мужик, а Зоя ему мягко и нежно улыбалась. Впрочем, она так улыбалась почти всем. Очень располагающая к себе женщина, стоит сказать. А время спустя, когда Макса распределили в бригаду и этот хмурый мужик оказался его товарищем, он получил приглашение на их с Зоей свадьбу.       — Я вижу, что ты по уши в него влюблен, — сквозь ласковый смех, сказала Зоя, по привычке оглаживая рукой свой круглый беременный живот.       В голове приятно шумело от выпитого, а губы сжались в плотную напряженную линию. Все остатки своих сил Макс бросил на то, чтоб не расплыться в дебильной пьяной улыбке, но Зоя и без этого читала его, как открытую книгу. Некогда обреченные шашлыки на природе в честь дня рождения Макса превратились в самый лучший праздник. А всего лишь стоило неожиданно появиться Илье, и воющая внутри тоска мгновенно затихла. Шустов надеялся, что это по нему было не сильно заметно, но вот он стоял перед Зоей, провожая ее с Петром домой, и поджимал губы. Потому что все, черт возьми, про него понятно.       Влюбился ли он в Илью? Конечно. И в подтверждение кивнул, на что получил мягкое поглаживание по плечу.       — Думаю, ты ему тоже очень симпатичен, — с явным пониманием дела произнесла Зоя. — И я считаю, что тебе стоит попробовать сделать первый шаг более настойчивее!       — Зой, — тихо позвал жену Величук, — сами разберутся.       Петр говорил без упрека, лишь из собственного убеждения, что в чужую душу лезть не надо. А между прочим это было профессиональным призванием его дражайшей супруги. И как только они вместе оказались?       Наверное, именно поэтому. Противоположности притягиваются и все такое. А были ли они с Ильей противоположностями? В каком-то смысле да, все же Макс альфа, а он омега, но вот что касается всего остального — непонятно. И назвать друг друга половинками не получалось, ведь Илья изначально сам по себе был невероятно целым. Удивительным. В нем сочетались простая человеческая доброта и острая решительность. Было еще в нем что-то… четкое? Макс не понимал, как описать это ощущение, но то, как Илья двигался, как говорил и как смотрел производило очень глубокое впечатление. Прорастающее до хребта.              Такого человека никогда не получится забыть.       К чувствам Макса примешивалось нечто болезненное и боязливое, сочащееся из старых ран от предыдущих отношений, и Зоя словно это понимала.       — Жизнь не случится когда-то потом. Она есть только здесь и сейчас, мой хороший, — шепнула на прощание и обняла так крепко, насколько позволяло ее состояние. — Я искренне тебе желаю счастья, и оно тебя обязательно найдет.       Макс боялся даже об этом думать, но тающим дымом от костра в воздухе витало понимание.       Счастье его уже нашло.

***

      Илья налетел со спины, шкодливо ткнув острым пальцем куда-то в ребра. Макс крупно вздрогнул, едва не выронив телефон, и вовсе не от неожиданности.              — Ты боишься щекотки? — огонь открывающихся перспектив ярко вспыхнул в медово-гречишных глазах Третьякова.       Шустову оставалось лишь повинно вздохнуть.       — Боюсь. И очень сильно ее не люблю, — честно признался Макс, вспоминая, как его доставал сосед по общаге в академии МЧС, каждый раз щекоча до болезненных колик (пока не получил в глаз локтем).       Илья о чем-то задумался, а после кивнул, примирительно целуя в щеку.       — Я запомню.              Он стоял в своей любимой и уже немного затертой футболке с логотипом «Арии», бежевых шортах до колена и простеньких кедах, но был самым красивым и ярким человеком на всей Земле. В глазах Макса так точно.       Вечер мягко опустился на землю тающими закатными лучами, кое-где вороша сорняки в клумбах слабым ветерком. Они были недалеко от общаги, в которой жил Илья, и во многих окошках горел свет. Их легко могла увидеть не то, что комендантша Мария Вальдемаровна, а вообще кто угодно.       Илья, как ни в чем не бывало, выскочил к нему радостный и стоял близко-близко. Потерзавшись ровно одну секунду, Макс подхватил его ладонь и переплел их пальцы между собой.       От запястья до самого сердца словно разряд прошел, и Шустов почувствовал, как меж лопаток кожа покрылась мурашками. Он просто взял Илью за руку, но, черт возьми, как долго он к этому шел! Просто взять, не таясь и не боясь быть отвергнутым. Довольно улыбнувшись, Илья кокетливо склонил голову набок.       — Так что ты на сегодня запланировал?       — Ничего особенного, — подмигнул Макс, утягивая Третьякова в сторону ангаров. — Но тебе должно понравиться.

***

      Ночь стояла тихая, и это пугало, пожалуй, больше всего. После высадки они с бригадой выполнили намеченный на день план и теперь предстоял долгожданный отдых, да только избавиться от невыносимой тяжести на сердце не удавалось ни на секундочку.       Макс не хотел, чтобы произошедшее сказывалось на работе, но у него просто не получалось. В сторону Сани Петрова он старался даже не смотреть, не то, что говорить. На все задания вставал в пару либо с Петром, либо с Костей, даже Серегу старался избегать, хотя уж он точно ничего плохого не сделал. Просто был, к его несчастью, проницательным в самые неподходящие моменты, и разлад между товарищами почуял бы быстро. Максу хватило коротких объяснений с Алексей Палычем и его осуждающего взгляда. Спасибо хотя бы за то, что под ребра лезть не стал и ограничился простым указом «побыстрее со всеми мутками разобраться».       По-хорошему стоило, но Макс даже себе представить это не мог. Что он сказал бы Сане? «Почему ты переспал с Ильей если знал, что он мне нравится?». Это даже в мыслях звучало как претензия уровня старшей школы. Макс не хотел говорить с Саней, он хотел врезать ему со всей дури. Однако даже если Петров воспользовался случаем, не он был корнем проблемы.       Если бы Илья не захотел, Саня бы даже лезть к нему не стал. А Илья явно хотел, причем так громко, что даже в коридоре общаги было слышно его стоны. Макс старался не вспоминать о том, как после их несдержанного поцелуя на лестничном пролете все же ринулся за Третьяковым, и когда тот после настойчивого стука в дверь не открыл, он ему позвонил. Знакомый мотив, который стоял у Ильи на вызове, заиграл из другой комнаты. И лучше бы Макс не подходил к той двери.       Возможно, ему было бы проще смириться, если бы следующим утром перед ним не возник Саня, с расцветающими на шее засосами, которые он неумело замазал чьей-то тоналкой. Макс не дурак, два и два сложил быстро.       К горлу невыносимо тяжелым комом подкатывала тошнота. С ним опять это случилось. И если Дину, которую он на первом году своей работы в авиалесоохране случайно застукал в их квартире с каким-то наглым студентом журфака, Макс простил относительно быстро, то как пережить удар в спину от Ильи — не понимал вовсе. Да, они не встречались, но все их общение шло к этому. Максом никогда, даже в ранней юности, не завладевали чувства так стремительно и крепко. Он много об этом думал и порой боялся того, как быстро он прикипел к Илье. С ним было так легко и хорошо, будто они всегда друг друга знали. Будто уже когда-то давно друг друга любили и просто встретились вновь, чтобы опять сойтись и быть вместе. А оно вон как все повернулась.       Судьба в очередной раз ткнула Макса, словно котенка, а он и сделать ничего не мог.       — Жизнь и смерть всего лишь два мгновения, — тихо пел Макс под гитарный перебор, сидя возле костра, — бесконечна только наша боль…       Плюхнувшийся рядом Саня щербато улыбнулся и боднул его кулаком в плечо.       — Мужик, давай че повеселее!       — Я вернусь к тебе дождем, радугой воскресну над землей, — упрямо продолжал тянуть Макс, игнорируя Петрова и лиловые засосы на его шее.       Подаренный Ильей на день рождения медиатор обжигал пальцы, но Макс все равно не выпускал его из рук ни на мгновенье.

***

      — …Громов сам сидел и хватался за голову, даже кого-то из юр-отдела вызвонил, — вещал Илья, негромко хмыкая. — В общем, начмед вел все отчеты спустя рукава, а в августе должна явиться проверка по нашу медицинскую душу. Будем всем коллективом вазелином смазывать свое очко.       Макс хохотнул и оставил невысказанным, что не надо никакую комиссию с вазелином к себе подпускать. Дело все-таки серьезное, и даже если Илья шутит над этим сам, то Максу лучше не лезть. Третьяков явно переживал из-за свалившихся на него дел, и задача Шустова сейчас внимательно слушать и согласно кивать. Можно еще сказать, что все козлы, один Илюшенька его хороший, умненький и красивенький.       — А когда у тебя ближайший выходной? — задумчиво спросил Макс.       — В субботу вроде, не знаю. Я даже не слежу за ними, все равно постоянно здесь нахожусь, — пожал плечами Илья.       — Я думал послезавтра договориться с Палычем и съездить к Сане в госпиталь, вещи привезти. И, если бы ты смог, то потом вместе прогуляться по городу?       Илья даже остановился, внимательно вглядываясь Максу в лицо. Мол, не шутит ли он.       — Ты сейчас серьезно? Даже в город получится?       — Было бы здорово, если…       — Я поменяюсь сменами, — улыбнулся Илья, смущенно отводя взгляд в сторону. — Вообще без проблем!       Им действительно было полезно вырваться подальше от чужих глаз и рабочей обстановки. Да, они позволяли себе здесь взяться за руки, но большее только за закрытыми дверьми. Вряд ли коллеги одобрят, если застукают их целующимися на пути в курилку или еще где. А целоваться, честно говоря, хотелось много. Еще хотелось бесконечно разговаривать, обсуждать последние события, спорить о переоцененности песен Земфиры и Меладзе, но при этом иметь возможность в любой момент сорваться посреди разговора на крепкие объятия и не сдерживать распирающие нутро чувства.       — Значит мы еще не начали первую свиданку, ты меня уже на вторую приглашаешь? — хитро улыбнулся Илья, невесомо толкая Макса в плечо своим.       — Могу сразу и на третью, — не смутившись, ответил он. — Можем даже все распланировать, только давай до первой сначала дойдем. А там хоть про четвертую, хоть про десятую думать будем.       Когда до нужного пункта их назначения оставалось всего ничего, со стороны ангаров громко крикнули:       — Илья Евгеньевич! Илья Евгеньевич!       Громкий тревожный голос затих так же внезапно, как появился. Невысокий светлый парнишка, судя по синей спецовке — механик, подбежал к ним и растеряно кивнул в приветствии:       — Илья Евгеньевич, вы уж простите, но там Геннадич, старший наш, побледнел и дышит тяжело. Я ему скорую хотел вызвать, а он отказывается! Может, хоть вы его убедите…?       Парнишка мялся, явно переживая, а Илья лишь кивнул и бросил короткое «веди». Прежде чем сорваться к ангару, Макс успел поймать его виновато-извиняющийся взгляд, но какие к черту извинения. Шустов слегка толкнул его в спину и сам двинулся следом. Его сюрприз никуда не денется, в отличие от побледневшего старшего механика.

***

      За задернутым желтенькой занавеской окном медленно рассветало. Макс не помнил, как уснул сам и спал ли он вообще? Скорее просто провалился в слабую дрему, согретый сопящим куда-то в шею Ильей. Шустов даже представить не мог, что, оказывается, способен провести несколько часов кряду не меняя положения.       Поставленный в наполненную водой кружку-олесю букет ромашек безмятежно привалился к стене. Они с Ильей в эту ночь очень много разговаривали, но еще больше целовались, словно оба не могли поверить, что все по-настоящему. Если честно, Макс до сих пор до конца не верил.       Возникшее недопонимание чуть не разбило ему сердце. И разве так бывает, чтобы все закончилось хорошо? С Максом это впервые. Будто чудо какое-то.       Чудо шумно вздохнуло и потерлось щекой о плечо, даже не выбираясь из своего сна. Кажется, у Макса онемела рука, но выдергивать ее из-под сопящего Ильи он ни за что не станет. Третьяков развалился приятной тяжестью, собственнически закинув на него свои руку и ногу. Онемевшей ладонью Макс аккуратно гладил по русой макушке и не хотел, чтоб эта ночь заканчивалась.       Да, им было тесно на одноместной кровати, но вместе с тем они невольно сплелись так близко, что кажется вплавились друг другу под ребра. А ведь Макс просто хотел подарить ромашки и извиниться. Что ж, лежать в обнимку ему очень нравилось. Так, пожалуй, можно провести всю жизнь.       Макс и не заметил, как наступило уже самое настоящее утро. Радиоприемник, играющий из чьей-то комнаты, глухо шипел:       — пш-ш… всегда с тобой… пш-ш-ш… даже где нет тебя, буду всегда… пш-ш…не опуская глаз, не пророняя… пш-ш-щ-ш… во мне твоё сердце…

***

      Илья нервно курил, сидя на крыльце санчасти. Сгустившиеся сумерки перетекали в ночь, над сигнальным фонарем бились мотыльки, а далекий гул заглушающего свои двигатели самолета мешался со стрекочущими в траве букашками.       — Не сиди не бетоне, — тихо произнес подошедший Макс и сунул Третьякову в руки плед.       Илья, заторможенно вскидывая на него свой опустевший взгляд, неуклюже приподнялся и подстелил под задницу плед. Макс не придумал ничего лучше, чем просто сесть рядом.       — Что сказала скорая?       — Ничего, — пожал плечами Илья.       — Это плохо?       — Нет, просто в таких случаях ничего не говорят, — раздался в ответ вздох, а после огонек сигареты оказался раздавлен о бетонную ступеньку. — У Геннадича это второй инфаркт. Я бы и сам ничего говорить не стал.       Макс понимающе кивнул и приобнял Илью за плечо, тот лишь послушно прильнул ближе.              Геннадича на дежурной машине довезли до санчасти и сразу же туда вызвали скорую. Больших подробностей Шустов не знал, лишь то, что у мужика и вправду оказался инфаркт. И по какой-то причине Илья неожиданно раскис, стоило только бело-красной карете умчаться прочь с базы. Он много раз упоминал, что в студенческие годы подрабатывал на скорой, так что с подобными случаями наверняка сталкивался не раз. В конце концов, он был хирургом. Человеком, видавшим многое, если не все. Однако что-то его сейчас зацепило.       — Извини, что твой сюрприз не удался, — глухо буркнул Илья.       — Да ничего, — прижался губами к его макушке Макс. — Ерунда.       — Это наверняка повторится.       — Значит, ты просто окажешься в нужном месте в нужное время, — пытался приободрить Шустов.       Илья дернулся, скидывая с себя тяжелую руку, и наконец перевел на него взгляд. Уже не такой бессмысленный, скорее даже обозленный, и это Макса даже радовало. Видеть разбитого Илюшу было пытке подобно, лучше пускай злится.       — Нет, ты не понимаешь. Это будет происходить постоянно. Я буду срываться в самый неподходящий момент, наши планы будут рушиться. Черт, да у нас и так мало времени побыть вместе, а теперь его еще меньше! Это тяжело, Макс. Илья говорил с каким-то болезненным надрывом и пытался его убедить в своих словах, словно знал, к чему они однажды придут. Будто Макс к этому окажется не готов.       — Илюш, котик, — выдохнул Шустов, обхватывая своими ладонями любимое лицо. — Да, времени побыть вместе мало, но такие уж мы. К черту сюрприз, еще устрою. Это все такая мелочь!       На короткое мгновение показалось, что его слова звучали недостаточно весомо, но других подобрать он сейчас не мог. Говорил, как чувствует. Он и вправду считал, что его провалившийся сюрприз с проводами заката на крыше закрытого склада (с которого открывался дивный вид) абсолютно ничего не значил в сравнении с тем, что Илья убедил заупрямившегося механика сначала доехать до санчасти, а потом его еще и в скорую уложил. Да, небольшой осадок остался, но с этим Шустов справится. В конце концов, он сам постоянно пропадал в лесах, причем днями, а то и неделями.       В жизни вообще редко что-то идет по плану, особенно с их работой. Но Зоя говорила правильно — жизнь одна, и она не случается когда-то потом. Она здесь и сейчас. Они живут ее, как могут. Делают то, что умеют. И нет универсального рецепта счастья ни для Ильи, ни для Макса, ни для кого-либо еще.       Илья сокрушенно вздохнул и порывисто обнял Макса, пряча свое лицо в вороте его футболки.       — Мне кажется, я тебя люблю, — выдохнул Илья, переплетая их руки.       Эх, и почему Илюша постоянно делает первые шаги в их отношениях, будь то поцелуй или признание? Странное дело, но Макс не чувствовал себя уязвленным. Он лишь коротко улыбнулся, снова целуя Илью в макушку и крепче обнимая свободной рукой за плечо.       — А мне не кажется, — шепнул он в ответ.       Ему было не до конца понятно, какие бури терзают Илью. Но что бы там ни было, все его штормы они переждут вместе.