Второй шанс?

      Натаниэль не знал, когда приехал Жан. Он помнил лишь привезённый им виски, что обжёг гортань, тепло вокруг и свой охрипший голос, что срывался ещё не раз. Жан не спрашивал, но помогал не утонуть в себе. Не давал ранить и так пострадавшее тело, а после бережно и кропотливо обработал новые раны и синяки. Руки чесались от нужды впиться в кожу ногтями, раздирая до кровавых полос и не оставляя ни сантиметра живого.       Жан был рядом, не заглядывал в глаза, не просил ответов, просто тихо шептал на французском каждый раз, когда хрипы переходили в что-то более надрывное, а из покрасневших глаз текли слезы.       Натаниэль был благодарен ему в тот вечер и на следующее утро, когда рядом с его кроватью был оставлен стакан с водой и таблетка обезболивающего. Голова болела настолько, будто внутри что-то растворялось и тут же начинало полыхать, распространив по всему телу волны мигрени.       Вставать с постели не было ни единого желания, но воздух, пропитанный запахом свежей выпечки, заставил его желудок умоляюще закричать. Укутавшись в одеяло, Натаниэль прошёл на кухню, заметив, как Жан кружил вокруг плиты, разливая тесто и готовя блины. Он почти кричал в трубку, но Натаниэль, не вникая в перевод, сел за небольшой столик и принялся наблюдать за мельтешением брата. Когда Жан всё же заметил его, то буркнул что-то в телефон и, обернувшись, подозрительно сузил глаза. Его руки упёрты в бока, в одной из ладоней лопатка, а взгляд сканировал Натаниэля.       — Выглядишь как дерьмо, — выдал вердикт он.       — Спасибо, — Натаниэль пожал плечами, это уже было обыденностью.       Жан развернулся, перевернул блины и поставил перед ним тарелку.       — Ешь и в душ.       Натаниэль кивнул, принявшись за завтрак. Его внимание привлёк вид за окном. Сегодня там был небольшой снег. Крупные, но редкие хлопья медленно кружились в воздухе, искрясь и засыпая подоконник оконной рамы. Зима всё больше и больше входила в свои владения, опустив штат в изморозь и холод. Натаниэль редко видел снег, но каждый раз задумывался, правда ли, что когда сугробы заметают дворы, то дети выходят играть со снегом? Кто вообще будет играть с чем-то холодным, что каждый раз покрывало руки льдом чуть ли не до обморожения? Ему это пробовать не доводилось. Лёд отталкивал, побуждая принимать сторону тепла и мягких одеял. Натаниэлю достаточно жить в прохладе Эвермора. Под землёй там всегда блуждал могильный холод, будто они все были глубоко закопаны. Не самое приятное ощущение.       Натаниэль никогда не чувствовал себя настолько обессиленным, вся его энергия утекала, и как это остановить, разгадки не находилось. Мысли постоянно опутывали его сознание, мешая сосредоточиться хоть на чём-то.       Тёплая вода смыла остатки вчерашнего вечера, ощущение чужого присутствия и прикосновений. Чем дольше Натаниэль стоял под струями, тем больше он чувствовал себя чистым и новым, пусть и чертовски уставшим.       Натаниэль не нашёл ничего лучше, чем запить свои мысли алкоголем. Это был идеальный и безотказно работающий план. Алкоголь притуплял его сознание, позволяя думать о чём угодно, лишь бы не о реальности. Помогал затушить чувства и расслабиться, не вылезая из собственного мира и комфорта. Виски был идеальным помощником в каждой минуте жизни. Натаниэль это понял, ещё когда в Эдгаре Алане находился Кевин. Парень всегда праздновал победы и поражения в компании водки или любого другого крепкого алкоголя, и, что ж, эту самую долю воспитания в нем возродил, наверное, именно он.       Беря в пример своих братьев, Натаниэль с уверенностью мог сказать, что это напоминало игру «плохой коп и хороший коп». Где роль обучить его всем дурным привычкам досталась Кевину, а попытки предотвратить это и воспитать взял на свои плечи Жан. Жан до сих пор пытался взрастить в нём какие-то приличия, хотя Натаниэль честно не понимал, зачем. Кого волновал порядок в его спальне или то, как он выглядит, как он говорит… Ладно, с тем, как он говорит, Натаниэль был согласен. Слишком часто его острый язык доставлял проблем, но это, по правде говоря, уже не поддавалось контролю даже ему.       Поэтому Натаниэль привык, что к журналистам ходит не он, а все важные переговоры не затрагивали его скромную персону. Это было хорошо. Он не был поклонником речей, но иногда раздражало, что он не может высказать своё такое дорогостоящее мнение, особенно когда Жан захлопывал его рот рукой, оттаскивая подальше от неприятностей, но, как оказалось, проблемы приносил не только его язык.       После вчерашнего Натаниэль не знал, как реагировать на своё тело, никогда прежде оно не действовало раньше мыслей. То, что он вчера сделал, не укладывалось в его голове. У них была сделка с Эндрю, где каждый уважал друг друга, и его действия в этот раз слишком разнились с тем, что он обещал вначале. Натаниэль полностью понимал позицию Эндрю в этом случае, но не в остальных. Кто первый нарушил это? Из-за чего пошла та самая трещина, рушащая всё, словно карточный домик, шаг за шагом?       Где-то должно быть рациональное объяснение. И нет, Натаниэль не искал крайнего, а пытался по ниточке дойти до начала и искренне понять, где был не прав. Эндрю на объяснения не утруждался, но и взгляд с одной стороны не помогал.       Если не на каникулах, то Натаниэль попробует позже. У него было ещё немного времени, до того пока всё не разрушится окончательно. Он может попробовать обсудить это с Эндрю и, возможно, вернуть хоть что-то. Рано или поздно, но и сам Эндрю придёт к этому. Его лекарства не будут вечны, а соулмейт, к величайшему сожалению, останется на всю жизнь.       Как бы то ни было, у Натаниэля уже был самый дорогой ему человек. Жан, о котором следовало позаботиться чуточку больше. Натаниэль должен был собрать себя хоть во что-то, чтобы подарить брату это Рождество. Впервые вырвав их из лап Эвермора на такое, пусть и недолгое, время, он должен сделать этот момент незабываемым хотя бы для Жана.       К моменту, когда вторая бутылка алкоголя отяжелела в руке, на город опустился серый вечер. Сегодня небо было грязным от туч, и закат не так радовал своим мягким свечением, как вчера. Это больше походило на жестокие зимние будни, пусть сегодня и было рождество.       Жан нашёлся в гостиной. Склонившись над ноутбуком в одеяле, он каждые несколько мгновений щурился в экран в попытках что-то разглядеть. Натаниэль щёлкнул выключателем, разогнав мрак комнаты, и заставил их обоих щуриться. Жан обернулся к нему, несколько мгновений рассматривал, а после шумно выдохнул.       — Сколько ты выпил? — его голос не был груб, скорее походил на общение родителя с ребенком.       — Ммм… — напел Натаниэль, его взгляд заметался по комнате. Он безуспешно обернулся назад в попытке увидеть, какая эта была бутылка, но встретил серые стены коридора вместо собственной спальни.       — Иди спать, — Жан поднялся со своего места, сильнее укутав плечи в плед, — а лучше сначала в душ, может быть, тогда твой перегар не будет таким сильным с утра.       Жан прошёл в кухню, на что Натаниэль проводил его взглядом и опустился на тёплое место посреди дивана. Его глаза нашли оставленный им вчера мобильник.       — Что ты делаешь? — Жан недовольно сморщился. — Иди в постель.       Натаниэль вздёрнул на него взгляд, увидев, как Жан упёрся руками в бока, вот-вот готовый вышвырнуть его из гостиной. Голубые глаза зажглись чем-то нехорошим, а весь выпитый алкоголь пустился в новый круг по организму.       — Чёрт возьми, нет, — простонал Жан, видимо понимая, что может обозначать это выражение, — что ты задумал в этот раз?       По лицу Натаниэля расползлась ухмылка, не предвещающая ничего хорошего. Как ни в чём не бывало, он поднялся со своего места, откинув телефон на подушки.       — Такси приедет через тридцать минут, будь готов, — произнёс он, пройдя мимо Жана и незаметно прибавив шагу, зная, какая реакция может быть у брата.       — Какое такси? — вспыхнул Жан, схватив наглеца за плечо. — Что ты задумал?       Натаниэль обернулся и, невинно улыбнувшись, заглянул в его глаза.       — Мы едем в бар? — спросил он, изображая неловкость, хотя вряд ли Натаниэль знал истинное значение этого слова.       — Какой бар? — неверяще спросил Жан.       — Рай... Неплохой бар недалеко отсюда… — голос Натаниэля затихал по мере того, как взгляд брата становился твёрже, буквально испепеляя его. — Если хочешь, мы можем выбрать другой…       — Какой бар, Нат, чёрт возьми? — Жан всплеснул руками. — Ты еле стоишь на ногах, ты чертовски пьян!       — А ты нет, — выдал за причину он, — к тому же сегодня рождество, мы должны это как-то отметить! — Натаниэль обиженно нахмурился.       — Одного тебя пьяного хватает в этой квартире, — сузил глаза он, — и не делай такой взгляд.       — Ну Жан… — Натаниэль поднял на него свои голубые глаза, что искрились от виски и падающего на них освещения, — ну разочек, когда мы в последний раз так делали… — забубнил он, поджав губы, когда Жан развернулся на пятках, покинув его компанию. — Жан!       — Иди собирайся, — донеслось из другого конца квартиры.       Натаниэль вспыхнул довольством, отступив в спальню. Ему предстояло выбрать то, в чём он будет праздновать своё первое взрослое рождество.       Выбор остановился на узких чёрных брюках и простой рубахе с манжетами на рукавах тёмно-синего цвета. Несколько пуговиц были расстёгнуты, открыв вид на его ключицы. Большая часть тела была скрыта, спрятав свежие гематомы, но его лицо это не спасло. Прямо под глазом, на скуле, цвёл бордовый синяк, губы же представляли собой нечто более болезненное, они кровоточили каждый раз, когда Натаниэль кривил их в улыбке, треская небольшие ранки.       Он в последний раз вгляделся в собственное отражение и, впустив в волосы пальцы, прочесал непослушные локоны. Потом подхватил с пола оставленную бутылку и вновь припал к горлышку, поморщившись от разъедающего чувства внутри. Натаниэль ступил ближе к окнам, вглядевшись в темноту улицы. Дороги покрыты сугробами, что ещё вчера были вдвое меньше, а снег падал неторопливыми хлопьями, искрясь в свете ночных фонарей.       Из гостиной зазвонил телефон, послышались причитания Жана и его нервные шаги в сторону звука.       — Такси прибыло, — оповестил он, побудив перейти к более активным сборам.       Натаниэль выдохнул в последний раз и вышел в коридор, куда вылетел Жан. Сегодня его вид несколько отличался от того, что он привык видеть каждый день. Чёрные брюки хорошо сочетались с такой же чёрной водолазкой, подчеркнув все самые пикантные места. Натаниэль присвистнул, оглядев, как удачно ткань обтянула его спортивное тело. На шее висела небольшая цепочка, зацепившая его взгляд. Натаниэль приблизился, взял кулон в руку и рассмотрел поближе. Это был кулон, который он подарил Жану на восемнадцатилетие.       — Нам пора, — сказал Жан и подхватил своё пальто, уже обувшись.       — Да, мам, — кивнул Натаниэль и залез в свои ботинки. Он укутался в чёрный плащ, жалея, что не взял с собой чего-то более тёплого.       Такси встретило их жаром растопленной печки и приятного запаха, пропитавшего салон. Натаниэль свернулся на своём месте у окна, вслушиваясь в тихую музыку, играющую из динамика. Жан рядом не выпускал из рук мобильник, всё время что-то печатая и то и дело вздыхая. Натаниэль покосился на него, за что получил быстрый взгляд, и вернулся к созерцанию пейзажа за окном.       Если не считать снега, что падал прямо к нему за шиворот, то погода была отличная. Натаниэль хмуро поднял взгляд на небо, как бы высказывая всё своё недовольство. На лоб упало несколько снежинок, и, немного посомневавшись в своих действиях, он открыл рот, ожидая, когда хлопья попадут к нему на язык. Жан рядом фыркнул и спрятал мобильник, увидев, что его заметили.       — Удали, — строго потребовал Натаниэль, хотя его губы всё равно растянула непрошеная улыбка.       — Что? — глупо похлопал глазами Жан.       — Фото, — Натаниэль сощурился, когда плечи Жана затряслись от смеха, и огляделся вокруг.       Пушистый рассыпчатый снег направился прямо в довольное лицо брата, от чего тот от неожиданности распахнул глаза.       — Что это было? — вспыхнул он, возмущаясь.       — Не знаю, — ответил Нат, отправив во француза вторую порцию снежных снарядов.       — Ах ты маленький паразит! — воскликнул Жан и принялся за ответный удар.       И только когда Натаниэль полностью был мокрый от снега, а Жан безостановочно смеялся рядом, взирая на нахохлившегося брата, их бой прекратился.       Люди, стоявшие у входа в бар, странно на них косились, видимо узнав двоих воронов и спрятав улыбки за ладонями. Натаниэль посмотрел на них, вынуждая отвернуться. Алкоголь всё меньше циркулировал в крови, от чего он мерз сильнее. Натаниэль пожалел, что не ухватил с собой виски.       — Пошли, снежная королева, — в последний раз усмехнулся Жан и утянул его в сторону входа, одновременно с этим отряхивая рыжую макушку от снега.       — Ты поплатишься за это, — обиженно вздохнул Натаниэль, дуясь как ребёнок.       — Безусловно, — согласился Жан.       — Моя месть будет коварна, — не унимался он, следуя за братом.       — Если она не будет таковой, я разочаруюсь, — беззлобно съязвил Жан, пройдя мимо охранников и затащив брата в шум бара.       Из-за праздника в клубе не было и метра, свободного от людей. Натаниэль с трудом протиснулся к бару, выглядывая пару свободных мест. Жан с отвращением покосился на целующуюся прямо перед его лицом парочку, вызвав низкий смех из горла Натаниэля. Он поднял руки в виде капитуляции, встретив гневный взгляд.       — Куда ты нас притащил? — спросил Жан, подперев щёку ладонью.       — А ты ожидал чего-то другого? — Натаниэль посмотрел Жану за спину, где на шесте танцевали несколько девушек и даже один низкорослый парень.       Жан этого ещё не видел, но Натаниэль был готов поспорить, что на трезвую голову ему и правда не стоило этого делать.       — Попросите описать это одним словом, и я скажу ЗППП, — закатил глаза Жан, махнув бармену.       — Ага… — напел Натаниэль, вглядевшись в строчки меню. Картинки пестрили чем-то разнообразным, но ничего не мыслящий в этом, он ткнул в первый попавшийся, кивнув бармену и вытащив из кармана наличку.       — Почему у меня ощущение, что ты здесь завсегдатай? — Жан выдохнул сквозь зубы, постукивая пальцами по столешнице.       — Конечно, каждые выходные, — съязвил Натаниэль, увидев скривившееся лицо брата. — Сделай лицо попроще, на тебя уже оглядываются.       Жан осмотрелся вокруг, встретив незаинтересованную толпу и снова несколько целующихся пар. Когда его взгляд был в сантиметре от сцены с танцовщицами, Натаниэль осторожно потянул его за плечо к принесённым коктейлям.       — Наш заказ, — указал он на пару каких-то коктейлей и обратно подозвал бармена, чтобы заказать для него виски и вино для Жана, зная, что этого цветного безобразия будет мало.       Жан покосился на их коктейли, явно думая о том же, и с подозрением поднёс трубочку к своим губам. Натаниэль проводил это своим взглядом, довольно расплывшись в ухмылке, когда лицо брата перекосилось то ли от крепости, то ли от сладости напитка.       — Это отвратительно, — выдал вердикт он.       — Знал, что тебе понравится, — хмыкнул Натаниэль, сделав первый глоток и поморщившись от того, как эта жидкость неприятно прошлась по горлу.       — Я готов пить чистый виски, если ты не принесёшь больше это, — взмолился Жан, подняв на него отчаянный взгляд.       Натаниэль кивнул на бармена, возвращающегося к ним. Жан с благодарностью принял своё вино, расплывшись в улыбке и засветившись глазами.       Когда алкоголь начал выполнять свою роль, циркулируя по крови и чуть туманя рассудок, Натаниэль подлил виски в свой стакан и, осмотрев захмелевшего брата, решился:       — И кто же твой новый дружок? — спросил он. От одного этого вопроса Жан чуть приоткрыл рот, прежде чем смущённо отвернуться. — Эй, никаких секретов, забыл? — Натаниэль шутливо толкнул его в плечо, сглотнув неприятное ощущение, что появилось внутри.       — Слишком трезв для этого, — с этими словами Жан влил в себя остатки вина и отвернулся от пристального взгляда.       — Ты или я?       Жан усмехнулся, пододвинув к Натаниэлю его стакан.       — Я должен уже волноваться? — нервный смех донёсся откуда-то изнутри, побудив его сделать большой глоток виски.       — Не думаю, но… — Жан сцепил костяшки пальцев, нервно оттянув, заламывая, — мне кажется, я нашёл свою пару.       Чёрт возьми, Натаниэлю действительно нужно больше виски… Его глаза распахнулись до невозможности, а внутри что-то остановилось. Натаниэль медленно набрал в лёгкие воздух.       — И кто? — его взгляд сузился, когда Жан сглотнул, потупив взгляд.       — Джереми? — как бы спрашивая самого себя, ответил Жан, исподлобья следя за ним.       — Нокс? — Натаниэль замер с бокалом у рта, пытаясь вспомнить каких-нибудь других Джереми на его памяти.       — Ну… — Жан пожевал нижнюю губу. — Это лишь догадки.       — Ты не знаешь точно, да? — утвердил он, нервно облизывая губы.       — У нас не было касания, — Жан замахал руками, взявшись за голову. — Мы... Мы не касались напрямую, ну... — он потёр свои ладони, — ты понимаешь…       Натаниэль кивнул и, отпив виски, попытался переварить то, что он только что услышал. Его горькую улыбку скрыл стакан.       — Думаю, мы поговорим об этом завтра, да? — сказал он, запустив пальцы в тёмные волосы на макушке Жана.       — Да, думаю, лучше завтра, — согласно кивнул он, отпив вина. Натаниэль сморщился, кинув взгляд на меню.       — Как насчёт забыть это на сегодня? — он ткнул пальцем в меню, подозвав бармена.       — Что ты заказал? — Жан пытался проследить взглядом за барменом, но тот работал за кромкой стола.       — Тебе понравится, — улыбнулся Натаниэль.       — В прошлый раз вышло наоборот, — насторожился он, но послушно принялся ждать их заказ.       Когда добрый десяток стопок опустился прямо перед его носом, Жан уже не был так доволен. Он сощурил взгляд, сгримасничав и скосив взгляд на довольного брата.       — Что это?       — Ммм? Какая-то смесь водки, рома и газировки? — невинно похлопал глазами Натаниэль, разделяя стопки на порции.       — Это плохая идея. — отрицательно покачав головой, пролепетал Жан.       — О нет, чёрт возьми, это лучшая идея за этот вечер, — расплылся в улыбке Натаниэль, взяв дольку лайма с одной рюмки. — Кто быстрее?       — Нат, нет!       — Раз, два…       — Не смей!       — Три, — закончил отсчёт Натаниэль, подхватив одну стопку и вынудив сделать то же самое.       Горькая жидкость полилась по его горлу, обжигая всё внутри. Не спасала даже кислота цитруса, когда одна за одной рюмки пустели в их руках. Сделав последний глоток, Натаниэль вздрогнул всем телом, поморщился и сквозь пелену на глазах увидел, как Жан, кривясь, влил в себя последний шот.       — Это было хорошо, — выдохнул он, вцепившись пальцами в стойку, когда алкоголь резко добрался до его сознания.       Жан рассмеялся, увидев его нелепость, и шатко слез с барного стула, вызвав у Натаниэля тихий смех.       — Куда ты собрался? — остановил его он, не дав уйти дальше бара, и сам спустился на твёрдый пол.       — Ммм… — прогудел Жан, оглядевшись по сторонам, — потанцевать?       Смех Натаниэля стал громче, когда он увидел растерянное лицо брата и понял, что всё придется брать в свои руки.       — Я не буду заниматься твоим похмельем с утра, — предупредил его Натаниэль.       — О нет, ты будешь, — возразил Жан, нетрезво тыкнув пальцем в бар, — это ты меня сюда притащил.       — Нам нужен кто-то третий, кто поможет с утра, — усмехнулся Натаниэль.       — Ага, третий, но чтобы это не закончилось групповушкой.       — Да, ты чертовски прав, мой дорогой, — кивнул он, утащив их в центр толпы.

***

      — Мы не нашли третьего… — сонно пробубнил Жан, опустив голову на плечо брата.       — Зато мы наконец едем домой, — Натаниэль вгляделся в горизонт, где виднелась кромка рассвета.       Жан прогудел что-то утвердительное, удобнее устроив своё пьяное тельце и растёкшись лужицей на заднем сидении такси.       — Я не потащу тебя на себе, — пробубнил Натаниэль.       — Конечно, ты же такой маленький, я тебя раздавлю, — сказал он, довольный собой.       — Это просто ты двухметровая балда, — закатил глаза Натаниэль, — спи уже.

***

      — Должен ли я вызвать экзорцистов? — усмехнулся Жан, когда Натаниэль всё же вышел из спальни.       Он протер глаза пальцами, пытаясь избавиться от ощущения песка. Жжение усилилось, из-за чего его лицо скривилось, выдав весь спектр эмоций. Жан рядом рассмеялся, оглядев его внешний вид, и тут же замолк, заметив на себе острый взгляд.       — Ты выглядишь жалко, — он спрятал улыбку за стаканом с кофе.       — Ты не лучше, — передразнил его Натаниэль, подойдя к кофейнику и вылив остатки себе в кружку.       — Завтрак в холодильнике, — закончил перепалку Жан, увидев, как скривилось лицо брата на слова о еде, — ну или обед, — смирился он.       Натаниэль кивнул и, подхватив с подоконника сигареты, прошел на балкон.       — Если ты будешь сидеть на холодной плитке, никогда больше не познаешь радости секса, — упрекнул Жан, кинув в него подушку.       — Если ты будешь вести себя как мамка, то вообще не узнаешь, что такое секс, — поддержал Натаниэль, но всё же уселся на предложенное сидение.       Жан закатил глаза, отправив кружку в раковину, и покинул кухню, оставив Натаниэля в своем собственном распоряжении.       Натаниэль обернулся через плечо и, проследив за братом, прикурил первую сигарету. Утром это назвать сложно. Солнце скоро начнет заходить обратно из-за коротких зимних дней, а холод уже проникал в щели окон. Натаниэль вздрогнул, бодрясь от сквозняка, и подавил в себе желание вернуться в постель. Он и так проспал до позднего обеда, и сейчас мысль о том, чтобы провести все каникулы во сне, не была такой привлекательной, как раньше.       Вчерашняя ночь была для него чем-то… странным. Как огромное яркое пятно во всех воспоминаниях. Что-то необычное, но оно не пугало, а скорее настораживало. Натаниэль не привык к таким вечерам и не думал, что когда-нибудь сможет привыкнуть, но он действительно надеялся, что таких моментов станет хоть чуточку больше, чем никогда.       Когда на город опустился вечер, он перестал слоняться по углам их небольшой квартиры и занял место подле дивана, краем глаза поглядывая какое-то кулинарное шоу на телевизоре и копаясь в своих вещах.       Несколько коробок, документы, чеки и папки — всё это было разбросано по плюшевому ковру в полном беспорядке. Натаниэль искал какие-то бумаги, то и дело вертел головой и перелистывал одни и те же конверты по несколько раз. Жан сидел на диване, укрытый пледом, с чашкой теплого чая в руках. Натаниэль не делился с ним своими намерениями, поэтому Жану оставалось наблюдать за этими копошениями и бросать взгляды на озадаченное лицо брата.       Когда большая часть была разобрана и осторожно упакована в непримечательную коробку, Натаниэль принялся за ручку и небольшой листок.       Все это длилось так долго, что Жан, не имея сил терпеть, попытался заглянуть через плечо брата в его рукописи. Легкий шлепок ладонью по его лбу ясно дал понять, что ради собственного здоровья лучше в это не лезть. Наконец Натаниэль свернул бумагу в небольшую трубочку и, перевязав посередине ниткой, опустил поверх остальных документов. Потом поднялся с места, ушел в спальню, и тут же вернулся с кое-чем более интересным в руках. Небольшой клинок, новый, все еще лежащий в ножнах.       — Новый нож? — рискнул Жан.       Натаниэль согласно прогудел и, не оторвавшись от собственного занятия, достал оружие из защиты. Его лезвие было настолько чистым и отполированным, что, когда он увидел свои глаза в отражении, чуть не выронил нож из рук, проклиная своего отца. На обоих сторонах металла была гравировка. Натаниэль Веснински. Он думал о том, чтобы оставить инициалы, но отбросил эту идею, не желая, чтобы их с отцом оружие было похожим.       Это был дорогой, но довольно простой нож, что отличался от его старых черной, плетеной кожаным жгутом рукояткой, с длинными красными нитями прямо перед лезвием. Такой даже жалко кровью пачкать.       Натаниэль достал другой нож, а после склонился и принялся вскрывать рукоятку так, чтобы ни одна царапина не задела полированный материал. Его руки расслабленно задрожали, когда он сделал это и рассмотрел полость внутри ножа. Пройдясь пальцами по кромке, он запихнул внутрь небольшой сложенный листок. Натаниэль закрыл полость обратно и пару раз постучал тыльной стороной по полу, чтобы ничего не развалилось. Он подкинул оружие в воздух, примеряя вес и оценивая, слышно ли бумагу внутри. Ничего примечательного.       — И что это сейчас было? — подал голос Жан, вытаскивая Натаниэля из транса.       — А? — он оглянулся на брата и перевёл взгляд на кинжал в руке. — Послание для потомков.       — В каком плане? — Жан поднял одну бровь, не до конца понимая его слова.       Натаниэль напевал себе под нос, подбирая слова. Он опустил нож и, взяв в руки отставленную коробку, положил ее на колени. Пальцы неуверенно постучали по ребрам картона. Он поднял голову, размышляя, как проще донести эту информацию до брата.       — Когда всё будет совсем плохо, ты передашь этот нож, кому я скажу, — Натаниэль прочитал по глазам Жана, что тот явно не был доволен ответом.       — Совсем плохо? — утвердил он.       — Ну, сейчас не самое лучшее время для меня, — настаивал он, опустив голову.       — Не смей даже заикаться об этом, что за чертовщину ты творишь? Это что, ебаное предсмертное послание? — вспылил Жан, подскочив со своего места.       — Ты реагируешь слишком бурно, — пробубнил Натаниэль и скосил глаза в сторону.       — Нет, это ты сидишь и говоришь какой-то бред, и вообще, что в этой коробке? — не унимался Жан, осознав, что что-то от него скрывалось.       — Чеки, выписки, мои счета, вся информация, — немного подумав, ответил он.       — Это грёбанное наследство! — всплеснул руками Жан и впился пальцами в волосы. — Ты псих, черт возьми! А нож это…       — Да, в нем пароли и координаты банка Каролины, — кивнул Натаниэль, подтвердив его догадки. Он отставил коробку и подсел ближе к брату.       — Это пиздец, Нат, какого хрена? — прошептал Жан, бегая глазами по его лицу.       — Я понимаю, что ты не был к этому готов, но... Это важно для меня. Понимаешь? — Натаниэль осторожно взял ладони Жана в свои.       Жан издал жалобный стон, откинувшись всем телом на спинку дивана. Когда же Натаниэль не оценил этот способ ухода от разговора, он сам поднялся, усевшись на мягкую мебель, и притянул брата в свои объятия.       — Это крайний случай, хорошо? — успокаивающе проговорил Натаниэль, огладив спину Жана.       — Обещай мне, что предупредишь, если всё будет совсем плохо, — прошептал он куда-то в плечо Натаниэля, — я не хочу, чтобы в один день ты вложил это в мои руки и ушел, хорошо?       — Обещаю, — Натаниэль крепче сжал его в своих руках, заметив, как дрожь чужого тела начала утихать.       — Ты чёртов кусок дерьма, — высказал Жан свое мнение, слабо ударив его по спине.       — Всегда таким был, — легко согласился Натаниэль, исказив губы в мягкой улыбке.

***

      Тёплый полдень освещал небольшую кухню редкими лучами солнца, играя бликами на окнах. Аромат свежесваренного кофе витал в воздухе, распространяя изнутри ощущение неимоверного уюта и комфорта. Сегодня была новогодняя ночь, к которой им ещё предстояло подготовиться, потому что, конечно же, об этом никто не подумал заранее. Жан сидел напротив и скользил взглядом по их небольшому убранству, то и дело крутя карандаш в пальцах. Казалось, сейчас он находился совсем в другом мире. Никогда не отмечая ничего подобного, составить список продуктов для их вечернего застолья оказалось непростой задачей для обоих.       Натаниэль мог вспомнить, что было на их столе в Балтиморе, но то был слишком дорогой для них ужин, а тратить всю стипендию на дорогие блюда он пока не планировал. Так как празднуют Новый год обычные семьи? Им купить самое вкусное или то, что он давно хотел, а может, самое любимое? Да, из таких вариантов выбрать уже намного проще.       — Торт, — выдал Натаниэль, увидев, как резко скривилось лицо Жана.       Видать, что-то в его догадках было неверным.       — Кто, чёрт возьми, ест торт на Новый год? — Жан скептически выгнул бровь, отказавшись верить в происходящее.       — Мы. Хочу торт, — решил настоять на своем Натаниэль, опустив голову на сложенные руки.       — Это неправильно, — возмутился Жан и постучал карандашом по листку. Его лицо приняло усталое выражение.       — Какая разница! — он скривил губы, всплеснув руками.       Жан покачал на это головой, но записал в список ещё одну строчку. Добившись своего, Натаниэль удовлетворенно закивал, принимаясь за очередные поиски в своей голове. Тысячи идей витали там, то и дело всплывая, но сразу пропадая.       — Ты когда-нибудь сведёшь меня с ума, — выдохнул Жан, облокотившись на спинку стула и вглядевшись в лукавые глаза брата, что снова что-то замышляли.       — Шампанское! Много шампанского… — неожиданно выдал Натаниэль, широко улыбнувшись, — и загадывать желание будем как в Болгарии, — его глаза засверкали хитростью.       — Меня это пугает, что ты задумал? — скривился Жан, черкая на листке новую запись.       Натаниэль привстал со своего места, перегнувшись через стол и почти скинув свою кружку на пол. Плечи Жана заметно напряглись, когда его лицо оказалось в особой близости. Натаниэль пристально вгляделся в серые глаза Жана и легко коснулся его подбородка самыми кончиками пальцев.       — Говорят, чтобы твое желание сбылось, в новогоднюю ночь ты должен поцеловать самого дорогого тебе человека, — прошептал он, пока его взгляд менялся на что-то коварное.       Глаза Жана распахнулись в одно мгновение, а лицо приобрело страдальческую гримасу. Даже угадать, что именно творилось в этой наивной голове, было страшно. Из горла начал доноситься смех, но Натаниэль сдержался, делая лицо невыносимо серьёзным.       — Ни за что, — медленно проговорил тот, а после оттолкнул его рукой. Тело Жана вздрогнуло, будто он представил что-то действительно мерзкое. Это послало в голову Натаниэля обиженные мысли.       — Вредный, — надул губы он, сделав глоток из своей кружки и сложив руки на груди.       — А ты противный, — отмахнулся Жан, не собираясь извиняться за свою реакцию.       — Тогда купи хотя бы виноград, — вздохнул Натаниэль, вспомнив альтернативу, — я не собираюсь из-за тебя оставаться без желания, — он откинулся на своем стуле, подняв голову к потолку и вспоминая возможные традиции мира.       — Мы сходим в магазин вечером, — Жан просканировал список, делая какие-то пометки.       — Мы должны купить ёлку, — сказал Натаниэль, осмотрев небольшую кухню, здесь она точно не поместится, но вот в гостиной… Да, прямо рядом с телевизором, просто идеально, — хочу большую и пушистую.       — Нет, — запротестовал Жан, не отвлекаясь от чирканья на бумаге и тут же забраковав такую прекрасную идею, — Имей границы своих желаний.       — Никакого веселья с тобой, — Натаниэль пораздумал пару мгновений. Пронести ёлку незамеченным он не сможет... Ну и к чёрту тогда. Он поднялся со своего места, подхватив кружку и направившись к кофейнику. Жалкие остатки напитка наполнили её лишь до половины.       — Ты просто ведёшь себя как ребёнок, — проговорил Жан, тоже поднявшись со стола.       — А ты как мамочка, — пробубнил Натаниэль и прошёл к балкону, где уселся между полюбившихся ему растений.       — Подушка, — сказал Жан, не собираясь спорить.       — Да чёрт тебя дери! — взмолился он, подскочив со своего места, — никакого покоя в этом доме!       В одно мгновение Натаниэль вылетел с кухни, направившись в спальню и почти не слушая болтовню Жана. Это же невыносимо!       Сегодня воздух на улице был особенно морозный. Он колол щёки и вынуждал кутаться в шарф. Натаниэль тысячный раз пожалел, что взял с собой только плащ, который грел буквально на жалкие процентов десять.       Дети в парке лепили горки из снега, что выпал несколько дней назад, их смех доносился до парковки, где сейчас стоял Натаниэль, ковыряя носком ботинка бордюр и ожидая Жана, что поднялся в квартиру, забыв бумажник. Пальцы вот-вот норовили достать сигарету, но это означало, что ещё одна часть его тела будет доступна всепоглощающему холоду, а на это Натаниэль пока не был готов.       Когда же Жан наконец выбежал из подъезда, холод почти сожрал Натаниэля полностью. Он недовольно посмотрел на брата, но, ничего не сказав, направился к самому ближнему магазину в их округе. Это был старый и со стороны казавшийся заброшенным круглосуточный минимаркет, здание которого сыпалось по кирпичику, а вывеска перегорела словно столетие назад. Он надеялся, что здесь они смогут найти всё, что им было нужно.       — Если мы разделимся, будет быстрее, — сказал Жан и вгляделся в строчки списка.       — Ах, а я думал, мы будем ходить, как та самая семейная пара… — усмехнулся Натаниэль, приняв в руку оторванную часть бумаги.       Когда всё по списку было трудолюбиво уложено в корзину, они встретились у стеллажей с алкоголем. Взгляд Натаниэля скользил по многочисленным этикеткам, ища для них самое нужное. Жан же выбирал для себя какое-то безалкогольное фруктовое пиво, заслужив взгляд, полный презрения, со стороны брата.       На кассе их ждал не слишком доброжелательный кассир, но так как в их дуэте за разговоры был ответственен Жан, то всё прошло без явных разногласий. К моменту, когда они вышли из магазина, на город опустился поздний вечер. Улицы постепенно осветились фонарями, а с неба закружил снег. Жан взял на себя добрую долю пакетов, доверив Натаниэлю довести их домой по правильному пути.       — Снег — это странно, — неожиданно произнёс Натаниэль, наблюдая, как белые комки снега осыпали плечи Жана.       — Почему? — Жан оглянулся на него.       Натаниэль прогудел что-то на своём, пытаясь сформировать мысль. Его глаза бегали от одного фонаря к другому, где сильнее всего было видно кружащуюся россыпь.       — Замерзшая вода падает с неба, — фыркнул он.       Жан немного замедлился, будто обдумывая сказанное.       — Тогда и дождь для тебя странно? — выдал вердикт он, продолжив прежний шаг.       — К дождю я уже привык. И к граду, — Натаниэль снова задумался.       Мысли метались по сознанию, пытаясь вспомнить, когда в последний раз он так долго был на улице. Обычно зимой он находился в Эверморе, и знать, какая погода снаружи, было совсем не обязательно. Но сейчас его удивление достигало пика. Южная Каролина не славилась снегом, как другие штаты, и даже зимой здесь по обыкновению тепло, а днём солнечно. Почему именно в этом году снег накрыл их город, будто это что-то совсем обыденное?       — Согласись, и ты не привык к снегу, — настаивал Натаниэль, периодически поглядывая на озадаченное его речами лицо брата.       — В Марселе снег был редкостью, так что не представляю, как люди живут, окружённые снегом всю зиму, — хмыкнул Жан, догнав его у подъезда.       — Да, у нас тоже зимой было тепло, — задумчиво сказал он, вспоминая детство, — зато в Лондоне снега много. Но там в целом намного холоднее, — как бы подтвердив свои слова, Натаниэль зарылся в ворот своего плаща по самый нос.       — Как я мог забыть, что ты неженка, — дразнил его Жан.       — Твоя французская задница ещё более нежная, чем моя, — перевёл стрелки на брата он, явно довольный своим остроумием.       Жан затолкнул его в квартиру, перед этим вручив часть пакетов. Натаниэль проворчал что-то под нос, скинув по пути с себя мокрый плащ и оставив на паркете капли растаявшего снега. Жан издал страдальческий стон, подняв с пола одежду и повесив на положенное место.       Натаниэль, не обратив на него внимание, начал носиться по кухне, выборочно доставая что-то из пакетов. Жан оттолкнул его от стола бедром и принялся за «правильную» распаковку. Натаниэль закатил глаза и отвернулся, чтобы поставить чайник.       — Что это? — Жан вытащил из пакета упаковку каких-то цветных новогодних свечей.       — М? Подумал, нам будет не хватать новогодней романтики. — Натаниэль ухмыльнулся, наблюдая за ним со стороны.       — Из тебя романтик как из меня балерина, — отмахнулся тот.       Натаниэль пристально оглядел его фигуру.       — Даже не смей это представлять, — Жан наставил на него указательный палец.       — Вредная мамка, — выдал вердикт Натаниэль, принявшись распаковывать те самые свечи, — поторопись, у нас не так много времени до полуночи.       — Да-да… — забубнил Жан, передвигаясь по кухне.       Постепенно вместе с вечером на морозной улице усилился снегопад, превращаясь в нечто подобное пурге. Это было видно в свете отражающих ламп и небольших свечей, расставленных на небольшом кофейном столике, где уже громоздился алкоголь и несколько закусок. Жан вот-вот должен был достать из духовки индейку, из-за которой вся квартира благоухала ароматом печёного мяса.       Натаниэль же лениво лежал на диване, благодушно выгнанный Жаном подальше от кухни, приправив это словами о том, какие волшебные руки он имеет. Он и не спорил. Его руки отданы спорту и оружию, а со всей домашней канителью Жан справлялся отлично и без него.       Когда последний элемент их пусть небольшого, но долгожданного ужина опустился на стол, Натаниэль не смог сдержать воодушевлённого вздоха. Жан одарил его мягкой улыбкой, позволив разлить шампанское по бокалам, пока он сам накладывал для них еду по тарелкам. Не соврать, если сказать, что такое они ели очень редко, может быть, на банкетах, но точно не в гнезде, поэтому сейчас от каждого блюда текли слюнки.       — Надеюсь, сегодня тебе будет достаточно этого алкоголя, — немного с укором произнес Жан, на что Натаниэль отмахнулся, предпочитая не отвечать на столь щепетильный вопрос.       — Скоро полночь, — предупредил он, включая телевизор.       — Успеешь, не торопись, — успокоил его Жан, но всё-таки поставил виноград поближе.       — Испанцы бы прокляли тебя, — заявил Натаниэль, за что получил лёгкий шлепок по лбу.       Жан последний раз оглядел стол и щёлкнул по выключателю, погрузив гостиную в мягкую темноту.       — Романтично, — Натаниэль подхватил бокал, вынудив сделать брата так же. — Ну что ж, — начал он и неуверенно стих, потеряв весь прежний настрой.       Достаточно оглянуться вокруг, чтобы впасть в ступор. Впервые в жизни он здесь с дорогим ему человеком. Здесь, в безопасности, в мягком нежном комфорте. В горле стоял ком, что невозможно проглотить. Это тот самый переломный момент в его жизни. Начало нового года и будущего, которое он сможет построить собственными руками.       Жан положил свою ладонь ему на колено, заземляя и дав шанс сделать вдох, а после выдохнуть то, что жрало изнутри.       — Я предлагаю выпить за то, чтобы в следующем году мы были снова здесь, — сказал Натаниэль, отстучав звон от чужого бокала и попробовав алкоголь на язык.       Пусть он и умолчал о том, как это должно быть — чтобы они были здесь вдвоём, целые и счастливые после нового, отнюдь не лёгкого, года, но Жан его понял. Он подтвердил это лёгким кивком, в сердце пожелав того же.       — Ешь, пока не остыло, — Жан вырвал его из пучины мыслей. Натаниэль вздрогнул, подняв голову на часы, и слабо улыбнулся.       — Приятного аппетита.       — И тебе, mon étoile, — исказил губы в улыбке Жан, принявшись за свой ужин.       Когда в первые минуты после полуночи телефон Натаниэля загорелся в новом входящем сообщении, всё внутри замерло на целое мгновение. Это был его личный телефон, не командный, и кто мог знать его номер, кроме приближенных людей, Натаниэль не знал, но там засветилось одно небольшое послание, из-за которого в сердце затеплился маленький костер, согревая.       no_name:       С новым годом!       Льюис.       Натаниэль сначала опешил. Несколько воспоминаний кубарем прокатились по его голове, не разрешая оставить это нерешённым. Он склонился, сцепляя пальцы в замок и дав разуму принять верное решение. Кто для него был Льюис? Глаза закрылись, представив перед собой парня всего на несколько месяцев младше, чем он сам. Серые глаза смотрели открыто, не тая тьму внутри, а руки распростёрты, принимая с искренностью и добротой. Это был первый раз, когда на Натаниэля так смотрели с самого начала, даже Жан, что сейчас примет его любым, не отпустит из объятий, когда это нужно, был не так благосклонен с самого начала, а тут от незнакомого человека шла такая тёплая энергия, что хотелось в этом раствориться.       Натаниэль подождал ещё пару минут под требовательным взглядом Жана и напечатал ответ:       me:       С новым годом.       Можешь приехать к нам,       когда вернёшься от родителей.       Он отложил телефон в сторону, подняв взгляд на Жана, и заметил в его эмоциях что-то настораживающее.       — Кто это был? — как бы незаинтересованно спросил он, хотя всё его тело подалось вперед, готовясь к ответу.       — Я пригласил Льюиса к нам? — прогудел он и более расслабленно откинулся на спинку дивана, подхватив со столика оставленный бокал шампанского.       Жан громко застонал, устало и как-то обнадёживающе.       — Ты сказал, что возьмешь ответственность за это, но ты не говорил о том, что он будет с нами! — всплеснул руками он.       — Я не собираюсь оставлять его на произвол судьбы, гнездо небезопасное для него место, — нахмурился Натаниэль. Как можно было оставить Льюиса, когда вокруг него крутился Рико? Это немыслимо.       — Для всех в гнезде небезопасно, но брать Льюиса под защиту — это слишком, — высказал своё мнение Жан.       — Это будет по-другому, я всего-навсего буду приглядывать, чтобы Рико не натворил дел.       Он знал, о чём именно беспокоится Жан, но и быть лишним в этой ситуации не собирался. Натаниэль приблизился ближе, распахнув руки и намеренно задев Жана ладонью, чтобы тот заметил, что от него хотят. Жан вышел из собственного мира, громко фыркнув, но всё же дал тёплому телу брата укрыть его.       — Он славный парень.       — Я не говорю, что он плохой, просто это небезопасно для тебя, — Жан сильнее зарылся в руки брата, упав головой тому на грудь. — И я переживаю за тебя, твоя дурная голова всегда ищет проблем.       — Ну, хоть какая-то голова у меня есть на плечах, — кивнул Натаниэль самому себе, довольный данным замечанием.       — Некоторые твои качества заставляют меня сомневаться в этом, — закатил глаза тот и переместился так, чтобы его подбородок ровно лёг на грудь Натаниэля.       — В последнее время я начинаю сомневаться, что твоя любовь ко мне настоящая, — тихо рассмеялся Натаниэль и, схватив бокал со стола, выдал простое: — Как бы то ни было, но твоя любовь держит меня сильнее всего, — он пригубил шампанского, допивая остатки, и убрал пустой бокал.       — Конечно, я люблю тебя искренне, балда, — отмахнулся Жан, заставив его сморщиться на последнем слове.       — Будто мне следовало ожидать чего-то другого, — закатил глаза он, поддавшись приятной атмосфере рядом с братом.