Второй шанс?

      Этот день начался для Эндрю отвратно с самого начала. Вся его семья не могла усидеть на месте, и с раннего утра по квартире уже разносились недовольные крики и возмущения. Эндрю сощурил взгляд, испепеляя глазами дверь, и, проведя ладонью по глазам, стер остатки сонливости. Он покосился на соседнюю кровать, где беззаботно спал Кевин, и, свесив ноги с матраса, направился прямиком к источнику звука.       В гостиной Ники в очередной раз что-то доказывал Аарону около телевизора. Близнец сидел на диване, придерживая одной рукой тарелку, а другой отправляя в рот очередную ложку хлопьев.       — Съебись к черту, Ники, — прогонял его Аарон, когда кузен всем телом перекрыл картинку телевизора.       — Это ты брал мой телефон, — вновь заныл Ники, вызвав огромное раздражение у обоих братьев.       — Ники, — проговорил Эндрю, обратив на себя внимание сразу двоих.       Ники оглядел его и мгновенно затих, смотря, как Аарон, красноречиво закатив глаза, вернулся к своему телевизору.       — Эндрю, он… — попробовал он, но Эндрю мгновенно прервал его одним взглядом. Ники поднял руки, как бы сдавшись, потом кинул взгляд на Аарона и ушёл обратно на кухню, у самого порога сказав что-то про завтрак.       Эндрю бросил взгляд на брата, но, не задержавшись надолго, ушел в ванную. Где с наслаждением занял место под прохладным душем. Один из его последних снов был слишком сумбурным, но, как подсказывало сознание, не менее тревожным. Всё тело покрылось липким потом, избавиться от которого было то еще наслаждение. Выйдя из ванны, Эндрю вздрогнул от разницы температур и направился обратно в спальню, надев поверх влажной футболки ещё и толстовку в попытке сохранить драгоценное тепло. Кевина уже не было в постели, что означало, что время близко к восьми, и королева наконец смирилась с понятием пар с раннего утра.       Кевин нашёлся в компании Ники на кухне, умело игнорируя его болтовню и втыкая расфокусированным взглядом в тарелку. Его волосы торчали во все стороны, а на лице виднелся след от подушки. Возможно, у кого-то утро было менее добрым, чем у Эндрю.       Он занял место с другого конца, ожидая, пока Ники закончит с его завтраком. Когда тарелка опустилась со стуком на стол, Кевин поднял глаза, заметив Эндрю, и как-то слабо, задумчиво кивнул. В последние дни его разум находился где-то не здесь. Он то и дело уходил в свои мысли, игнорируя все вокруг. Но что было более важным, так это то, как он смотрел на Эндрю. То, как замирал от каких-то его слов или действий. Трудно не заметить, что губы Кевина каждый раз дёргались, словно он вот-вот что-то скажет, но всегда после этого следовала тишина. Эндрю понимал, о чём думает Кевин, но первым не лез.       К началу обеденной тренировки Эндрю желал оказаться где угодно, лишь бы не среди своих ебанутых соседей. Его пальцы подрагивали от спора Кевина и Аарона, а вмешательство Ники сильнее пробуждало волны гнева из самого нутра. За их недолгий путь до стадиона настроение упало настолько, что, казалось, пробило дно, хотя куда ещё ниже. Эндрю иногда честно не понимал, почему он защищает этих людей, если готов придушить каждого собственными руками. Но к горю или к радости, к концу пути каждый из монстров остался жив.       Эндрю ещё никогда не был так благодарен Ваймаку, как сейчас, когда он одним криком побудил всех заткнуться, создав могильную тишину. О да, он так чертовски ждал этого.       Быть вратарём и иметь самую тяжёлую клюшку иногда и правда хорошо. Именно этот вес может с лёгкостью отправить мяч прямо в цель с максимальной силой и отдачей. Эндрю уже представлял, какого цвета будут синяки на ногах Кевина. Это было небольшим бонусом за всё то, что ему пришлось терпеть сегодня. Кевин прошипел, когда очередной мяч ударился о его голень, и с возмущением выкрикнул о том, какой Эндрю мудак. Эндрю это знает и без него, но спасибо за уточнение.       Когда они перешли на самостоятельные упражнения, заслуженные пасы по своим нежным ногам получил и Сет. Его лицо вспыхнуло гневом, неравномерно покрывшись красными пятнами, а с языка слетело очередное ругательство, когда он не выдержал и, кинув клюшку, бросился на сторону его ворот. Эндрю выставил перед собой клюшку и с небольшим размахом заехал Сету куда-то в основание ребер, от чего тот упал лицом на паркет. С другого конца поля послышалось раздражающее лепетание Элисон, что побежала спасать своего ненаглядного.       — Миньярд, чёрт тебя дери! — Ваймак вышел на поле, одним взмахом руки остановив тренировку. — Прекрати калечить моих игроков, — почти по слогам проговорил он, остановившись напротив.       — Он первый полез, — пожал плечами Эндрю.       — Не притворяйся, будто не понимаешь, о чём мы, — отозвался рядом с тренером Кевин. Он сдёрнул с головы шлем и наставил на Эндрю палец, — от тебя больше вреда, чем пользы.       — На скамейку, — оборвал их Ваймак, ступая прочь с поля.       — Спасибо, тренер, ждал этого весь день, — без капли сарказма выдал Эндрю, отсалютовав Кевину двумя пальцами. — Спасибо, принцесса.       Ему определённо стоило поступать так каждый раз.       Наблюдать за тренировкой с трибун неинтересно, но это определённо лучше, чем участвовать. Эндрю развалился на креслах, следя за яркими точками, что кружились по полю. Со стороны их игра выглядела ещё хуже, чем со слов тренера — им определённо не хватало слаженности.       В конце концов, Ваймак обернулся на него и осмотрел пытливым взглядом, будто размышляя, будет ли какой-то смысл в наставлениях. Он сощурился и махнул рукой, прогоняя его. Эндрю оживился, встав с места. Позади него Ваймак закричал лисам о том, что тренировка закончена.       Возможно, Эндрю слишком ушёл в свои мысли, пока принимал душ, но постепенно звуки из раздевалки стихали. Старшекурсники, вероятно, уже покинули Нору, ибо он мог слышать только тихие голоса Ники и Аарона, что перекликались с гневными высказываниями Кевина. Королева сегодня не в настроении.       Эндрю вышел из душевых и медленно начал одеваться, дожидаясь, когда Кевин закончит плескаться. Как только тот появился в раздевалке, Эндрю перекинул свои ключи от машины в руки Ники:       — Ждите с Аароном на парковке, — сказал он, опустившись на скамейку, чтобы переобуться.       Аарон, что все это время дремал на лавке, открыл глаза, незамедлительно утянув Ники к выходу. Кевин глянул на это, не сказав ни слова против. Эндрю собрал вещи и отставил сумку на скамейку, чтобы обернуться на Кевина. Он впился в него взглядом, будто пытаясь залезть в голову, и достаточно громко спросил:       — Чем же так недовольна наша королева в последнее время? — от его голоса Кевин вздрогнул, но так и не оторвавшись от своего дела, закинул вещи в корзину для грязного белья. Эндрю подождал, пока Дэй обуется и обратит на него внимание. Зелёные глаза второго номера сощурились, окинув его раздраженным взглядом.       — Глупый вопрос от такого наблюдательного тебя, — фыркнул Кевин, сжав губы в полосу.       Эндрю недовольно напел, не оценив столь надменный голос, обращенный к нему.       — Думаю, пока что я не силён в телепатии, — медленно проговорил он, подойдя ближе и не оставив между ними расстояния, — королеве придётся быть более точным.       Кевин всплеснул руками, почти задев его, а после стиснул зубы, зарывшись пальцами в волосы.       — Почему ты такой отвратительный... — выдохнул он, метнувшись глазами по спокойному лицу Эндрю. — То, что ты делаешь с Натаниэлем, нихрена не смешно, — он наставил на него палец, тыкая им в грудь. — Я понятия не имею, что у вас двоих творится, но он мне не чужой человек, и я не собираюсь просто так смотреть на это.       Безусловно, это несмешно. Эндрю мог с ним согласиться, но в том случае, если всё это было правдой. Верно? Натаниэль Веснински был миражом. Но что, если всё это реальность? Что Эндрю мог упускать прямо сейчас?       — Я не думаю, что тебе стоит вмешиваться в мои дела, тебя это касаться не должно, — грубо вставил он, сжав кулаки.       — Пока ты его пара, это касается и меня. Из-за тебя Рико поступает с ним как чертов мудак, и если ты думаешь, что это не твоя вина, ты глубоко ошибаешься, — на одном дыхании выдал Кевин, плюясь ядом.       Эндрю дёрнулся вперёд и, схватив Кевина за ворот футболки, оттащил его к шкафчикам. Раздался глухой звук удара.       — Дэй, Дэй… Мой дорогой Кевин, — вкрадчиво прошипел Эндрю, не осознавая, насколько его глаза сейчас безумны. — Я ещё раз повторю: не суй свой нос куда не следует. Я обещал защиту тебе, а не ему. — Эндрю провёл ладонью по основанию шеи парня, поймав кончиками пальцев бешенный пульс. — То, куда он себя загнал, полностью его проблема. Я не мать Тереза, которая будет с ним возиться, понимаешь, да?       — Ты дал защиту мне, но не ему, почему? — прошептал Кевин, неверяще замотав головой.       — Потому что это не может существовать с другими сделками, которые у меня есть, понимаешь? — объяснял он, вглядываясь в бледное лицо Кевина. — Ты знаешь, кто он, и глупец, если не понимаешь, какие могут быть последствия.       Натаниэль слишком опасен для любой сделки. За него будут мстить. Эндрю не смог бы защитить этого глупого ребенка на таком расстоянии, даже если он хотел бы этого. Натаниэль взял ответственность на себя, и это его проблемы, если он не может с ними справиться.       — Я не могу на это смотреть. Ты убиваешь его, — зашептал Кевин.       — Поверь, с этим он справляется и без моей помощи. А теперь отойди и не лезь в это дело. У нас всё ещё есть договор, и ты становишься реальной помехой. Не лезь в пекло там, где от тебя этого не требуется. — сказал Эндрю и отступил от второго номера. — Если планируешь сидеть здесь, утопая в горевании, то до общежития пойдешь пешком, — он направился к двери. Кевин позади издал непонятный звук, но принял сказанное к сведенью.       Только они перешагнули порог Норы, телефон в кармане Эндрю завибрировал. Он скривил губы, достав мобильник. Вспомнишь солнце, вот и лучик.       asshohe:       Эндрю, давай поговорим.       me:       Нет.       asshohe:       Пожалуйста.       me:       Ненавижу это слово.       Эндрю вгляделся в ровные строки. Его палец завис над иконкой контакта на долгие секунды, готовый отправить ворона в блокировку, но Эндрю остановил себя. Последней разгадкой этих тайн был именно Натаниэль. Рано от него избавляться.

***

      Девятнадцатое января наступило настолько быстро и неожиданно, что Натаниэль даже забыл о том, что этот день что-то значит для него, но видимые изменения наступили в первые секунды его пробуждения — это был не отвратительный рёв будильника, а мягкое и нежное касание к его макушке. Даже сквозь дымку сна Натаниэль мог определить, кому принадлежит это тепло и запах.       — С днём рождения, солнце, — тихо прошептал Жан, вырвав его из сна.       Натаниэль лежал с закрытыми глазами, но ворох мыслей в его голове скручивался со скоростью света. Да, девятнадцатое января, день, когда он родился. Он открыл глаза, поморщившись от яркого света, и заметил довольное лицо Жана, что облокачивался на край его кровати.       — Доброе утро, — улыбнулся он, протянув руку к голове Натаниэля. Его пальцы осторожно перебирали рыжие локоны, что рассыпались по подушке, а взгляд не отрывался от заспанного лица. Натаниэль прикусил губу, прислонившись щекой к ладони, что опустилась ниже.       — Спасибо, — еле слышно прошептал он и, сев в кровати, тут же зевнул.       Жан засмеялся, отойдя к своему комоду и принеся что-то небольшое, напоминающее коробку. Натаниэль закатил глаза, но принял предмет, что опустился на одеяло рядом.       Небольшая бархатная коробочка тёмно-вишнёвого цвета была перевязана короткой ленточкой. Натаниэль привесил её в руках — невесомая, но что-то внутри определённо создавало шум.       Белая лента распалась на части, едва он потянул за один ее конец, бережно открывая коробочку. Там внутри, на небольшой подушечке, лежало то, что Натаниэль не ожидал когда-либо увидеть вновь — кожаный браслет из трёх полос, с тремя черными бусинами посередине. Этот браслет Натаниэль впервые получил, когда ему было всего семь. Мать заказала украшение специально для него на день рождение. Тогда кожаные жгуты были не такими длинными, как сейчас, плотно обхватывая детскую руку. Мэри вложила в это очень много сил, ожидая, что подарок станет неким амулетом в жизни ее сына. Поговаривали даже, что бусины из черного оникса, что были в браслете, обладали защитным свойством. Натаниэля не особо заботила магия, как то, что это было единственным, что осталось у него от матери.       По мере взросления Натаниэль добавлял к жгутам тонкие нити, чтобы он подходил под его кисть и не давил, и именно из-за этого в одну из стычек с тренером, когда ему было пятнадцать, кожа лопнула прямо по швам, чудом удержав на себе бусины. После этого Натаниэль спрятал свою драгоценность, не доставая с того момента никогда. Ему незачем было это трогать, разжигая внутри ещё большее разочарование, что он не смог сохранить подарок Мэри.       Сейчас браслет снова лежал перед ним, и Натаниэль не знал, как реагировать.       — Я отнёс это к мастеру, — сказал Жан, неуверенно поджав губы, — он поменял жгуты, но камни те же.       Да, Натаниэль заметил это. Кожа была новой и наверняка в точности подходила к его размеру, но на одном из камней осталась неровность. Это случилось не по его вине. В один из дней, проведённых в подвале, Натан задел его, оставив заметную царапину на полированном камне. Если бы не браслет, то след навеки остался бы на его запястье. Натаниэль был благодарен такому маленькому, но сильному защитнику.       Он поднял взгляд на Жана, не веря своим глазам. Был ли это знак? Ведь мать подарила ему это, зная, что жизнь с отцом — это вечные травмы, и сейчас, когда в его жизни появился Рико, это было словно знамением. Натаниэль надеется, что это станет его новой защитой. После смерти матери защищать его стало некому. Натаниэль брал эту обязанность на себя, зная, что кроме него самого никто это не сделает... Надеяться на себя было надёжно.       Жан казался неуверенным, но Натаниэлю хотелось разрушить это. Он раскрыл руки для объятий, и Жан мягко улыбнулся, нырнув в тепло его тела. Натаниэль сжал его в своих руках настолько сильно, насколько мог, учитывая всё ещё тянущие ребра. Жан, казалось, был счастлив увидеть радость на лице брата. Это была долгая и сложная неделя для них обоих, но сейчас, в этих объятиях, всё стиралось, заполняя внутренности горячим теплом.       Натаниэль разочарованно завыл и откинулся головой на подушки, когда тишину их приятного мгновения разрушил рёв будильника. Жан рассмеялся, выключив раздражающий звук. Натаниэль повертел в руках подарок и молча протянул его Жану вслед за запястьем. Тот осторожно закрепил украшение и удовлетворённо кивнул, подметив, что размер подобран идеально. Натаниэль кивнул в благодарность и покрутил двумя пальцами жгуты.       — Спасибо, — прошептал он, улыбнувшись.       — Надеюсь, это действительно убережёт твою задницу от проблем, которые ты создаёшь, — со всей надеждой сказал Жан, поднявшись с его постели.       Натаниэль что-то буркнул на это и сполз с тёплого места в прохладу комнаты. По коже прошлись мурашки, заставив его вздрогнуть, и, скорчившись, он сразу начал натягивать на себя тёплую одежду. Пусть помогало это плохо, но хоть какое-то ощущение оболочки вокруг кожи давало почувствовать себя намного увереннее. Не став тратить это время на сборы, он вновь уселся в кучу одеял, пытаясь не задремать сидя.       Этот день никогда не был чем-то особенным. День рождения в поместье — повод для особых подарков отца, а в Эверморе его место занял Рико, во всех смыслах, которые можно предположить.       В последние года ситуацию скрашивал Жан, который не вёлся на уговоры Натаниэля о том, что ему ничего не нужно и вообще он ничего не хочет. Жан из года в год пытался хоть как-то обрадовать брата. Иногда это были до нелепости простые подарки, иногда вечера, проведённые вместе в компании чего-то алкогольного. Как бы то ни было, но братья старались друг для друга.       Это было тепло. Да, именно так мог объяснить это Натаниэль. Ему всегда было приятно радовать своих близких и до неловкого интересно, что приготовлено для него в этот день.       В этом же году, если бы не Жан, Натаниэль наверняка бы забыл об этом дне. Неожиданно, что мысли загрузили его настолько, что не позволяли думать о чём-то таком глупом, как день рождения. Такой себе праздник мог отметить Натаниэль. В этом нет ничего особенного, и, по секрету, он даже думал о том, чтобы в мире никогда не существовало этой даты. Его самого. Возможно, так было бы проще, но он здесь, и рад, что благодаря этому его близкие в безопасности.       Наконец Жан пощёлкал пальцами у его лица, вернув в реальность. Оставшееся время неожиданно утекло, разрастаясь внутри небольшим разочарованием. Натаниэль проигнорировал извечный бубнёж Жана и направился вслед за ним.       Путь до столовой был попыткой не уснуть прямо на ходу. Натаниэль надеялся, что завтрак хоть как-то пробудит его.       Как ни странно, столовая была полна до отказа. Пустующими были лишь пару мест, которые они сразу заняли. Натаниэль не удивился, увидев тот же самый завтрак, как и все года прежде, и заскучал по пусть и неумелой, но вкусной стряпне Жана. Чёрт, сейчас он бы не отказался от его омлета и свежего кофе, а не отвратительного какао, что стояло прямо перед его лицом.       За столом свиты творилось что-то странное, Натаниэль, правда, не собирался обращать на них внимание, но, как только он устремил свои глаза в ту сторону, его взгляд поймал Рико. Натаниэль приподнял свою кружку, как бы салютуя, вызвав небольшой смешок у капитана, что ещё больше скривил его тонкие губы в оскале. Слишком много интереса к его персоне сегодня, подумал Натаниэль.       Льюис по обыденности сидел напротив. Завладев его взглядом, парень мягко улыбнулся и, не повысив голоса, сказал:       — С днём рождения.       Натаниэлю тоже захотелось ему улыбнуться. Он приподнял один уголок своих губ, делая выражение лица хоть чуточку мягче, чем мгновение назад.       — Спасибо, — так же тихо ответил он.       — Как твоё самочувствие? — поинтересовался тот, копаясь в тарелке.       — Уже лучше, — признался Натаниэль.       Что ж, это было действительно лучше, чем неделю назад. Сейчас его лёгкие хотя бы могли спокойно пропускать воздух, не грозясь тем, что боль затронет покалеченные рёбра. Синяки потихоньку сползали, превращаясь в зелёные разводы и неровности. Жан уже снял швы с его торса, хотя ему приходилось накладывать их трижды, пока Натаниэль не перестал их рвать на тренировке.       За эту неделю Рико его не трогал, что было плюсом, но, учитывая его состояние, Натаниэль не мог точно сказать, досталось ли другим. Он ничего подобного не замечал и был бы рад узнать, что в этом не замешана его невнимательность.       После завтрака их ждала тренировка, и да, в каком бы состоянии Натаниэль ни был, он был рад вернуться в спортзал. Там, где его ждала беговая дорожка... Чёрт возьми, это было великолепно — не обращать внимания ни на что вокруг и находиться в своём собственном мире, нагружая ноги настолько, что даже его натренированные мышцы начинали гореть огнем.       И только Жан замечал эти перемены. Он подходил, выключая беговую дорожку и страхуя на случай, если Натаниэль этого не заметил, норовя разбить нос прямо о консольную панель. В этот же раз Натаниэль заметил его, едва Жан начал подходить ближе. Он дал брату возможность отключить дорожку и принял из его рук бутылку с тоником.       — Удивляюсь, как с твоим умением бегать ты ещё не сбежал отсюда, — Жан усмехнулся, подав полотенце, чтобы Натаниэль мог вытереть пот, — никогда не думал о том, чтобы пуститься в бега?       Натаниэль послал ему мрачный взгляд, отбросив полотенце.       — Тебе на пальцах показать, за сколько часов бы меня нашли Морияма и отец? — хмыкнул он, присев на скамейку и вытянув ноги.       — Мне кажется, ты недооцениваешь себя, — скривился Жан, опустившись рядом.       — Как бы то ни было, — начал он, — ты бегаешь хреново, а без твоей готовки я бы не справился, — выдал вердикт он и поднялся с места, побудив напарника сделать то же самое.       — Я знаю твой организм, ты бы ел даже бумагу, поверь мне, — сказал Жан, следуя за ним по пятам.       Натаниэль пожал плечами, подойдя к стойке с гантелями. Его взгляд впился на секунду в зеркало напротив, и... Вау, Натаниэль увидел там себя. Не отражение отца, что преследовало всю жизнь, а своё собственное. Наверное, это было потому, что он никогда не видел Натана таким. Лицо его отца всегда украшала надменная, а в некоторые моменты устрашающая улыбка. Натаниэль же выглядел жалко. Это даже не по словам Жана, а его субъективное мнение. Тёмные круги недосыпа делали его лицо ещё бледнее, создавая ужасающий контраст. Почти зажившая бровь оставила после себя красный след, что превратится в шрам, а рыжие волосы походили на стог сена. Ему стоило меньше впутываться в них пальцами в приступах паники, а лучше всего постричься. Жан твердил об этом почти каждый день, но Натаниэля спасало то, что локоны вились, оттягивая этот момент. Сейчас они доставали до кончика носа, но после душа под тяжестью воды выпрямлялись до подбородка или даже чуть ниже.       Насколько это спасет ситуацию, если он отрежет их? Не сильно, но тогда, может быть, Жан перестанет быть такой занудой.       Их прервали во время второго захода. Тренер внимательно прошелся взглядом по каждому и отпустил команду в раздевалку. Облегчённый вздох разнёсся по помещению одновременно со словами хозяина. Натаниэль отложил гантели обратно на стойку и потянулся, вытянув позвоночник. Ничто не бодрит с утра лучше, чем чёртова тренировка в зале в грёбаных полшестого утра.       Оставалось ещё немного времени до первых лекций, но этого хватит лишь на быстрый душ и недолгий заход в комнаты за учебниками. Возможно, по дороге к колледжу он успеет купить кофе и тогда ему не придётся бороться со сном на парах, хотя даже кофеин иногда не был готов бороться с тем, что творилось у него внутри. Натаниэль не был оскорблён, но ему было обидно, что этот чёртов кофе, который он покупает на свою стипендию, не работает.       Погода сегодня была не очень холодной, насколько она могла быть таковой в столь ранее утро. Блэквил не славился суровыми морозами, но и солнца зимой можно было не ждать. Путь до колледжа Натаниэль предпочитал проходить пешком, но именно в такие дни, когда ноги были под давлением от бега, его выбор падал на машину. Стоянка пустела, оставляя несколько нетронутых машин, и Натаниэль с наслаждением сел на водительское, дожидаясь, когда Жан опустится рядом.       Дорога занимала не дольше пяти минут. Вороны парковались на одном месте, специально предназначенном для спортсменов. Асфальт там был окрашен красной разметкой, а на въезде красовался ворон. Как только автомобиль пересекал разметку, сканер отмечал присутствие студента на территории колледжа, что отслеживалось Эдгаром Аланом во избежание пропусков.       Такие же сканеры находились и на входе в здание. У каждого студента находились красные карточки, без которых пройти через турникеты невозможно. Это гарантировало защиту университета от проникновения на территорию кого-либо кроме студентов или персонала. Эта защита появилась не так давно, всего несколько лет назад, когда технологии только практиковали подобное. Натаниэль не был уверен, что с того момента изменилось что-либо кроме охраны, которой стало вдвое меньше, хотя это и успокаивало. Люди в форме никогда не вселяли в него доверие.       Лекции прошли скучно — это было единственным, что заметил Натаниэль. Его желание спать не прекращалось ни на секунду даже на столь любимой математике. Вид из окна был однообразен и сер, заражая еще большей скукой.       Весь их университет состоял из нескольких частей, которые были объединены аркой, напоминающей купол. Из одного здания легко можно пройти в другое, минимизируя выход студентов на улицу. Это было плотно сплетённой системой, контролирующей каждую мелочь и неполадку. Возможно, именно поэтому их колледж входил в топ университетов США, но Натаниэль не видел здесь ничего привлекательного. Это похоже на огромный террариум с хомяками, с единственным отличием — студенты не были милыми зверьками.       Во второй половине дня пошёл дождь. С градом. И теперь Натаниэль мог с уверенностью сказать, что этот чёртов город не был его любимчиком, как и весь штат в целом. Солнце, что летом убивало, дождь зимой и редкий снег, который чаще заменялся градом и промозглым ветром. Но за неимением большего Натаниэлю удавалось радоваться и этому. Это блаженные минуты нахождения на свежем воздухе и вид открытого неба. Вороны — свободолюбивые птицы, но даже у них здесь есть хозяин.       Натаниэль подождал Жана на парковке. К тому моменту дождь моросил слабее, распространяя по коже промозглость и сырость. Оказавшись в тепле обогревателя, он отогрел свои замёрзшие пальцы под тихое причитание Жана, и не пожалел, что решил сегодня быть на машине. В ином случае, нытьё Жана достигло бы своего пика.       К его собственному удивлению, раздалась трель его телефона. Натаниэль удивился, прикинув в голове возможные варианты, и поморщился, когда самый очевидный из них оказался правдой.       — Да, Стюарт. — без доли радости сказал он, прислонив мобильник к уху.       — Здравствуй, Натаниэль, — на другом конце послышалась улыбка. — С днём рождения, — даже как-то ласково сказал он.       — Ага, — выдал Натаниэль, недовольно нахмурившись. Эти светские беседы с дядей не приносили ничего кроме раздражения, — это всё?       — Чёртов наглец, — чертыхнулся дядя, — неужели я не могу просто взять и позвонить своему племяннику? — устало спросил он.       — Можешь, так это всё? — снова уточнил Натаниэль.       — Засунь свой длинный язык в задницу, как ты, засранец? — поинтересовался Стюарт.       — Так же хорошо, как и до твоего звонка, надеюсь, ты тоже.       — Наглец, — вновь ругался дядя, но быстро отстал, почувствовав настроение племянника. — Береги себя.       — Обязательно, — бросил Натаниэль, оторвав телефон от уха и сбросив вызов.       Чёртов Стюарт и его забота.       — Дядя? — усмехнулся Жан, заглянув в отброшенный в сторону мобильник.       — Ага, — промычал он, не развивая тему.       Звонки Стюарта всегда были как по расписанию. Рождество, день рождения. Никогда больше, но Натаниэль и не стремился к разговору со взрослым. Стюарту давно следовало понять, что он не имеет желания поддерживать контакт с семьей. И может быть, когда-нибудь до него это дойдёт. Натаниэль надеялся, что в скором будущем.       По приезде в гнездо Натаниэль смог уделить время своему недосыпу. Жан удостоил его придирчивым взглядом, сев за домашнее задание, но не сказал лишнего. Натаниэль не стал ждать, когда его взгляд перейдёт в нравоучения, и улёгся на постель, зарываясь в ворох одеял. У него оставались добрые два часа до тренировки, и провести это время с большей пользой, чем сон, было невозможно.       Сны шли к нему в открытую, не стыдясь своих красок и жестокости. Воспоминания ворохом укрывали сознание, приходя в самых разнообразных вариациях.       Большее удивление принёс образ матери. Это не было чем-то необычным, она появлялась довольно часто в его мыслях и снах, но сегодня это отличалось. Она была там, но не с ним. Не смотрела на него, не трогала. Она просто была. Находилась в своём самом спокойном виде, в котором Натаниэль только мог её знать. Её лицо было разглажено от морщин, которые появились в последние года, а на лице не было горечи. Не было вообще ничего. Но таковой была Мэри Хэтворд. Строга в своём предубеждении и непреклонна в душе. Натаниэль хотел бы видеть в своих снах её именно такой.       Появление матери немного расслабило его, скрашивая предыдущие сны и даруя мнимое успокоение. После пробуждения он наконец смог выдохнуть и собраться с силами. Тренировка вот-вот начнётся, и ему нужно быть готовым к этому шестичасовому аду на поле. К тому же вспоминалось странное поведение Рико за завтраком. Повторения прошлой пятницы ему не хотелось. Тело не слушалось до сих пор, всё ещё отдаваясь болью при сильных нагрузках, хотя всем было плевать на его состояние. Пропуск тренировок для воронов может быть с единственной отмазкой «смерть» и никакой более.       К слову о тренировках. Натаниэль не помнил ни одной, что была до самого вторника. Возможно, это произошло из-за того удара головой во время их «свидания» с Рико, а возможно, он не жил настоящим за исключением сна. О да, сны в те дни были чертовски отвратительными. Его сознание ворошило всё, что можно было только поднять с самых глубин, добавляя к этому настоящие события и предположительное будущие. Картинки накладывались друг на друга, повышая градус красок и жестокости с каждым разом. Это не даровало успокоения ни на каплю, но руки Жана, что были с ним все эти дни неведенья, и его запах, ощущаемый даже сквозь дымку сна, не позволяя опуститься в омут всё глубже.       Рико его не трогал, давал передышку, понимая, чего ему это может стоить, потеря игрока в самом разгаре сезона — не самая лучшая позиция, особенно после того, как они потеряли Кевина. Но это не означало, что он остановится на этом. Натаниэль это видел, чувствовал под кожей его взгляд и улыбку, что почти не отличалась от отцовской. Это навсегда останется в его памяти, преследуя на каждом шагу, в собственных фантомах и мыслях. Натаниэль хотел бы, чтобы всё это было дурным сном. Дурным сном, начавшимся ровно девятнадцать лет назад.       К моменту, когда им нужно было выходить, вороны стали необычайно шумными, а из холла то и дело доносились спорящие голоса. Завтра их ждала игра с Дикими Котами, и это действительно было интересно. После перевода в новый округ они впервые встретятся с ним на поле. Единственное, что им оставалось до матча, — это из раза в раз пересматривать записи игр и сравнивать их тактику со своей. Они чем-то напоминали шакалов, но были менее напористыми.       Тренер разработал для них новую стратегию, которой они собираются пользоваться в этом году. В этот раз Натаниэлю придётся играть в первой половине матча, а во второй быть заменой Жана. Это было впервые, когда их разделили на поле в основных составах. Они играли вместе долгое время, ещё когда Натаниэль не был студентом, а теперь ему придётся сработаться с Лайлой, но, зная её стиль игры, он не сомневался в скорых разборках на поле.       Ужин прошёл тихо настолько, насколько это могло быть. Вороны замолкли в своих спорах, готовясь к тренировке. Льюис сидел перед ними, что-то печатая в своём телефоне и почти не отвлекаясь. Он поприветствовал их, вновь уйдя в свой мир. Жан пожал плечами, вернувшись к своей тарелке с глубоким вздохом. Натаниэль бесшумно посмеялся, наблюдая, как он морщится, копаясь в еде. Жан закатил глаза на его ухмылку, но продолжил своё дело, не отвлекаясь.       Шесть часов безостановочной тренировки не оставили в теле Натаниэля никаких сил. Отсутствие пары стало обыденностью, а надеяться лишь на свои силы, пусть и урезанные вдвое, привычкой. Натаниэль никогда не чувствовал себя настолько незащищённым, из-за чего старался беречь силы и любую возможность восполнить их. Длинный язык пришлось засунуть поглубже, ибо сейчас это мешало — с одной стороны помогало, с другой, привлекало проблемы в несколько раз больше. Рико нравилось видеть, что Натаниэль замолкал. Ему нравилось ощущать контроль, который вот-вот мог перерасти во что-то большее.       Пока что Натаниэль просто прятался. В его приоритете был Жан, он также должен был приглядывать за Льюисом, пока это было в его силах.       Их безопасность навсегда останется на первом месте.       Потом, когда станет совсем поздно, у него будет возможность отправить Жана к Джереми, если их связь действительно подтвердится. Таким образом, пусть не рядом, но он сможет защитить его, отгородив от всего этого дерьма. С Льюисом сложнее, но он и не входил в состав основной свиты, и интереса к нему было меньше, что помогало, но настораживало.       Позицию Рико понять сложно, но Натаниэль и не собирался в это лезть. Ему хотелось отправить его по старой дружбе к психиатру, пока он сам не придушил его.       Когда они покинули корт, было уже за одиннадцать часов вечера. Душ, к счастью, занял не так много времени и помог расслабиться. К удивлению Натаниэля, Рико так и не подошёл к нему. Тогда что мог обозначать тот утренний взгляд? Неприятное чувство неведенья заскреблось внутри. Натаниэль окинул Льюиса взглядом, отмечая внешнее состояние, и, не придя ни к каким выводам, лишь вздохнул.       Ожидание мучило.       Он лично проводил Льюиса до комнаты и отправился в свою обитель. Жан шелестел что-то о завтрашнем дне, лениво плетясь рядом. В общей комнате было пусто, за исключением пары игроков в комнате с телевизорами. Натаниэль проигнорировал их, желая добраться до собственной спальни. Ноги ломило от бесконечного бега и тяжелого дня, а сознание настаивало на полноценном сне.       — Чёрт возьми, это было слишком, — простонал Жан, опустившись на постель. Натаниэль фыркнул на это невежество.       — Сними обувь, — сказал он, закатив глаза, — мы что, поменялись ролями?       — Подожди до завтра, и я снова стану твоей мамочкой, — сонно проговорил Жан, стянув кроссовки и снова уткнувшись носом в подушку.       То, что Жан заснул, Натаниэль понял через жалкие пару минут. Тот засопел, перестав отвечать на вопросы, и подтянул под себя ноги. Натаниэль окинул его взглядом, а после всё же подошел, осторожно коснувшись чужого плеча.       — Хей, давай-давай, ты должен хотя бы спать как человек, — подтолкнул его Натаниэль, вытащив из-под Жана одеяло и помогая ему принять позу, после которой он не будет жаловаться утром.       Тренировки Эвермора не рассчитаны на людей, заключил Натаниэль, отступив к своей постели, по пути щёлкнув выключателем.       Чёрт, да что вообще могло быть лучше, чем наконец оказаться в своей постели? Сознание упрямо старалось подкинуть мысли, но Натаниэль отмахнулся от них, желая как можно скорее погрузиться в сладостный сон. Противная вибрация где-то внизу не была частью его плана, но она повторилась ещё несколько раз, от чего он чертыхнулся и достал мелькающий ярким экраном мобильник. Не смотрев на контакт, Натаниэль приложил телефон к уху, даже не оторвав голову от подушки.       — Неужели ты уже спишь? — прогудел голос на другом конце, заставив его сначала нахмуриться, а потом отодрать мобильник от уха, взирая на контакт. Ну конечно, Рико.       — Иногда у людей есть такая потребность, как сон, — ответил Натаниэль громким шёпотом, не желая разбудить Жана.       — Какая жалость, а я ещё не успел подарить тебе свой подарок, — тихий смешок Рико отозвался на том конце, — день близится к завершению, надо исправлять, верно?       — Иди к чёрту, — выплюнул Натаниэль, готовый сбросить звонок.       — Ты же не хочешь, чтобы я принёс тебе его в комнату? — спросил Рико, и Натаниэль поднялся, усевшись на постели. Он посмотрел на мирно спящего Жана, нехотя повернув голову на дверь.       — Что тебе нужно, Рико? — процедил он, встав с кровати.       — Приглашение на ночную тренировку? — предложил Рико, когда на заднем фоне послышался какой-то шум. — Давай, у тебя есть десять минут, или я приду сам, — уже более раздражённо выдал он, отключившись.       Итак, у него было десять минут. До чего? Неприятная тошнота поднялась по горлу от неизвестности. Что его могло там ждать? Чёрт возьми, что угодно. Был ли смысл брать с собой оружие?       Натаниэль поднял ладони перед лицом, в темноте различая, как подрагивали от изнеможения пальцы.       Он будет с оружием. Натаниэль не сдастся просто так.       Он вышел из спальни, стараясь как можно меньше шуметь, и запер за собой дверь, не дав и малейшей возможности проникнуть посторонним. Дорога до раздевалок была быстрой и не дала мыслям собраться до конца, поэтому, когда рука его потянулась к ручке двери, Натаниэль замер на несколько долгих секунд.       Что его там ждёт и куда он сейчас собственноручно открывает дверь?       Наплевав на все принципы, Натаниэль потянул на себя ручку и, осмотрев знакомые лица, сделал шаг вперёд, закрыв после себя дверь. Рико, что сидел на одной из скамеек, встал, без слов подойдя ближе.       — Рад, что ты пришёл сам, не хотелось бы поднимать шум на этаже, — он выглядел расслабленно, даже слишком. Натаниэль подумал о том, насколько его план спланирован, если Рико так спокоен.       — Что тебе нужно, Рико? — он напрягся, из-за чего грубая линия скул очертила тени на его лице. — Твои игры ни хрена не смешные.       — Мои игры только начались, Эли, — усмехнулся Рико, и Натаниэль дёрнулся на сокращение своего имени. — Я всё ещё не поздравил тебя с днём рождения, — пожал плечами он и подошёл ближе, грубо втиснувшись в его пространство. Рука Рико поднялась к его лицу и зарылась в волосы, слабо потрепав, но оставшись прямо на макушке.       — Очень благородно с твоей стороны, — съязвил Натаниэль, дёрнувшись назад, но Рико не дал этого сделать. Наоборот, усилил хватку, дёрнув на себя и вызволив из его горла шипение.       — Ну же, у меня ещё есть подарок для тебя, — его глаза загорелись, выглядя чересчур безумно, — как тебе мои мальчики? — Рико кивнул себе за спину, на их невольных наблюдателей. — Надеюсь, они в твоем вкусе. Уверен, тебе ещё никогда не доставалось столько внимания за один раз, — усмехнулся он, сделав несколько шагов назад, при этом ведя Натаниэля за собой.       Наконец он заметил, что там сидели двое — Ричер и Тревор. Натаниэль понятия не имел, где они потеряли третьего, но как только смысл сказанных слов дошёл до него, он в ужасе распахнул глаза. Холод прошёлся вниз по спине, окутав тело в липкий пот. Его рука дёрнулась к ножу, но Рико ступил назад настолько резко, что Натаниэль потерял равновесие, почти уткнувшись носом ему в грудь, когда Рико сел на скамейку позади.       — Рано уходить, не думаешь? — тихо посмеялся он, пока Натаниэль попытался занять более выигрышное положение.       Хватка в его волосах усилилась, из-за чего Натаниэль поморщился, но все равно потянулся за оружием. Секунда, и острое лезвие рассекло плоть Рико прямо по запястью. Резкий вскрик, и хватка разжалась. Натаниэль упал назад, больно ударившись поясницей о кафель, и подскочил с пола, бросившись к выходу. Мгновение, и тяжёлое тело ударило его о дверь, впечатав лицом в холодный металл. Натаниэль почувствовал, как кожа на губе лопнула, оставив после себя тянущую боль.       — Ты действительно любишь доставлять проблемы? — злился Рико. Его голос стал ближе, и мужчина позади развернул Натаниэля к нему. Рико подошёл, коснувшись окровавленными пальцами его подбородка. — Я ведь так стараюсь для тебя... — покачал головой он и ударил ладонью в грудь Натаниэля, сильнее вжимая в тело позади.       — А тебя они тоже трахают? — выплюнул Натаниэль, дёрнувшись всем телом. Хватка на кистях усилилась, а другая ладонь пережала горло.       — Нет, ты будешь первым, — растянул губы Рико, — расслабься, тебе понравится.       Не понравилось. Ни черта. Ни когда по его телу скользили чужие руки, сначала обезоруживая, а после срывая одежду. Ни когда его губы шептали проклятия и сжимались до скрипа зубов, не разрешая себе и малейшего крика. Это бесило их, заставляло сильнее давить, вбиваться и рычать, из раза в раз дёргая и подставляя под себя. Запомнилось всё: улыбка Рико, чужие хрипы над ним, смех и боль. Разъедающая, появляющаяся вспышками перед глазами, а после глубоко ноющая в использованном теле.       Ещё одно воспоминание осело внутри, предсказывая будущие кошмары. Натаниэль не думал, что когда-нибудь забудет это.       Наконец оставшись в одиночестве, он оделся, добрался до собственной спальни и ввалился на безопасную территорию. Там нашёл Жана, что так же лежал на своей постели, пребывая в глубоком сне. Натаниэль не хотел его будить. Не когда он выглядит вот так и не когда даже его прикосновение вызовет отвращение.       Неприятное чувство поднялось откуда-то изнутри, и сорвавшись с места, он влетел в распахнутую дверь ванной. Едва щелкнув замком, Натаниэль склонился над унитазом, пока его выворачивало наизнанку. Он затрясся, покрывшись холодной дрожью.       Утерев рот рукой, Натаниэль буквально заполз на кафель душевой. Он потянулся к кранам, и ледяная вода сорвалась на него. Одежда стала влажной, неприятно прилипнув к телу. Натаниэль дотянулся, переключив кран на более тёплый режим. Ощущение ткани на себе стало невозможным. Натаниэль начал стягивать промокшую одежду, что мокрым комком упала рядом, и обхватил своё обнажённое тело руками, плотно притянув колени к груди. Его дыхание сбилось, когда перед глазами пронеслись чужие образы, а по телу прошлись фантомные касания. Натаниэль в ужасе распахнул глаза, вжав ладонь в рот и запретив какому-либо звуку вырваться наружу. Кислород перестал поступать в лёгкие, из-за чего он сделал множество коротких вздохов, пытаясь восстановить дыхание. Пальцы сжались бёдра, с силой вдавившись ногтями в кожу.       Моё.       Моё.       Моё.       Никому не принадлежит и не принадлежало.       Это его тело, ничьё больше, только его.       А потом на коже появились борозды. Вода стала розовой, по бедрам потекла кровь, а в руке замер один из собственных ножей. Именно боль привела его в чувство, когда сознание готово было совсем избавиться от этого бесполезного тела.       Его тело, а он даже не может позволить себе прекратить это всё.       Не когда его обязанности ещё не выполнены. Воображение подкинуло картинки о том, что на его месте могли быть дорогие ему люди, и Натаниэль смирился, запустил пальцы в мокрые волосы, с силой оттянув. Не сейчас... Когда-нибудь, но не сейчас.       Он отмыл своё тело от всего, что мог почувствовать, и схватил большое полотенце, чтобы скрыть оголённую кожу. Натаниэль вернулся в спальню, найдя самую объёмную одежду, которая у него была, и завернулся в привычный ему кокон одеял, отгородившись от всего мира. Он прижался спиной к стене, дабы быть уверенным в том, что никто не подойдёт к нему сзади.       Глаза привыкли к темноте, и Натаниэль увидел расслабленное лицо Жана. Он не даст это испортить.