Второй шанс?

      Игра, что должна была быть на следующий день, прошла просто ужасно. Натаниэль пытался, правда старался не замечать всего, что не касалось поля, но встреча взглядом хоть с кем-нибудь из вчерашнего ночного кошмара гарантировала если не ошибку, то точно разрастающуюся внутри панику.       Ловить взгляды Жана еще больнее. Вспомнилось утро, когда Натаниэль солгал, пытаясь поскорее скрыться от любопытного взгляда брата, и то, как он оттолкнул его касание, сославшись на ночной кошмар, что по сути и было правдой.       Теперь Жан от него не отставал. Покрывал своей заботой даже на расстоянии, а Натаниэль, как последний засранец, срывался, прося оставить его в покое. Но ведь Жан не был виноват в том, что произошло. Он не заслуживал к себе такого отношения. Хотя поступить иначе Натаниэль не мог. Ему казалось, что если Жан заглянет в его глаза, то он увидит все. Все, что преследовало его эти недели, а в особенности прошлую ночь.       Натаниэль не мог понять свои чувства. Внутри него разрасталось чертовски сильное ощущение стыда, раздражения и горечи. Ему было противно от самого себя за то, что позволил этому произойти и что допустил то, что им воспользовались вот так. Противно от того, что эти люди видели его таким.       Это возрастало внутри с гневом и отвращением. Заставляло желать мести, но Натаниэль не был убийцей. Он мог биться, но не убивать. Он боялся становиться таким, как его отец, хотя мысли об этом иногда затмевали здравый смысл, а сознание подкидывало картинки того, как он расправляется с теми, кто сделал это. Натаниэль мог убить ради близких, ради их защиты, но он никогда не убьет кого-то ради себя. Он не считал, что достоин такой чести.       С этого утра Натаниэль стал тем, кого сложно разглядеть. Не потому, что ему так хотелось, а из-за понимания, что рядом был Рико, который читал его, как открытую книгу. Это порождало в голове мысли о том, что кто-то узнает. Узнает, насколько он слаб. Что Жан может понять, почему он в миг стал таким. Натаниэль не хотел опускать его в эту грязь, туда, куда опустился он сам, пусть даже и против своей воли.       Несмотря ни на что, игру они выиграли, иначе быть не могло. Журналисты обступили их, не дав прохода и вынудив фанатов толпиться, не пропуская их к раздевалкам.       Натаниэль шел сбоку от Жана, что проталкивался через людей и не давал толпе сомкнуться вокруг них, однако не успев зайти за огороженную территорию, чья-то рука потянула Натаниэля назад, всунув прямо под объективы камер. Он замер, почувствовав, как его приобняли за плечо, и оглянулся, встретив улыбку Рико всего в паре сантиметров от лица. Что-то внутри него сжалось, из-за чего из легких вышел сжатый воздух.       — Что вы можете сказать о игре с Дикими Котами, это ваша первая игра…       — Натаниэль, вы были сегодня не в форме…       — Как вы прокомментируете игру с Кевином Дэем в прошлую пятницу?       Вопросы посыпались один за другим, а единственное, на чем мог сосредоточиться Натаниэль, это хватка на его плечах и тяжелое дыхание Рико. Нечто внутри накатывало, огромным комом сминаясь во что-то безобразное и заглушая шум вокруг.       — Натаниэль, тебе придется что-то ответить, — прошептали прямо у уха, и он отшатнулся от Рико как от огня. Сбросив чужую руку, Натаниэль смог выдавить лишь тихое «Извините» и тут же испарился в нескольких метрах от камер.       Жан уже ждал, заранее открыв для него дверь. Натаниэль ворвался в раздевалку и, не смотря ни на кого, направился к туалетам. Его выворачивало долгие несколько минут, прежде чем он смог подняться и подойти к умывальникам. Обрызгав лицо холодной водой, он встретился с тем, что избегал последние сутки — своим отражением. Это было чертовски ужасно. Его бледность граничила с чем-то мертвенным, а взгляд метался в агонии. Непонятно, что было в голове Рико, когда он потащил его к репортерам в настолько отвратном виде.       Натаниэль сполоснул рот и повернул голову в сторону, где все это время стоял Жан. Стоял и смотрел. Натаниэль боялся представить, о чем он сейчас думал. Его глаза были наполнены смесью ужаса, тревоги и чего-то еще… Натаниэль не хотел признавать, что это была боль. Во взгляде Жана не должно было быть боли, только не из-за него.       Но почему тогда Натаниэль почти физически ощущал те волны разочарования, что исходили от брата? Почему от этого внутри что-то сжалось? Почему видеть это так тяжело? Натаниэль не понимал. Он просто хотел скрыться, чтобы больше не видеть это на лице Жана.       Вернувшись в комнату, Натаниэль заставил себя выдохнуть и, подхватив оставшийся алкоголь и сигареты, с наслаждением ушел в свой маленький мир на кафеле ванной комнаты. Это его маленькая вселенная, где он в безопасности. Пусть и ощущение еще одного человека напрягало, но это был Жан, и почему-то рядом с ним Натаниэлю казалось, что он наконец не один. Что ему помогут, когда это будет требоваться.       Жан был его опорой. Рядом с ним его смысл жизни был осязаем. Натаниэль видел, для чего он старается, и знал, что его будут ждать. Сама мысль, что однажды Жана, части его сердца, не будет рядом, пугала. Вот именно в этом Натаниэль был чертовым эгоистом. Он знал, что если очень постараться, то Жана можно легко вызволить отсюда. Если Джереми и вправду был его парой, это упрощало все в тысячи раз. Но Натаниэль не мог.       Физически не мог распрощаться с Жаном.       Он понимал, что без Жана уйдет на дно, знал, что опустит руки и что останется здесь один. Один, под постоянным надзором Мориямы. Тогда его уже ничего не спасет. Натаниэлю страшно умирать и чертовски страшно остаться совсем одному. Сейчас он знал, что Жан сможет подлатать его, успокоить, но потом Жана не будет. У него будет своя жизнь, где останется намного меньше места для Натаниэля. Он не хотел этого. Мечтал задержаться в этом моменте навечно. Пока Рико не трогает Жана, он постарается остановить это. До тех пор пока все не станет бессмысленным.       Когда из спальни послышался голос Жана, Натаниэль нехотя вынырнул из мыслей. Он прислушался, но так и не разобрав ни слова, поднялся со своего места, бесшумно подойдя к двери. Жан словно почувствовал это. Его голос стал еще тише и почти не различим. Натаниэль приоткрыл дверь и вышел из своего убежища, встретившись взглядом с Жаном, из-за чего на секунду они оба замерли, изучая друг друга.       — Я напишу, Нат вернулся, — шепотом на французском сказал Жан, отняв от уха мобильник.       Натаниэль сощурился. Ему это не понравилось.       — Кто это был? — с ноткой раздражения спросил он, тут же отругав себя за этот тон.       — М? — невозмутимо протянул Жан, будто не расслышав.       — Жан, в чем проблема? — напрямую спросил он, но Жан не ответил. Он поднялся с постели, подошел к их небольшому столику и включил электрический чайник. Натаниэль не хотел в иной раз повторяться, поэтому просто ждал. Жан освободил руки и обернулся на него, опершись поясницей о стол.       — Это был Кевин, — сказал он, потупив взгляд куда-то в пространство между ними.       Натаниэлю не нравилось это выражение на его лице, как и то, что Жан связывался с бывшим сокомандником. Желваки на его челюсти сжались, а пальцы непроизвольно заскребли ладони. Натаниэль выдохнул, не дав внутреннему гневу вырваться наружу.       — Ты общаешься с Кевином? — тихо уточнил он, пытаясь контролировать свой тон. Жан скривился, из-за чего Натаниэль понял, что у него это получилось плохо.       — В ту пятницу, — начал Жан, но замолчал, подбирая слова словно пазл к эмоциям брата, — он помог мне с морфием.       — Он был здесь? — с недоумением воскликнул он. Вот что он пропустил.       — Он был в Эверморе… — начал было Жан, как Натаниэль все-таки не выдержал:       — Ты знаешь, о чем я тебя спрашиваю! Он был здесь, в нашей комнате тогда? — рявкнул он. Жан замолчал, сделав ответ более очевидным. — Какого черта, Жан? Мы договаривались!       Вот что он пропустил, то, что его гложило, и то, что скрывал Жан. Оказалось, ответ плавал на поверхности, но был настолько очевидным, что сама мысль об этом отторгалась.       Натаниэль закачал головой. Нечто внутри него выплеснулось с тихим смехом, оставив после себя разъедающую пустоту.       — Плевать, мне похуй, — прошептал он, хотя это было совсем не так.       Снова это выходило из-под его контроля. Кевин не должен был сюда лезть. Не тогда, когда он наконец выбрался с таким трудом. Он мог утонуть здесь. Нарваться на Рико, и Натаниэль искренне не понимал, почему бывший брат так пренебрегал тем, что было сделано и что делается прямо сейчас ради его защиты. Каких трудов это стоило ему и Эндрю. А сейчас Кевин снова лез в самую глубь. В самую грязь.       Это решение принять было трудно. Очень, но оно было верным.       Натаниэль не хотел здесь находиться.       Он покинул спальню и отошел на максимальное от их крыла расстояние, пока не оказался в почти неузнаваемых в темноте коридорах. Там достал телефон, заметив, как сильно дрожали руки, то ли от усталости, то ли от нервов, и застыл в неуверенности, открыв строку с контактами. Была глубокая ночь, но он даже не задумывался о том, что это может как-то помешать. Гудки прервались через ужасно долгое время, когда внутри осталась самая малая надежда. В конце концов это прекратилось, и по ту сторону послышался хриплый, почти незнакомый голос. Но этот тембр Натаниэль узнает везде.       Грубое «Да» эхом отдалось из мобильника, и он застыл в нерешительности. Что ж, дальше Натаниэль свой план не продумал...        — Эндрю, мне нужно поговорить с тобой, — на одном дыхании сказал он, не дав Эндрю сбросить.       — Заинтересуй.       — Я хочу заключить с тобой сделку.       По ту сторону раздался тихий смешок, и Натаниэль буквально мог увидеть, как растянулись губы Эндрю. Он не ждал его звонка, Эндрю был под таблетками.       — Не перестаешь удивлять. Не думал, что в свою часть я засуну твое убийство? — Что ж, было глупо надеяться на благосклонность.       — Это важно и для тебя тоже.       — У тебя есть всего пару минут, теряешь время, — напел Эндрю.       — Кевин поддерживает контакт с Жаном... — начал он, запнувшись в собственных словах. Он действительно собирался попросить это? Эндрю замычал, побудив продолжить. — Я хочу, чтобы ты сделал так, чтобы никто из лисов не имел никакого контакта с Эвермором. Это опасно, Эндрю, держи Кевина и остальных подальше. Ни при каких условиях и что бы здесь ни происходило, — он замолк, чтобы успеть набрать в легкие воздух и зажмуриться, — что бы вы ни узнали, никогда не появляйтесь здесь и тем более не трогайте воронов.       — Мне кажется, так ты нас лишишь всего веселья, — усмехнулся Эндрю, а после его голос стал глубже и тише, — что там происходит, пташка?       Внутри Натаниэля что-то замерло. Эндрю, который никогда не интересовался, вдруг спросил о таком. Именно сейчас ему захотелось рассмеяться от этого абсурда. Черт возьми, Миньярд, где ты был раньше?       — Я не могу сказать, но я хочу, чтобы ты пообещал мне, что никто посторонний не ввяжется в это. В особенности ты, — сказал Натаниэль и понял, что сам выстроил непробиваемую стену между ним и своей парой, — больше не общайтесь со мной и с Жаном. Не приближайтесь. Держитесь на расстоянии и не пытайтесь нарушить это. Забудьте обо всем, что когда-либо связывало вас с гнездом, вам это не нужно, так будет безопасней.       — Безопасней для кого? — спросил Эндрю, выждав длительное молчание. — Для тебя?       Натаниэль сглотнул.       — Не только. В основном это для того, чтобы Рико вновь не обратил на вас внимание. Пока он сосредоточен на гнезде — на мне, — умолчал он, — вас не будут трогать.       Если Рико узнает, кто является парой Натаниэля, это будет конец, конец всему. Ещё одно слабое место, из-за чего могут пострадать невинные люди.       — Никто не должен узнать о нашей связи.       — Если ты не заметил, я прекрасно с этим справлялся, — сказал Эндрю, и его голос стал тверже.       — Нет, Эндрю, никогда больше я не… — Слова противились выходить наружу, — я не приближусь к вам. Вообще. Что бы то ни было, — Натаниэль поставил точку на всем, что было между ними долгие месяцы.       На другом конце повисла оглушительная тишина. Эндрю размышлял, и Натаниэль дал ему время осознать сказанное.       — Как я могу тебе верить?       — Не верь мне, поверь Абраму, — камень в собственный огород. Натаниэль не разрешал никому так к нему обращаться.       Эндрю хмыкнул.       — Хорошо, Абрам, но это твоя часть сделки, — наконец сказал он, и Натаниэль вздрогнул от того, как Эндрю произнес его имя.       — Проси что угодно, — уже более расслабленно ответил он, сам не заметив, что впервые за их разговор напряжение немного отпустило его.       — Меня снимут с таблеток в ближайшее время, — сказал Эндрю.       Выдох. Что? Это не входило в планы.       — Что? — повторил он вслух. — Почему? Это должно было случиться летом.       — Мой психиатр считает это нужным, а тренер говорит, что я слишком расслабился, — этого не могло быть правдой, только если Эндрю не делал этого специально.       — И что ты хочешь? — спросил Натаниэль, хотя уже знал ответ, но Эндрю его удивил:       — Как много у тебя знакомых, пташка? Я не собираюсь проходить терапию в больнице, мне нужен врач здесь, в Пальметто или Колумбии, плевать, а также деньги.       Натаниэль задумался. Деньги не были проблемой, да и если связаться со Стюартом, специалистов найти несложно, но он понимал, что Эндрю понадобится их связь, чтобы восстановиться после курса. Он не рассчитывал, что это будет так скоро. Может быть, летом, когда всё уляжется, но не сейчас.       — Я смогу это сделать, — согласился Натаниэль, и тут же в голове появилась безумная идея. — Как насчет второй сделки?       Эндрю откровенно рассмеялся. Если это, возможно, их последний разговор, пока всё не прекратится, Натаниэль не мог упустить этого шанса.       — Скоро я собираюсь убрать отсюда Жана, — сказал он, хотя сам думал об этом лишь мгновение до этого, — у него есть пара, но ему нужно быть где-то. Мне нужно, чтобы о нем позаботились в первое время, а после не подпускали к гнезду. Возможно, он будет настойчив, но ему придется остаться там, где будет его новое место.       Если Натаниэль решится на это, у него должна быть уверенность, что о его брате позаботятся. Он больше не сможет с ним связаться, и ему хотелось знать, что его родной человек будет в безопасности и как можно дальше от гнезда.       — Чем же тебе так насолил Моро? — усмехнулся Эндрю этой глупой просьбе.       — Это ради его безопасности, здесь, в гнезде, опасно для него.       — Только ли для него, пташка? — спросил он, явно заинтересовавшись.       С каких пор ты думаешь об этом, Эндрю?       — Это не должно вас беспокоить, вы не лезете в дела Эвермора, — напомнил Натаниэль, из-за чего Эндрю фыркнул.       — Сутки, — сказал он, выдержав молчание, — сутки после моей реабилитации и еще две встречи, пока я не привыкну к этому, — последнее слово отдало неприязнью, и Натаниэль поморщился.       — Но когда это будет? — да, он знал, что Эндрю попросит об этом.       — Через месяц или около того, не раньше, — Эндрю затих, будто пытаясь своим нетрезвым разумом оценить правильность данной сделки. — Тебе придется остаться в сохранности до этого момента.       — Тогда договорились, — оборвал Натаниэль. Все его нутро затянулось тревогой, от паранойи, что Эндрю мог знать каждую мелочь, что творится в гнезде. Это невозможно, но против воли тошнота подступила к горлу.       Это невозможно, — сам себе повторил Натаниэль.       — Если в этот раз ты нарушишь хоть одну часть нашей сделки, я сверну шею уже Абраму, — проговорил Эндрю, таким тоном, будто пожелал доброй ночи.       — Да... И постарайся не связываться со мной, пока это действительно не будет нужным.       — Я не тупой, — сказал Эндрю и бросил трубку.       Что ж, иногда с ним можно было вести конструктивный диалог, признал Натаниэль, оглянувшись. Коридор был так же пуст, как и до этого. Одна благодать. Осознание всего разговора доходило до него с трудом, но теперь почему-то казалось, что эти небольшие планы на будущее дали смысл всему. Смысл проснуться завтра, смысл быть с Эндрю, потому что он был нужным. Не верится от слова совсем.       Вернувшись в комнату, Натаниэль застал Жана в некой задумчивости. Тот копался в своем мобильнике, а после перевел неуверенный взгляд на брата.       — Хей, — слабо позвал Жан. Он проигнорировал его и отступил к своей постели, — прости, Нат, правда, — его голос ломался, а Натаниэль ломался от этого внутри.       Он не хотел еще больше причинить ему боль своими словами и состоянием. Поэтому сказал простое «все в порядке» и лег под горы теплых одеял, приятно укрывшись от чужих взглядов. Жан молчал, спустя некоторое время все же поднялся и выключил свет. Кровать прошелестела там, где он лег на нее, и все затихло.       Почти все.       Мысли бесконечным потоком окутали разум Натаниэля, не давая расслабиться и поддаться сну. Глупая, чертовски глупая мысль витала на самой кромке, и он ухватился за нее. Почему Эндрю так говорил? Было ли это волнение или еще что-либо? В его словах не было безразличия. Что могло послужить этому? Было ли так всегда, или Эндрю что-то узнал? Он о чем-то думал, что не давало покоя, или… Или что?       Натаниэль не знал. Не мог понять, но знал одно — что бы то ни было, он сам только что прервал их связь. Его сделка не подразумевала продолжение их «этого», а это значит, что им обоим придется смириться с этим. Но Эндрю принял его просьбу и разрешил поставить эти границы, а значит и сам не рассчитывал на продолжение контакта. Все было сложным и запутанным.       Пытаясь разобрать этот клубок, Натаниэль уснул. Ему нужно набраться сил, чтобы выполнить свои обещания.       Следующий день начался хорошо. Тетсуи не было в гнезде, из-за чего Рико по большей части был занят его делами, не раздражая всех вокруг. По субботам лекций у них не было, что позволило заняться домашним заданием и отдохнуть до того, как начнется тренировка. Сегодня их будет две, одна сразу после обеда, и еще одна вечерняя. Все же Эвермор не был намерен упускать такое драгоценное время студентов.       Однако сейчас время было ранним утром. Они только вернулись с тренировки в зале, расползшись по комнатам. Натаниэль знал, чем займется сегодня. Пусть он и не хотел упустить драгоценный отдых, но в его голове на первом месте стояло что-то более важное. Он подождал, пока Жан оправится после изматывающего утра и без слов прошел в ванную, достав то, что он видел последний раз летом.       — Постриги меня, — он протянул незамысловатую коробку с инструментами Жану, что сидел в своем мобильнике.       Натаниэль не доверял, когда позади него стояли люди с чем-то острым, поэтому обзавелся своей машинкой, доверив делать это Жану, и то очень редко.       Жан поднял на него свои серые глаза и перевел их на коробку.       — И что, мне даже не придется тебя заставлять? — он недоверчиво поднял одну бровь и принял коробку.       Натаниэль фыркнул, отошел и вернулся с полотенцем и небольшой табуреткой.       — Если ты сделаешь это быстро, то нет, — заверил его он.       Жан улыбнулся и послушно поднялся с нагретого места.       Натаниэль всем телом ощутил, когда он остановился позади него, первой мыслью было отстраниться, но он тут же подавил это, расслабив плечи. Первыми в ход пошли ножницы. Локоны сыпались на пол, застилая пространство вокруг них. Машинка не принесла должного удовольствия, ведь Жан крутил его головой, как воланчиком, из-за чего Натаниэль раздражался. Но тот уперто твердил о том, что хочет сделать все ровно, и ему надо перестать ныть. Натаниэль послушался, но обиженно надулся, когда Жан вновь задумался, случайно хлестанув ему по лицу, а после продолжил, как будто ничего не произошло. Что ж, смириться с тем, что Жан иногда забывает, что перед ним человек, было немного сложно.       Жан закончил и отправил Натаниэля в душ смывать всё это безобразие, запричитав, когда тот неосторожно прошелся по состриженным волосам, раскидывая их сильнее. Натаниэль решил убраться подальше отсюда, но услышал еще больше ругани, когда Жан осознал, что он закрылся изнутри, и ему придется ждать, прежде чем убрать всё по местам и выкинуть мусор. За это Натаниэлю даже не было стыдно. Оказаться обнаженным сейчас перед кем-то не входило в его планы.       Выйдя из душа, Натаниэль остановился перед зеркалом. Теперь его волосы мокрыми доходили лишь до кончиков ушей. Ему уже было интересно, что из этого выйдет, когда они высохнут и привычно завьются.       Что ж, сейчас он выглядел более свежим, чем за весь этот месяц. Волосы больше не прикрывали его глаза, открывая взгляд настолько сильно, что Натаниэлю стало немного не по себе. Его глаза выглядели будто стеклянные. Широко распахнутые, обрамленные огненными ресницами, но не живые. Будто кукла. Кукла, которую сделали таковой, чтобы ей легко было управлять. Натаниэлю захотелось надеть линзы, но это вряд ли поможет.       Наконец, большая часть его старых ран зажила. Синяки почти сползли, но их место заняли новые. На плечах, запястьях, талии. Небольшой порез на ключице выделялся красным пятном, но это были мелочи. Он не думал, что в ближайшее время его тело очистится от любых следов.

***

      Дни пошли своим чередом — проснуться, тренировка, учеба, тренировка, домашнее задание, уделить немного времени Жану, отдохнуть, Рико и снова заснуть. Забыться, но встретить во сне явь, что была хуже собственных кошмаров. Натаниэль перестал задумываться о том, как этого избежать — знал, что никак. Начал больше уделять время Льюису, отвечать Жану, даже когда день был слишком хреновым. Это стало обыденностью. Так же, как и новые раны, кошмары, улыбка Рико, его слова, чужие касания, алкоголь и одиночество, когда невыносимо было терпеть хоть кого-то в опасной близости к нему.       Натаниэль ждал. Ждал, когда он сможет исполнить свою сделку с Эндрю. Надеялся увидеться, прикоснуться, пусть это и было чем-то опасным и запредельным. Но пока Натаниэль ждал, он настолько перестал обращать внимание на собственное тело, что когда нашел себя на полу в ванной с тем, что у него нет сил подняться, он был шокирован. Натаниэль думал, что давно прошел тот путь принятия, что у него нет рядом пары, и его тело привыкло, но оно начало выкачивать из него те силы, что раньше были под запретом.       Если до этого это ощущалось, как половина, то сейчас Натаниэль надеялся, что хотя бы одна десятая часть его энергии заполнится после сна. Это невыносимо. Тренировки изматывали, его игра становилась хуже, а к вечеру он ощущал пустоту и то, что он был не в силах даже встать с постели. Однако тогда Рико предлагал прийти самому, и у Натаниэля резко находились силы не только на то, чтобы подняться, но и с редкой скоростью добраться до него на другом конце гнезда. Что ж, может, его слабость — это просто недостаток мотивации?       Было начало февраля, когда Натаниэль заставил себя проснуться и отправиться на тренировку. Это было скучно, сложно и утомляюще, но по возвращению все это отмелось в одну секунду. В общей зоне был Льюис. Он стоял за одним из столов и раскидывал что-то по пакетикам. Сказать, что Натаниэль удивился — ничего не сказать. Он бросил мимолетный взгляд на камеры и подорвался с места так быстро, как только мог.       — Какого черта ты делаешь? — его голос наполнился возмущением. Парень дернулся, обратив на него широко распахнутые глаза.       — Что? — единственное, что выдали его губы.       — Что это за хуйня, — Натаниэль ударил по нескольким баночкам, из-за чего они прокатились по столешнице.       — Эй-эй, подожди, — залепетал Льюис, — Ты неправильно понял.       Натаниэль смутился и недоверчиво оглядел его.       — Что это значит?       — Это снотворное, мама прислала мне сюда, так как в нашем медпункте ничего стоящего нет, — он пожал плечами, кивнув на баночки.       Натаниэль сощурился и схватил одну банку. Эйвидел — один из препаратов, содержащих Золпидем. Он знал этот препарат, как и многие похожие, что имели одинаковый состав. Мэри жила на этих таблетках. Всю жизнь засыпала только с ними, но это не мешало ей быть чересчур чуткой даже в таком состоянии, пусть таблетки и замедляли ее, но Мэри могла противиться этому. Что было более важным, это то, что эти таблетки были по рецепту.       «Ну так начни тоже принимать...»       Голос Эндрю послышался в голове. Натаниэль почувствовал, как улыбка расползлась по его лицу. Черт возьми, Льюис был посланием небес.       — Где ты это взял?       — Мой психиатр из Нью-Йорка выписывает их мне, у меня еще с детства проблемы со сном, — сказал Льюис и нахмурился, увидев что-то нездоровое на лице Натаниэля.       — Сможешь достать кое-что для меня? — глаза Натаниэля загорелись надеждой, он прикусил щеку с внутренней стороны и в нетерпении уставился на сокомандника.       — Что? — парень перед ним ошарашенно отшатнулся назад.        — Мне нужно другое, что-то вроде Евы или Адама, — у Натаниэля появилось огромное желание позвонить Эндрю и узнать, что, черт возьми, он принимал, но пока в голову пришло только это.       Льюис нахмурился, обдумывая сказанное, а потом замотал головой.       — Я не думаю, что у него будет возможность достать что-то подобное, — он неуверенно моргнул, посмотрев на него.       — Я заплачу сколько надо, но это действительно важно, Льюис, — Натаниэль вцепился в его плечи ладонями, не собираясь отпускать парня просто так, — пожалуйста.       — О, не делай такой взгляд, — Льюис закатил глаза, — я спрошу, но в лучшем случае это будет здесь только через неделю.       Натаниэль призадумался и кивнул, отпустив его. Он отошел немного назад, смутившись своей внезапной эмоциональной вспышкой. Льюис тоже был как-то неловко отстранен. Он дернул головой, словно очнувшись, и, пробормотав что-то о том, что ему надо идти, быстро смахнул свои вещи в охапку, вылетев из общей зоны.       Натаниэль же остался стоять прямо посреди их небольшой импровизированной кухни.       Что, черт возьми? Во что он ввязался?       Если кто-то об этом узнает, будет очень плохо, вот прям чертовски хреново. До Натаниэля дошло, что он забыл сказать об этом Льюису, но быстро отмахнулся от этой мысли. Тот не будет об этом трепаться. Не в его стиле, хотя Натаниэль вообще не понимал, почему Льюис вообще согласился. Но что сделано, то сделано. Возможно, уже в скором будущем у Натаниэля будет то, что сможет избавить его от многих проблем. Что ж, иногда идеи Эндрю были действительно блестящи.       Улыбка сама по себе расползлась по лицу Натаниэля, а пальцы сжались в кулаки, впившись ногтями в ладони. Почему-то у него было ощущение, что он творит какую-то маленькую месть. Эндрю определенно назвал бы его глупцом за это.