Второй шанс?

      Изначально Натаниэль не мог разобрать, что именно вызывало этот ужасный шум. Противная вибрация отдавалась где-то на бедре, распространив по организму волны неприятной тошноты, что пробралась до самого горла.       Натаниэль сидел на привычном месте в своей ванной, справляясь с неприятной побочкой от выпитых препаратов. Это продолжалось уже около долгого месяца, но привыкнуть до сих пор было чертовски сложно. Каждый раз он пытался как можно дольше скрываться здесь от любопытных глаз Жана.       Жан уже что-то заподозрил, Натаниэль не сомневался, но открывать всю завесу тайн не торопился. Не хотел, чтобы Жан знал обо всем, что творилось на этой стороне и каким именно способом он решил с этим справиться.       Натаниэль отказывался погружать Жана в грязь. Позволял лишь иногда обрабатывать те раны, до которых не мог дотянуться сам, или позаботиться о его мыслях. О да, с мыслями было очень много проблем, начиная от снов и заканчивая паническим страхом, что накатывал слишком резко, не давая предвидеть. С этим Жан помогал как мог и как это разрешал Натаниэль, не давая лишний раз впутываться в свое пространство, а уж тем более прикасаться. Жану это не нравилось, он ругался, срывался, но всегда отходил, не желая рушить и так хрупкий мир, что вот-вот мог расколоться между ними.       Натаниэль старался сохранить это, правда, переступал через себя, иногда разрешая теплому телу Жана накрыть свое, пока это не станет слишком. Шептал что-то успокаивающее, ободряющее, что еще хоть на немного могло отдалить впечатлительного брата от реальности. Его пребывание в небытие стоило очень дорого, но каждая крупинка была ценнее золота.       Звук прекратился. Потом начался снова, и так по кругу, вынудив его отнять голову от колен и затуманенным взглядом осмотреться вокруг. По ощущениям прошло не меньше часа, но цифры на дисплее говорили всего о двадцати минутах забвения. Экран загорелся снова. Эндрю. Это неожиданно.       Натаниэль расширил глаза чуть больше и приложил мобильник к уху, ответив.       — Мне пришлось потревожить тебя из мертвых? — сухой, раздраженный голос Эндрю раздался на той стороне, из-за чего Натаниэль прильнул ближе, будто он мог коснуться его через экран.       — Да, Эндрю, — его голос скрипел, из-за чего он немного прокашлялся, пытаясь хоть как-то улучшить ситуацию. — Что ты хотел?       — Твоя помощь понадобится немного раньше, — послышался какой-то периодичный стук с той стороны, из-за чего Натаниэль сделал вывод, что Эндрю чем-то постукивал в определенной близости от мобильника.       — Что? — Натаниэль заострил внимание на словах, тут же встрепенувшись. — О чем ты?       — Би требует моего снятия с лекарств.       — Как? Когда? — Натаниэль прикинул числа в голове — конец февраля, это очень рано.       — Сейчас, — недовольно сказал Эндрю. — Ты все еще помнишь о нашем договоре?       Натаниэль глубоко выдохнул и постарался собраться с мыслями в тревожной голове.       — Да, конечно, что сейчас от меня требуется? — сосредоточился он.       — Деньги, остальное решу сам.       — Сколько тебе нужно? — он прикинул в голове, как скоро он сможет получить свои чеки и как лучше предоставить их Эндрю.       — Эбби сказала, пяти будет достаточно, — спустя мгновение тишины ответил Эндрю.       — Мне нужен счет.       Это не требовало чеков, но ему нужно будет разобраться со своим счетом, чтобы он смог предоставить Эндрю полную сумму.       Узнав все, что ему нужно было, Эндрю отключился, а Натаниэль понял, что не узнал самого главного. Как Эндрю добился того, что его снятие с таблеток произойдет еще раньше? Он мог узнать это через Кевина, но почему-то не захотел лезть в это. Если Эндрю не доверился ему, то не стоило лезть самому.       Сейчас главной его целью было найти способ, как именно сбежать из гнезда на целые сутки. У него оставалось еще около трех недель в лучшем случае, и он понятия не имел, как это сделать, когда Рико трется вокруг него каждый день. Безусловно, находясь под своими чудотворными таблетками, Натаниэль не раз смог избежать участи подопытного кролика, но это не отменяло самого главного — моменты, когда между концом и началом действия препарата Натаниэль находился, как и сейчас, в полумертвом, но все еще действующем состоянии. Такие моменты были хуже всего. Они не сравнивались даже с самыми плохими днями до этого, и единственное, что ему оставалось, это прятаться по своим норкам в надежде, что моменты слабости пройдут незаметно для других.       Дни протекали ужасно медленно и сложно. Постоянно скрываться, врать и притворяться было чертовски сложно. Натаниэль и представить не мог, как Эндрю справлялся с препаратами годами. Конечно, у них различались действия, и Эндрю не приходилось скрывать свою возбужденность, но Натаниэль, не привыкший к такому энтузиазму со своей стороны, был просто шокирован. Почти каждое действие стоило усилий, чтобы не казаться заведенным воланчиком, а эмоции, вырывавшиеся при любом удобном моменте, пугали его самого. Он то и дело чувствовал, как улыбка расползалась по лицу, а тело бесконтрольно подпрыгивало в ликующем кличе на тренировках и играх.       Натаниэль старался выпускать свое возбуждение по-другому. Ночь стала его временем для бега и разминок, днем же он с головой уходил в учебу, та всегда действовала приземляюще и даже в таком состоянии вызывала сонливость и скуку. Ничего необычного.       Наиболее тяжелым стало отвергать самое дорогое — Жана. Видеть, как его глаза наблюдают за ним, как он пытается подойти ближе, как он беспокоится, но остается в стороне — отвратительно. Это было заметно. Но Натаниэль не мог это исправить, чужие прикосновения вызывали если не панику, то желание выблевать желудок в ближайшую урну. И понимать то, что в этот круг входит Жан, было отвратно. Отстранять от себя самое ценное и причинять боль обоим никогда не было в планах Натаниэля, но, увы, они уже пришли к этому.       На тренировках Натаниэль был быстр. Он не имел усталости и сразу поднимался, как только чужое тело сваливало его на паркет. Рико думал, что он вновь встречается со своей парой. Не забывал упоминать фразы о том, знает ли его пара, что Натаниэля трахают другие парни уже почти на протяжении двух месяцев. И нет, он не встречался с Эндрю, и нет, он бы ни за что в жизни не сказал об этом своей паре. Никогда и ни за что. Не тогда, когда его самого воротило от своего тела.       Тренировки были всегда успешны, но когда Натаниэль забывался с приемами, это несколько усложняло задачу. Спорт разгонял его кровь, из-за чего ему каждый раз казалось, что он вот-вот словит передоз от адреналина. В тот момент его руки дрожали, грозясь выронить клюшку, а движения были резкими и необдуманными. Тогда он задерживался в душе, пытаясь успокоиться под струями холодной воды, и выходил гораздо позже остальных, что гарантировало ему время спокойно переодеться и собраться с мыслями. В этот раз все было немного по-другому.       Он задержался на поле, чтобы подождать, пока остальная команда хотя бы частично покинет зону стадиона, но когда Натаниэль добрался до раздевалок, тело явно начало сопротивляться такому методу активности. За прошедшую неделю он спал максимум часов пятнадцать, и это не могло не радовать, но, видно, доволен этим был он один.       К сожалению, в раздевалках ему не суждено было остаться одному. Жан как никто другой помнил о том, что парная система в воронах не была отменена, и с терпением ожидал его у их шкафчиков. Натаниэль не хотел, чтобы за ним следили. Особенно сейчас. Он недовольно нахмурился, но выдал из себя пару жалких скрежещущих слов:       — Жди меня в комнате, — не было просьбой.       — Нет, — Жан был недоволен. Он был раздражен и не собирался терпеть гнев Натаниэля на себе.       Натаниэль медленно обернулся и просканировал взглядом его фигуру. Жан стоял непоколебимо, его руки были сложены на груди, а взгляд потемневших глаз сверлил из-под мокрой челки. Натаниэль невозмутимо поднял одну бровь, побудив продолжить, на что Жан раздраженно фыркнул.       — Я подожду тебя, давай, — Жан был меньшей проблемой, чем Рико, но он все же был.       — Нет, — возмутился он, — я сказал подождать меня в комнате.       — Какого черта, Нат? — возмутился Жан, подойдя ближе. — Мне надоело, что ты постоянно скрываешься, мне надоело, что ты молчишь, а теперь что? Что это за гребаные приказы? — он подошел в опасную близость, из-за чего Натаниэлю пришлось отступить.       Жан, заметив это, дернулся назад, сощурился и так же резко приблизился, схватив его пальцами за подбородок. Впервые за последние недели Натаниэль встретился с ним взглядом. Его глаза горели огнем и злостью, плескающейся прямо в глубине, а после ошарашенно распахнулись.       — Ты, блядь, под чем-то.       Его шепот оттолкнулся от стен, расползшись прямо под грудью Натаниэля. Он дернулся назад так быстро, что вздрогнул, когда уперся в стену.       — Нет, — как можно тверже сказал он, пытаясь отстоять свое.       — Ложь, — зашипел Жан, но благо не подходил ближе. — С каких, блять, пор ты занимаешься этим?       — Жди меня в комнате, — процедил Натаниэль. Его грудь начала вздыматься чаще, а кулаки интуитивно сжались.       — У нас нет друг от друга секретов, какого черта, Натаниэль?       Натаниэль вздрогнул, когда его имя сорвалось с губ брата.       — Оставь меня в покое! — не выдержал он, низко рявкнув на Жана.       Жан дернулся, и Натаниэль возненавидел это. Он не услышал больше ничего, кроме того, как за спиной хлопнула дверь. Это было оглушительно и резко, из-за чего его тело неосознанно вздрогнуло. Он немного расслабился, опустив плечи, однако когда со стороны душевых послышался тихий голос, Натаниэль не смог сдержать громкого испуганного крика. Льюис, голос которому и принадлежал, чуть отшатнулся, а потом принялся так же тихо лепетать:       — Боже мой, Нат, прости, — он подошел, выглядя достаточно виновато, но Натаниэль того не замечал, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.       — Ты меня в могилу сведешь, — захрипел он и мотнул головой, отогнав образовавшийся дурман.       — Прости, — парень отчаянно опустил голову. Он не смог сдержаться, чтобы успокаивающе не провести по его светлым волосам.       — Все в порядке, — заверил его Натаниэль и отошел к скамейкам, неуверенно опустившись на ту, что ближе к стене, дабы отклониться всем телом назад в поисках опоры. Его тело до сих пор было взволновано, из-за чего сейчас каждый шаг граничил с тем, что его ноги подкосятся. Льюис проследил за ним и опустился рядом.       — Прости, я подслушал ваш разговор, — он вновь неловко сжался, потерев ладони друг о друга.       Натаниэль что-то промычал и сосредоточил свой взгляд на лице семнадцатого номера.       — Я… надеюсь, все не очень плохо?       — Он отойдет, — заверил Натаниэль, пытаясь успокоить хотя бы себя, — не переживай.       Льюис размазано кивнул.       — Как у тебя дела с таблетками?       Натаниэль скривился на этих словах и шумно вздохнул.       — Привыкаю, — сказал он и через долгие секунды покачал головой. — До сих пор.       — Прошло не так много времени, — уже более уверенно заключил Льюис, — иногда люди привыкают годами.       Это знание не радовало, но хотя бы успокаивало от того, что не он один мучается с подобным.       — Но, — начал Льюис, — я надеюсь, ты будешь разумным с этим, — он постучал двумя пальцами по виску, на что Натаниэль беззлобно скорчился и мягко толкнул его ладонью в плечо.       — Я не глупый.       Льюис растянул губы в приятной улыбке.       — В этом я не сомневаюсь.       Льюис был солнцем. Солнцем, которого так мало в темном захороненном гнезде, и Натаниэль тянулся к нему. Пытался почувствовать это тепло хотя бы кончиками пальцев. Заразиться его светом и наполниться бушующей со всех сторон энергией. Приятно и не обжигающе.       — Ты, — начал Натаниэль, но остановился, не зная, как продолжить фразу. — Могу я прийти к тебе сегодня?       Льюис поднял на него округленные глаза.       — Конечно! — засиял он, немного даже надув губы, — ты мог бы и не спрашивать.       Натаниэль слабо ухмыльнулся ему и неуверенно потер затылок. Уже скоро ему нужно будет покинуть Эвермор больше, чем на сутки, и ему чертовски не хотелось оставлять их здесь одних, но так как выбора как такового не было, он надеялся хотя бы предупредить каждого и, возможно, немного насладиться их теплотой.

      ***

      Еще через несколько дней Натаниэль проснулся задолго до своего будильника. Учитывая то, что он лег спать не больше часа назад, это подняло небольшой гнев, но осознание, что именно было причиной пробуждения, отмело какие-либо сомнения, кроме предвкушения и ожидания. Мобильник единожды прозвенел рядом с его головой, но ослепил привыкшие к темноте сна глаза на долгие десятки секунд. Натаниэль зажмурился, отогнав разноцветные пятна.       Andrew:       9 марта       Это всё, что было из пришедших ему сообщений, и это заставило Натаниэля нахмуриться в долгих секундах непонимания. А потом озарение спустилось в его задурманенный мозг, загоревшись, словно лампочка.       Эндрю ждет его на сутки 9 марта.       Натаниэль проверил дату. 9 марта, вторник и середина грёбаной недели, всего через два дня. Идеально подобранное время, чёрт возьми, ругался он. К тому же это означало, что ему уже как можно скорее надо купить билеты, чтобы ему не пришлось добираться до Пальметто своим ходом. Чёртов Эндрю.       На часах было всего около пяти утра, но лечь снова спать казалось невозможным. Сегодня была суббота, а это означало, что их ждёт всего лишь три тренировки. Самая первая начнётся в семь, завтрак в полседьмого, собираться в шесть. Время… Время 5:36 am. Просто заебись.       Безусловно, это было ошибкой, хотя, по мнению Натаниэля, чертовой ошибкой вселенной был именно Эндрю. Кто вообще в здравом уме будет писать в такую рань? Конечно же, Эндрю. Однако мысль о том, почему вообще он не спал в такое время, внезапно отрезвила. Натаниэль задумался о том, что сейчас происходило там, пока его нет. Как это было? Натаниэль не сталкивался с таким и уж точно не мог предположить, в каком состоянии сейчас был Эндрю. Но это не отменяло мысли о том, что именно сегодня, буквально десять минут назад, Эндрю, возможно, впервые за всё это время взял в руки телефон.       Был ли Натаниэль первым, с кем он связался за те долгие недели? Было ли это сообщение таким кратким из-за скупости доброжелательности Эндрю или потому, что он был не в состоянии написать что-то большее? Эндрю говорил о том, что те сутки, в которые должен приехать Натаниэль, он уже будет почти чист, но до этого времени было ещё два дня… Ощущал ли он уже сейчас потребность в своей паре? Насколько это трудно?       Десятки, сотни вопросов один за одним всплывали в голове без остановки. Какая-то часть из них растворяла в нём тепло и ожидание, какая-то — беспокойство, а какая-то — смирение. Натаниэль знал, что у них было всего три возможности встретиться, и одна из них вот-вот произойдёт, но это означало лишь то, что время текло сквозь пальцы, как песок. Развевалось на воздухе и превращалось в ничто, вместе с тем как внутри потухала та самая надежда, заменяясь горечью реальности. Было чертовски сложно принять тот факт, что он сам это испортил и прекратил. Слишком жестоко.       За время, пока Жан спал, Натаниэль успел найти и купить нужные ему билеты. Вылет был глубокой ночью, что в каком-то плане могло ему помочь, Рико, к великому счастью, должен был уехать вместе с Тетсуи вербовать новичков, и всё нутро Натаниэля сжималось от таких совпадений.       Мог ли Кевин связаться с Жаном и узнать, что их не будет здесь? Мог ли он сказать об этом Эндрю? Это было бы логично, ибо если смотреть на всё с этой стороны, то сходилось зазубрина к зазубрине. Эндрю не мог нарушить сделку, но его и не было сейчас рядом с Кевином, чтобы проконтролировать. Сложно, чертовски. Натаниэль не верил в совпадения, но думать о том, что Эндрю нарушил обещание, не желал.       Это мог быть обычный день, но это было гнездо. Жан перестал с ним говорить сразу после того разговора в раздевалках. Рико до сих пор косился на него, но из-за конца сезона не уделял так много времени, как раньше, к тому же теперь Натаниэль не стеснялся использовать свои ножи по назначению. Благодаря наркотикам он мог в полную силу защитить своё, ни Жана, ни Льюиса не трогали, и маленькая гордость зарождалась внутри него. Всё-таки его решения оказались правильными. Это грело.       Иногда Натаниэлю было смешно оттого, что Рико пытался поймать его посреди дня. Тогда, когда он полностью сосредоточен, когда на его бедрах закреплены ножи и он имеет огромное желание воспользоваться ими на тех, кто каждый день преследует его не только наяву, но и во снах. Это были моменты триумфа, моменты наслаждения и осознания, что его прежнее «я» всё ещё живо и готово перегрызть глотки любому. Были моменты и падения. Рико не знал о них, но что-то подсказывало Натаниэлю, что догадывался.       Это была одна из тех самых тщетных попыток. У них едва закончилась послеобеденная тренировка, и Рико думал, что это будет то идеальное время, чтобы поймать Натаниэля в ловушку. Попытка тщетная и безуспешная.       Как только Натаниэль почувствовал приближение сзади, в руках в ту же секунду появились ножи. Одного единственного касания плеча хватило на то, чтобы развернуться и приставить острый клинок к горлу капитана. Рико вздохнул от неожиданности, но тут же ухмылка растянула его тонкие губы.       — Опять балуешься с опасными предметами, Эли? — его голос напоминал то, как взрослые общаются с маленькими детьми, тонкий и насмешливо строгий.       — Меня зовут Натаниэль, — тихий шепот сквозил гневом.       Рико попытался сделать шаг назад, но хватило мгновения, чтобы Натаниэль потянул его за кисть и припечатал к собственному шкафчику. По раздевалке раздался резкий грохот, что сменился торопливыми шагами позади.       — Шавок назад отозвал, — зашипел Натаниэль, пока его лезвие прижалось ближе, надавливая на сонную артерию.       — Отойти, — глухо отдается голос Рико. — Шавок? Мне казалось, раньше тебе они нравились больше.       — Заткнись.       — Так любезно раздвигал свои ножки… — одно из колен Рико вплотную протиснулось между бедер Натаниэля.       Холодная дрожь прошлась вдоль позвоночника, и Натаниэль сдержал себя, чтобы не вздрогнуть. Его хватка стянулась на воротнике Рико, откинув его от себя, как грязный мусор. Рико запнулся, отскочив назад, но чудом остался на ногах.       — Если ты думаешь, что сможешь продолжить ту херню, что ты творил, то ты глубоко ошибаешься, — процедил Натаниэль, не спуская острого взгляда с капитана.       Гулкий смех заполнил пространство. Натаниэль нахмурился, не понимая, в чём тут комедия, но Рико, не дав ему опомниться, оглушил вновь:       — А что изменилось? — в его глазах загорелись искры, а под оскалом обнажились зубы. — То, что ты где-то ласкаешься со своим ненаглядным, не означает, что я забуду про тебя, не думаешь?       Теперь уже засмеялся Натаниэль, этот звук был громким и эхом отскочил от стен.       — Ты всерьёз думаешь, что я опять с кем-то встречаюсь? — насмешливо протянул он, не сдержавшись от улыбки, когда лицо Рико озарилось непониманием. — Рико, Рико, какой же ты глупый, если не заметил, то меня давно уже отшили, — слова хоть и правдивые, но отдались неприятным чувством внутри.       — Но как? — недоверчиво прошептал Рико.       — Не лезь ко мне, — сказал Натаниэль, не желая задерживаться здесь больше должного: это место было едким, с ног до головы облитым грязью и воспоминаниями.       — Да? Сейчас ты выглядишь свежим, в самом расцвете сил, но что с тобой случится ночью?       Противно. Это предупреждение. И Натаниэль возьмёт его на заметку.       — Держись от меня подальше, — последнее, что выплюнул он, прежде чем скрылся от взгляда Рико.  

***

      За исключением всего, выходные прошли хорошо, уже завтра ночью, сразу после игры, ему придется покинуть Эвермор. Рико уедет примерно в это же время, и будет смешно, если они встретятся в аэропорту.       Сейчас же Натаниэль бесцельно тратил свое время у Льюиса. В последнее время это стало частым времяпровождением. Он устраивался на мягком ковре между кроватями или занимал хозяйскую постель, пока Льюис корпел над домашним заданием.       — Коты лучше, — вставил свое мнение он.       — Неправда, собаки тоже бывают милыми, — возразил Льюис, полностью уверенный в своей правде.       — Котов не надо выгуливать.       — Есть маленькие домашние собачки, — приметил парень и мягко рассмеялся, увидев его хмурость.       Натаниэль хмыкнул, вытянувшись на постели, и сладко потянулся. Он не понимал, почему постель Льюиса была такой мягкой и в тысячу раз приятнее собственной, но каждый раз именно здесь было так спокойно и всегда тянуло в сон.       Соседа Льюиса почти никогда не было в спальне, его звали Джаяном, и все свободное время его можно найти в общей зоне или рядом со своей парой, которая тоже являлась вороном. Такое было редкостью, но все же случалось. Натаниэль не знал, это благословение или еще один способ и маяк для Рико. Этим, безусловно, можно пользоваться.       — У тебя есть пара? — задал столь очевидный вопрос Натаниэль. На самом деле это интересовало его давно, они никогда не упоминали об этом в разговорах, Натаниэль лишь иногда представлял, что было бы, если Льюис…       — Да, — Натаниэль вздрогнул от неожиданности. Ну конечно. — Это девушка, мы познакомились с ней в Мексике, — он замолчал, думая о чем-то, — мы поняли наш контакт через эмоции и касания через одежду, но не начинали связь. Она уезжала в Китай учиться, а я... Ну, сам знаешь, — Льюис пожал плечами. Натаниэль старался не пялиться на него, парень загибал пальцы, неловко рассказывая о своем опыте, и ему не хотелось его смущать. — Так что, можно сказать, я спокоен на этот счет. Мы обещали встретиться позже, когда все успокоится, но иногда обмениваемся сообщениями.       Ну конечно, так поступают все адекватные люди, возможно, если бы они с Эндрю поступили так же, было бы меньше проблем, но… Этого уже не изменить. Натаниэль помнил каждую секунду того вечера, тот первый момент их встречи. Кевин тогда как раз присоединился к Лисам, и это был первый раз, когда он попробовал встретиться с Жаном, приехав на игру в гнездо. Но, как всегда, Кевин был со своей маленькой собачкой-охранником на прицепе.       Тогда-то Натаниэля и припечатали к стене, завершив прекрасную картину ножом у ребер. Момент понимания, когда задурманенные глаза Эндрю распахнулись сначала в непонимании, а после гаденькая улыбочка растянула губы. Он отошел на пару шагов назад и оглядел Натаниэля с ног до головы, как-то одобрительно хмыкнув. Да, наглость во всем её проявлении. Натаниэль же в тот момент только и мог следить за тем, что его дыхание продолжалось. Одна маленькая глупость, и вот к чему они пришли. И он не мог сказать, говорил он сейчас об Эндрю или о его действиях.       — У тебя же тоже есть пара, да? — спросил Льюис, откинувшись на стуле.       Натаниэль не мог заглушить свой мученический стон. Льюис рассмеялся на это.       — Неужели этот человек настолько засранец?       — Ооо… — протянул Натаниэль, — ты даже не представляешь, насколько, — улыбка сама собой растянула его губы.       — Уверен, все не так плохо, — захихикал он, поднявшись с места. — И эй, двигайся, — Льюис легко пнул коленкой развалившегося Натаниэля.       — Гру-у-убо, — канючил он, но сдвинулся ближе к стене.       — Это моя кровать, — сказал Льюис, потянувшись и удобнее усевшись на постели.       Натаниэль промолчал, сейчас он мог поднять глаза и встретиться со взглядом Льюиса. Он был так близок и так недостижим одновременно. От него веяло спокойствием и тихим миром, словно можешь принюхаться, и в нос ударит запах печенья и сладкого какао. Приторно и так приятно. Натаниэль не заметил, как уснул в этом тепле.       Он вернулся в комнату вечером, когда его благодушно толкнули со словами, что менее чем через час ужин, а после вечерняя тренировка. Натаниэль не смог сдержать вымученного вздоха, но под ласковую улыбку Льюиса покинул его спальню. У себя в комнате нашел Жана. Тот сидел над учебником и, казалось, не обратил на него никакого внимания, но это было не так. Натаниэль знал его, как самого себя, и даже то небольшое подергивание пальцев на корешке книги не осталось незамеченным.       Натаниэль упал на свою постель, пытаясь отогнать оставшуюся дымку сна. Как бы то ни было, завтра ему придется уехать из Эвермора, а Жан до сих пор не знал об этом. После того, как они поругались, они не говорили друг с другом, но Натаниэль все равно не мог просто взять и исчезнуть.       — Я уеду на сутки, — произнеслось как-то само собой, а после повисла тишина.       Натаниэль повернул голову на Жана и встретил его пристальный взгляд.       — Что? — голос Жана был тих, и он почти подумал, что ему это мерещилось.       — Мне надо в Колумбию, — сказал он, — Рико будет в отъезде, — предугадал следующий вопрос.       — Ты… — начал было Жан, но нахмурился и отвел голову в сторону, — ладно.       Натаниэль ощутил тот вес тишины, что опустился между ними. Это невыносимо. Он поднялся с места, подхватив с тумбочки упаковку сигарет, и почти скрылся за тяжелой дверью ванны, как сзади донеслось тихое:       — Вернись живым.       Натаниэль замер на долгие секунды. Пальцы впились в упаковку, наверняка сломав сигареты, но это ничто по сравнению с тем, что сейчас происходило у него внутри.       Жан все еще с ним.       Что бы это не обозначало, но даже тогда, когда Натаниэль такой, Жан все равно с ним. Всегда и на любом пути.       Натаниэль кивнул, поджав губы, не требуя от себя большего.

***

      Следующий день начался как обычно. За исключением того, что сумка Натаниэля была собрана и аккуратно лежала под кроватью. Все остальное не менялось от слова «совсем». Таблетки, тренировки, косые взгляды Рико и предматчевый мандраж. У них игра с «Динго», но мысли Натаниэля только о том, что на игре ему надо быть максимально осторожным — одно неверное движение, и он сразу же окажется на экспертизе. Там анализы подменить невозможно, и будет чудом, если выкинут одного его, но с большей долей вероятности всю команду исключат из сезона. А говорить о том, какой поднимется шум в СМИ, не было смысла. Это опасно, но у него есть Жан и Льюис. Натаниэль надеется, что они на его стороне.       План был таков. Он пьет таблетки каждые шесть часов, и последний прием у него будет как раз за четыре часа до игры. Этого ему хватит на игру, и сразу после он выпьет еще дозу, чтобы отмена не началась до отбоя. Блевать всю ночь не было в его планах, к тому же у него не будет времени на сон до самого самолета.       Натаниэль планировал выпить двойную дозу прямо перед вылетом, ибо принимать препараты в окружении людей, которые следят за ломкой Эндрю, смешно.       Это глупо, но если он будет с Эндрю, это значит, что и он сможет подзарядиться, правильно? Отказаться от препаратов полностью будет единственным выходом в той обстановке, к тому же он будет со своей парой и планирует если не спать, то хотя бы дремать все это время.       Это было хорошо и это было правильно, оставалось избавиться от зазубрин в плане, но пока что именно это будет, Натаниэль не в силах предугадать.       Время перед игрой было нервным. Рико предупредил всех о правилах этого вечера, и даже новички привыкли к нему, перестав ошарашенно глазеть на капитана. «Динго» не были жестокими или грубыми, они были серой массой, через которую им нужно пройти, чтобы добраться до финала.       Постоянное напряжение на поле не давало расслабиться и наслаждаться игрой ни на секунду. Здесь нельзя было оплошать. Покинув зону корта, Натаниэль не смог сдержать себя, чтобы не облокотиться на Льюиса в фойе. Все его тело ощущалось растопленной свечой, которая вот-вот растечется по полу.       — Тебе надо в душ, — прошептал Льюис у его уха, — давай, под холодную воду, — он подхватил его крепче. — Я принесу таблетки сразу, как только ты выйдешь, хорошо?       Натаниэль отлепился от него и сжал пальцы на древке клюшки. Ему удалось кивнуть, и, не оглянувшись, он скрылся за дверьми раздевалки. В мыслях одно — поскорее оказаться в постели и забыться хотя бы на пару свободных часов. Но Льюис так и не смог найти Натаниэля. Ни после душа, где он скрылся всего жалкие пять минут назад, ни даже через полчаса или час.       Натаниэля смог найти Рико.

***

      Натаниэль не понимал, что происходило. Он не понимал, где он находился и почему вокруг было так много шума. Эта комната ничем не отличалась от собственной, но здесь было так пусто, будто он был в параллельной вселенной. Пусто и холодно оттого, как колени касались плитки, пока его выворачивало над унитазом. Легкие сдавливало просто ужасающе, а под диафрагмой все мышцы горели адским пламенем.       Он не знает, сколько времени провел вот так, но когда последние судороги перестали скручивать желудок, что-то потянуло его наверх. Его ноги тряслись и подкашивались, а все тело рассыпалось на тысячи осколков. В лицо брызнула холодная вода. Натаниэль урывками сглотнул ее, чтобы избавиться от тошнотворного вкуса во рту. Его взгляд прояснился на мгновение, когда он нашел свое отражение в зеркале прямо напротив. Он не смотрел на свое лицо, боясь представить, что сейчас из себя представляет, но он видел запутанные пальцы в своих волосах, широкие плечи и торс мужчины, что прижимался к его раскрытой спине. Натаниэль почувствовал хватку второй ладони прямо на талии и поднял взгляд выше, встретившись в отражении с темными глазами Ричера.       Сука.       Хватило секунды, чтобы осознать, что происходит и где он был. Одна из гостевых спален. Её облюбовал Рико. Она была в другом крыле, где его никто не услышит. Натаниэль мгновенно дернулся, оступившись на мокром полу, но чужие руки подхватили его, не дав сделать и шага. Они сжали загривок и ударом опустили на пол, вынуждая поднять взгляд. В глазах Натаниэля потемнело от боли, когда колени разбились в кровь.       — Отвратительно сегодня отыграл, — голос Рико спереди, но Натаниэль не успел ответить, как его наотмашь ударили по лицу чем-то невероятно тяжелым. Опора позади пропала, из-за чего он прокатился несколько метров по плитке, ощутив, как спину охладила стена.       — Не убегай, Эли, ты так долго заставлял меня ждать.       А потом снова. Он почувствовал, как по бедрам начали скользить руки, как пропала последняя часть одежды и как холодно было касаться пола полностью обнаженным.       Его кисти дернули вверх, и появилось второе, обжегшее контрастом тело. Бежать бесполезно. Спина Натаниэля прижалась к твердой груди, и его за волосы дернули наверх, оттянув, когда чужие зубы впились в изгиб шеи. Натаниэль не сопротивлялся, когда между ягодицами что-то мазнуло и грубо проникло внутрь. Пальцы. Больно. Разрывает. Из горла донесся смешок, а зубы на шее прикусили сильнее. Он зажмурился. Что-то огнем распространялось прямо по жилам, когда чужой язык коснулся щеки, собрав влагу.       Слезы.       Натаниэль не знал, почему все было именно так. Пытки Рико отличались от отцовских очень сильно, но ни одни из них не были лучше или хуже. Единственное, что понял Натаниэль за эти два месяца, что Рико был ебаным извращенцем, дрочившим на его тело. Он не замечал этого раньше, но Рико отдавал предпочтение именно в эту сторону. Ему нравилось наблюдать, как давится гордость Натаниэля под руками других людей, нравилось смотреть на то, как его подчиняют. Натаниэль это ненавидел. Слишком много обнаженной кожи, его тело было слишком открытым и доступным. А Рико смотрел, впитывал каждое мгновение, хвалил, не забывая приговаривать комплименты и похвалу.       Такой послушный.       Красивый...       Дьявольская красота, та, которая ломает. Натаниэль мечтал изуродовать себя, чтобы никто не видел и не смотрел на него вот так. Раздевая и пользуясь даже в своих мыслях. Натаниэль не хотел быть доступной игрушкой в чужих глазах.       Его легкие работали до невозможности, выдавая какие-то странные звуки, и Натаниэль почувствовал, как в него ворвалось что-то огромное. Это сорвало. Сначала хриплый, а после остервенелый смех начал выливаться без остановки. Толчки. Грубые, разрывающие и невыносимо обжигающие вырывали из него все более громкие звуки.       Натаниэль не кричал, но он эхом слышал свой собственный отвратительный смех, и жесткая рука заткнула ему рот. Он был готов поблагодарить — наконец этот звук прекратился. В глазах потемнело настолько, что он не различал, что происходит и кто сейчас над ним. Давно ли это длилось? Сколько их? Почему под бедрами так влажно? Он не понимал и просто поддавался тому, как его ставили крепкие руки. Ощущал, как щека прижималась к полу и терлась об плитку оттого, как в него сзади вбивались.       Отвратительно.       Жар сзади пропал. Натаниэль почувствовал, как на него вылилась вода. Холодно, резко. Что-то росло внутри, и он еле нашел в себе силы, чтобы подползти ближе к унитазу. Его вывернуло кислотой. Сзади послышался шум, и когда он обернулся, то увидел, что остался один.       Огромное желание пробраться на кровать и отключиться прямо здесь давило, но он помнил, что сегодня за день. Натаниэль дал себе всего несколько минут на передышку и поднялся. Его вещи валялись обрывками вокруг, и единственное, что пришло в голову, это сорвать с кровати простынь и обернуться в нее.       Наконец холод коридора окутал его. Натаниэль почти запутался в темноте, но добрался до раздевалок, где яркий свет ослепил его.       — Нат?       Он поднял голову и замер. Льюис. Он ждал его? Парень оглядел его, и Натаниэль сильнее укутался в простынь, не ответив и пройдя к своему шкафчику, чтобы схватить первое, что попалось под руку.       — Нат, таблетки, я… — голос Льюиса почти не различим в шуме сознания.       — Оставь, — хрипло донеслось из его горла. Он развернулся, хлопнув дверцей шкафчика. Не поднимая взгляд, Натаниэль увидел, как опустилась банка с таблетками на скамейку. Он дернулся с места, вцепившись в нее пальцами. — Убирайся, — сказал он, прежде чем скрылся в душевых. К своему счастью, Натаниэль здесь один. Он услышал, как хлопнула дверь в раздевалке, и запер главную дверь у себя.       У него не было сил делать что-либо. Он прислонился спиной к стене и сполз на пол, ощутив, как внутри разлилась ненавистная ему тошнота. Натаниэль впился пальцами в баночку, пытаясь хоть как-то сосредоточиться, и выдохнул, готовясь к большему.       Его пальцы с неуверенностью открутили крышечку, и на ладонь вывалилось сразу несколько таблеток. Натаниэль поморщился, представив их вкус. Он закинул все что есть в рот и проглотил прямо так, осознавая, что лишняя горечь сейчас не к месту.       Таблетки неприятно оцарапали горло и опустились ниже, когда Натаниэль расслабленно оперся на стену позади себя. Прошло всего пару мгновений, прежде чем он понял, что что-то не так. Секунда, и он уже около унитаза. Лекарство вышло прямо с желчью. Натаниэль заткнул себе рот, понимая, что препарат ушел впустую. Его голова неумолимо закружилась, заворачивая все картинки в водоворот, а желудок сдавило очередным спазмом.       Сука.       Он бросился назад и вывалил еще несколько пилюль из банки, но в этот раз разжевал. Горечь смешалась с кислотой во рту, и это оказалось еще хуже, когда тошнота подкатила с большей силой. Глаза заслезились, а дыхание сорвалось с ритма, от чего Натаниэль сжался, сильно зажмурившись. Нельзя снова потерять что-то столь драгоценное. Он без сил опустился на пол, свернувшись калачиком и взмолившись, чтобы это прекратилось, заткнул себе рот ладонью. Нельзя. Нельзя.       Время текло медленно, но вместе с тем тело начало наполняться пустотой. Наконец сил хватило, чтобы подняться. Натаниэль припал к крану, пытаясь убрать отвратительный вкус на языке. Его руки задрожали, когда он зачерпнул воду, чтобы смыть пот с лица, и холод сменился жаром.       Натаниэль поднял взгляд. Стекло перед ним отображало все, что он так игнорировал долгие дни. Рыжие волосы были запутаны и влажные от пота, синяки под глазами светились от долгих бессонных ночей, а скулы заострились от потери веса. Натаниэль не помнил, когда в последний раз ел без ощущения выблевать все сразу.       Отвратительно.       Его рука сжалась в кулак и со всей силой ударила по глади стекла. Ни звука, ни хруста, только острая боль на костяшках. Бордовые капли разбились о белый фарфор раковины, и Натаниэль раздраженно завыл. Жарко. Его взгляд упал на вещи, которые он утащил с собой, и без промедления он бросился к ним. Один из его ножей приятно опустился в руку. Натаниэль упер его основанием прямо в середину ладони, и улыбка сама собой растянула его губы.       Идеально.       Звон, громкий и столь приятный слуху, циклично распространился по комнате. Раз, головка ножа врезалась прямо в его отражение. Паутина осколков поползла по стеклу. Два, разрушила ровную гладь. Три, прямо в середину, и тут же все осколки дождем посыпались из рамы. И снова раз, два, три, раз, два, три. Пока все зеркала в комнате не превратились в жалкое месиво. Натаниэль ступил босыми ногами прямо по ним, ничего не ощутив. Они рвали ткань на нем, мелкой пылью осыпались на волосы и лицо, оставляли порезы на руках, но единственное, что он чувствовал, это разливающееся внутри наслаждение.       Натаниэль выдохнул и, попятившись назад, сполз по стенке. Его глаза забегали по комнате, оценивая свою работу, пока он не почувствовал, как к лицу поднялся жар, а по спине стек пот, делая его невыносимо липким.       Он сорвал с себя простынь, пытаясь избавиться от этого, но грудь наполнилась горячим воздухом. Натаниэль подскочил, поскальзываясь на мокром от воды и крови полу, и кинулся к раковинам. Стекло впилось в ступни, а пальцы попытались открыть вентиль с холодной водой. Его ноги разъехались, и Натаниэль опустился на пол в попытках снова научиться дышать. Жарко. Он зацепился взглядом за сотни крошечных зеркал, в которых отражались его глаза.       Его глаза. Глаза его отца.       Натаниэль закричал, пытаясь избавиться от этих видений, и схватил один из самых больших осколков. Он прижал его плоскостью прямо на предплечье, вдавив в кожу и ощутив, как холод захватил кусочки его кожи. По краям выступили крапинки крови, от чего сразу стало легче. Кровь горячая и быстрая, от нее горит все тело.       Натаниэль машинально перевернул осколок, глубоко царапнув плоть. Идеально. Струйки красиво потекли в углубление локтя. Холод отрезвил, но единственное, что увидел Натаниэль, это как перед глазами очень скоро потемнело. Он устал. Он может позволить себе немного отдыха...       Крупицы сна не дали ничего хорошего. Сознание в красках воспроизвело воспоминания и вытянуло из него все, что можно, заставив ошарашенно распахнуть глаза. Холодно и мокро. Натаниэль наконец протрезвел.       Эндрю. Черт.       Он подскочил, от неожиданности немного поскользнувшись, но подошел ближе к своим вещам. На дисплее мобильника ни одного нового сообщения, а время — всего около двенадцати. Его самолет в три часа утра, и у него на самом деле нет так много времени.       Что-то неприятное отдалось в разных частях тела. Натаниэль ощутил, как от пота неприятно защипало многочисленные раны, и увидел, что все его тело было покрыто брызгами и бордовыми разводами. Он ужаснулся зрелищу и огляделся по сторонам. Твою мать… Ему надо исчезнуть отсюда как можно скорее.       Душ помог смыть с него липкость и кровь. Свежая одежда скрыла распоротые и сочащиеся раны, что окрасили ткань. Черт, Натаниэль всем сердцем надеялся, что Жан сейчас спал.       Так и произошло. Жан лежал на кровати, и по глубокому его дыханию Натаниэль понял, что в этот раз остался незамеченным. Он прошмыгнул в ванную, оценивая, сколько времени у него осталось. Хватит на быструю обработку и переодеться. Благодаря таблеткам Натаниэль не чувствовал никакой боли, только что-то неприятное, что щипало по всему телу и чесалось. Это можно пережить.       Аэропорт встретил его неизменным шумом и потоком людей. На стойке регистрации на него кинули подозрительный взгляд, но документы с гербом Эдгара Алана решили и это. Полет казался целой вечностью, учитывая, что сна не было ни в одном глазу.       Рассчитывалось, что он приедет в Каролину в начале шестого, а значит, в зависимости от скорости такси, уже на рассвете попадет в округ Пальметто. А там и до Эндрю недалеко.       Розовый свет застилал весь холл аэропорта, когда он добрался до Каролины. Было прохладно, но это отрезвляло его немного помятый вид. Натаниэлю все-таки удалось вздремнуть в такси, но когда его выставили посреди жилого района, дымка сна растворилась.       Съемная квартира Эндрю находилась прямо в доме перед ним, и он не знал, предупредил ли тот о том, что Натаниэль вообще здесь появится. Сказал ли, что приедет именно он, или сейчас Натаниэлю придется объяснять все самому? Грубо.       Натаниэль смирился. Чем быстрее это начнется, тем скорее закончится.       Дверной звонок шумом распространился внутри. Перед ним открылась дверь, и он сразу узнал это лицо — Эбби, командный медик Лисов. Натаниэль скрыл недовольство, когда за ней выросла фигура Ваймака.       — Какого черта? — выдал мужчина.       Натаниэль шумно выдохнул. Эндрю — засранец.       — Я к Эндрю, — сказал он как можно более прямо, но не настойчиво. Тренер Лисов оглядел его, и Натаниэль понадеялся, что все-таки смог нормально собрать свой внешний вид, чтобы не было видно следов его последней истерики. — Он вам не говорил?       Мужчина сощурился на него, но Эбби вдруг прервала эти переглядки.       — Нет, что-то случилось?       — Можно? — Натаниэль устало опустил плечи и кивнул в проход за ними. Эбби с Ваймаком переглянулись, на что мужчина дернул головой, уйдя вглубь квартиры. Эбби шире раскрыла для него дверь.       — Спасибо, — прошелестел Натаниэль, пройдя мимо нее.       Квартира оказалась небольшой. Прямо по коридору была небольшая гостиная, из которой выходили две спальни и выход на кухню. Натаниэль остановился возле одного из кресел и оглянулся вокруг.       Ваймак сверлил его взглядом, будто оценивая и пытаясь понять, что здесь вообще происходит. Из кухни вышла другая женщина, ее светло-коричневые волосы были высоко забраны на затылке, а на переносицу небрежно свисали квадратные очки.       — Здравствуй, — произнесла она, поднеся кружку с чем-то дымящимся к лицу.       Натаниэль нахмурился на нее, но кивнул на приветствие.       — Здравствуйте, мне нужен Эндрю, — выдал он, немного потоптавшись на месте.       — Хммм, — она как-то задумчиво кивнула, — хорошо, меня зовут Бетси Добсон, я его психиатр, можешь звать меня Би.       Натаниэль оглядел ее. Эндрю упоминал о ней пару раз, и то вскользь, неизвестно, знала ли женщина о их связи.       — Эндрю сейчас спит, ты по какому-то вопросу к нему? — она поставила кружку на небольшой столик перед диваном и опустилась рядом.       — Где он? — у Натаниэля не было смысла ждать, пока Эндрю проснется, он здесь всего на сутки, и лишнего времени у него не было.       — Может быть, ты подождешь, когда он проснется? В последнее время он… — начала было Эбби, но он ее прервал:       — Нет. Где он?       — Эй, пацан, — Ваймак резко встал со своего места, и Натаниэль сдержал себя, чтобы не дернуться от этого.       — Я провожу тебя, — вклинилась Бетси, поднявшись с дивана.       — Ты не можешь…       — Все в порядке, Дэвид, — успокоила его женщина, встав рядом с Натаниэлем, — я уверена, что все будет хорошо. Эндрю не дружит с кем попало.       Натаниэль не смог сдержать смешка. Интересная у них дружба, однако...       Как бы то ни было, но психиатр подошла к одной из дверей и, прислонив палец к губам в знаке «тише», прошла внутрь, куда тут же юркнул и Натаниэль. Ему честно было плевать на это «тише», но он послушно остановился у постели, когда Бетси присела у изголовья кровати.       В комнате царил полумрак, свет проникал через жалюзи, орошая комнату рассветом, но это было единственным освещением. Здесь было немного душно и пахло медикаментами сильнее, чем ожидал Натаниэль. На постели лежал огромный комок одеял, под которым, скорее всего, и лежал Эндрю. Голос Бетси разрезал тишину.       — Эндрю? — она похлопала ладонью по матрасу. Пару мгновений ничего не происходило, но после верхушка комка задвигалась. — Как твое самочувствие? — поинтересовалась женщина, видимо, у проснувшегося Эндрю. Послышался некий шепот, который Натаниэль не смог разобрать. — К тебе пришли.       Эндрю на это никак не отреагировал, но развернулся из клубка и сел на постели. Его волосы представляли что-то похожее на гнездо, а под уставшим взглядом просвечивалась темная кожа синяков. Эндрю не оглянулся по спальне, а протянул руку к стакану с водой на тумбочке, где стоял графин. Его руки тряслись, когда он поднес стакан ко рту. Перестав жадно глотать воду, Эндрю растер ладонями лицо. На его предплечьях находились повязки, но даже так было видно, что его форма немного спала. Наверняка он не заботился о еде в таком состоянии. Наконец Эндрю поднял голову прямо туда, где стоял Натаниэль. Его глаза на секунду сузились, и он кивнул.       — Уходи, — обратился он к Бетси. Она поднялась и отошла от постели. Пройдя мимо Ната, психиатр шепнула о том, что взрослые, если что, рядом, и скрылась за дверьми.       — Выглядишь дерьмово, — обратился Натаниэль к Эндрю.       — Не хуже, чем ты, — заскрипел голос его пары. — Ты так и будешь там стоять?       Натаниэль закатил глаза, подметив, что и в таком состоянии Эндрю оставался засранцем.       — Мог и предупредить их, — сказал он, подойдя ближе и сбросив сумку.       Эндрю не ответил, проследил за тем, как Натаниэль уселся рядом с кроватью на полу, и выжидающе посмотрел на него. Натаниэлю потребовалось глубоко выдохнуть, чтобы собраться с мыслями. Он откинулся на гладкую поверхность тумбы позади себя и поднял взгляд на Эндрю. Его карие глаза выглядели потускневшими, но что-то в них светилось, словно просвечивая активно работающие в мозгу шестеренки.       — Как… — Натаниэль сглотнул сухой голос, — как ты хочешь это сделать? — собрался он. Все мысли испарялись из его головы, когда он встречался с взглядом Эндрю.       Эндрю лег обратно в постель, закутавшись по самый нос. Его волосы расползлись по подушке, растрепавшись неровным облаком. Он сверлил Натаниэля испытывающим взглядом, а потом вытянул одну из ладоней. Сверкнул металл, и Натаниэль почти дернулся назад, но только шумно вздохнул, когда клинок расположился прямо между ними. Одна из кистей Эндрю легла ладонью вверх. Натаниэль задумался на мгновение, шумно сглотнул, но вложил свою руку в чужую. Эндрю удовлетворился этим и расслабленно закрыл глаза.       Натаниэль отвернулся, откинувшись макушкой назад. Оружие было так близко, но это была грань между ними. Он тоже сможет этим воспользоваться, если что-то будет угрожать ему, правильно?       За всем этим он не заметил главного.       Он ничего не чувствовал.       Его пальцы нервно дернулись в чужой руке, но Натаниэль замер, вынуждая себя успокоиться. В чем была причина?       Было два варианта, и, черт, боже, Натаниэль надеялся на лучший. Пары не могли передавать энергию, когда они полностью истощены физически. Если они сильно больны или долгое время были недееспособны, тогда, прежде чем передать силы, они должны по максимуму восстановиться без пары. Натаниэль надеялся на этот вариант. Ему не нравился второй.       Соулмейты могут это контролировать. Могут отдавать или не отдавать, могут принимать или не принимать. Вероятность того, что Эндрю заблокировал свои силы, была еще больше похожа на правду.       Но это настолько жестоко…       Ладно, сделка была направлена на Эндрю, а не на него, Натаниэль сможет справиться с любым исходом. К тому же действие его препаратов уже заканчивалось. В любой момент у него могла начаться отмена, и лучше он встретит это во сне.       Заснуть здесь было сложно. Очень много людей рядом, оружие прямо в нескольких сантиметрах от его лица, и человек, который уже однажды пытался его убить. Лучшее сочетание для спокойного сна, но его организму это не помешало. Уже через несколько минут он погрузился в сон, и то ли от усталости, то ли от такого близкого нахождения с парой, но он не увидел ни одного кошмара за это время.       Когда Натаниэль проснулся, то комнату заливал уже больший свет. Жалюзи были раскрыты, из-за чего он мог видеть высоко стоящее солнце. В комнате он был один, прямо справа доносился шум за дверью. Эндрю, вероятнее всего, был в душе. Это подтвердилось, когда дверь распахнулась, чуть не врезавшись в Натаниэля, который выставил перед собой ладонь, не желая получить по лбу.       Эндрю вышел уже в более свежем виде. На его бедрах низко висели пижамные штаны, а майка открывала вид на еще мокрые плечи. Повязки, как и прежде, скрывали предплечья, но теперь под ними виднелись очертания оружия. Да, было бы наивно полагать, что Эндрю доверял ему настолько, чтобы быть без них.       В дверь постучали. В следующий миг она открылась, и на пороге появился медик. Женщина оглядела их обоих, задержав взгляд на Эндрю.       — Поешь, — сказала она, и Натаниэль заметил поднос в ее руках. Эндрю оглянулся на Эбби, не выражая ничего, но сел обратно на постель с другой стороны от Натаниэля. Женщина подошла ближе и передала поднос с едой. Эндрю выглядел безразлично, но начал ковыряться в своей тарелке.       — Что мне для тебя приготовить? — спросила Эбби, повернувшись к Натаниэлю. Он удивленно вздернул на нее глаза. Он ел последний раз вчера за ужином, после чего выблевал это же ночью, но даже при таком раскладе одна мысль о еде подкатывала тошноту к его горлу.       — Ничего, — сказал он, поднявшись с места в желании пойти хотя бы умыться. Его ноги задрожали, и Натаниэль проклял это место за то, что не мог прямо сейчас принять свои лекарства. Эбби удивленно распахнула глаза.       — Но ты не ел… — говорила она, но Натаниэль уже не слышал ее. Он чувствовал, как кислота поднялась по горлу, и едва он захлопнул за собой дверь ванной, его вывернуло прямо в раковину. Плевать, ничего из этого не было едой.       Он отдышался и припал к крану, жадно хватая воду. Два пальца, и вся разъедающая его желудок желчь ушла. Мышцы стянуло от напряжения, но он хотя бы не чувствовал, как что-то жрет его изнутри. Холодная вода смыла пот со лба, хоть немного приводя его в чувства. Натаниэль услышал, как где-то хлопнула дверь, и вышел, предпочитая думать о том, что надоедливая компания Эбби покинула их.       Так и было, Эндрю лежал в той же позе, что и вчера, ожидая возвращение Натаниэля. Как только он появился в его поле зрения, то оценивающе пробежал по нему взглядом. В комнате пахло сигаретами, и Натаниэль тоже не был бы против выкурить несколько, но ослабшие ноги не вели его никуда дальше, чем прежнее место у постели Эндрю.       Тот испытывающе смотрел на него, но Натаниэлю было глубоко плевать на то, что творилось в его голове. Он хотел спать, поэтому положил свою ладонь первым на прежнее место и закрыл глаза, приняв максимально удобную позу. Через несколько мгновений Эндрю все-таки вложил свою руку в его, но Натаниэль опять не почувствовал ничего.       Плевать.       Сон шел к нему через мутную призму, Натаниэль просыпался периодически от накрывающего его чувства тошноты, но уходил в забвенье снова, не имея сил находиться в сознании.       Следующим полноценным пробуждением было вмешательство взрослых. В этот раз это была и Бетси, и Эбби. Психиатр о чем-то говорила с Эндрю, который стоял возле открытого окна и курил. Натаниэль только сейчас понял, что его давно не было рядом. Эбби принесла им обоим поесть. Натаниэль успешно проигнорировал и ее, и вопросы Бетси о его самочувствии. Она здесь для Эндрю, так пускай этим и занимается.       Эндрю оглядел его, задержав взгляд, но Натаниэль отвернулся, не желая быть чьим-то развлечением. Он вернулся к своей сумке, где нашелся и мобильник, и таблетки. Шальная мысль поселилась внутри, и Натаниэль никак не мог ее отогнать. Действие прошлых таблеток почти закончилось, он уже чувствовал приближающуюся ломку. Плюсом ко всему было то, что раны, которые у него были, начали зудеть и неприятно покалывать. Натаниэль не привык чувствовать хоть что-то.       Он подхватил сумку и, не стесняясь, занял ванную, запершись изнутри. Раздеться было не простым, но быстрым действием. Натаниэль не собирался задерживаться дольше положенного, но ему было необходимо обработаться за это время. Грязные бинты он завернул в туалетную бумагу и выкинул, закидав сверху еще бумагой.       Еще немного времени потребовалось промыть это все и обработать. Пока мазь впитывалась, он сгрыз яблоко, что специально взял с собой, зная, что ничего помимо не сможет съесть. Наконец, когда все было запаковано обратно в стерильный кокон бинтов, Натаниэль умылся и почистил зубы. Мобильник светился полуночью и ни одним новым сообщением, означающим, что в гнезде все тихо. Жан должен был прикрыть его от тренировок и занятий, Льюис сообщить, если что-то пойдет не так. Отсутствие вестей от них успокоило.       Натаниэль покосился на баночку с таблетками. Можно ли было обмануть систему? Он уедет рано утром, и у него нет желания выползать отсюда. Он раскрошил одну из таблеток на ладони, имея огромный соблазн заглотнуть все сразу, но прошелся языком по малой части, непривычно для себя смакуя горечь по небу. Так подействует быстрее.       Вымыв руки от порошка, он вернулся в прохладу комнаты. Спальня была одиноко брошена даже Эндрю, но Натаниэлю это было на руку. Он опустился на свое прежнее место, прикрыв глаза, и от ожидания уснул.       Когда Натаниэль в следующий раз открыл глаза, в комнате царил полный мрак. Мобильник под рукой показал начало четвертого ночи, а это означало, что всего через три часа его уже здесь не будет. Он расслабленно откинул голову назад, но когда рядом послышался шорох, подскочил на месте. Натаниэль совсем забыл об Эндрю. Тот сидел на постели в темноте и пялился на него двумя светящимися глазами, как кот. По спине прошлись мурашки от этого взгляда, и Натаниэль отвел взгляд. Мрачно.       — Что происходит в гнезде? — голос Эндрю был спокоен, но в нем сквозил такой холод, что захотелось спрятаться.       Натаниэль сглотнул.       — Эндрю, сделка… — начал он, подняв взгляд, но наткнувшись на его пустое лицо, заткнулся.       Темнота комнаты рассеивалась по мере того, как глаза привыкали к освещению, из-за чего Натаниэль мог разглядеть полную фигуру Эндрю. Тот сидел прямо посреди кровати со скрещенными ногами. Его руки покоились на груди, выражая то ли недовольство, то ли какое-то раздражение, Натаниэль не мог понять.       — Ты не такой скрытный, как ты думаешь, — он кивнул на него, и Натаниэль съежился, натянув рукава толстовки ниже. Блять. Эндрю проследил за этим с сощуренными глазами. Желваки на его челюсти заиграли, что добавило гнетущей атмосферы.       — Сколько всего интересного принесла с собой одна маленькая птичка, — напел Эндрю. Натаниэль не мог отвести взгляда от его глаз. Спокойные, расчетливые и следящие за ним как за добычей. Эндрю сейчас перед ним был полностью чистым, и ничто не скрашивало его сознание. Как быстро они поменялись местами. — Риталин?       Воздух вышел из его легких, когда Натаниэль напрягся от одного этого слова. Он не мог оставить сумку здесь, зная, кто такой Эндрю. Блять.       — Заткнись, это не твое дело, — выплюнул он, но Эндрю уже атаковывал снова.       — Покажи руки, — было следующим, что он попросил, и Натаниэль раздраженно зарычал.       — Не забывай о своей части сделки.       — Сейчас я спросил не о гнезде, а о тебе, — заметил он, все так же не спуская взгляда с него.       — Разве тебе не плевать? — отмахнулся Натаниэль, отвернув голову.       — Просто в следующий раз, когда Кевин заноет о том, что его дорогой братец страдает от Рико, я смогу сказать, что гнездо-то не виновато, а, пташка? — Натаниэль перевел на него ошарашенный взгляд. — Ты скорее сдохнешь от своих собственных рук, не правда ли? Если так отчаянно пытаешься сдохнуть, то смысл жаловаться.       — Заткнись! — закричал Натаниэль, не в силах больше слушать это. Эндрю прекрасно знает, чему служат его шрамы на руках, потому что сам такой же, но почему он тогда упрекает? Почему не понимает простой истины и не принимает его стороны? Он не виноват в том, что Рико нацелился на него. Не виноват, что его пытают все это время, не виноват, что его трахают как шлюху, пуская по кругу, не виноват… Он…       — Правда ударила по больному? — жестко бросил Эндрю, когда его голос окрасила строгость. — Расскажи мне, от чего бежишь, — вкрадчивый полушепот, который Натаниэль так и не услышал за туманом своих кричащих мыслей.       Не виноват, не виноват, не виноват…       — Прекрати! Прекрати… — как мантра. Его руки вцепились в голову, как в защитный щит. Все вокруг перестало существовать в одном моменте, когда легкие сжались в бесполезных попытках набрать кислород. — Прекрати… — Он запнулся прямо на конце, удушливо закашлявшись.       — Абрам, — на шею легла чья-то ладонь. Натаниэль не смог сдержать крика, пока пытался отползти назад. — Дыши, — слишком много всего, много, много...       Сквозь толщу он услышал другие голоса, что полностью загнали в тупик. Натаниэль не понял, как оказался вдали ото всех. Перед ним белый свет ванной, а позади несколько пар голосов за отдаляющей его ото всех дверью.       Тысячи мгновений и иллюзий перед глазами, сотни ощущений рук по телу, которые Натаниэль заменял своими собственными, царапая себя через ткань настолько, что сквозь толстые слои бинтов проступали темные пятна крови. Он слышал женские голоса, а в голове все соединялось в голос Мэри. Мужские низкие, и перед глазами картина вчерашней ночи. И единственное, чем удаётся их заглушить, это крик. Свой собственный и оглушительный. Он ударил по перепонкам, но после наступила долгожданная тишина...       Стало настолько тихо, что он услышал свое частое и обрывочное дыхание.       Натаниэль боится туда возвращаться. Ему спокойно здесь, но и находиться в этом доме настоящее сумасшествие. Однако он сидел и не мог заставить себя сдвинуться. Его руки плотно обхватили колени, а взгляд направился в одну точку где-то на светлой плитке. Наконец желудок подал зов, и единственное, на что хватило сил, это снова склониться над унитазом. Ему нужны таблетки.       Сейчас же.       Натаниэль подскочил, жадно припав к раковине, и начал глотать воду. Вдох-выдох, последний шанс.       Это было быстро, и это было правильно. Он выскочил из ванной, не собираясь оглядываться, схватил сумку и вылетел за дверь. Краем глаза Натаниэль заметил несколько силуэтов в гостиной, но его рука потянулась назад, накинув на голову капюшон толстовки.       Плевать, плевать.       Он вылетел из этой гребаной квартиры настолько быстро, насколько могли идти его ноги. Он не хотел возвращаться сюда снова. Ни сейчас, ни потом, никогда.