Второй шанс?

      — Иди сюда, черт возьми, — ругался Натаниэль, пытаясь словить сбегающего от него Льюиса. До игры шесть часов, а одна из их главных проблем прямо сейчас пыталась убежать от него.       — Не хочу, — вновь недовольно заныл ворон, и Нат тут же поймал его прямо за шиворот. Команда в общей зоне посмотрела на них с подозрением, но Эндрю уже приглашающе держал дверь их спальни открытой, помогая поймать неугомонного.       — Выбора нет, мой милый, — Натаниэль закрыл дверь на ключ, пока Льюис, сложив руки на своей груди, уселся на его постель.       — Просто ужасно! Почему я должен это делать, ну посмотри же ты! — тот эмоционально всплеснул руками, развернувшись к Нату спиной. — Видишь, что там написано? Ми-ленс. Я больше не Хэванс в команде, они же поменяли это!       Льюис разочарованно застонал, пока Натаниэль и Эндрю невпечатленно наблюдали за этой драмой. Наконец Нат отмер и подошел к своим тумбочкам, вытащив оттуда две коробки с краской.       — У тебя есть выбор только в цвете, — сообщил ему он, видя, как ворон тут же откинулся на его постель, отрицая, казалось, само существование этого дня.       — Мои прекрасные волосы! Нат, ну за что ты так со мной? — серые глаза Льюиса впились в него умоляющим взглядом.       — Прости, милый, — улыбнулся Натаниэль, — ты сам решил воскреснуть из мертвых, другие вряд ли оценят это по достоинству.       Из комнаты вновь донеслись какие-то немощные звуки, пока Натаниэль пытался размешать выбранную краску в импровизированной тарелке. Они должны были сделать это еще до начала учебы, но теперь медлить было нельзя. Пусть Льюис только третья замена, он все равно будет на скамейке запасных, и никто из них не хотел, чтобы по телевиденью показывали чудом ожившего бывшего ворона.       Нат вернулся в комнату, видя, как Эндрю, уже усадив Льюиса на небольшой стул, обматывал его каким-то полотенцем.       — Если хоть одна капля упадет на этот ковер… — его взгляд был предупреждающим, но Нат не мог не заметить там некое довольство ситуацией. Определенно, ему нравилось заставлять воронов мучатся, или же это была прерогатива Льюиса. Натаниэль так и не понял.       — Готов? — спросил он, остановившись позади ворона.       — Нет, — ответили ему, но пути назад уже не было.       Ему тоже не хотелось пачкать волосы Льюиса краской, но то была необходимость, без которой он просто не мог выпустить его на поле. Еще в прошлом году весь мир Экси провожал на тот свет семнадцатый номер воронов, и теперь они должны были следовать этому сценарию, даже если его имя в комитете уже давно изменено на другое.       — Я гот… — провыл Льюис, пока Натаниэль пытался высушить его влажные, теперь уже черные волосы полотенцем.       — Не двигайся, пока я тебе не вырвал ничего, — проворчал он и, наконец закончив, приподнял голову Лью, чтобы оценить свою работу. — Ну как? — они оба посмотрели на Эндрю.       — Успех, что волосы на месте, — сухо сказал он, вырвав из груди младшего ворона непонятное хныканье.       — Ужасно, — заключил сам подопытный.       Нат отступил назад, чтобы снова порыться в своих вещах.       — А это только на время игр, — в его руках появились многоразовые линзы, — посмотри на меня.       Общими мучениями и недовольными криками образ был завершен. Натаниэль похлопал сам себе, удивляясь своим открывшимся способностям.       — Можно я посмотрю в зеркало? — попросил его Льюис, но Нат отрицательно закачал головой.       — Пойдем проверим, а потом уже будешь любоваться собой, — он повел его за собой из комнаты прямо в скопление воронов в зоне отдыха.       Повисшее молчание можно было бы расценивать полным успехом, что распространился приятным теплом где-то в груди Натаниэля. Он положил руки Льюису на плечи, крутя его перед сокомандниками.       — Ну как?       — О боже мой, — опешили вороны, теперь встав со своих мест, чтобы вблизи осмотреть их чудо, над которым все это время корпел капитан.       — Это должно сработать.       — Тебе идет, Льюис.       — Так вот что это были за крики… — пробормотал кто-то из команды, заставив Ната слабо рассмеяться.       Льюис тут же вздохнул и, вырвавшись из толпы, прошел к диванам, чтобы отчаянно разлечься на них. Натаниэль надеялся, что эта обида не продлится долго.       — Тренировка через час, — вновь напомнил он, прежде чем наконец вернуться к себе в спальню.

***

      Монетка в чужих руках взлетела в воздух, заставив десятки тысяч людей вокруг замереть в предвкушении. Пальцы Натаниэля стиснулись на древке клюшки, пульс подскочил прямо в горле. Пути назад не было. Это его первая игра в качестве капитана, которая должна начаться уже менее чем через несколько мгновений.       Жеребьевка разыгралась на их сторону, и Нат медленно выдохнул, ступив к своей позиции. Оставалось надеяться, что они не потратили на этот жест всю их удачу сегодняшнего дня.       Тревор ввел мяч в игру. Обе команды тут же вплелись в смертоносный вихрь. Натаниэль стиснул зубы, наблюдая, как их нападающие заняли противоположную сторону, пытаясь подобраться к чужим воротам. Черепахи Бельмонте не были слишком важными соперниками для них, но любая игра, на которой присутствовали вороны, превращалась в настоящее поле боя.       Команда следила за ним, передавая мяч друг другу, и почти через две минуты после начала матча чужие ворота загорелись красным.       Натаниэль мельком кинул взгляд на Эндрю, уже предвкушая, что будет дальше. Вернувшийся в игру мяч почти со свистом перелетел на их сторону поля, и тут же срываясь с места, Нат вступил в его собственную борьбу.       Крики, стук клюшек и скрип кроссовок по паркету. Вороны все еще сохраняли молчание, двигаясь по полю выученными за года путями. Натаниэль скривился, вновь слыша, как Эндрю с силой отбил мяч, перекидывая его на середину поля, где война за первенство достигла своего пика. Это жестко и грубо, почти на грани правил, но вороны, не сбавляя темпа, сильнее давили на соперников, не позволяя им владеть мячом.       Перед глазами Ната словно расчерченный график, доска для шахмат, где каждый из игроков двигается по определенной схеме, а он, как ведущий игры, переставляет эти шахматы в слепые зоны черепах. На самом деле, абсолютно ничего сложного, наученный годами, он почти даже не задумывается о лишних действиях и возможностях. Им было уже достаточно того, что они умели, а к тому же без Рико можно было не волноваться, что вся игра будет держаться только в его жадных руках. Теперь они действительно просто ведут их игру, даже не задумываясь о том, что каждая оплошность и попытка затмить Рико отзовется новым наказанием.       Арбитры на перерыв звучат при счете 2:5 в их пользу, они ведут, но этого все равно кажется недостаточным. Вороны даже не выглядят уставшими, и, удовлетворившись этим, они выходят с поля с двумя желтыми карточками.       — Ну как тебе первая игра? — Натаниэль посмотрел на Эндрю, что плелся рядом, и, на удивление, он выглядел лучше, чем после каждой их тренировки.       — Лучше играть с воронами, чем против них, — ответил он, — находясь по ту сторону поля, вы ебете мои ворота каждую секунду, здесь же этого почти вполовину меньше.       — Ох, тебе стоит поблагодарить меня, — рассмеялся Натаниэль. — С моей защитой играть намного веселее.       Эндрю невпечатленно посмотрел на него, вероятно, не желая этого признавать.       — Хорошая работа, мы не позволили им приближаться к нашей стороне слишком часто, по моим скромным подсчетам, всего раз сорок. — продолжил Натаниэль.       — Двенадцать из которых они пытались отбить мои руки, — сухо добавил Эндрю.       — Не даю тебе расслабиться, вдруг ты заснешь.       Это тоже осталось проигнорированным.       Игра закончилась на счете 5:11, что не могло не радовать. Отрыв в больше половины, что означает, что они постарались на славу ради заслуженного отдыха после. Тетсуи не сказал ни слова, отправив Ната с Агнет на интервью, но он быстро поменялся с одним из младшекурсников, ибо, казалось, это было даже сложнее, чем сама игра. Журналисты остались со здоровой психикой.       Самое лучшее в дни игр — это их конец. В эти моменты они возвращались к своему отдыху уже в пол одиннадцатого вечера и не такие уставшие, как после их тренировок. Вороны были довольны и спокойны, Нат ждал запись, чтобы посмотреть на это со стороны, и уже хотел разобрать эту игру по кусочкам. Было ли это так же хорошо, как ему показалось, и смог ли он справиться с этим, не опустив воронов ниже их достойной планки?       — Самое ужасное после игр, что ты уже хочешь есть, а до второго ужина еще слишком долго, — причитал Натаниэль, расслабленно разлегшись на своей постели. Идея о том, чтобы поехать в магазин или кафе, была ужасной благодаря сумасшедшему скоплению фанатов у корта, а есть что-то из их последних покупок не особо-то и хотелось.       Эндрю кинул что-то в его сторону, попав прямо в лоб. Чертова грация голкипера.       — Либо загляни в холодильник, либо терпи.       Натаниэль поднял отскочившую от него упаковку какого-то протеинового батончика.       — Грубо, — заключил он, но все же распаковал сладость. Как говорится, за неимением лучшего. — На что потратишь это время?       — Бесцельное размышление о бренности моего бытия.       Натаниэль приподнялся на своем месте, чтобы увидеть лицо своей пары.       — Хочешь разбавлю это думами и о моей бренной жизни? — В его словах звучала явная усмешка, на которую Эндрю скосил свой взгляд.       — Мне хватает и моей, — бросил он, прежде чем снова перевести взгляд на потолок.       Нат фыркнул, наконец стянув свое тело с постели. Желание уснуть прямо сейчас и восполниться отобранными на игре силами было большим, но тратить это время вот так было кощунством. Он прошел к их холодильнику, выбирая что-нибудь съедобное.       — Смирился? — Голос Эндрю вновь донесся на него.       — Нет, — скривился Натаниэль, — собираюсь пойти и задобрить Льюиса. — Нат выпрямился, желая лично увидеть этот недовольный взгляд. — Пойдешь со мной? — предложил он, крутя в руках две бутылочки какого-то фруктового молочного коктейля.       Эндрю выдержал его довольный взгляд, а после почти сразу прогоняюще махнул рукой.       — Иди к своему любовнику, ты мешаешь моим планам позвонить монстрам.       Натаниэль откровенно рассмеялся.       — Так и быть, если ты выгоняешь меня сам, — он пожал плечами, ступая к двери, и, прежде чем закрыть ее за собой, протиснул голову в проем, чтобы напомнить кое о чем важном. — Не монстрам, а семье, Эндрю.       Эндрю только закатил глаза.       В общей зоне вороны обсуждали прошедший матч с Бельмондцами. По телевизору крутили повтор игры, и Нат уже было остановился, чтобы осуществить задуманное ранее, но осекся, выглядывая нужного ему ворона. Здесь Льюиса не оказалось, зато был Джаян с Софи, что предполагало свободную от его компании комнату. Натаниэль ступил дальше, остановившись перед дверью первокурсника. Потребовалось всего два стука, прежде чем перед ним появилось недовольное лицо Льюиса.       — Снова меня мучать пришел? — спросил он, сощурившись на довольном лице капитана.       — Пытаюсь задобрить тебя, — честно ответил он, подняв перед их лицами бутылочки с напитками.       Льюис молчал еще пару мгновений, прежде чем громко и наигранно хмыкнуть, отойдя с прохода.       Нат вошел в комнату, по обычаю тут же усевшись на черный ковер между кроватями.       — Что это? — Льюис опустился на свою кровать и тут же выхватил из его рук коктейль.       — Выпей, до ужина еще два часа, — ответил он, закинув голову назад, чтобы увидеть чужое лицо. — Как мы сегодня выглядели на поле?       Льюис оперся спиной в подголовье кровати, пробуя предложенное угощение. Нат обернулся, облокотившись руками о постель.       — Вполне сносно, — кивнул он, — это отличалось от прошлых игр воронов. Наверняка это заметит каждый. Теперь команда не шла за Рико, а просто стала чем-то единым, словно слушая друг друга, а не кого-то еще.       Натаниэль склонил голову в бок, размышляя над этими словами. Значит, его идея все-таки сработала. Вороны теперь стая с единым разумом, а не пешки вожака.       — Если продолжим таким темпом, то ты приведешь нас к победе. Другого не дано.       Нат вздохнул, лениво уложив голову на руки.       — Хотелось бы, чтобы так оно и было.       — Сейчас ты выглядишь лучше, чем когда-либо, — одобряюще сказал Лью, — ты был уставшим в том году, неужели пара так влияет на тебя?       В его словах послышалась улыбка, и Натаниэль вновь заглянул в его уже свободные от линз серые глаза.       — Хочешь поговорить о моей паре?       — Почему бы и нет, — пожал плечами он, — у нас до этого не было времени обсуждать новые сплетни.       Нат тихо рассмеялся, качнув головой.       — Возможно, ты прав, в этом году я чувствую себя лучше. Прошлый сезон… был полон дерьма, которое, казалось, никогда не прекратится, — его голос стал тише. — Я, честно говоря, не думал, что смогу со всем этим справиться. Наверное, одной из конечных точек моей слабости стал твой уход. Я чуть с ума не сошел тогда.       Льюис тяжело выдохнул, смирившись с переходом разговора в эту сторону.       — Мне жаль, Нат, — честно ответил он, — я хотел бы сказать тебе обо всем сразу, но Рико бы заметил это в тебе. Я боялся, что подвергну тебя опасности.       Натаниэль стиснул зубы, вспоминая тот злополучный день. Это было больно и разрушающе, но Льюис был прав. Его руку накрыла теплая ладонь, осторожно сжав.       — Я не хотел, чтобы тебе было так больно. В том году в гнезде творилась какая-то чертовщина, если бы я остался, то был бы балластом для тебя.       — Рико окончательно рехнулся, — согласился Натаниэль, — но я никогда не думал о тебе вот так. Я надеялся, что смогу защитить тебя от него, но в итоге он лишь воспользовался моей слабостью.       — Рико будто мстил тебе за что-то, — Льюис непонимающе помотал головой, но Нат сразу остановил его:       — Не надо об этом. Ты прав, но я не хочу вспоминать это. Сейчас он мертв, и я надеюсь, он не сможет воскреснуть так, как ты.       — Да… — протянул ворон, — наверное, это было бы менее приятным. Когда я узнал, что Рико мертв, я просто не поверил своим ушам. Я думал, эта сволочь бессмертна, но оказалось, нашлось что-то, что настигло и его.       Натаниэль скривился, отведя взгляд от чужого лица.       — Моих рук дело, — признался он, чем тут же заслужил нервный смешок и почти неверящее:       — Чего…       — Гнилая история, — отмахнулся Нат, вновь посмотрев на ошарашенное лицо сокомандника. — Но да, наверное, после этого, если он и воскреснет, то только в роли Франкенштейна.       — Меня сейчас стошнит, — просипел Льюис, отставь от себя недопитую бутылочку с напитком. — Никогда в жизни не смей рассказывать мне сказки на ночь.       — Извини, — Натаниэль поджал губы, ухмыляясь, — зато теперь ты знаешь, что он не вернется.       — Все-все! — замахал руками Льюис, — не говори больше об этом.       Ворон снова тяжело вздохнул и с силой помотал головой, словно пытаясь выбросить из своей головы лишние картинки.       — Это закончилось, и хорошо. Теперь гнездо кажется более безопасным. — Сказал Льюис, будто пытаясь успокоить себя после таких откровений. — Жан покинул гнездо почти сразу после меня, да, ты отпустил его?       Теперь была очередь Натаниэля жалобно застонать.       — Ты что, решил сегодня потыкать во все мои дерьмовые воспоминания?       Льюис искренне удивился, видимо даже не подозревая, в какую сторону он неосознанно копал.       — Черт возьми, я даже не думал, — он поджал свои губы, выглядя серьезно обеспокоенным, но Нат только покачал головой.       — Не стоит, мы сейчас не общаемся.       — Вот блядь, — выругался тот, и Натаниэль не смог сдержаться от улыбки. Нечасто такое можно услышать от Льюиса. Поднявшись на руках, Нат переместился на кровать, теперь заняв место на другой половине. — Однако есть и хорошее в том, что Жан смог найти себе достойную команду, будь он все еще здесь, ты бы не смог жить с Эндрю.       — Ооо… — гулко раздалось из груди Ната, — У них была бы битва на смерть.       — Что? Пытались бы поделить тебя между собой?       — Нет, — фыркнул он, — Жан был бы тем, кто лично подсыпал бы Эндрю отраву. Он его чертовски сильно не любил.       Льюис нахмурился, видимо пытаясь представить развитие событий, которое могло бы поспособствовать этому.       — Но Эндрю ведь не кажется плохим, он забрал тебя отсюда.       Натаниэль сцепил свои пальцы, нервно заламывая. Его голова откинулась на стену, пока мысли пытались собраться по кусочкам.       — В том году с Эндрю у нас не было все гладко, Жан переживал за меня, а поэтому начинал все больше ненавидеть его. Честно говоря, я иногда и сам жалел о нашей связи. Порой это было невыносимо сложно, и в такие моменты я просто не мог найти себе места, мечтая лишь о том, чтобы это все прекратилось, — правда такая колкая, но искренняя. Это то, что разрушало его весь прошлый год. — Мне казалось, что мы с Эндрю просто несовместимы не то что быть парой, а даже друзьями. Мы были бы теми, кто переубивал бы друг друга уже во вторую встречу.       — Ты мечтал о том, чтобы у тебя была другая пара?       Нат посмотрел на него. Сожаление или угасшая надежда. В нем боролось так много чувств, и одним из главных было ощущение предательства по отношению к Эндрю.       — В моменты, когда мы виделись, я мечтал, чтобы ты был моей парой, — слова тихие лишь оттого, что даже самому себе признаться в этом было сложно.       — Я знаю, — таким же шепотом ответил ему Льюис. — Твои глаза тебя всегда выдавали.       Натаниэль отвернулся от него, с силой зажмурившись. Ногти впились в ладони, словно пытаясь отрезвить его болью, но шею все сильнее стискивала невидимая удавка. Горячий стыд и разочарование из-за своих мыслей. Из-за его слов, что были правдой, но душили отвращением к себе.       — Я не мог тебе ответить, — вновь продолжил Лью, — потому что знал, что ты можешь пожалеть. Знал, что потом поставлю тебя перед выбором, но я не хотел ломать тебя еще больше. Я не тот, кто тебе подходит, Нат. Ты другой, я под твоей защитой, но тебе не нужен был кто-то подобный. Мы на разных планках, и тебе нужен был тот, кто стоит с тобой наравне. Я не могу сравниться с Эндрю. У него есть этот стержень, и ты нуждался в этом. Я бы не смог сделать того, что сделал он.       Льюис был чертовски прав. Он был тем, кто увидел в Натаниэле эту нужду, даже когда он сам боялся признаться в этом. Горько из-за того, что это правда, и что изначально их пути были разделены. Натаниэль не был бы сейчас жив, если бы Эндрю не нашел его.       Глаза предательски щипало, руки давно нашли свой путь к шрамам. Натаниэль не знал, от чего его сердце буквально рвалось на части от этих слов. Как же он был глуп в своих мыслях. Он мог бы давно сдаться, если бы не разумность Льюиса. Он сам себя бы закопал еще глубже этой детской надеждой и мечтами. Натаниэль был так чертовски немощен, не желая принимать издевательства судьбы. Одной ошибкой он мог бы навсегда разрушить себя и свою пару. Он просто был слаб и не желал проходить через этот жесткий путь к отношениям с Эндрю. В его руках была жизнь его пары, и этой глупостью он бы лишил Эндрю возможности выбраться из этого порочного круга жизни. Он нужен был Эндрю так же, как и тот ему.       — Спасибо, что не позволил мне сделать ошибку, — Натаниэль вырвал эти слова из своей груди просто потому, что был обязан Льюису за спасение не только своей жизни.       — Прекрати, — попросил он, легко разомкнув его руки, — не вреди себе больше.       Нат не хотел поднимать взгляд, видя, что Льюис уже давно оказался напротив, однако вместо каких-либо еще откровений тот сказал:       — Идем сюда.       И Натаниэль позволил себе прижаться к нему в поисках опоры. Просто чтобы снова не развалиться в пучине своих болезненных размышлений.       Время было уже близко к полуночи. Многие вороны уже разошлись по своим спальням, однако были и те, кто все еще ждал ужина. Натаниэль теперь не был одним из них. Аппетит пропал вовсе, заменив боль в желудке чем-то тяжелым и разъедающим в грудной клетке. Хотелось просто лечь спать и не просыпаться еще хотя бы часов десять, дабы хоть как-то заставить свой разум замолчать.       Эндрю также все еще не спал. Он копался в своем ноутбуке, негромко клацая по кнопкам, однако ему, казалось, хватило всего секунды, чтобы заметить, что что-то не так. Натаниэль откровенно скривился на его пристальный взгляд и, проигнорировав свое прошлое желание пойти покурить, просто прошел к кровати, тут же завернувшись в привычный кокон.       — Даже если ты попытаешься сделать свое лицо нормальным, я все равно буду чувствовать эту чертовщину внутри тебя, — сухо оповестили его.       — Игнорируй, — пробормотал Натаниэль, зарывшись лицом в подушку. Не хотелось сегодня еще больше откровений, а в особенности с Эндрю.       — Льюис что-то сделал? — его голос послышался совсем близко, и, нехотя скосив взгляд, Нат несогласно дернул головой.       — Нет, просто тяжелый разговор и мои тупые мысли, что не дают покоя.       — Твои мысли всегда тупые, — заметил Эндрю.       Нат хотел бы снова скривиться, но лишь опустил взгляд вниз, где его пара, сев на пол, облокотилась о свою постель. Карие глаза пристально его разглядывали, и в этом жесте сразу было понятно, что его так просто не отпустят. Эндрю добьется того, чего хочет.       — Ты же знаешь, что я ненавижу, когда ты молчишь. Ты взращиваешь между нами недопонимания, что, как всегда это бывает, превращаются в проблемы, которые мне приходится решать.       — Ты и так ненавидишь во мне все, — легко ответил Нат, — имеет ли значение больше или меньше?       — Хочешь заснуть сегодня и вновь остаться с демонами наедине? — проигнорировав его, спросил Эндрю.       Натаниэль прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Такие разговоры не были его сильной стороной, но сейчас ему приходилось привыкать к этому. Вся его жизнь была затянута пеленой недопонимания, что разрушала его отношения со всеми, и Эндрю был прав, указав на это. Ему нужно учиться быть честным хотя бы здесь, ему нужно было научиться открывать рот не только для острых споров. Они не смогут вот так существовать друг с другом, если будут молчать.       — Мы говорили с ним о другом, — наконец ответил он, прервав долгие минуты тишины. — Льюис ничего не знает об этом.       — О чем же он тогда знает, что заставляет тебя вновь затихать?       — О тебе, — сказал Натаниэль, теперь пристально проследив за чужой реакцией, но Эндрю был верен себе, оставшись все таким же с виду безразличным.       — Не уверен, что мы с ним так хорошо сблизились, чтобы он мог знать что-то обо мне. Или ты прожужжал ему все уши в том году о нашей бесконечной любви? — Слова были сказаны резко, но в них не слышалось недовольства. Эндрю всегда было плевать на то, что говорят о нем другие.       — В том году он знал только то, что ты парень, у тебя есть семья, ты связан с Экси и ты гребанный маленький засранец. Достаточно точное описание, не правда ли? — Он ухмыльнулся, когда Эндрю невпечатленно приподнял одну бровь. — Это дословный наш разговор, между прочим. — Вновь хмыкнул Натаниэль. — Но Льюис не глупый и не слепой. Он просто видел то, что я ему даже не показывал, и он делал то, о чем я даже не догадывался. Одна странная маленькая вещь, что позволила нам с тобой сейчас быть здесь.       — Умер? — Сухо спросил Эндрю, и Натаниэль с силой закатил глаза, борясь с тем, чтобы не кинуть в него чем-то.       — Не подпускал меня ближе, чем это должно быть, чтобы я не запутался в своем отчаянье.       — Ммм… — Прогудел Эндрю, а после, не удивленно и совершенно спокойно спросил: — Я был прав насчет твоих возможных любовников?       — Льюис был тем, кто держал меня на плаву. Помогал отвлечься от Рико и бесконечной усталости. Он просто был рядом, когда я в этом нуждался. Но он был прав. Там бы я не получил того, что получил с тобой. Сейчас я бесконечно благодарен ему за то, что он не позволил мне совершить эту ошибку.       Пальцы Эндрю крутили старую пачку сигарет, пока его взгляд все так же спокойно и заземляюще смотрел Нату прямо в глаза.       — Мне плевать, если бы ты сделал это, — наконец сказал он. — Между нами не было никаких договоренностей.       — Я знаю. Просто, наверное, тогда его смерть повлекла бы за собой что-то более страшное. Если бы что-то было, то мы бы не пришли к тому, что у нас с тобой сейчас, а без тебя я бы никогда не выплыл из этого дерьма.       — Ты глупый, — сказал ему Эндрю. — Ты позволяешь своим мыслям разрушать тебя сильнее, чем все остальное. Меньше думай, и, может быть, тогда ты станешь менее раздражительным.       Натаниэль слабо улыбнулся, наконец ощутив, как в него медленно и эфемерно возвращается спокойствие.       — Я часто задумываюсь кое о чем, — начал он, когда на эти слова Эндрю лишь хмыкнул и устало покачал головой. — Между нами ничего не было, кроме ненависти и недопониманий, но после моего ухода из Эвермора мы пришли к чему-то слишком быстро. Словно до этого мы и не пытались уничтожить друг друга.       Эндрю задумчиво отвел взгляд, словно сам пытался решить эту задачку, но его ответ нашелся так же быстро.       — Это связь, которая не даст нам свернуть с пути.       — Только ли?       — Я был готов дать тебе шанс, и в итоге ты воспользовался им. Я давно решил для себя, что попробую принять это, выбор оставался за тобой. Может быть, это твой отец или твое «отчаянье» позволили тебе определиться с этим быстрее, чтобы не тратить силы на лишнее самокопание. Но в итоге мы оба пришли к тому, что нормально для нас обоих. Рано бы это случилось или слишком поздно. Твой разум просто устал бороться со всем миром.       — Ты не сожалеешь о своем выборе?       — Я не верю в сожаления. У нас было два года, чтобы бороться со связью, пришло время просто принять это и посмотреть, к чему все это приведет.       — И ты доволен тем, к чему это привело? — Вновь не унимался Натаниэль, желая физически ощутить этот ответ. Просто узнать и успокоиться тем, что Эндрю не заставляет себя быть здесь только ради их связи.       — Ты меня раздражаешь, — ответили ему, — и чем быстрее ты избавишься от своих глупых мыслей и самонакручивания, тем быстрее перестанешь задавать вопросы, на которые уже знаешь ответ.       Натаниэль поджал губы, борясь с улыбкой. Наверняка эта часть в нем раздражала Эндрю еще больше, чем его вопросы.       — Мы такие сложные, — сказал он.       — Это ты все усложняешь.       Нат не обратил на это замечание никакого внимания, продолжив:       — Иногда я хочу просто быть обычным подростком, у которого в голове нет никаких демонов. Который просто может наслаждаться жизнью и близостью со своей парой. Но для нас это так сложно. Представить не могу, какой путь придётся пройти, чтобы чувствовать себя таким свободным хотя бы в отношении нас.       Натаниэль не был уверен в том, что Эндрю понимает, о чем он говорит, но, не дав ему продолжить, тот ответил:       — Это ты все усложняешь. Ты позволяешь им контролировать свои действия и свою жизнь, ты позволяешь им лишить себя спокойствия. Не думай о них. Думай о себе. Поставь свои границы и не позволяй другим переступать их, но если чего-то хочешь, то просто пробуй. Чем меньше ты думаешь, тем свободнее становишься.       — Ты действительно думаешь, что это сработает? — прошептал Натаниэль, искренне сомневаясь.       — Границы, которые мы выставляем, не должны быть тем, что разрушает нас. Это работает не так. Мы должны делать это, потому что не хотим чего-то. Но если это противоречит и ты ставишь границы там, где они запрещают тебе делать то, чего ты желаешь, то это будет разрушать тебя.       — У тебя есть свои запреты, разве они не ограничивают тебя самого?       — Я не позволяю людям касаться меня не потому, что боюсь, а потому, что не хочу, чтобы они это делали. Я не хочу чувствовать их прикосновения. Однако в сексе с тобой я хотел этого, поэтому не ограничивал себя. Запрещать себе довольствоваться тем, что ты хочешь, это загонять самого себя в рамки. Тогда тебя ломают не люди, а ты сам. Если ты хочешь чего-то, то делай это. Желаешь быть беззаботным подростком — делай это, желаешь секса — тогда сделай это так, как это будет комфортно для тебя.       Натаниэлю снова хотелось закурить и хотя бы на минутку погрузиться в мысли, чтобы поразмышлять об этом и прийти к чему-то более трезвому и осмысленному. Может быть, Эндрю был прав. Разрешить себе делать то, что хочется, но почему-то это было словно что-то запретное. Это был страх перед неизвестностью. Страх, который душил его и связывал собственные руки. Как избавиться от этого страха?       — Это страшно. Снова испытать то, что когда-то сломало меня.       — Поэтому ты обезопасишь себя. Поставишь границы не для себя, а для других. И если они будут соблюдены, то ты начнешь относиться к этому без своей глупой паники и тревоги. В этом и смысл.       Натаниэль устало выдохнул, перевернувшись и посмотрев в потолок. Говорить с Эндрю на такие темы, пока его взгляд тебя преследует, сложно. Это переходит на что-то личное и совершенно интимное, что вроде бы должно принадлежать только ему, но теперь, когда у него есть пара, это их общая проблема. Это их взаимоотношения и доверие, без которого ничего не получится.       — За весь этот год я даже не задумывался ни о чем. Просто было не до этого, а теперь, когда все так близко, эти мысли снова пытаются преследовать меня, — усмехнулся он, откровенно жалуясь. — Люди никогда не привлекали меня и не вызывали во мне никаких чувств, но сейчас мне почему-то хочется вернуться к тому, чего мы достигли в наш первый год. У тебя так же?       — Кроме твоих тупых выкидонов, после которых мне хотелось тебя убить, ничего во мне так и не изменилось. Я знаю, чего хочу, и давно определился с этим.       Натаниэлю хотелось завидовать тому, что Эндрю уже смог выучить себя и прийти к какому-то единому ответу. Теперь и ему придется пройти тот же путь.       — И ко мне это так же относится? — Он вновь посмотрел на Эндрю, желая получить свой ответ.       — Я дал тебе шанс после всего того, что случилось, а значит, готов вернуться к этому.       — И как давно? Ты правда думал о чем-то?       По взгляду Эндрю было видно, что он желал, чтобы тот наконец заткнулся этим вечером, но, пока Нат не получит ответа, вряд ли уснет.       — С апреля, — наконец его голос разрушил повисшую тишину, — но я тебе уже дал свой ответ тогда. Ты разбираешься со своими тараканами, и пока твое «да» не перестанет быть нервным срывом, это «нет».       Нат тяжело вздохнул, но все же заткнулся, принимая это. Теперь все зависело только от него, но, как и тогда, весной, Эндрю вновь подтвердил свои намерения, хотя бы так остановив поток глупых тараканов в мозгу Натаниэля. Хоть в чем-то он мог теперь успокоиться. Осталось дождаться, когда он сам искренне сможет ответить да.